Н.С. Хрущёв: Политическая биография

1. Н. С. Хрущёв — Председатель Совета Министров СССР

В ночь на 1958 год Хрущёв устроил в Большом Кремлёвском дворце грандиозную встречу Нового года. Присутствовали члены Президиума ЦК КПСС, министры СССР, крупнейшие хозяйственные и военные руководители, известные деятели культуры, главы посольств и миссий, высшее духовенство. Хрущёв как радушный хозяин провозглашал тосты. Столы ломились от яств. После обильного угощения начался концерт с участием лучших артистов страны. Это был и личный праздник Хрущёва, он победил оппозицию, его влияние и власть казались неограниченными.

Хрущёв в конце 50-х годов был полон уверенности в себе, оптимизма. Это отражалось даже на его внешнем облике и поведении. Не было ни напряжения, ни того чувства усталости и раздражительности, о которых писали наблюдатели в 1963 — 1964 годах. Часто видевший Хрущёва Федор Бурлацкий писал недавно: «В ту пору ему (Хрущёву. — Р. М .), наверное, минуло лет шестьдесят, но выглядел он очень крепким, подвижным и до озорства весёлым. Чуть что, он всхохатывал во весь свой огромный рот с выдвинутыми вперёд и плохо расставленными зубами, частью своими, а частью металлическими. Его широкое лицо с двумя бородавками и огромный лысый череп, крупный курносый нос и сильно оттопыренные уши вполне могли принадлежать крестьянину из среднерусской деревни или подмосковному работяге, который пробирается мимо очереди к стойке с вином. Это впечатление, так сказать, простонародности особенно усиливалось плотной полноватой фигурой и казавшимися непомерно длинными руками, потому что он почти непрерывно жестикулировал. И только глазки, маленькие карие глазки, то насыщенные юмором, то гневные, излучавшие то доброту, то властность, только, повторяю, эти глазки выдавали в нём человека сугубо политического, прошедшего огонь, воду и медные трубы и способного к самым крутым поворотам, будь то в беседе, в официальном выступлении или в государственных решениях»[73].

Бурлацкий пишет о том, о чём все мы, современники Хрущёва, слишком хорошо знали и часто даже выражали недовольство, — Хрущёв был излишне разговорчив, временами даже болтлив. По свидетельству Бурлацкого, ему нередко приходилось присутствовать на встречах Хрущёва с зарубежными лидерами, во время которых он буквально никому не давал вымолвить слова. Воспоминания, шутки, политические замечания, мнения относительно тех или иных деятелей, нередко проницательные и острые, анекдоты, подчас довольно вульгарные, — всё это создавало образ человека непосредственного, живого, раскованного, но одновременно и не очень серьёзно и ответственно относящегося к своим словам. Иногда это становилось причиной дипломатических осложнений.

Чего не любил Хрущёв, так это долго сидеть в Москве. Уже в первые дни нового 1958 года он выехал в Польшу для краткого отдыха и обсуждения ряда деловых проблем, из Польши прибыл в Минск для беседы с руководителями республики и участия в совещании передовиков сельского хозяйства.

В марте 1958 года в Кремле открылась первая сессия Верховного Совета пятого созыва. По установившемуся обычаю, Председатель Совета Министров СССР, в данном случае Н. Булганин, направил в адрес вновь избранного Верховного Совета письмо, где, в частности, говорилось: «В соответствии со статьёй 70 Конституции СССР и в связи с тем, что вопрос об образовании Правительства СССР поставлен на рассмотрение Верховного Совета СССР, Совет Министров СССР считает свои полномочия исчерпанными и слагает их перед Верховным Советом СССР».

Приняв к сведению это заявление, Верховный Совет постановил одобрить деятельность Совета Министров СССР. Затем взял слово К. Е. Ворошилов и предложил назначить новым Председателем Совета Министров СССР Н. С. Хрущёва. Это предложение было одобрено единогласно, и Хрущёв, оставаясь Первым секретарём ЦК КПСС, принял на себя обязанности главы правительства. Заместителями Хрущёва по Совету Министров СССР утверждались Ф. Р. Козлов, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин, А. Ф. Засядько, И. Кузьмин и Д. Ф. Устинов. Недавний глава Правительства Н. А. Булганин получил пост председателя Правления Государственного банка СССР. Хрущёв возглавил также и Совет Обороны СССР, сосредоточив отныне в своих руках все основные рычаги партийной, государственной, хозяйственной, и военной власти в стране.

Расширение и укрепление власти в руках Хрущёва сопровождалось активизацией внешней политики СССР. Хрущёв неоднократно делал заявления о готовности улучшить отношения с западными странами. Одно за другим следовали предложения — о запрещении испытаний ядерного оружия, о заключении с западными странами договоров о ненападении, об объявлении Центральной Европы зоной, свободной от всех видов атомного оружия, о сокращении вооружённых сил. Конкретных результатов эта кампания не принесла, если не считать подписания соглашения о расширении технико-экономических отношений с ФРГ и соглашения о репатриации оставшихся в СССР немецких офицеров и гражданских лиц, отбывавших наказание за совершенные в годы войны преступления.

Укреплялись отношения с социалистическими странами. Во главе представительной делегации Хрущёв совершил длительные поездки в Венгрию, Болгарию и ГДР. Между тем отношения с Югославией стали ухудшаться. Опубликованный в Белграде «Проект программы Союза коммунистов ФНРЮ» советские идеологи определили как «ревизионистский». В нашей печати публиковались статьи из «Женьминь жибао» с грубыми нападками на Югославию. Хрущёв был явно раздражён независимым поведением Тито и отменил предполагавшийся визит Ворошилова в Югославию. Но Тито, избавившись от опеки Сталина, не хотел возвращаться под опеку нового лидера, пусть даже более гибкую и мягкую. Югославия обрела полную независимость и стремилась равномерно развивать свои отношения как с Западом, так и с Востоком. Именно в это время происходило становление движения «неприсоединившихся стран», во главе которого стояли такие лидеры, как Неру, Сукарно и Тито.

Раздражение толкнуло Хрущёва на ряд несправедливых санкций. КПСС не послало своей делегации на 7-й съезд Югославской компартии. На съезд в Любляну 'не приехали делегации от всех социалистических стран, а также от всех компартий Европы, кроме Норвегии и Дании. СССР задержал поставки пшеницы в Югославию, несмотря на заключённые ранее соглашения. Более того, в мае 1958 года СССР отложил предоставление кредитов Югославии, договорённость о которых состоялась ещё в 1956 году. Эти кредиты давались на льготных условиях, более выгодных, чем западные кредиты. Конечно, Советский Союз не страдал избытком капиталов, и договор о кредитах являлся уступкой Югославии. Теперь Хрущёв без объяснений аннулировал заключённые соглашения, что было ошибочным не только с политической, но и юридической точки зрения, так как Югославия уже произвела немалую часть работ по строительству химических предприятий, для завершения которых и предназначались советские кредиты.

Укреплялись отношения между СССР и ОАР (Египет и Сирия объединились в это время в одно государство — Объединённую Арабскую Республику). В конце апреля 1958 года Москва торжественно встречала президента ОАР Г. А. Насера. Между СССР и ОАР складывался военно-политический союз, которому Хрущёв придавал большое значение. Сотни советских специалистов направлялись в ОАР, чтобы помочь там созданию современной армии и промышленности.

Летом 1958 года обстановка на Ближнем Востоке вновь обострилась. В Ираке революция свергла проанглийский режим Нури Саида. Под угрозой оказалась и власть христианского президента Ливана Шамуна, про просьбе которого в Ливане высадились американские войска. Между Советским Союзом и США произошёл обмен резкими дипломатическими нотами. Насер ещё раз прилетел в Москву с кратким деловым визитом.

Хрущёв считал важным изложение советской точки зрения не только в дипломатических посланиях. Он хорошо понимал значение прессы в западных странах и часто встречался с многими журналистами. В первые месяцы 1958 года он подробно беседовал с немецким издателем А. Шпрингером и главным редактором газеты «Ди вельт» Гансом Церером, с одним из редакторов английской «Таймс» А. Макдональдом, с корреспондентом мексиканской газеты «Эксельсиор», с корреспондентами французской газеты «Фигаро» С. Гуссаром и американской газеты «Джорнэл оф коммерс» Э. Ридером и Г. Лидике, итальянской газеты «Темпо» Д. Паллоци и многими другими. Хрущёв принимал в Кремле и представителей демократической и коммунистической печати, и представителей правых, консервативных газет и журналов. Он встречался с владельцем газетно-журнальной корпорации в США В. Херстом, имя которого в нашей стране стало нарицательным для обозначения правой и даже «жёлтой» прессы. Тексты этих бесед, после согласования текста, обычно публиковались и в западной, и в советской печати. Как и все политики, Хрущёв часто уходил от прямого ответа на многие вопросы. Но нередко он проявлял находчивость и ставил своего собеседника в трудное положение. Хрущёв хорошо знал корреспондентов ведущих газет, аккредитованных в Москве, и на пресс-конференциях обращался к ним прямо по имени.

2. Реформы в сельском хозяйстве и в народном образовании

В конце 1958 года на Пленуме ЦК КПСС по докладу Хрущёва состоялось решение о реорганизации машинно-тракторных станций (МТС) и продаже сельскохозяйственной техники колхозам. Верховный Совет СССР принял Закон о реорганизации МТС. Эта реформа ещё раз показала, как верная по мысли и направлению реорганизация в результате торопливости и шаблона, непродуманности деталей, отсутствия предварительных экспериментов и экономического анализа может принести в конечном счёте не пользу, а немалый вред народному хозяйству страны.

Известно, что МТС возникли в СССР ещё в конце 20-х годов для помощи первым колхозам, не имевшим ни средств для приобретения техники, ни кадров для работы на ней. Перед войной в стране имелось около 7 тысяч МТС, в 1958 году — более 8 тысяч. Ещё в 30 — 40-е годы следовало не только развивать МТС, но и поощрять приобретение техники самими колхозами, особенно крупными хозяйствами. Но Сталин считал продажу техники колхозам принципиально недопустимой в социалистическом обществе, ибо это расширяло бы сферу товарного обращения, превращая в товар часть средств производства. Колхозам разрешалось приобретать только грузовые автомашины. Между тем по мере укрупнения колхозов и роста их доходов неизбежно возникал вопрос о расширении возможностей и прав коллективных хозяйств в деле механизации. Система, при которой на земле имелось два хозяина, один из которых отвечал за механизацию, а другой — за проведение работ и транспортировку продуктов, превращалась в тормоз развития колхозного производства. Способность коллективных хозяйств рационально использовать собственную технику показал и эксперимент, проведённый в 1957 году на Ставрополье, где 12 крупным колхозам передали технику соседних МТС. Но этот эксперимент проводился в особо благоприятных условиях. Между тем система МТС — колхозы, складывавшаяся десятилетиями, имела много вариантов, что требовало продолжения эксперимента и разумной постепенности при проведении реформы. Отчасти это понимал и Хрущёв, который говорил на сессии Верховного Совета о постепенной реорганизации с учётом местных особенностей и условий. Он призывал не спешить с реорганизацией в районах с менее развитым сельским хозяйством и относительно слабыми колхозами. Хрущёв говорил, что «реорганизация МТС должна проводиться в течение 2 — 3 лет, а кое-где и больше. С этим не следует торопиться»[74].

