Н. А. Некрасов. Биография - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Сергей Петрович Андреев (II) #2

II

Под такими впечатлениями формировался характер будущего поэта, от природы смелого, одаренного твердой, негнущейся волей. В его характере была та «надменная сила», о которой говорил он сам. «Ни в ком я не встречал такой внутренней заботы о том, чтобы всегда владеть собою, не сдаваться перед опасностью какого бы то ни было рода», вспоминал один из современников. «Хуже трусости, — говорил сам Некрасов, — ничего быть не может».

Однажды, в холодный осенний день, десятилетний Некрасов, бродя с собакой и ружьем, подстрелил на озере дикую утку. У берегов озеро уже было покрыто льдом. Собака не шла в ледяную воду. Тогда Некрасов быстро разделся и бросился в воду. Утку он достал, но это стоило ему горячки.

Как-то няня рассказала, что в темном грешневском саду, у пруда; ночью бродят черти, и строго-настрого запретила ходить ночью в сад. В ту же ночь, тайком, маленький мальчик один-одинешенек побежал к пруду:

…как-то не шагалось мне

В всезрящей этой тишине.

. . . . . . . . . . . . . . . .

Однако, я не шел назад.

Играет месяц над прудом,

И отражается на нем

Береговых деревьев ряд.

Я постоял на берегу,

Послушал — черти ни гу-гу!

Я пруд три раза обошел,

Но чорт не выплыл, не пришел!

Смотрел я меж ветвей дерев

И меж широких лопухов,

Что поросли вдоль берегов,

В воде: не спрятался ли там?

Узнать бы можно по рогам.

Нет никого! Пошел я прочь,

Нарочно сдерживая шаг.

Сошла мне даром эта ночь,

Но если б друг какой иль враг

Засел в кусту и закричал,

Иль даже, спугнутая мной,

Взвилась сова над головой, —

Наверно б мертвый я упал!

Эта твердость и дерзкая воля были причиной того, что душа Некрасова не надломилась под тяжестью впечатлений детства, что торжествующе-сильным борцом против угнетения, против рабства стал этот великий поэт, что научился он «не робеть перед правдой-царицею», что «надменно-сильной» была его поэзия.

III

Рано узнавший скорбь и ненависть, рано полюбивший народ, Некрасов с детских лет почувствовал тягу к сближению с ним, к тесному общению.

Сестра Николая Алексеевича сообщает:

«За нашим садом непосредственно начинались крестьянские избы… Толпа ребятишек, нарочно избиравшая для своих игр место возле решетки усадебного дома, как магнит притягивала туда брата, никакие преследования не помогали. Впоследствии он проделал лазейку и при каждом удобном случае вылезал к ним в деревню, принимал участие в их играх, которые нередко оканчивались общей дракой. Иногда, высмотрев, когда отец уходил в мастерскую, где доморощенный столяр Баталии изготовлял незатейливую мебель, брат зазывал к себе своих приятелей. Беловолосые головы одна за другою пролезали в сад, рассыпались по аллеям и начинали безразличное опустошение от цветов до зеленой смородины и пр. Заслыша гам, старуха-нянька, приноровившаяся выживать „пострелов“, трусила с другого конца сада, крича: „Барин, барин идет!“ Спугнутые ребята бросались опрометью к своей лазейке. Впоследствии, когда брат уже был в гимназии и приезжал в деревню на каникулы, сношения с приятелями возобновлялись: он пропадал по целым дням, бродил с ними по лесам или отправлялся на реку удить рыбу. Еще позднее, когда он приезжал уже из Петербурга (с 1844 года), те же приятели возили его в своих незатейливых экипажах на охоту».

Это стремление узнать ближе жизнь крестьянина Некрасов сохранил навсегда.

Охоту, к которой он чувствовал неодолимую страсть, Некрасов любил еще и потому, что получал возможность ближе знакомиться с крестьянами. Сходясь с ними во время своих охотничьих поездок, он узнавал, чему радуется крестьянин, чем печалится он, и почти всегда полученные им впечатления находили отражение в его произведениях. Вернувшись однажды с охоты, он засел за «Коробейников». В другой раз, по возвращении с охоты, он в два дня написал «Крестьянских детей».

Во время охоты же Некрасову рассказала печальную повесть о своем замученном на военной службе сыне несчастная Орина.