На хрустальных осколках. Исцели мое сердце

Глава 4

Алексей

И снова тело среагировало раньше, чем мозг. Я увернулся и тут же замахнулся в ответ. Попал. Удар у меня что надо. Особенно, когда нужно сбросить пар. Смешно сказать, но до смерти жены я ни разу не дрался, а в последнее время нервы сдают.

Мужчина в легкой дезориентации отошел он меня на пару шагов, держась за нос и сломанные очки.

— Пойдемте. — Я посмотрел на Майю. — Он будет в порядке.

Она не стала спорить, а быстрым шагом направилась к выходу, я не отставал от нее ни на шаг.

Майя

Я успела взять интервью у модельера и собиралась уходить из клуба, потому что никогда не была любителем такого отдыха, а тем более сейчас, в столь тяжелый период жизни. Однако увидела, что ко мне решительным шагом идет Рома. Что он тут делает? Он политический обозреватель, мода точно не входит в сферу его интересов и компетенции. Не сомневалась в том, что он узнал, где я буду сегодня работать, через общих знакомых, потому что на его звонки и сообщения я не отвечала, а охранника в редакции предупредила, чтобы бывшего мужа не пускали ко мне. Я не хотела конфликтов на людях. Нет, не так. Я вообще не хотела о чем-либо говорить с Романом. Ни на людях, ни наедине. Он сделал мне слишком больно, и я не приняла бы никаких оправданий. Он изменял мне, когда я была в самом уязвимом положении. Это было просто подло. Я уже сомневалась, любила ли его когда-то. Теперь точно нет. Все чувства разом умерли.

Я попыталась скрыться от него, но ничего не вышло. Он поймал меня возле уборных. Вид у него был серьезный и решительный. Я немного испугалась, когда он схватил меня за обе руки. Но в этот момент, как по волшебству, рядом появился Самойлов. Каким образом он тут оказался? Неужто следил за мной? Мне не нужна его помощь! Но когда он сломал Роме очки, это было даже приятно. И все же злость оказалась сильнее. Я злилась на Самойлова, на своего почти бывшего мужа, на ситуацию в целом, явно ощущая, как гормоны, которые, видимо, еще не пришли в норму после прервавшейся беременности, разрывают меня изнутри на мелкие клочки.

Я не стала ждать Алексея, а быстро направилась к выходу, попутно открыв приложение такси, чтобы скорее уехать из клуба.

— Майя, стойте! — окликнул Самойлов.

— Что вам от меня нужно?! — накинулась на него, совершенно сбитая с толку.

— Вы в порядке? — Мужчина догнал меня и взял за плечо. Я тут же вырвалась и отошла на пару шагов, обняв себя. Холодно не было, но я пыталась хоть как-то успокоиться.

— В полном! — попыталась соврать я. — Вы что, следите за мной? Зачем вы полезли?

— Мне показалось, что он делал вам больно, — спокойно объяснил врач.

— Всю боль, которую он мог причинить, он причинил. Да и какое вам до этого дело?! — Я кинула взгляд на экран телефона. — Черт!

— Что? — растерянно спросил Самойлов, кажется, он не ожидал от меня такого напора.

— Высокий спрос, машин нет. Лучше бы ехала на своей. Послушала вас, теперь придется пешком идти, отсюда в такое время общественный транспорт не ходит.

— Я вас подвезу.

Почему он такой спокойный? Почему так смотрит на меня?

— Не нужно, так дойду.

— Вы же сами сказали, что не поехали на машине из-за меня. Думаю, я все же обязан вас подвезти.

Я не собиралась больше его слушать, а зашагала в сторону дома Светы. Идти было долго, но я не оставляла надежду все же вызвать такси чуть дальше.

— Майя! — недовольно воскликнул Алексей.

— Идите к черту, Самойлов! — огрызнулась я. — С чего вы вообще взяли, что я нуждаюсь в спасении? Почему вы меня преследуете?!

Я очень быстро удалялась от клуба вдоль реки, которая проходила через весь город, но мой незваный собеседник не отставал ни на шаг.

— Это вы все время попадаетесь мне! — Он тоже начинал распаляться. — В больнице, в «Голубе», теперь в клубе! Я вас спас, а вы на меня жалобу подали. Так, может, это вы поставили себе целью испортить мне жизнь?!

— Да как вы можете такое говорить?! — от быстрой ходьбы и гнева не хватало дыхания. — Идите к черту, еще раз говорю!