Все эти предостережения оказались, однако, скоро забытыми. В течение всего лишь трёх месяцев после принятия нового закона большая часть МТС была ликвидирована. К концу 1958 года свыше 80 % колхозов купили технику МТС. На декабрьском Пленуме ЦК в 1958 году после «обмена мнениями» Хрущёв потребовал продать технику и слабым колхозам, чтобы «не развивать у них иждивенческих настроений». На 1 января 1959 года из 8 тысяч МТС сохранилось лишь 385. Подобная поспешность принесла значительный ущерб сельскохозяйственному производству. Колхозам пришлось потратить громадные суммы денег не только на покупку техники, но и на строительство помещений для её хранения и ремонта. Не менее миллиарда рублей в год надо было расходовать на горюче-смазочные материалы. Надо было оплачивать и труд механизаторов, которые превратились из рабочих в колхозников. Между тем в 1958 году только 40 % всех колхозов экономисты относили к числу крепких. Впрочем, и крепким хозяйствам пришлось нелегко. Хотя закон предусматривал рассрочку платежей за технику в течение 3 — 5 лет, под давлением сверху большая группа колхозов объявила о своём желании всего за один год рассчитаться за полученную технику. Хрущёв поддержал эту инициативу, и под давлением обкомов такие обязательства стали принимать средние и слабые колхозы. Большинству из них пришлось отложить на несколько лет другие проекты и даже сократить оплату труда колхозников. На покупку машин в отдельных случаях шла часть оборотных средств. Естественно, что колхозы предпочитали покупать лишь новые и исправные машины. На усадьбах МТС скопилось поэтому много непроданной техники, которую разумно было бы продавать по сниженным ценам или передавать бесплатно. Но местные органы понуждали колхозы покупать и такую технику. При этом цены на неё только за 1958 год повышались дважды. Ещё более высокие цены устанавливались на запасные части, бензин и другие материалы технического назначения.

Реорганизация МТС отразилась на работе предприятий сельскохозяйственного машиностроения. После покупки техники у колхозов не осталось денег для приобретения вновь производимых машин. Вместо предоставления долгосрочных кредитов колхозам государство начало сокращать производство сельскохозяйственных машин, заменяя их другой продукцией. Поставка новых машин сельскому хозяйству стремительно сокращалась. Уже в 1958 — 1959 годах деревня получила вдвое меньше комбайнов, грузовиков и другой техники. Между тем подсчёты экономистов показывали, что использование техники в колхозах стало теперь хуже, чем ранее в МТС.

Не была продумана и своевременно создана новая система обслуживания и ремонта техники. Колхозы могли обеспечить текущий, но не капитальный ремонт. На усадьбах многих прежних МТС стали возникать предприятия «Сельхозтехники», которая оказалась экономически заинтересованной в том, чтобы колхозная техника как можно чаще и дороже ремонтировалась (подобно стекольщику, который заинтересован в том, чтобы разбивалось больше стёкол). Механизаторы из бывших МТС, превращаясь в колхозников, теряли важные льготы по социальному обеспечению. В экономически слабых колхозах доходы механизаторов заметно уменьшились, и десятки тысяч трактористов и комбайнёров ушли в города на более выгодную работу. У них всё же имелись паспорта, которых не было у колхозников. Общим результатом реорганизации МТС оказалась громадная «перекачка» средств из колхозных касс в государственную казну. При этом на ближайшие 7 — 8 лет использование техники в деревне не улучшилось, а заметно ухудшилось. Колхозному производству и всему сельскому хозяйству страны наносился неоправданный ущерб.

Не слишком удачной оказалась и реформа системы народного образования в СССР. Ещё в июле 1958 года Н. С. Хрущёв направил членам ЦК Записку «Об укреплении связи школы с жизнью», которая зачитывалась на собраниях руководителей народного образования и вскоре появилась в газетах. «Записка» Хрущёва содержала справедливую критику положения дел в школах. Известно, что при Сталине советская школа отказалась от популярных в 20-е годы идей политехнического обучения и соединения обучения с производительным трудом. Ученики покинули цеха предприятий, в школах ликвидировались мастерские, закрылись рабфаки — школы для молодых рабочих. Общеобразовательные школы ориентировались на поступление выпускников в высшие учебные заведения. Для подготовки квалифицированных рабочих создавалась система ремесленных училищ, куда поступали в основном дети из малообеспеченных семей. Но уже в 50-е годы только меньшая часть выпускников средних школ могла продолжить обучение в вузах, большая часть недавних школьников пополняла ряды рабочих и служащих, к чему юноши и девушки не были подготовлены ни морально, ни практически. Обострялось противоречие между школой и жизнью, между системой народного образования и системой народного хозяйства.

Неудивительно, что в начале 50-х годов возродилась идея политехнического обучения, в школах стали создаваться небольшие мастерские, на трудовое обучение в разных классах отводилось от 2 до 4 часов в неделю. При сельских школах появились хозяйства с правильным севооборотом, фермы и птицефабрики, В южных областях получили развитие школьные бригады. В некоторых городских школах создавались цеха для производства товарной продукции — мебели, инструмента, игрушек, значков, аквариумов, простых видов одежды и белья. Подобные «школьные» цеха возникли и на территории отдельных предприятий. Эти поиски выявили не только различные формы соединения обучения с трудом, но и множество сложных проблем, требующих серьёзного изучения и анализа. Чтобы расширить фронт исследований, в 1957 году в 50 школах РСФСР срок обучения был продлён на 1 — 2 года. На производственное обучение и производительный труд отводилось не менее 12 часов в неделю. Эксперимент оказался успешным, и с 1958/59 учебного года в стране имелось уже около 200 одиннадцатилетних средних школ с производственным обучением. В это время Хрущёв и обнародовал свою «Записку».

Общий лозунг Хрущёва о подготовке всех школьников к труду на предприятиях, в совхозах, колхозах, учреждениях являлся совершенно верным. Но Хрущёв представил и конкретные предложения, очень плохо подходившие к условиям 50-х годов. Главным ориентиром служили его воспоминания о рабочих факультетах и заводах-втузах первой половины 20-х годов, когда общеобразовательная средняя школа занимала скромное место в советской системе народного образования. Поэтому Хрущёв предлагал вообще упразднить ставшую уже привычной для населения общеобразовательную среднюю школу. Он, в частности, писал: «В городах и рабочих посёлках дети, получившие 7 — 8-летнее образование, должны, может быть, идти в школы типа фабзавуча (фабрично-заводского обучения. — Р. М.). Они будут продолжать учёбу, но чтобы эта учёба была тесно связана с профессиональным образованием, помогала учащимся приобрести производственные знания и трудовые навыки. В сельской местности учащиеся после 7 — 8 лет обучения в школе должны будут получить практические навыки и знания по агрономии и другим отраслям сельского хозяйства или обучаться 2 — 3 года какому-либо ремеслу… Но можно пойти и по такому пути: заканчивать первый этап получения среднего образования молодёжью 8-летним образованием с тем, чтобы после окончания восьмилетки все юноши и девушки шли работать на производство. При такой организации общеобразовательной школы нам придётся ежегодно определять на работу в ближайший период времени от 2 до 3, 5 миллионов подростков, причём примерно 40 % из них в городе, остальных в деревне»[75].

Что касается полного среднего образования, то Хрущёв предлагал давать его в вечерних (сменных) школах с 3 — 4-летним обучением при 2 — 3 днях в неделю, свободных от производства. Обычные общеобразовательные школы он советовал сохранить лишь «в относительно небольшом числе».

Предложения Хрущёва содержали и верные мысли, и много существенных ошибок, главная из которых состояла в недооценке привычных и территориально близких для населения дневных общеобразовательных средних школ, а также в подмене политехнического обучения и посильного производительного труда школьников принудительным профессиональным образованием с крайне ограниченными возможностями выбора профессии. Тем не менее события и в данном случае развивались с ничем не оправданной быстротой. В ноябре 1958 года газеты опубликовали тезисы ЦК КПСС о перестройке школы, а в декабре после формального «всенародного обсуждения» Верховный Совет СССР принял Закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР». Правда, не столько положения нового закона, сколько практика его проведения в жизнь существенно отличалась от предложений Хрущёва. Основой среднего образования осталась всё же дневная средняя школа, в которой примерно 1/3 учебного времени в 9 — 11-х классах отводилась на производственное обучение и производительный труд учащихся. Повсеместную организацию подобного рода средних школ с производственным обучением предполагалось завершить в течение пяти лет.

Этот срок являлся на деле нереальным. У системы образования имеется своя логика, и быстрые преобразования невозможны. За пять лет нельзя создать материальную базу и обеспечить педагогические кадры для политехнического и производственного обучения десятков миллионов учащихся. Пока на новую систему переходили несколько тысяч школ, уже накопивших немалый опыт трудового обучения и тесно связанных с соседними предприятиями, недостатки проводимой реформы казались не столь заметными. Но для 70 — 80 % школ перестройка оказалась формальной, реальным же фактом стало ухудшение и качества обучения, и воспитания. Ещё более затруднило положение средней школы неожиданно принятое через несколько лет Хрущёвым решение вновь сократить обучение в школе до 10 лет. Это потребовало сложных изменений в учебном плане, результаты которых отрицательно сказались на организации трудового воспитания в школе.

3. Спокойные месяцы 1959 года

Время до конца лета 1959 года оказалось во многих отношениях самым спокойным в жизни Н. С. Хрущёва. Спокойно прошёл в начале года внеочередной XXI съезд КПСС, который заменил действующий пятилетний (1956 — 1960) новым семилетним планом развития народного хозяйства (1959 — 1965). Основным поводом для такого решения явилась реорганизация управления народным хозяйством, так как отныне планы нужно было рассчитывать не только по отраслям, но и по совнархозам. Иные условия сложились и в деревне после продажи техники МТС. Семилетний план предусматривал высокие темпы прироста продукции основных отраслей промышленности и сельского хозяйства. Даже журнал «Крокодил», забыв о своём амплуа сатирического журнала, писал: «Контрольные цифры семилетки в тезисах доклада Н. С. Хрущёва словно звёздная россыпь на синем шёлковом пологе. Цифры горят и переливаются, как звезды. Они живут, излучают энергию, от их лучей зажигаются сердца. Ослепительным белым светом горит цифра выплавляемой стали. Зелёным отсвечивают цветные металлы. Золотом сверкает цифра пшеницы. Цветами радуги переливаются цифры тканей. Мы видим картину рождения этих цифр, поразивших воображение человечества… За каждой цифрой — её творцы, хозяева страны, строители коммунизма. Каждая цифра — сгусток творческой энергии. В целом это картина плановой экономики, всенародного управления социалистическим хозяйством»[76].

Разумеется, Хрущёв продолжал много работать и в 1959 году. Он совершил поездки в Рязанскую и Тульскую области, на Лейпцигскую торговую ярмарку в ГДР. В Москве он принимал британского премьер-министра Г. Макмиллана и генерального секретаря ООН Дага Хаммаршельда, премьера КНР Чжоу Эньлая и группу редакторов социал-демократических газет ФРГ. Выступления, беседы и речи Хрущёва появляются в печати не менее 3 — 4 раз в неделю. Он отличался утомительным многословием, что вызывало немало насмешек и явно вредило его репутации. Однако многие его выступления были интересны, он очень часто отступал от заранее подготовленного текста, и редакторам приходилось немало трудиться, чтобы подготовить для печати его свободные импровизации. Так, большая речь Хрущёва в Лейпциге, произнесённая 7 марта, напечатана в «Правде» только 27 марта 1959 года.

В конце марта Хрущёв решил отдохнуть, сначала в Сочи, затем в Ялте. Но и здесь он продолжал встречаться с самыми разными людьми. Радушно принял он крупного американского фермера и главу кампании по производству семян гибридной кукурузы Р. Гарста. Позднее Гарст ещё не раз будет встречаться с Хрущёвым и станет едва ли не личным другом последнего. В Сочи Хрущёв получил письмо от бывшего вора, человека четырежды судимого, который жаловался, что не может устроиться на работу, хотя решил, наконец, начать честную жизнь. Никита Сергеевич пригласил автора письма на свою дачу, долго беседовал с ним и помог не только устроиться на хорошо оплачиваемую работу портового грузчика, но и получить квартиру. Позднее под влиянием этой «инициативы», о которой сам Хрущёв рассказал в одной из своих речей, в нашей стране началась большая кампания «взятия на поруки» коллективами различных предприятий и учреждений людей, совершивших не слишком тяжёлые уголовные преступления. Кампания эта не привела, однако, к уменьшению преступности в стране.

