На берегах Ахерона. Смертельные сны о вечном

6. Дом на костях

Долго и бесцельно бродила, пока с наступлением ночи не увидела посреди дороги старый, полу-обрушившийся деревянный дом. Было ощущение, что дом вижу только я, остальные люди его как бы не замечали. Я увлекаюсь тем, что залезаю в такие заброшенные дома. Естественно я попыталась и во сне проникнуть в дом без дверей. Но стоило мне коснуться рукой стены, как меня втянуло внутрь. В помещении было холодно, темно и влажно, и поначалу ничего нельзя было разглядеть. Когда глаза привыкли к темноте — увидела, что в доме есть подпол, один этаж и чердак. Пол отсутствовал, лишь маленькие обрушенные бордюры сиротливо ютились по краям комнат. Я была на этаже и чудом держалась, чтоб не упасть в подпол. А между тем в подвале происходило мерзкое действо. На четвереньках бегал младенец и громко смеялся совсем не детским смехом. Вокруг стояли распотрошенные трупы и ребенок периодически в них прятался, будто играл в прятки с кем-то невидимым. Я не удержалась на бордюре и грохнулась вниз, трупы тут же ожили и попытались меня схватить, но мне удалось убежать по стене, как оказалось, гравитация была там довольно странной. Перебежав под крышу, заметила в ней дыру и внезапно поняла, что была тут, и за дырой находится что-то вроде рая. Шагнула в дыру и попала в мыльный пузырь, но, испугавшись высоты, стала метаться и пузырь лопнул. Оказалась на пороге страшного дома. Рядом со мной стояла бабушка. Она жива, но во сне выглядела мертвой и не эмоциональной.

— Узнаю свою внучку, — проворчала бабушка. — Вечно на всякую дрянь тянет. Ну и как, приятно было в доме, построенном на костях?

— Нет — отвечаю, — хочу в Питер.

Бабушка взяла меня за руку и мы оказались у Финского залива. Пейзаж был странным — словно отражался невидимым зеркалом, посереди раздвоения которого мы и стояли. Но зеркальная картина была белесая и туманная, а вода белая. Я попыталась шагнуть к воде, но бабушка меня остановила.

— Неужели тебе так не терпится попасть туда? Придет время, а щас рано.

Там же еще был странный прозрачный остров, на который перенеслась бабушка. Внезапно оказываюсь в белой комнате, где за компьютером сидел мой отец. Лежу на кушетке и разговариваю с ним.

— Кем мне лучше пойти работать?

— Патологоанатомом, как мой друг. — ухмыляется отец.

И только тут замечаю, что надо мной стоит мужик со скальпелем, а я выпотрошена, и в таком виде переношусь в подвал того дома на костях и становлюсь очередной игрушкой для странного ребенка.

Сны с покойниками у Кати начались после знакомства с неким некромантом, который пытался навязаться к ней в качестве гуру. Сам некромант категорически отказывался заходить на территорию кладбищ, и утверждал, что сновидицу "пасут два трупака". Причём последний, обратите внимание, прицепился к ней во время поездки в Питер.

Девочка, играющая с трупами в прятки — и есть сама сновидица. Есть такое выражение: дети в джунглях, когда хотят подчеркнуть наивность и неопытность человека, оказавшегося во чужой и враждебной среде, во многом превосходящего последнего по силе и опыту. Катя пытается в реале заигрывать с миром мёртвых. Ведь её привлекает всё мистическое и потустороннее. Но мир мёртвых — мрачный, мощный и опасный. Поэтому во сне она предстаёт почти младенцем, окружённой горой трупов.

От заигрывания с миром мёртвых предупреждает и бабушка. Как говорил Иисус: "Оставьте дела мёртвых мёртвым". Всему своё время и на "остров мёртвых" сновидице пока ещё рано. Подсознание Кати подспудно упрекает её в таких "жестоких играх", сравнивая девочку с патологоанатом, ковыряющимся в трупах.

Сновидица и сама признаётся после сна:

" В мои сны стали приходить мёртвые и я узнавала от них то, что происходило с ними в реальности, переживала моменты их смерти. Меня подобный опыт стал пугать, и я начала подумывать, что у меня едет крыша."