На берегу моря. Наш Артек

ПЕРВАЯ ВОЗДУШНА

— Когда я был, значит, в последний раз в своем отряде в деревне нашей, то меня послали в больницу. Поди, говорят, там посмотрят тебя. Я и пошел, значит, к дохтуру нашему. А со мною еще было много желающих. Но их не послали, потому не бедняки они были. А мы беднее всех в деревне, да дохтур сказал:

— Тебе, говорит, ехать нужно в Крым. Поезжай, говорит, и поправляй свое здоровье.

На лице двенадцатилетнего рассказчика заиграла улыбка. Он поглядел на своих то-варищей, разместившихся вокруг него, и продолжал уже более ровным голосом:

— Так вот, значит. Как сказал это мне дохтур-то, я выбежал из больницы да вместе с вожатым к мамке.

Как хорошо дышать крымским воздухом!

— Мамка, кричу, я в Крым еду!

А она, непонятливая, посмотрела на меня, да и шепчет: „Чтой-то ты, говорит, свихнулся что ль. В Крым-то баричи, бывало, ездили, а разве, говорит, нам можно. Что ты?“

— Спроси, говорю, вожатого нашего, коли мне не веришь.

Ну, вожатый-то наш уселся, значит, на скамью и давай ей рассказывать. „Верно, говорит, едет твой Мишутка в Крым, в лагерь-санаторию, значит, направляется. А там-то, говорит, море, солнышко печет, прямо жарит, а воздух-то, говорит, аромат, что ни на есть самый лучший". И давай и давай. А мамка сидит и плачет… У меня это, значит, все нутро Крымом переворачивается, а она плачет:

— Баричи, говорит, только ездили, а тут мово Мишутку, да в Крым. Да кого ж это благодарить мне?

— Рыкова, говорю ей, благодарить надо. Это он Ленина замещает и для нас все делает, а вожатый добавляет: „Власть, значит, советскую “.

Ну, вот я и поехал в Крым, а когда в отряде провожали, так тоже плакали многие. Не иначе, как им завидно было.

— Оно верно, что власть советская о нас заботу имеет, — вступила в разговор белокурая девочка. — Я так думаю: при старом режиме не токмо что, а собираться рабочим и крестьянам не давали. Разгоняли. Терпели, терпели рабочие, да с Лениным и устроили Октябрьскую революцию. А потом Ленин лагерь велел нам сделать. Вот нам его и устроили. В прошлом году моя подруга там была, так она и песенку пела такую:

РОКК — это Российское общество Красного Креста. А потом она еще пела:

— Как же это пионеры-то помогали?

— Таки помогали… Мы, например, в этом году деньги собирали на восстановление Артекского лагеря после землетрясения.

— Это и мы собирали.

— И мы…

— И мы… С кружками ходили, спектакль ставили.

— А самое главное в том, что это лагерь пионерский. Там все по-пионерски делается. Пионеры сами организуют свою жизнь в лагере. И при этом опытом обмениваются и каждый раз чего-нибудь новенького привозят с собой в лагерь. Вот как помогают, — раз‘яснил вожатый. — Вы тоже должны свою самодеятельность проявлять.

— Смотря какую самодеятельность, — сквозь смех перебил вожатого лежавший рядом с ним самый маленький ционер. — Вот я вспомнил-то что! Послали это нас в амбулаторию на осмотр, сразу трех: Гришу, Петю Голосова да меня. Идем мы по Ленинской улице и думаем каждый про себя: „Зачем их выделили на обследование, пошел бы я один, меня бы и послали в Артек". Идем, значит, и как будто сердимся друг на друга. Ну, вот Петя и говорит:

— Я, говорит, обману доктора: скажу ему, что не ем ничего, что живот болит, в горле хрипота подступает, кости ломит и еще что-нибудь придумаю.

А я так подумал: „Нужно правду говорить, к тому же и не обманешь доктора, на то он и доктор".

— Пришли мы в амбулаторию, они и давай врать. Вы чудаки-то! А меня осмотрел доктор, сам все посмеивается да на меня поглядывает и говорит:

— Хочешь в Артек ехать?