День своего 65-летия Хрущёв встречал в Ялте в кругу семьи. Он получил много поздравлений из разных стран, некоторые из них были опубликованы. Лишь в конце апреля Хрущёв вернулся в Москву. По установившейся традиции в конце этого месяца Всемирный Совет Мира присуждает Ленинские премии мира. Одна из пяти премий за 1959 год была присуждена Н. С. Хрущёву.

В мае 1959 года Хрущёв во главе советской делегации посетил Албанию. Сообщения о речах Хрущёва и Энвера Ходжи из Тираны публиковались под заголовком «Дружба на века». Действительное положение дел было иным. Ещё при жизни Сталина в Албании проводились жестокие, незаконные репрессии. Многие партийные деятели, обвинённые в симпатиях к Югославии или в оппозиции к Энверу Ходже, погибли под пулями палачей. Разоблачение Сталина на XX съезде и восстановление нормальных отношений с Югославией поставило албанских лидеров в трудное положение. Они не желали проводить никаких реабилитаций и продолжали враждовать с Тито. Однако в руководстве Албанской партии труда возникла оппозиция, включавшая и членов Политбюро. Члены этой оппозиции приезжали в СССР и просили Хрущёва о помощи, которой он оказать, однако, не смог. В Албании арестовали наиболее видных членов оппозиции и, несмотря на личное вмешательство Хрущёва, уничтожили их. При этом была расстреляна и член Политбюро АПТ Лири Гега, которая ждала рождения ребёнка. Нетрудно представить, что визит Хрущёва в Албанию проходил в трудной обстановке. Не прошло и двух лет после этого визита, как Албания порвала все отношения с СССР, а Энвер Ходжа стал одним из наиболее яростных критиков Хрущёва.

В июне 1959 года в Москве состоялся Пленум ЦК для обсуждения проблем технического прогресса. Хрущёв пригласил сотни хозяйственных руководителей и учёных. Это стало вскоре традицией — проводить расширенные заседания Пленумов ЦК, причём число приглашённых достигало часто двух-трёх тысяч человек. Даже на отдельные заседания Президиума ЦК или нового органа Центрального Комитета — Бюро ЦК КПСС по РСФСР приглашалось нередко до 150 — 200 и более человек. С 1959 года я работал заместителем главного редактора издательства «Просвещение», и мне пришлось однажды присутствовать на таком расширенном заседании, где среди множества других вопросов обсуждались и некоторые проблемы издания учебной литературы. В повестке дня наши проблемы стояли на последнем месте, но вместе со всеми приглашёнными мы с интересом слушали обсуждение различных проблем Рязанского и Калужского обкомов партии. Конечно, присутствовать на таких заседаниях и видеть, как решаются вопросы в высших органах партии, было не только интересно, но и поучительно. Однако имелась и негативная сторона, так как деловое обсуждение сложных проблем в трёхтысячной аудитории часто становилось невозможным.

В тот период Хрущёва все более занимала проблема улучшения отношений с США. Ещё в сентябре 1958 года он тепло принял в Кремле крупного американского бизнесмена и общественного деятеля Сайруса Итона. Именно Итон стал инициатором регулярных встреч видных учёных разных стран, получивших по месту первой встречи наименование «Пагоушского движения». После беседы в кремлёвском кабинете Хрущёв пригласил гостя прогуляться по Кремлю и улице Горького. Москвичи, узнавая Хрущёва, приветствовали его. Такая простота отношений удивила Итона, но для Хрущёва подобного рода прогулки были нередки. Случались при этом и забавные эпизоды. Однажды во время прогулки Хрущёв пригласил Тито в «Кафе-мороженое» недалеко от Центрального телеграфа. Угостив гостя мороженым и кофе, Хрущёв, однако, не смог расплатиться, он не взял с собой денег. Пришлось обратиться к работнику охраны, сидевшему за соседним столиком, и занять у него десять рублей.

В начале 1959 года в США вылетел А. И. Микоян, который обсуждал с Д. Эйзенхауэром и Д. Даллесом проблемы политики, торговли, а также вопрос о возможной поездке Хрущёва в США. Была достигнута, в частности, договорённость об устройстве советской выставки в Нью-Йорке и американской — в Москве. Советская выставка открылась в июне 1959 года и пользовалась большим успехом. В конце июля в Москве в парке «Сокольники» открылась американская выставка. Хрущёв и другие руководители посетили её за несколько часов до официального открытия. Их встречал прибывший в Москву вице-президент США Ричард Никсон. Н. С. Хрущёв придирчиво осматривал многие экспонаты. Его внимание привлёк типовой домик для одной семьи, показавшийся не очень основательным; сделанный в основном из фанеры, Домик мог служить лишь 20 — 25 лет. «Мы должны так строить дома, — сказал Хрущёв, — чтобы они служили нашим детям и внукам». «Но у детей и внуков, — возразил Никсон, — могут быть другие вкусы и требования». «Ну, мебель пускай меняют, — заметил Хрущёв, — но зачем менять дом?» Эта полемика «на кухне» затронула не только кухонные проблемы, но и различные аспекты американо-советских отношений. Разгорячённый спором, Хрущёв заявил, что, если США попытаются испытать прочность СССР, наша страна покажет Америке «кузькину мать». Американский переводчик перевёл это выражение как «мать Кузьмы», и Никсон ничего не понял. Впрочем, советский переводчик внёс нужные разъяснения. Этот эпизод стал предметом многих шуток. На официальном открытии выставки Никсон произнёс большую речь, в которой восхвалял американский образ жизни, существующую в США свободу слова, печати, передвижений, благосостояние средней американской семьи и пр. По указанию Хрущёва речь Никсона появилась в советской печати без купюр.

Никсон провёл в Москве ещё несколько дней. Он вёл переговоры об отношениях США и СССР и передал Хрущёву приглашение президента Эйзенхауэра посетить Соединённые Штаты. Хрущёв принял это приглашение. В печати было объявлено о поездке Хрущёва в США в сентябре «для ознакомления со страной и народом» и о том, что президент США Эйзенхауэр позднее посетит СССР. Речь шла об официальных визитах, не ставящих целью заключение каких-либо соглашений. В воскресенье 26 июля Хрущёв и Никсон совершили прогулку на катерах по Москва-реке. В этот жаркий, летний день на берегах реки отдыхали тысячи москвичей. Катер часто приставал к берегу, Хрущёв и Никсон выходили из него, и Никита Сергеевич вступал в непринуждённую беседу с отдыхающими. При этом он неизменно обращался к своему гостю с вопросом: «Ну что, похожи эти люди на рабов коммунизма?» Август 1959 года Хрущёв провёл возле Ялты. Возвращаясь в Москву, он посетил в Вешенской писателя М. А. Шолохова и пригласил его поехать в США. Шли последние приготовления к этому визиту. 12 сентября советская ракета достигла поверхности Луны, доставив туда специальный вымпел. 15 сентября в «Правде» на фоне летящей к Луне ракеты и атомохода «Ленин» был изображён самолёт Ту-114, на борту которого выделялась надпись: «Москва — Вашингтон». Здесь же сообщалось, что «сегодня Н. С. Хрущёв отбывает с визитом в США».

4. Поездки Н. С. Хрущёва в США. СССР и страны Запада

Первая поездка Н. С. Хрущёва в США — не просто знаменательное, но историческое событие, ибо это первый визит главы Советского государства и КПСС в Соединённые Штаты, визит во многих отношениях необычный. Соединённые Штаты видели на своей земле многих глав государств. Но двухнедельный визит Хрущёва в США до сих пор помнит старшее поколение американских граждан и советских людей. На протяжении многих дней внимание сотен миллионов людей во всём мире было приковано к личности и поведению советского лидера, и можно сказать, что Хрущёв выдержал трудный экзамен. После поездки Хрущёва в Америку вряд ли возросло число приверженцев коммунизма. Но личная популярность Хрущёва среди американцев и во всём мире заметно возросла, как внимание американцев к Советскому Союзу. Гражданам США понравились непосредственность, активность, напористость, трудолюбие, находчивость, простота и грубоватый юмор Хрущёва — «коммуниста № 1», как его окрестила американская пресса. Хрущёв не терялся ни при каких обстоятельствах.

Мы не будем подробно излагать здесь все факты, связанные с поездкой Хрущёва. Во второй половине сентября американские и советские газеты уделяли этому визиту огромное внимание. В Москве уже в октябре 1959 года вышла в свет книга «Жить в мире и дружбе!», в которой собраны репортажи и тексты почти всех выступлений Хрущёва в Америке. Ещё через месяц группа ведущих советских журналистов — А. Аджубей, Н. Грибачёв, Г. Жуков, Л. Ильичёв, П. Сатюков, О. Трояновский и другие — составила книгу «Лицом к лицу с Америкой», которая разошлась большим тиражом. В рамках биографии Хрущёва мы упомянем лишь о центральных фактах поездки Хрущёва по Соединённым Штатам.

Поездка началась утром 15 сентября. Утром того же дня, по американскому времени, самолёт Ту-114 приземлился на военно-воздушной базе Эндрюс недалеко от Вашингтона. В советскую делегацию входили А. А. Громыко, министр высшего образования В. П. Елютин, председатель Днепропетровского Совнархоза Н. А. Тихонов, председатель Комиссии по мирному использованию атомной энергии В. С. Емельянов, писатель М. А. Шолохов и некоторые другие официальные лица. Здесь же была жена Хрущёва Нина Петровна и некоторые члены его семьи. Ту-114 — новый самолёт, и Хрущёв предложил конструктору А. Н. Туполеву лететь в США. Туполев отказался из-за плохого здоровья, но предложил взять своего сына А. А. Туполева. «Самолёт новый, и мой сын будет залогом того, что всё в порядке и вы перелетите океан». Хрущёва сопровождала большая группа журналистов.

На аэродроме ВВС Н. С. Хрущёва встречали президент США Д. Эйзенхауэр и госсекретарь США К. Гертер. Затем в открытой машине Эйзенхауэр и Хрущёв направились в Вашингтон; по сторонам дороги, ведущей в столицу, их приветствовало множество американцев. После отдыха Хрущёв появился в Белом доме, где в его честь давался обед. После обеда состоялась не слишком продолжительная беседа. Хрущёв устал, день 15 сентября из-за разницы в часовых поясах продолжался 32 часа.

16 сентября состоялась новая встреча Хрущёва и Эйзенхауэра, но обед давал теперь Хрущёв в отведённой для него резиденции. Обсуждались главным образом вопросы разоружения, германский вопрос о Берлине, проблемы советско-американской торговли. Точки зрения двух лидеров не совпадали, но они выразили уверенность в необходимости политики разрядки напряжённости. Хрущёв осмотрел Вашингтон, беседовал в Конгрессе с группой сенаторов, среди которых находился и Джон Кеннеди. Главным событием дня стало выступление Хрущёва в Вашингтонском клубе печати. После речи Никита Сергеевич ответил на вопросы, показав себя неплохим полемистом. «Если вы мне будете подбрасывать дохлых крыс, — грубовато сказал Хрущёв, — то и я могу вам немало дохлых кошек подбросить». Эта встреча с журналистами транслировалась по всей Америке.

Следующие два дня, проведённые уже в Нью-Йорке, оказались очень напряжёнными. На приёме у мэра города Р. Вагнера присутствовало около двух тысяч человек, к которым Хрущёв обратился с большой речью. Затем состоялся более узкий приём у видного дипломата и общественного деятеля А. Гарримана. Вечером Хрущёв должен был присутствовать на обеде в свою честь в Экономическом клубе Нью-Йорка. Как писали газеты, «это было самое большое собрание крупных бизнесменов, которое когда-либо происходило под одной крышей». И здесь Хрущёв произнёс большую речь и ответил на многочисленные вопросы. На следующий день Никита Сергеевич осмотрел город, посетил вдову президента Ф. Рузвельта, осмотрел Дом-музей Рузвельта и возложил венок на его могилу. Затем он проследовал в главное здание ООН, где проходила осенняя сессия Генеральной Ассамблеи. Хрущёв произнёс большую речь, главными темами которой являлись разоружение, германский вопрос, вопрос о приёме КНР в ООН.

