На грани доверия

Глава 48

Павел

— Я не буду ничего рассказывать! — упрямо сказал он, глядя на Арнаутского. Он не собирался здесь обнажать душу перед этими уродами. Пусть его лучше посадят. Хотя, конечно, садиться он не собирался. Он сделает все возможное, чтобы этого не произошло.

— Ну тогда расскажу я! — спокойно произнес Арнаутский.

А у Паши душа ушла в пятки. Откуда он может что-то о нем знать? Хотя, такие уроды до всего докопаются.

— Началась эта история в одном маленьком городишке примерно лет тридцать назад. Жила была одна молодая семья, Коля и Таня. И все в этой семье было хорошо, пока не родился у них ребенок. Кажется, что плохого может быть в том, что в семье появился ребенок. Оказывается, для некоторых мужчин может, ведь жена полностью переключилась на новорожденного, а про мужа как будто забыла. По крайней мере Коле так казалось.

— А разве можно как-то по-другому, если маленький человечек требует заботы 24 на 7? — спросила Настя.

— Нельзя, и для нормального человека это естественно, — продолжил Арнаутский. — А вот Коля этого понять не мог. И в какой-то момент он понял, что стал ненавидеть собственного сына. Но ведь ненавидеть своего ребенка — это ненормально. И что же с этим делать? Не признавать же, что ты псих. И Коля нашел выход. Его собственная психика вдруг все перевернула с ног на голову, и вся его ненависть с сына перешла на жену и весь женский род. С этого момента Коля превратился в чудовище. Жена стала его врагом номер один. Сначала он унижал ее словами, а потом перешел и к физическому насилию.

Павел вдруг так ясно перенесся в свое детство. С того момента как он помнил себя, отец все время орал на мать. Именно орал. Он маленький еще не понимал, чем недоволен папа, но от его страшного голоса прятался под стол или за шкаф. Он помнил, как несколько раз мать пыталась отцу возражать, а потом он слышал какие-то хлопки, после которых мама плакала. Много позже он поймет, что это были пощечины, которые отец отвешивал матери за ее возражения.

— Начал он с затрещин, — продолжал тем временем Арнаутский. — А потом перешел к полноценному поколачиванию. И в один день избил жену так, что та потеряла сознание. Коля подумал, что она притворяется, и ушел себе к очередной любовнице, коих у него было пруд пруди. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на вой их ребенка не среагировала соседка. Таню нашли в полусознательном состоянии, с разбитым носом, рассеченной губой и сломанными ребрами.

Паша как сейчас переживал весь тот ужас. Пока не пришла соседка тетя Нина он сидел возле матери и просил ее встать, размазывая ладошкой кровь, что натекла на пол. Потом стал выть. У соседки были ключи от их квартиры, на всякий случай. Тетя Нина вызвала милицию и скорую. А Паша от шока не мог говорить.

— Именно в тот момент в их районе появился новый участковый, — продолжал Арнаутский. — Михаил Афанасьевич. И он взял эту семью на заметку. Колю не посадили, но участковый предупредил, что еще раз он тронет жену, и присядет конкретно и будет мотать срок за все косяки на районе. И Коля испугался.

Да, Паша хорошо помнил, как после того случая батя ругался на мать, как горели злобой его глаза, но он ни разу ее больше пальцем не тронул. А Паша молчал несколько месяцев после того случая, но однажды батя уселся рядом с ним, положил руку ему на плечо и сказал:

— Давай, завязывай. Помолчал и хватит.

Он тогда так испугался, что чуть не описался. И от страха заговорил. И вот с тех пор отец для него стал непререкаемым авторитетом.

— Он больше жену не трогал, — продолжал Арнаутский. — Смог наладить контакт с сыном, да так, что, когда у матери умерла тетка и оставила ей квартиру в другом городе, наш Павел отказался с ней переезжать. Таня подала на развод, а Коля посчитал это предательством семьи. И Паша поддержал отца, полностью прекратив общение с матерью. Я правильно излагаю, Дорохов?

Не собирался он ничего отвечать. Им всем не понять, как тяжело было Паше от предательства матери. Ее же отец не бил больше, так чего она вздумала разводиться?

— Я жить хочу, а не страдать рядом с твоим отцом! — так она сказала ему, когда он упрекнул ее в том, что она его бросает. — Ты уже взрослый парень и должен понимать, что твой отец ведет себя ненормально.

— Ты что называешь отца психом? — возмутился тогда Паша.

— А разве здоровые люди себя так ведут?

— Это ты ненормальная. Это ты нас бросаешь, предательница.

— Знаешь, Паша, я вижу, что отец для тебя стал чуть ли не богом. Но тебе же семнадцать лет, а не пять, чтобы не видеть очевидных вещей. Если ты хочешь жить так как он, живи. Но попомни мое слово, это вылезет тебе боком.

Мать уехала и больше они не общались. Вот тогда-то отец и поделился с Пашей его жизненной философией, которую он и взял на вооружение. Бабы — зло и никак иначе.

— Откуда ты вообще это все знаешь? — Павел ненавидел сейчас их всех, сидящих в этом зале, за то, что препарируют его жизнь.

— У меня свои источники! — Арнаутский был спокоен как удав. — С тех пор как мать уехала, Паша в каждой женщине видел предательницу. Поэтому и девушек у него было одновременно несколько, и он крутил ими как ему хотелось. Так, Паша?