В начале 1840 года в петербургских книжных лавках появилась небольшая книжка стихов — «Мечты и звуки». Вместо фамилии и имени автора на ней стояли инициалы: Н. Н. В книжке было больше четырех десятков стихотворений. Стихи были какие-то крикливо-романтические, напыщенные и подражательные. Чувствовалось в них влияние Жуковского, Лермонтова, Бенедиктова, Державина и других поэтов.
Время от времени в книжные магазины, дрожа и пожимаясь от холода, заходил плохо и легко, несмотря на зимнюю стужу, одетый юноша и глухим полушепотом несмело спрашивал у приказчика, как покупают книжку. Это был автор. Книжку не покупали. Огорченный юноша еще глубже прятал голову в поднятый воротник пальто и неловким и быстрым, несколько спотыкающимся шагом направлялся к двери. Он сам с помощью друзей издал книжку, роздал ее на комиссию в книжные магазины и теперь ходил в надежде получить деньги за проданные экземпляры.
Но читатели, даже самые неопытные, просмотрев книжку в магазине, с улыбкой возвращали ее приказчику.
На книжку появились резкие отзывы в печати. «Литературная газета» писала:
«Что же теперь сказать о „Мечтах и звуках“ г. Н. Н.? Название „мечты и звуки“ совершенно характеризует его стихотворения: это не поэтические создания, а мечты молодого человека, владеющего стихом и производящего звуки правильные, стройные, но не поэтические. Со временем, мы уверены, он сам убедится в этом, оставив перо стихотворца, не станет увлекаться мечтами, а скорее посвятит себя занятиям дельным».
Уничтожающий отзыв дал и Белинский, заявивший:
«Посредственность в стихах нестерпима».
Этим не кончилось.
На одной из своих лекций профессор русской словесности А. В. Никитенко подверг книжку жестокой критике: в стихах ни признака таланта, ни толку, ни ладу — лишь вода, дубовые стихи и пустое рифмоплетство.
В числе слушавших лекцию был автор книжки, который как раз очень любил посещать лекции этого красноречивого профессора.
Не менее сурово отнесся впоследствии к этой книжке и сам автор. С каким-то недоумением вспоминал Некрасов об этой первой своей книжке, написанной как будто чужой рукой и так не вяжущейся с последующим его творчеством. Уже в 1843 году Некрасов писал, что это было «несколько бледных и жалких стихотворений».