19 и 20 сентября Хрущёв провёл в Калифорнии, посетил Лос-Анджелес, Сан-Франциско. В Голливуде в его честь состоялся большой приём. Советский премьер побывал в магазине самообслуживания и в столовой самообслуживания; эти формы торговли и общественного питания стали вскоре широко применяться и в СССР. В г. Сан-Хосе он осмотрел завод счётных машин. У него состоялась острая дискуссия с лидерами американских профсоюзов, после которой Никита Сергеевич прошёлся по улицам Сан-Франциско и посетил штаб-квартиру портовых грузчиков. Различными встречами и прогулкой по заливу был заполнен и день 21 сентября.

22 и 23 сентября Хрущёв посетил штат Айова, в столице которого он осмотрел завод сельскохозяйственного машиностроения, мясокомбинат, торговую палату. Утром 23 сентября Никита Сергеевич посетил большую ферму своего знакомого Р. Гарста, где группа советских комбайнёров проходила обучение технике возделывания кукурузы без применения ручного труда. Вечером Хрущёв вылетел в г. Питсбург и побывал на большом машиностроительном заводе.

24 сентября Хрущёв вернулся в Вашингтон. Советское посольство устроило большой приём для дипломатов и высших чинов официального Вашингтона. Присутствовали и другие лица, например молодой пианист Ван Клиберн, занявший в 1958 году первое место на Конкурсе им. Чайковского в Москве и быстро ставший исключительно популярным.

День 25 сентября Хрущёв провёл в загородной резиденции американских президентов — Кэмп-Дэвиде. Беседы и переговоры с Эйзенхауэром продолжались и на следующий день, а также утром 27 сентября. Часть встреч проходила «с глазу на глаз», правда, не без помощи переводчиков. Хрущёв побывал на личной ферме президента и познакомился с его семьёй. 27 сентября Никита Сергеевич выступил с речью, которая транслировалась по основным каналам американского телевидения. Вечером Хрущёв вылетел в Москву. Отдыхал он только в самолёте. Почти сразу после прибытия в Москву во Дворце спорта состоялся митинг, на котором Хрущёв подводил итоги своего визита в США. Через день он снова поднимался на борт самолёта, чтобы лететь на Восток — для участия в торжествах по случаю 10-летия КНР.

Результатом поездки Хрущёва в США явилась общая разрядка в отношениях между СССР и западными странами. Об этом свидетельствовал даже такой небольшой по значению факт, как поздравление Хрущёвым У. Черчилля по случаю 85-летия бывшего английского премьера. Черчилль был приятно удивлён полученной телеграммой. В своём ответе он писал, что тронут поздравлениями Хрущёва и надеется, что «мы найдём путь, который приведёт к урегулированию для всех». Улучшились отношения с Италией, президент страны Дж. Гронки предпринял официальный визит в Москву. В конце марта 1960 года состоялся визит Хрущёва во Францию, который привлёк внимание всей Европы. У власти во Франции с 1958 года находился генерал Шарль де Голль. Он выступал за независимость Франции, за ослабление её политической зависимости от США и военного блока НАТО. Де Голль повёл решительную борьбу против расистских и правых групп в Алжире и склонялся к заключению мира в этой стране. Все эти тенденции, естественно, находили позитивный отклик в Москве. Де Голль встречал Хрущёва во Франции, и их переговоры начались в первый же день. Никита Сергеевич провёл в Париже три дня, осмотрел город, выступил в муниципалитете, в Торговой палате и Ассоциации демократической прессы. Затем он совершил поездку по стране, побывал в Марселе, Бордо, Ниме, Арле, Дижоне и других городах. Всюду его приветствовали десятки тысяч жителей, иногда по нескольку часов ожидавших вдоль дорог и улиц почётного гостя. Было видно, однако, что Франция — это страна не только с сильными левыми партиями, но и влиятельными правыми группировками, которые старались срывать приветственные плакаты. В происходивших столкновениях один рабочий был убит, а несколько человек ранено. Даже на Елисейских полях, на пути следования Хрущёва и де Голля, полиция арестовала бармена, у которого под стойкой нашли бомбы. В последние два дня визита Хрущёв вёл переговоры с де Голлем, встречался с лидерами французских профсоюзов, посетил завод «Рено», слушал в театре оперу «Кармен». Он выступил с большой речью по телевидению и после заключительной пресс-конференции вернулся в Москву.

Улучшение отношений между СССР и странами Запада привело к идее провести новую встречу глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции, чтобы п родолжи ть обсуждение проблем, начатое на аналогичной встрече в Женеве в 1955 году. Вскоре все предварительные вопросы были согласованы, и встреча глав государств должна была состояться в середине мая 1960 года. Ещё через месяц намечалась поездка президента США Д. Эйзенхауэра в Советский Союз. Но все эти планы рухнули вместе с американским самолётом-разведчиком, который утром 1 Мая пересёк с юга границу СССР и который удалось сбить ракетой в районе Свердловска.

Надо отметить, что полёты американских сверхвысотных самолётов-разведчиков, производивших фотографирование советской территории, происходили ещё во времена Сталина. Эти самолёты пролетали даже над Ленинградом и Москвой, иногда в дни наиболее торжественных советских праздников. Советская печать ничего не сообщала об этих унизительных для СССР вторжениях, так как у нашей страны не имелось тогда средств помешать подобными полётам. Лучшие советские истребители поднимались на высоту не более 16 километров, высота в 20 километров оказалась недостижимой и для зенитной артиллерии. Военные специалисты докладывали Сталину, что лучшим способом прекратить американские разведывательные полёты могло бы стать создание особой зенитной ракеты «земля-воздух». Этим отчасти и объясняется раннее развёртывание в СССР работ по ракетостроению. И вот теперь, в 1960 году, достаточно точные зенитные ракеты поступили на вооружение советских войск ПВО.

Ещё летом 1959 года перед визитом Хрущёва в США Д. Эйзенхауэр дал директиву временно прекратить полёты над СССР. Но в апреле 1960 года полёты возобновились. Советские ракетчики смогли, однако, сбить американский самолёт только 1 Мая 1960 года. Хрущёв объявил об инциденте 5 мая на сессии Верховного Совета СССР, умышленно не назвав ни района, в котором упал самолёт, ни того факта, что спустившийся на парашюте лётчик Ф. Пауэрс захвачен живым и невредимым. Предполагая, что самолёт и лётчик уничтожены, госдепартамент США сделал заведомо ложное заявление о «метеорологическом самолёте», который якобы исследовал верхние слои атмосферы над Турцией и Ираном и случайно пересёк границу СССР. Лишь после этого Хрущёв объявил, что самолёт сбит над Уралом, что лётчик жив и даёт показания советским властям и что среди остатков самолёта найдена фотоплёнка со снимками советских военных объектов. Правительство СССР направило ноту протеста правительству США. Американская сторона не принесла даже формальных извинений Советскому Союзу. Более того, госсекретарь США Гертер пытался оправдать полёты американских самолётов над советской территорией «излишней секретностью СССР».

До совещания в верхах оставались между тем считанные дни. Н. Хрущёв вылетел в Париж вместе с А. Громыко и маршалом Р. Малиновским. На предварительной встрече глав государств Хрущёв заявил, что он будет участвовать в совещаниях в том случае, если Эйзенхауэр осудит и запретит полёты американских самолётов над СССР и накажет виновных. Президент США отказался принять это требование, он сообщил лишь о временном прекращении полётов и выдвинул предложение об «открытом небе» над США и СССР, которое Хрущёв немедленно отклонил. Совещание в верхах оказалось сорванным. Советская сторона отменила и намечавшийся визит Эйзенхауэра в СССР ввиду того, что советские граждане «не могут в сложившейся обстановке принять президента США с должным гос т епри имством». В советской печати резко увеличилось количество материалов с осуждением США.

Советско-американские отношения ухудшились и в связи с положением на Кубе. В 1960 году отчётливо наметилось перерастание национально-демократической революции на Кубе в революцию социалистическую. Куба вызывала все большую симпатию в СССР и неприязнь в США. Крупнейшие американские политики заявляли, что Соединённые Штаты не могут и не должны терпеть существования в Западном полушарии коммунистического режима. Америка объявила полный торговый бойкот Кубы, отказавшись покупать кубинский сахар и продавать нужные ей товары. Началась также подготовка военной операции, которую при поддержке американских вооружённых сил должны были осуществить отряды кубинских эмигрантов, стремившихся свергнуть режим Фиделя Кастро. Советский Союз, напротив, увеличил свою экономическую и политическую поддержку Кубы.

Каждую осень в Нью-Йорке проводится сессия Генеральной Ассамблеи ООН, и советская делегация в первую неделю сессии возглавляется обычно министром иностранных дел. 2 сентября 1960 года стал известен состав делегации СССР на XV сессию Генеральной Ассамблеи. На этот раз главой советской делегации оказался Н. С. Хрущёв, а Громыко стал одним из членов делегации. Это сообщение явилось политической сенсацией для всего мира.

Президент США не мог приехать в СССР без приглашения. Между тем глава Советского государства мог приехать в США без приглашения и излагать свои взгляды по любым проблемам. Эта возможность определялась тем, что именно Соединённые Штаты предоставили свою территорию для штаб-квартиры ООН. Появление Хрущёва в США было для американского правительства нежелательным. Эйзенхауэр был оскорблён отменой его визита в СССР. Даже Япония, куда американский президент намеревался прибыть после поездки в СССР, предложила Эйзенхауэру отложить визит из-за массовых протестов левых партий. В США вступала в решающую фазу кампания по выборам президента, в которой вели борьбу кандидат от республиканской партии Ричард Никсон и кандидат от демократической партии Джон Кеннеди. Визит Хрущёва не только отвлекал внимание от избирательной кампании, но мог отразиться на шансах республиканской партии, стоявшей у власти. К тому же главы государств многих стран мира также вскоре заявили, что они возглавят свои делегации на сессии ООН.

Хрущёв предпринял ещё один эффектный шаг. Он решил отправиться в Нью-Йорк морем. Самолёт доставил советскую делегацию только до Калининграда. Здесь делегация СССР, а также Украины и Белоруссии во главе с Н. Подгорным и К. Мазуровым, Венгрии во главе с Я. Кадаром, Болгарии во главе с Т. Живковым, Румынии во главе с Г. Деж поднялись на борт турбоэлектрохода «Балтика». 9 сентября, т. е. задолго до открытия сессии Генеральной Ассамблеи, «Балтика» отошла от пирса Калининграда и в сопровождении кораблей Балтийского военно-морского флота взяла курс на Запад. После пролива Ла-Манш, перед выходом в Атлантический океан, корабли военного эскорта повернули обратно. К 14 сентября «Балтика» прошла половину пути до Нью-Йорка.

В эти дни многие страны пересматривали состав своих делегаций. На сессию ООН собирались прибыть В. Гомулка из Польши, И. Б. Тито из Югославии, король Иордании Хусейн, премьер Индии Д. Неру, Фидель Кастро из Кубы, Кваме Нкрума из Ганы, премьер-министр Великобритании Г. Макмиллан, а также главы многих других государств Азии, Африки, Европы, премьеры Австралии и Новой Зеландии. В истории ООН не было ещё подобного собрания политических лидеров. Американские власти объявили, что по соображениям безопасности ограничат передвижение Хрущёва островом Манхэттен, где расположены здания ООН. Подобные же ограничения вводились и для Фиделя Кастро.