— Конечно хочу, отвечаю ему, а у самого ноги от радости подкосились, так и дрожат, так и дрожат, и унять их не могу. Вот и поехал. А они и врали, да не поехали. Я так думаю: если бы они не врали, может быть, кого-нибудь из них и послали.

— Что-то Вася помалкивает, — начал свой рассказ другой пионер. — А у него ведь был такой случай, что и не хочешь, да расскажешь. Ну, да уж я расскажу за него — мы из одного отряда.

— Нам за две недели до от'езда стало известно, что мы в Артек едем. Ну, только у нас и разговоров было, что об Артеке. Всем уши прожужжали. А Василий Иванович наш, — он указал взглядом на Васю, — так увлекся, что каждый день в райком бегал, все спрашивал: не отменили ли его поездку? Когда ехать надо? Наконец сказали нам, чтобы в воскресенье к часу притти в сад — на сборный пункт. А он до того увлекся, что и дни все перепутал. Вместо воскресенья-то в субботу прибежал, запыхался и в полном своем обмундировании дорожном. Прибежал, значит, в сад, смотрит, а там и нет никого. Он туда, он сюда, думает опоздал, уехали. Чуть было не заплакал.

И, обернувшись к Васе, спрашивает:

Верно ведь? Нам рассказал в отряде, а здесь что же молчишь?

Вася смущенно улыбнулся, как бы желая извиниться за свою рассеянность и увлечение Артеком. Проронив куда-то в пространство тихими звуками: „Что ж тут удивительного? Вона как хорошо!“ — он запрокинул руки под голову и снова уставился своими любопытными глазенками в высь, рассматривая сквозь тонкие ветви сосен голубую простыню воздушного приволья. Он, как и все его товарищи по палатке, спокойно лежал на спине и, слушая рассказы ребят, вдыхал легкий сосновый воздух.

Здесь, у подножья Аю-Дага (Медведь-горы), среди низеньких сосен, подложив под себя маты — простынки толстого сурового полотна — и маленькие подушки под головы, расположились пионеры одной из палаток. Сегодня приехавшие накануне в лагерь пионеры принимают одну из оздоровительных процедур — воздушную ванну.

Первые воздушные ванны!

Расположившиеся вокруг большой поляны маленькие площадки душистых сосен приютили под своими ветвями группы пионеров и ласкают их тихим шелестом хвои, задерживая золотые упругие нити — солнечные лучи.

Как хорошо дышать этим воздухом! Как свободно подымается грудь, под напором легких, наполняющихся ровными глубокими вдыханиями! Сколько воздуха!

Лежат ребята, а на их лицах бегают тени улыбок: вспоминают они свой отряд, проводы, дорогу в Крым и радуются, что наконец-то „дорвались" они до крымского воздуха, до южного солнца, до соленой, горьковатой воды Черного моря.

Если вы хотите поправить свое здоровье, нужно на воздушных ваннах лежать спокойно, не шевелиться, — поясняет сестра в белом халате, усевшаяся в середине круга ребячьих тел.

Каждый день, — говорит она, — с 11 часов 45 минут до часу вы будете проводить здесь со мной и со своим вожатым. В нашем лагере на воздушках (так мы обыкновенно называем воздушные ванны) каждый раз бывает что-нибудь интересное, кроме самой процедуры. Ребята должны спокойно лежать и принимать воздушную ванну, а в это время я или вожатый проводит беседу или чтение интересной книжки.

Каждая воздушка неизменно сопровождается этими друзьями пионеров. Разве не интересно прочесть книжку о наших вождях или занимательный рассказ? Разве не интересно поговорить с сестрой о том, как соблюдать личную и общественную гигиену, как оказывать первую помощь? Или, возможно удобнее устроившись и положив перед собой листки бумаги, записывать известные тебе частушки, те частушки, которые поют свои ребята в бывших Ярославской, Орловской, Московской губерниях, в Калмыцкой области.

Бодрые, довольные приятным лекарством чистым сосновым воздухом возвращаются ребята к своему лагерю.