19 сентября «Балтика» вошла в порт Нью-Йорка, и Хрущёв вместе с другими государственными деятелями вступил на американскую землю. Советской делегации отвели особняк на Парк-Авеню, вокруг которого стояли усиленные наряды полиции и постоянно дежурили сотни корреспондентов. 20 сентября Хрущёв отправился в негритянский район города — Гарлем, где в небольшой гостинице располагалась кубинская делегация. Это была первая встреча Хрущёва и Фиделя Кастро.

По традиции заседания Генеральной Ассамблеи начинаются с приёма новых членов ООН. В 1960 году в ООН вступило рекордное количество новых членов — более 20 стран, что лишний раз подчёркивало быстрый распад колониальной системы. Затем началась общая политическая дискуссия.

23 сентября 1960 года Хрущёв прочёл на пленарном заседании Ассамблеи доклад, опубликованный затем под заголовком: «Свободу и независимость всем колониальным народам. Решить проблему всеобщего разоружения». Доклад вызвал много откликов в мировой печати. Всеобщее внимание привлекли также выступления Кваме Нкрумы, Фиделя Кастро, Г. Насера, И. Б. Тито. Значительно меньший резонанс имели выступления Д. Эйзенхауэра и Г. Макмиллана. В ходе сессии происходили многочисленные приёмы и встречи. Хрущёв встречался с Сукарно, Ф. Кастро, Д. Неру и многими другими. Всеобщее внимание привлекла встреча Хрущёва с И. Б. Тито, первая встреча после трёх лет отчуждения и взаимных обвинений. В советской резиденции состоялся большой приём в честь делегаций социалистических стран, а затем приём в честь государств, только что принятых в ООН. Хрущёв встречался с лидерами некоторых западных стран.

Большинство глав государств покинуло Нью-Йорк через несколько дней, но Хрущёв оставался здесь больше трёх недель. 30 сентября он выступил в Ассамблее с речью о восстановлении законных прав Китая в ООН. Когда делегат Испании взял слово для ответа Хрущёву, последний покинул зал. Несколько раз Хрущёв выступал в ООН по различным вопросам, пользуясь правом ответа. Иногда он терял терпение, и вместо ответа прерывал очередного оратора пространной репликой с места или грубостью. «Чья бы корова мычала, а ваша бы молчала!» — выкрикнул он во время выступления американского представителя при обсуждении проблем деколонизации. Ещё более грубо обругал Хрущёв делегата Филиппин, когда тот заявил, что и Советский Союз должен освободить свои колонии и зависимые страны. Хрущёв прервал выступление филиппинского министра, назвав его «слюнтяем, ничтожеством, шутом гороховым, лакеем американского империализма», который не имеет никакого права выдвигать вопросы, не имеющие отношения к делу. Для делегата страны, лишь недавно завоевавшей независимость и стремившейся как раз в конце 50 — начале 60-х годов ликвидировать привилегии американского капитала, это было не только оскорбительное, но и несправедливое заявление, глубоко уязвившее многие страны «третьего мира». В более подробном ответе Хрущёв попытался сгладить произведённое его репликой неблагоприятное впечатление, назвав того же делегата Филиппин «неплохим человеком». Кроме того, в советской печати был на следующий день опубликован полный ответ филиппинского министра на реплику и выступление Хрущёва. Несколько раз Хрущёв устраивал на заседаниях Ассамблеи обструкции, начиная вместе с делегатами от социалистических стран стучать кулаками по пюпитру. В историю ООН вошёл случай, когда Хрущёв, недовольный выступлением дипломата одной из западных стран, снял ботинок и начал громко стучать им по столу, прервав заседание ООН. Председатель Генеральной Ассамблеи растерянно глядел по сторонам, не зная — как поступить. Лишь Гарольд Макмиллан, не потеряв свойственного англичанам спокойствия и юмора, громко сказал: «Мне должны это перевести». Хотя и в прежние годы прения в ООН не отличались особой вежливостью, поступок Хрущёва вызвал осуждение в кругах ООН, и советская делегация была оштрафована за нарушение порядка на сумму в 10 тысяч долларов. Выступая позднее на XXII съезде КПСС, зять Хрущёва А. Аджубей изображал этот эпизод чуть ли не как пример решительной борьбы советского лидера против империализма. Впрочем, многим американцам Хрущёв понравился и на этот раз. Как писал позднее американский советолог X. Робинсон: «Инцидент, в котором Хрущёв, со сверкающей лысиной, снял ботинок и стучал им по столу в ООН, протестуя против замечаний западной делегации, видели миллионы телезрителей. В этом проявлении личности Хрущёва было что-то грубое и неприятное, но также трогательно человеческое и душевное, что американцы могли понять и оценить»[77].

Когда турбоэлектроход «Балтика» находился ещё далеко от Нью-Йорка, некоторые политики США призывали печать игнорировать Хрущёва и не писать о его пребывании на американской земле. Но органы массовой информации не собирались следовать этим призывам. На пресс-конференции Хрущёва присутствовали сотни корреспондентов, а репортажи из зала ООН занимали часто больше места в американских газетах, чем приближавшаяся к концу президентская избирательная кампания. Перед отъездом на родину Хрущёв принял участие в острой дискуссии, которая транслировалась по телевидению. Обратный путь в Москву на Ту-114 занял всего десять часов.

5. Отношения с Китаем. Мировое коммунистическое движение

Мы уже писали о тех трудностях, которые возникли в мировом коммунистическом движении после XX съезда КПСС. Преодолению этих трудностей должно было служить Совещание представителей 12 коммунистических партий социалистических стран, состоявшееся в Москве 14 — 16 ноября 1957 года. Затем в Москве началось Совещание представителей 64 коммунистических и рабочих партий, продолжавшееся до 19 ноября. Эти Совещания положили начало новой форме совместной работы коммунистических партий, для участия в которой прибыли лидеры почти всех коммунистических партий мира, включая и Мао Цзэдуна. Выступления и дискуссии, происходившие в Кремле, не были, однако, опубликованы. В печати появились только Итоговая декларация и Манифест мира, принятые на Совещаниях. В документах полностью одобрялись решения XX съезда КПСС.

Решения Московских Совещаний коммунистических и рабочих партий не помешали незаметному для внешних наблюдателей расширению трещины в отношениях между СССР и КНР, между Н. С. Хрущёвым и Мао Цзэдуном. В 1958 году в Китае начался пресловутый «великий скачок». Это вызвало много новых просьб и даже претензий Китая к СССР, которые советская сторона не торопилась выполнить. В беседах, носивших конфиденциальный характер, Хрущёв крайне скептически отнёсся и к идее и практике создания «народных коммун». Но и в Китае в 1957 — 1958 годах Мао Цзэдун провёл серию конфиденциальных совещаний, на которых критиковал как внешнюю, так и внутреннюю политику СССР.

Между тем именно в 1958 году крайне обострилась общая обстановка на Дальнем Востоке. Отношения между КНР и гоминдановским государством на Тайване никогда не были добрососедскими. Новый конфликт возник из-за нескольких островов в Тайваньском проливе, расположенных недалеко от материкового Китая, но находившихся под контролем тайваньских властей. Артиллерия КНР начала подвергать острова регулярным обстрелам, к побережью подводились войска. Опасаясь военно-морского десанта и попытки захватить спорные острова, американские военно-морские силы взяли под свою охрану Тайваньский пролив, открыто демонстрируя поддержку режима Чан Кайши на Тайване. Корабли и самолёты США стали намеренно нарушать морскую и воздушную границы Китая. Пекин сделал Соединённым Штатам первое «серьёзное предупреждение», и число этих «предупреждений» стало исчисляться вскоре десятками, а затем сотнями.

Не исключено, что конфликт между КНР и Тайванем расширялся намеренно, чтобы как-то отвлечь внимание китайского народа от провалов «великого скачка» и для ужесточения дисциплины в КНР и в КПК. Тем не менее Хрущёв совершил кратковременный визит в Китай — с 31 июля по 3 августа 1958 года. Он ежедневно встречался и беседовал с Мао Цзэдуном. Позднее стало известно, что как раз во время этого визита Мао настаивал на увеличении помощи СССР в деле создания китайского ракетно-ядерного оружия. Советский Союз, однако, не был склонен ускорять и увеличивать свою помощь Китаю в этом отношении. Хрущёв лишь публично заявил, что в случае серьёзного конфликта с США Советский Союз поддержит Китай всей мощью своих Вооружённых Сил.

Через год с небольшим Хрущёв снова прилетел в Пекин, чтобы принять участие в торжествах по случаю 10-летия КНР. 29 сентября 1959 года в пекинском аэропорту Хрущёва встречали Мао Цзэдун и Лю Шаоци, а также члены советской делегации, прибывшие на несколько дней раньше. Встреча была вежливой, но далеко не сердечной. Население не оповещали, и, когда машина с Мао

Цзэдуном и Хрущёвым проезжала по улицам Пекина, их никто не приветствовал — разительный контраст с недавними встречами в США. Китайские лидеры не скрывали своего недовольства недавним визитом Хрущёва в США и попытками СССР вести политику разрядки с США. Различные трения возникали между советскими специалистами и китайцами в ходе «великого скачка», при котором нарушались и все разумные экономические пропорции, и необходимые технические условия. Неудивительно, что первая беседа Хрущёва с Мао Цзэдуном оказалась очень короткой и не слишком тёплой. Мао избегал серьёзных переговоров, ссылаясь на занятость. Чтобы не осложнять атмосферу, Хрущёв вскоре после официальных праздничных церемоний покинул Китай, проведя там всего несколько дней. Это были его последний визит в Китай и последняя встреча с Мао.

Отношения с Китаем осложнились и из-за конфликта Китая и Индии, принявшего вскоре характер вооружённых столкновений. Дело в том, что граница между Китаем и Индией не была точно установлена и находилась далеко от политических центров этих стран. Существовала, однако, традиционная линия границы. По версии Китая, отряд индийских войск вторгся на китайскую территорию. По индийской версии, напротив, китайский вооружённый отряд вторгся на территорию Индии. Советский Союз опубликовал версии обоих правительств и предложил посредничество, что вызвало раздражение в Китае. Как союзник СССР Китай рассчитывал на автоматическое одобрение в Москве китайской версии. Однако советские эксперты не были убеждены в правоте КНР, и Советское правительство предпочло занять в китайско-индийском конфликте нейтральную позицию. Хрущёв откликнулся на предложение Индии и направил в эту страну делегацию в составе К. Е. Ворошилова, Ф. Р. Козлова и Е. А. Фурцевой. Одновременно шла оживлённая переписка с Пекином. В феврале 1960 года Хрущёв на пути в Индонезию остановился на четыре дня в Индии, встретился дважды с Дж. Неру, посетил некоторые города, и в частности металлургический завод в Бхилаи, где работали сотни советских специалистов и рабочих. Этот демонстративный визит вызвал недовольство в Пекине.

Дискуссии между КНР и СССР, затрагивавшие все более широкий круг проблем, проводились главным образом посредством обмена конфиденциальными письмами. 5 апреля 1960 года Советское правительство пригласило Мао Цзэдуна в СССР для отдыха и переговоров. Но Мао отклонил это предложение. В опубликованных к 90-летию со дня рождения Ленина статьях китайская партийная печать подвергла критике отдельные положения из Декларации Совещания коммунистических партий 1957 года, хотя под ней стояла и подпись КПК. Масштабы разногласий расширялись. В июне 1960 года ЦК КПСС направил другим коммунистическим партиям «Информационную записку», в которой критиковались теоретические взгляды и претензии руководства КПК. В свою очередь ЦК КПК направил другим компартиям своё письмо.

Дискуссия между партиями отразилась и на межгосударственных отношениях СССР и КНР. Китай сократил объём своих закупок в СССР и странах СЭВ. Среди советских специалистов начали распространять в Китае различные материалы с критикой КПСС. Ответные действия СССР оказались очень решительными; в июле 1960 года Советское правительство отозвало из КНР всех советских специалистов. Для того времени это было поспешное решение, продиктованное во многом раздражением Хрущёва. Из-за провала «великого скачка» Китай как раз в 1960 году испытывал огромные экономические трудности. Теперь руководство КПК получало возможность объяснить большую часть своих неудач отзывом советских специалистов.

КПСС предложила провести новое Международное совещание коммунистических партий. Это предложение было принято, и в октябре 1960 года в Москве начала работать редакционная комиссия по подготовке документов Международного совещания. Уже на подготовительной стадии китайская делегация потребовала исключить из всех документов ссылку на историческое значение XX съезда КПСС. Конечно, для Хрущёва подобный шаг был неприемлем.

Международное совещание коммунистических и рабочих партий происходило в Москве с 10 ноября по 1 декабря 1960 года. Среди представителей 81 партии не было, однако, делегации Союза коммунистов Югославии. Делегация КПК с самого начала выступила с рядом критических замечаний по проблемам стратегии и тактики коммунистического движения. Эти замечания не поддержали другие компартии, и, оказавшись в изоляции, делегация КПК, возглавляемая Лю Шаоци и Дэн Сяопином, подписала Итоговое Заявление Совещания. Сразу же после Совещания Хрущёв пригласил китайскую делегацию совершить поездку по СССР. Делегация КПК приняла предложение и побывала в нескольких городах нашей страны. В беседах с китайскими лидерами Хрущёв всячески подчёркивал желание преодолеть разногласия. В печати появилась фотография, на которой мы видим Хрущёва, обнимающего Лю Шаоци и Дэн Сяопина. Газета «Женьминь жибао» писала

10 декабря 1960 года: «Нынешний визит председателя Лю Шаоци, без всякого сомнения, ещё более укрепил и развил великую дружбу и сплочённость народов Китая и Советского Союза и вписал золотую страницу в историю советско-китайской дружбы».

Такие же слова имелись и в приветственной телеграмме Мао Цзэдуна Хрущёву и Брежневу по случаю нового 1961 года. Но прошло не очень много времени, и разногласия между КПК и КПСС вспыхнули с новой силой.

б. Конец 50-х годов. Политические и экономические проблемы СССР

Положение в сельском хозяйстве страны в конце 50-х годов не очень радовало Хрущёва. Не слишком удачным оказался уже 1957 год. Продукция земледелия сократилась по сравнению с 1956 годом на 2 %, продукция животноводства возросла, правда, на 10 %, но не об этом мечтал Хрущёв, выдвигая свой лозунг «За 3 — 4 года догнать и перегнать США». В феврале 1958 года Хрущёв выступил с большой речью на совещании хлопкоробов в Москве. Его призывы к ним оказались уже более скромными. Он выдвинул лозунг «За 12 — 15 лет увеличим производство хлопка в 2 раза!»

Летом 1958 года на полях страны созревал хороший урожай, и это радовало Хрущёва. Ещё в августе он посетил многие хозяйства Смоленской, Волгоградской и Куйбышевской областей. В октябре он побывал в разных районах Ставропольского и Краснодарского краёв и Ростовской и Курской областей. Он побывал и в своей родной деревне Калиновке, где провёл целый день. Калиновцы жили хорошо, не без помощи своего знатного земляка. Калиновский колхоз получал от государства немалые субсидии, соседи называли их «звёздной рентой».

Урожай зерновых по стране составил в 1958 году 8, 6 миллиардов пудов, что почти на миллиард пудов превосходило рекордный урожай 1956 года. По сравнению с 1953 годом сбор зерна увеличился на 71 %, а заготовки — на 83 %. Это был значительный, но, к сожалению, последний крупный успех в зерновом хозяйстве.

Иное положение складывалось в животноводстве, где производство мяса возросло за год только на 3 % и лишь на 33 % превысило данные 1953 года. Пришлось фактически отказаться от лозунга «Догнать и перегнать США по производству мяса за 3 — 4года». Утверждённый в декабре на Пленуме ЦК план на ближайшие 7 лет предусматривал увеличение производства мяса в 1965 году в 2 раза, т. е. до 15 — 16 миллионов тонн в год. И всё же Хрущёв не отказывался от мысли добиться резкого скачка в производстве мяса. Не без одобрения Хрущёва руководители Рязанской области выступили с необычным обязательством — всего за один 1959 год увеличить производство мяса в области в 3, 8 раза, а государственные заготовки — в 3 раза. Область, продавшая в 1958 году государству 48 тысяч тонн мяса, обещала продать в 1959 году 150 тысяч! Редакция «Правды» отказалась вначале публиковать эти нереальные обязательства. Они появились в печати лишь после личного вмешательства Хрущёва. Под нажимом сверху и другие области увеличивали свои только что принятые обязательства. Ставропольский и Краснодарский края обещали увеличить за год производство мяса в 2, 5 раза, Московская область — в 2 раза, Белоруссия — также в 2 раза. Это рискованное «движение» мало отличалось от «великого скачка» в Китае.

Писатель Николай Шундик недавно вспоминал о событиях в Рязанской области. В газете «Приокская правда» он писал: «В моей памяти живы драматические события, которые разыгрались на Рязанщине в конце пятидесятых, в начале шестидесятых годов. Был задуман дерзкий эксперимент: втрое увеличить производство продуктов животноводства в колхозах и совхозах Рязанской области. Вся рязанская земля стала своеобразной сценой, на которую были направлены прожекторы ослепительного света, чрезвычайно пристального общественного внимания не только нашей страны. Ярко высветились два главных героя тех драматических событий: Н. С. Хрущёв и первый секретарь Рязанского обкома КПСС А. Н. Ларионов. На мой взгляд, эти фигуры тоже были весьма драматическими. И, чтобы постигнуть мотивы их поступков, тут мало арифметики, тут нужна алгебра, нужен волшебный фонарь диалектики.

Хрущёву, которому было хорошо понятно, что сделали с сельским хозяйством сталинские методы строительства так называемой новой деревни, хотелось все как можно быстрее поправить, он жаждал чуда.

Вот так и вышло: с одной стороны, мужество человека, который вознамерился выдержать взгляд самой суровой правды о положении дел в сельском хозяйстве нашего Отечества, с другой — переоценка собственных сил, прожектёрство, банальнейший волюнтаризм. Отсюда одна из попыток Хрущёва превратить в этакий рычаг Архимеда стебель кукурузы, с помощью которого хотелось ему, если не перевернуть земной шар, то все перевернуть в лучшую сторону на землях одной шестой части нашей планеты.

Я помню приезд Хрущёва в Рязань, его выступление на партийно-советском областном активе. Как ему хотелось сотворить добро! Этим была пронизана вся его речь, порой сумбурная, корявая, где мечта о завтрашнем благословенном дне перемежалась с цифровыми выкладками якобы научно обоснованных планов, сердечная апелляция демократа к народной душе с категорическим императивом грубого наказа, даже приказа в прежней манере худших сталинских времён.

Я наблюдал за Ларионовым. С непроницаемым видом слушал он Хрущёва, и можно было только догадываться, какое страшное внутреннее напряжение при этом испытывал. Ларионов был реалистом. И в Рязани есть люди, которым хорошо известно, что поначалу он отчаянно пытался доказать, насколько планы задуманного эксперимента нереальны. Но вот Ларионов предстал перед Хрущёвым, у которого он был на особой примете как маленковец. И в этом тоже был расчёт Никиты Сергеевича: дескать, вывернется Ларионов из собственной шкуры, а сделает все, чтобы, так сказать, отмыть себя и доказать свою личную преданность новому лидеру. Личная преданность. Я ещё вернусь к этой мысли, потому что в ней таятся разгадки многих наших несчастий.

О том, что Рязанская область берётся выполнить три упомянутых плана, было окончательно решено на встрече Хрущёва и Ларионова в областном комитете партии. На этом твёрдо настаивал Хрущёв. Но на встрече с партийно-советским активом он тыкал в сторону Ларионова пальцем и с чрезвычайно лукавым видом повторял: «Учтите, не мы сверху давим на вас, а вы, вы снизу заверяете всю страну, что планы ваши реальны. Может, всё-таки остановитесь на двух планах?» «Нет, Никита Сергеевич, три и только три, даже с гаком», — ответил ему Ларионов. «Что ж, народ свидетель, — Никита Сергеевич указывал в зал, — вы, вы сами взялись за гуж, не говорите, не дюж. Пусть это будет вам дополнительным скипидарчиком!»

Поначалу казалось, что эксперимент удастся на славу. Плодились поросята, кролики, озера были забиты гусями, утками. Но главное, на село пошла молодёжь из городов, многие возвращались в родные деревни. Ларионов умел убеждать. Надо только вспомнить, как он до этого покорил своей сердечностью рязанских доярок. Но в данном случае события получили иной оборот.

Гремели победные рапорты. В газетах появлялись о рязанских делах восторженные статьи. Однако пристальный взгляд мог заметить, что уже подкрадывается несчастье, которое неизбежно, когда безответственно эксплуатируется революционный энтузиазм народа»[78].

Хотя в 1959 году главное внимание Хрущёв уделял проблемам внешней политики, он много занимался и экономическими проблемами страны, работая ежедневно по 12 — 14, а иногда и по 15 — 16 часов в сутки. Он никогда не соблюдал только что принятого закона о сокращении рабочего дня.

Первый год семилетки заканчивался, казалось бы, успешно. Прирост промышленного производства составил в 1959 году 11 % при плане в 7 — 8 %. Сверх годового плана промышленность дала продукции на 50 миллиардов рублей (в прежнем исчислении цен).

Гораздо меньшие успехи имелись в сельском хозяйстве, хотя именно с сельским хозяйством, а не с энергетикой или машиностроением Хрущёв прочно связал свой личный престиж государственного руководителя.

В декабре 1959 года состоялся очередной Пленум ЦК КПСС. Один из разделов большой речи Хрущёва назывался «Чему учит пример тружеников Рязанской области». Как раз перед началом Пленума рязанские руководители объявили, что область выполнила свои обязательства и продала государству 150 тысяч тонн мяса. Они даже обещали в 1960 году довести заготовки мяса до 180 — 200 тысяч тонн. Но Хрущёв ещё не знал, или не хотел знать — какой дорогой ценой заплатили колхозы и колхозники области за эти дутые цифры. В целом хвалиться было нечем. Урожай зерновых оказался ниже, чем в 1958 году, и продукция земледелия сократилась за год на 6 %. Ни одна из областей не выполнила сверхвысоких обязательств по росту производства мяса. Общий прирост в животноводстве по СССР составил всего 7 — 8 %, но это был результат сравнительно урожайного предыдущего года, позволившего заготовить больше кормов. Валовая продукция сельского хозяйства в 1959 году не увеличилась по сравнению с 1958 годом, и это воспринималось Хрущёвым как крупная неудача.

Деньги, полученные государством от продажи техники МТС, быстро кончились. Испытывая постоянную нехватку средств, Хрущёв предложил на одном из заседаний Президиума ЦК произвести сокращение Вооружённых Сил СССР на 1/3, ссылаясь на «потепление» международной обстановки и лучшее техническое оснащение армии. Это предложение встретило возражения военных руководителей. Однако в середине января 1960 года специальная сессия Верховного Совета СССР приняла по докладу Хрущёва Закон «О новом значительном сокращении Вооружённых Сил СССР». Было объявлено, что Вооружённые Силы СССР будут сокращены на 1 миллион 200 тысяч человек. Хрущёв считал вполне достаточным оставить в армии и флоте 2 миллиона 400 тысяч человек. Начавшиеся вскоре увольнения из армии вызвали недовольство многих военачальников. Большая группа маршалов, генералов и адмиралов направила в ЦК КПСС письмо, утверждая, что при таком значительном сокращении Вооружённых Сил безопасность СССР не может быть гарантирована.

Недовольство в армии сочеталось с недовольством в офицерском корпусе милиции. Хрущёв неожиданно принял решение о ликвидации общесоюзного Министерства внутренних дел, сохранив министерства только в республиках. Они именовались теперь Министерствами охраны общественного порядка, или МООП. Раздробление в управлении милицией мешало проводить следствие и осуществлять другие функции прежнего МВД. К тому же офицеры милиции лишались некоторых льгот в заработной плате и пенсионном обслуживании. Как заявил Хрущёв в одной из бесед, офицеры милиции не являются военными в полном смысле этого слова, так как они живут в городах со своими семьями как обычные граждане, а не как офицеры Вооружённых Сил СССР. Хрущёв полагал, что органы МВД получали при Сталине неоправданно большие льготы и что в борьбе с преступностью нужно больше полагаться на помощь общественности. Поэтому стало всячески поощряться создание народных дружин, т. е. групп рабочих и служащих, которые безвозмездно патрулировали улицы городов и рабочих посёлков. Хрущёв не хотел считаться с тем, что работа милиции является не только крайне сложной, но временами опасной и что заработная плата работников милиции, и особенно рядовых милиционеров, очень невысокая, что мешает привлечению молодёжи к их работе.

Выступая за рубежом, Хрущёв заявлял, что в Советском Союзе в последние годы нет случаев привлечения к уголовной ответственности по политическим мотивам. Это — не вполне искреннее и точное заявление. Осуждённых по политическим мотивам было немного, и они все отбывали наказание в исправительных лагерях.

Ещё в дни венгерского восстания 1956 года в Москве возникли небольшие студенческие группы, которые выражали своё сочувствие венгерским повстанцам и осуждали советское военное вмешательство. Эти группы организовали ряд выступлений на комсомольских собраниях и распространяли листовки. В МГУ этим занимались, в частности, Л. Краснопевцева и её группа, не менее десяти членов которой было арестовано и осуждено на сроки от 3 до 10 лет заключения. В Ленинграде в 1957 году оказалась в заключении небольшая группа молодёжи, возглавляемая Револьтом Пименовым. Репрессиям подверглись группы В. Трофимова, М. Молоствова С. Пирогова и некоторые другие. Была арестована группа Ю. Машкова и В. Цехмистера, придерживавшаяся «югославского» направления. Собрания молодёжи у памятника Маяковскому в Москве становились всё более организованными и принимали явно оппозиционный характер. Один из участников собраний И. Бокштейн был арестован, а сами собрания запрещены и разогнаны дружинниками. Проводились отдельные аресты в республиках за «национализм», а в некоторых областных центрах «за критику культа личности Хрущёва». В 1960 году в Мордовии в исправительно-трудовой колонии-7 содержалось несколько сот человек, осуждённых по политическим мотивам. Разумеется, это несравнимо по масштабам с репрессиями сталинских лет, и я не могу исключить, что о большинстве арестованных студентов сам Хрущёв ничего не знал. Группы «диссидентов» конца 50 — начала 60-х годов являлись, как правило, конспиративными. Они не искали «паблисити» и не стремились установить связи с западными корреспондентами, которые в свою очередь ничего не знали о существовании этих групп. Иными словами, в годы Хрущёва имелось небольшое количество политических заключённых и не существовало открытых оппозиционных движений, которые возникли только во второй половине 60-х годов.

Надо сказать и о режиме в исправительно-трудовых лагерях. После 1955-го и особенно 1956 года режим в лагерях значительно смягчался для всех почти категорий заключённых, что вызывало постоянные протесты со стороны работников МВД. Недовольство оказалось столь значительным, что на одной из сессий Верховного Совета прозвучала редкая на таких заседаниях критика в адрес правительства за установление «курортных условий в исправительных лагерях». Хрущёв не мог не заметить, что эти слова были встречены общими аплодисментами депутатов. Склонный часто к резкой перемене настроений, он дал директиву о решительном ужесточении режима в лагерях. В Уголовный кодекс включалась статья, предусматривающая даже применение расстрела «за бесчинства заключённых, терроризирующих тех, кто встал на путь исправления, или дезорганизующих деятельность администрации».

В начале 1960 года состоялся очередной Пленум ЦК КПСС, который произвёл важные изменения в руководстве партией.

Полноправными членами Президиума ЦК стали А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный и Д. С. Полянский. Из состава Президиума, Секретариата и из ЦК КПСС был выведен А. И. Кириченко. Кириченко вошёл в Президиум ЦК в 1955 году и стал здесь активным сторонником Хрущёва. Хотя Кириченко имел репутацию не только грубого, но и во многих отношениях невежественного человека, он пользовался тогда полным доверием и расположением Хрущёва. В Секретариате ЦК именно Кириченко стал вскоре после июньского Пленума 1957 года вторым человеком, и он обычно председательствовал на заседаниях Секретариата и Президиума ЦК во время продолжительных поездок Хрущёва по стране и за границу. С другими членами партийного руководства Кириченко держался крайне грубо и нередко злоупотреблял властью. Инспектируя однажды южные области Украины, он оборудовал под свою резиденцию большой теплоход, превратив служебную поездку в увеселительную экскурсию. Члены Президиума ЦК предприняли совместный демарш против Кириченко, который был обвинён также в плохом руководстве народным хозяйством в 1959 году. Он лишился всех ответственных постов и был назначен директором небольшого предприятия в Пензенской, а потом Ростовской областях.

Новым секретарём ЦК КПСС был избран Ф. Р. Козлов, сохранивший и пост первого заместителя Председателя Совета Министров СССР. Отныне Козлов становится вторым человеком и в Секретариате ЦК, и в Совете Министров СССР. По своим моральным качествам Козлов мало отличался от Кириченко, и усиление власти и влияния Козлова вызвало явное беспокойство в Ленинграде, где его знали лучше, чем в Москве. Когда он возглавлял ленинградскую партийную организацию, к Хрущёву приезжала специальная делегация ленинградских коммунистов, которая просила его не рекомендовать Козлова на областной партийной конференции в качестве секретаря обкома. Однако Хрущёв взял под защиту Козлова и не стал проверять выдвинутые против него серьёзные обвинения. «Мы только рекомендуем, — заявил Хрущёв ленинградцам, — а вы можете и не выбирать Козлова своим руководителем. У вас же тайное голосование».

Из Президиума ЦК КПСС был выведен и Н. И. Беляев, возглавлявший в 1957 — 1960 годах партийную организацию Казахстана. Хрущёв возложил на Беляева ответственность за плохое положение дел на целине. Урожаи и сборы зерна уменьшились, несмотря на распашку все новых и новых земель. Первым секретарём ЦК КП Казахстана был вскоре избран Д. Кунаев.

На состоявшейся вскоре сессии Верховного Совета СССР депутаты проводили с почётом на пенсию К. Е. Ворошилова. Председателем Президиума Верховного Совета СССР стал Л. И. Брежнев. На той же сессии Верховного Совета СССР депутаты приняли Закон «Об отмене налогов с рабочих и служащих». Отменялся подоходный налог и налог с «холостяков» для всех граждан с зарплатой до 500(50) рублей в месяц. Окончательная отмена налогов по всем зарплатам и ставкам до 2000(200) рублей в месяц предусматривалась к 1965 году. Сессия одобрила Закон о завершении в 1960 году перехода на 7-часовой рабочий день (а на подземных работах — на 6-часовой). Верховный Совет принял ещё один закон, оказавшийся непопулярным. Речь шла об изменении масштаба цен и всех выплат и зарплат в соотношении 10: 1. Формально от изменения масштаба цен и зарплат не страдал никто. При этом втрое сокращались расходы на изготовление денежных знаков, облегчалось применение торговых и иных автоматов, упрощались расчёты. Но население не любит денежных реформ и обмена привычных денежных знаков. К тому же автоматическое снижение цен в 10 раз в государственных магазинах не сопровождалось таким же автоматическим снижением цен на колхозных рынках и в сфере частных услуг. Денег всегда не хватает, а теперь их, казалось, стало ещё меньше. В своём стремлении к экономии Хрущёв неожиданно предложил отменить многие надбавки к зарплате, которые получали жители Сибири и Дальнего Востока. Это ошибочное решение увеличило миграцию населения из Сибири в европейскую часть СССР.

Летом 1960 года Хрущёв побывал на строительстве экспериментальных домов в Усове, а затем на строительстве Московской кольцевой автомобильной дороги. Было решено считать автодорогу границей Москвы и передать в распоряжение Московского горисполкома такие подмосковные города и посёлки, как Тушино, Перово, Бабушкин, Ховрино и др.

В конце июля 1960 года Хрущёв отправился на отдых в Ялту и пробыл там до конца августа. Ещё со времён Сталина большинство государственных дач в Крыму размещалось в бывших царских Дворцах или дворцах придворной аристократии. Это не нравилось Хрущёву и противоречило известному ленинскому декрету о передаче всех крымских имений царской семьи народу для организации санаториев и домов отдыха трудящихся. По предложению Хрущёва все бывшие дворцы превратились вскоре в музеи, открытые Для посещения отдыхающими. Но не очень далеко от бывших царских имений выделялись участки для строительства новых государственных дач, которые создавались с учётом современных требований комфорта и современной архитектуры. Большая государственная дача строилась и в 20 километрах от г. Гагры Абхазской АССР на мысе Пицунда. Часть пляжа и реликтового лесного заповедника отделялась от строящегося здесь же курорта двух километровой бетонной стеной. В дальнейшем именно эта дача стала местом отдыха Хрущёва.

После богатой событиями осени 1960 года декабрь прошёл для Хрущёва сравнительно спокойно. Его можно было видеть на большинстве концертов Декады украинского искусства в Москве. Он присутствовал на торжественном открытии Университета дружбы народов, который получил вскоре имя П. Лумумбы. По замыслу Хрущёва, предложившего идею этого нового учебного заведения, оно призвано было помогать подготовке кадров для молодых государств Азии, Африки и Латинской Америки и одновременно распространению идей социализма и симпатий к СССР среди молодой интеллигенции в странах «третьего мира»

Хрущёв мог быть доволен развитием промышленности, но с разочарованием знакомился с итогами сельскохозяйственного производства за 1960 год. Валовые сборы зерна и большинства других культур оказались меньшими, чем в 1958 году. Поголовье крупного рогатого скота увеличилось за год в колхозах и совхозах на 5 миллионов голов, а в частном владении уменьшилось на 2 миллиона, что свидетельствовало о массовой закупке скота у частных владельцев. Предполагалось, что на колхозных и совхозных фермах скот можно использовать более продуктивно. Но обычная во всех подобных кампаниях торопливость привела к обратным результатам. Производство мяса в стране в 1960 году уменьшилось на 200 тысяч тонн, а производство молока осталось на прежнем уровне. Лозунг, выдвинутый в 1957 году, о необходимости «догнать и перегнать Америку за 3 — 4 года» вспоминали теперь лишь в многочисленных анекдотах.

Печать не информировала больше о «подвиге» тружеников Рязанской области. Мнимые успехи явились результатом обмана и фактического беззакония. В области отправили на мясокомбинаты в 1959 году значительную часть основного стада и молочных коров. Под фиктивные расписки отбирался скот у частных владельцев, который также шёл на мясокомбинаты. За деньги колхозов и взятые в банках кредиты приобретался скот в соседних областях, в результате чего многие хозяйства оказались разорёнными. В 1960 году область не смогла выполнить даже плановых заданий, не говоря уже о повышенных обязательствах. Убедившись в крахе своей авантюры, первый секретарь обкома А. Н. Ларионов покончил жизнь самоубийством. ЦК КПСС и Правительству пришлось принимать срочные меры по оказанию помощи разорённым хозяйствам Рязанской области.

Продолжало уменьшаться и поступление сельскохозяйственной техники в деревню, а показатели её использования ухудшились. Сельское хозяйство оказалось в тупике. Выход из него был возможен только на путях интенсификации, расширения механизации, квалифицированного применения минеральных удобрений, разумной мелиорации, увеличения и эффективности капиталовложений, новых мер по повышению личной заинтересованности колхозников и рабочих совхозов в развитии производства, разумного использования и даже расширения индивидуальных хозяйств, увеличения и улучшения сети всех видов дорог в сельской местности, строительства элеваторов, крытых токов, закрепления в деревне кадров механизаторов и т. п. Это был бы путь длительного, но прочного развития сельского хозяйства. Однако Хрущёв по-прежнему искал какого-то быстрого выхода из тупика. Ему казалось, что можно найти более «дешёвые» способы развития сельского хозяйства на путях различного рода организационных перестроек, создания новых схем управления, внедрения новых культур, ещё большего расширения посевов кукурузы или перемещения скота из частного владения в колхозное и совхозное стадо.

7. Н. С. Хрущёв и проблемы культурной жизни в 1958 — 1960 годах

Наиболее известным событием культурной жизни СССР в 1958 — 1960 годах и одновременно одной из позорных страниц в истории советской культуры стала кампания против крупнейшего советского поэта Бориса Пастернака, которому в октябре 1958 года была присуждена Нобелевская премия по литературе за роман «Доктор Живаго». Роман создавался в середине 50-х годов. Его основная тема — судьба человека, запутавшегося в событиях революции и не сумевшего определить своё положение в годы гражданской войны, — отнюдь не являлась новой для советской литературы. Именно эта тема является главной в знаменитом романе «Тихий Дон», классическом произведении советской литературы. Пастернак отнюдь не считал свой роман «антисоветским» и передал Рукопись в редакцию «Нового мира», возглавляемую тогда К. Симоновым. Мнения в редакции разделились, и в конце концов «Новый мир» отказался публиковать роман. Лишь после этого Пастернак решил передать рукопись одному из «левых» итальянских издателей, и в 1957 году «Доктор Живаго» вышел в Италии, а затем и в некоторых других странах Запада. Роман вначале не вызвал никакой сенсации, не вызвал он и каких-либо публичных нападок на писателя. Советская печать просто замалчивала происшедшее. Но замолчать присуждение Пастернаку, первому из советских писателей, Нобелевской премии по литературе оказалось невозможным. «Правда» опубликовала пространную статью Д. Заславского «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка». Заславский утверждал, что Пастернак якобы никогда не был «подлинно советским писателем» и «даже в самое золотое своё время не числился в мастерах первого класса». Новый роман Пастернака, которого ещё В. Маяковский относил к создателям лучших образцов «новой поэзии, великолепно чувствующим современность», Заславский назвал «политическим пасквилем, не имеющим никакого отношения к литературе». Главного героя романа — русского интеллигента, страдающего при виде жестокостей гражданской войны, — Заславский назвал «моральным уродом». Одно из погромных собраний, специально направленное против Пастернака, было устроено Московской писательской организацией. Как раз в разгар этой кампании в Москве собрался Первый съезд писателей РСФСР. Главный докладчик — писатель Л. Соболев обрушился на Пастернака как на «представителя декадентствующей интеллигенции», «собрата всех холодных циников» и даже «предателя». Эти грубые и несправедливые обвинения поддержали другие участники съезда. Были, разумеется, забыты слова М. Горького, который считал Пастернака не только замечательным лирическим поэтом, но и «настоящим социальным поэтом, социальным в лучшем и глубочайшем смысле понятия».

Кампанию против Пастернака поддержала и верхушка комсомола. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ, выступая на пленуме ЦК комсомола, назвал Пастернака «внутренним эмигрантом» и заявил, что было бы хорошо, чтобы Пастернак «действительно стал эмигрантом, отправился бы в свой капиталистический рай». Великий поэт, являвшийся не только «мастером первого класса», но и несомненным классиком русской поэзии, был исключён из Союза писателей. Опасаясь за свою судьбу, Пастернак был вынужден заявить, что он отказывается от Нобелевской премии и что он ни при каких условиях не может покинуть Советский Союз. Бурная политическая кампания вокруг романа «Доктор Живаго» и присуждения поэту Нобелевской премии принесла Пастернаку давно заслуженную международную известность. Но сам он тяжело переносил обрушившиеся огульные поношения и измену некоторых друзей. Переживания отразились на здоровье Пастернака, и в мае 1960 года он скончался в своём доме в писательском посёлке Переделкино под Москвой. «Литературная газета» кратко известила о смерти «члена Литфонда» Б. Пастернака. Однако его похороны стали заметным событием общественной и культурной жизни Москвы, проводить великого поэта пришли многие представители советской интеллигенции.

Н. С. Хрущёв лично не выступал против Пастернака, но не являлось секретом, что вся «проработочная» кампания проводилась с ведома и одобрения Хрущёва, хотя сам он не читал «Доктора Живаго», а лишь просмотрел некоторые тенденциозно надёрганные цитаты из романа. Недавно в одном из интервью бывший комсомольский вождь В. Е. Семичастный, который тогда обрушился на Пастернака, заявил, что текст его выступления был продиктован самим Хрущёвым:

— Нас пригласили к Хрущёву в Кремль накануне Пленума (имеется в виду Пленум Союза писателей, где должно было произойти осуждение Пастернака. — Р. М.). Там был и Суслов. И он сказал: «Ты завтра делаешь доклад?» Я говорю: «Да».

Далее в интервью Семичастного говорится о том, что Хрущёв стал лично диктовать текст выступления, которое должен был произнести Семичастный, а редакторскую правку попросил сделать Суслов.

— Надиктовал он две странички. Конечно, с его резкой позицией о том, что «даже свинья не позволяет себе гадить… ». То есть возмутителен факт, что человек тут вырос, воспитался, получил образование и плюнул вам в лицо — опубликовал роман за границей. Там такая фраза ещё была: «Я думаю, что советское правительство не будет возражать против того, чтобы Пастернак, если ему так хочется дышать свободным воздухом, покинул пределы нашей Родины». Когда он это диктовал, я говорю: «Никита Сергеевич, я не могу говорить от имени правительства!» Он мне: «Ты произнесёшь, а мы поаплодируем. Все поймут». Так и случилось.

Сегодня трудно проверить насколько достоверно свидетельство Семичастного. Надо сказать, что Хрущёв вовсе не являлся человеком, равнодушным к литературе, и особенно к поэзии. Но его вкусы и пристрастия формировались ещё в молодости средой, которая его тогда окружала. Любимым поэтом Хрущёва был Некрасов. В ряду таких великих поэтов XIX века, как Пушкин, Лермонтов и Некрасов, Хрущёв неизменно выделял именно Некрасова, хотя хорошо знал и других поэтов. «Что пишет Пушкин об осени?» — говорил в дружеском кругу Хрущёв:

Унылая пора! очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса…

Какая уж тут краса, — замечал Хрущёв, — какое «очей очарованье», если наступили холода, а одежды и обуви у крестьянина нет, если урожай не очень богат, а впереди суровая зима. То ли дело Некрасов:

Поздняя осень. Грачи улетели. Лес обнажился. Поля опустели. Только не сжата полоска одна, Грустную думу наводит она».

И далее Хрущёв мог при подходящем настроении часами читать наизусть стихи Некрасова. Из советских поэтов он больше всех любил и ценил А. Твардовского. Именно Твардовского Хрущёв спросил как-то в 1959 году, действительно ли Пастернак является крупным поэтом? «Вы меня считаете поэтом?» — спросил в свою очередь Твардовский. Хрущёв ответил, что очень любит стихи и поэмы Твардовского. «Так вот, по сравнению с Пастернаком я не слишком крупный поэт», — ответил Александр Трифонович.

В мае 1959 года в Москве собрался Третий съезд советских писателей, на котором Хрущёв решил выступить с речью. Он прямо сказал писателям, что очень волновался перед выступлением, так как решил обратиться к писателям без каких-либо заранее подготовленных текстов, а это «тяжёлый хлеб» для ораторов. Он без обиняков заявил, что не собирается учить писателей и поэтов их ремеслу, тем более что сам он в последние годы читал не слишком много романов и повестей. «Гораздо больше приходится читать сообщений послов, нот министров иностранных дел и того, что сказал президент США или глава другого правительства». Хрущёв всё же осудил как «очернителей» советской действительности, так и «лакировщиков», не называя при этом никаких имён. Он также ничего не сказал о недавней громкой кампании против Пастернака, она и без того вызвала слишком много неодобрительных откликов за рубежом. Фактически это было сигналом к прекращению недостойной кампании. Хрущёв стал более осторожно относиться к проблемам, связанным с оценкой литературных произведений. Когда в г. Калуге по инициативе К. Паустовского вышел в свет большой сборник «Тарусские страницы», в котором были опубликованы многие повести, рассказы и стихи, не пропущенные цензурой в Москве, Ленинграде и некоторых других городах, это вызвало возмущение консервативных литераторов и стало предметом специального заседания Бюро ЦК по РСФСР. Партийное руководство Российской Федерации не только исключило из партии директора Калужского издательства и строго наказало руководителей Калужского обкома партии, но приняло также решение «раскритиковать сборник „Тарусские страницы“ в партийной печати». Однако новая погромная кампания так и не началась. К. Паустовский сумел добиться приёма у Н. С. Хрущёва, и тот отменил решение Бюро ЦК по РСФСР.

Время с 1958 по 1960 год оказалось не слишком богатым с точки зрения развития советской культуры, однако некоторые события тех лет оставили прочный след в сознании советских людей. Всеобщее внимание привлекли напечатанная в «Правде» новая поэма А. Твардовского «За далью даль» и публикация первых повестей киргизского писателя Ч. Айтматова, особенно повести «Джамиля». Одна за другой начали выходить в свет книги мемуаров советских военачальников. В прежние годы никто из государственных и военных деятелей не решался не только публиковать, но даже просто писать свои воспоминания. Этот страх прошлого стал проходить именно в годы Хрущёва. Не случайно, конечно, что одним из первых обнародовал свои мемуары наиболее близкий Хрущёву военачальник — маршал А. И. Ерёменко. В конце 50-х годов впервые проводятся Международный конкурс скрипачей и пианистов им. П. И. Чайковского и Международный московский кинофестиваль. Из фильмов память сохранила только работу режиссёра Г. Чухрая «Баллада о солдате», имевшую значительный успех и во многих странах Запада. Из спектаклей наибольший успех выпал, пожалуй, на постановку пьесы А. Арбузова «Иркутская история» в театре им. Е. Вахтангова. Главные роли исполняли Ю. Любимов, М. Ульянов и Ю. Борисова. Большим событием в художественной жизни страны стала выставка картин Дрезденской картинной галереи, которые были вывезены в 1945 году из разрушенного Дрездена в СССР и только теперь по решению Советского правительства должны были возвратиться в Дрезден. По личной инициативе Н. С. Хрущёва стал издаваться особый журнал «За рубежом», в котором публиковались наиболее интересные статьи из мировой прессы. Хрущёв поддержал также предложение А. Аджубея о выпуске еженедельника «Неделя», очень быстро ставшего одним из наиболее популярных советских изданий.

Хрущёв продолжал лично заниматься проблемами, которые касались советских космических исследований. Советский Союз продолжал лидировать в этой области, и каждый новый запуск советских спутников или ракет в сторону Луны вызывал оживлённые комментарии во всём мире. Расширялись, хотя и очень медленно, международные связи советской науки, возрастал научный потенциал Сибирского филиала АН СССР. Получила развитие социология, советские учёные не только приняли участие в Международном совещании по социологии, но и смогли образовать Советскую социологическую ассоциацию. Сохранялось, однако, глубокое отставание нашей биологической и сельскохозяйственной науки. Хрущёв продолжал оставаться под сильным влиянием Т. Д. Лысенко и превозносил его в выступлениях по проблемам сельского хозяйства. Когда в 1959 году при посещении Сибирского филиала АН СССР он узнал, что директором Института генетики назначен «менделист-морганист» и противник Лысенко академик Н. Дубинин, то с гневом, не слушая возражений, потребовал немедленно снять его с этой должности.