Я остановилась, чтобы немного замедлить разбушевавшееся сердце, делая глубокие вдохи. Самойлов встревоженно на меня посмотрел и взял меня за руку, прощупывая пульс.

— Отпустите! — Я попыталась вырваться, но он не дал мне этого сделать. Он зло шикнул на меня, на несколько секунд замерев.

— Хватит меня опекать! — Я все же вырвала руку. — Найдите себе другую игрушку!

— О чем вы вообще говорите? — кажется, он действительно ничего не понимал.

Я громко рассмеялась и сама внутренне поразилась, насколько этот смех звучал колко. Подошла к парапету и уставилась на темную воду. Мужчина повторил мои движения. Мы уже довольно далеко ушли от клуба.

— Ну? — напомнил он о себе. — Объясните, что вы имеете в виду.

— Вы приехали в клуб развлекаться, вот и развлекайтесь! Что ко мне привязались?

Я повернулась к нему. Мы стояли так близко, как будто просто прогуливались во время свидания. Только это было совсем не свидание, а скорее нечто совсем противоположное. Нечто, чему я даже не могла дать определение.

— И, кстати, как ваша жена относится к тому, что вы проводите ночи с другими женщинами, а? — Я выразительно посмотрела на его кольцо на правой руке. Он изменился в лице. Даже побледнел в оранжевом свете фонаря. На миг в его глазах промелькнуло что-то похожее на панику. Ага! Вот оно что! Я нашла его слабое место.

— Все мужчины одинаковы! Изменник он и есть изменник! Я бы на месте вашей жены давно ушла бы от вас. Не стала бы терпеть такого отношения ни дня. Надеюсь, у вас нет детей, с таким отцом они были бы глубоко несчастны! — Я нащупала нечто, что заставляло испытывать его какие-то негативные эмоции: то ли страх, то ли боль, то ли все вместе — и уже не могла остановиться, как гончая, почуявшая добычу во время охоты. Я хотела уязвить его сильнее, однако он прервал меня на полуслове, как только я собиралась высказать ему еще несколько подобных мыслей.

— Хватит! — У него перекосило лицо, а нижняя губа подрагивала, как будто он сейчас на меня зарычит, словно дикий зверь. — Замолчите! Будь проклят тот день, когда вы поступили в отделение скорой помощи!

Он резко развернулся и зашагал обратно к клубу, по дороге пнув лежавшую на тротуаре пластиковую бутылку, а потом пару раз с силой ударив дерево кулаком. Я наблюдала за ним, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, было приятно довести его до такого состояния, я явно сказала ему что-то, что ему не по нраву. Возможно, с женой давно какие-то проблемы в отношениях. А с другой стороны, как-то слишком эмоционально он отреагировал. Не перестаралась ли я?

После ночной работы я могла бы прийти в редакцию позже, но что-то не спалось, и к началу рабочего дня я сидела за своим столом, заваривая чай. На экране смартфона появилось имя моего адвоката. Я вздохнула, перед тем как поднять. Сказать по правде, мне не хотелось вообще никак больше соприкасаться с теми делами, которые вела Антонина. Проворочавшись без сна всю ночь, я уже не была уверена в том, хочу ли продолжать бодаться с Самойловым. Я так устала от всего…

— Да, Тонь.

— Привет, встретимся в обед? У меня есть новости.

— Конечно, давай в той кофейне на бульваре, где в прошлый раз виделись.

— Отлично, до встречи.

Мысли о том, что же узнала адвокат, не давали мне нормально работать. Я механически «снимала» текст с диктофона, однако была очень далеко от того, что вчера рассказал мне модельер.

Когда время приблизилось к обеду, я схватила сумочку и быстрым шагом вышла из редакции. Благо, кафе располагалось совсем близко от моей работы, с коллегами мы часто пили здесь кофе. Тоня сидела за столиком, помешивая трубочкой лимонад со льдом. Я тоже заказала себе охлаждающий напиток, спасаясь от духоты на улице, и села рядом.

— Итак, у меня несколько новостей.

— Одна плохая, другая хорошая? — пошутила я.

Тоня хмыкнула.

— Скорее, одна хорошая, а другая… просто информация к размышлению.

— Ну, выкладывай, — нетерпеливо побарабанила пальцами по столу.

— Сегодня утром Роман перестал упрямиться и подписал документы о разводе.

— А что, до этого он не хотел? — уточнила я.

— Да, с этим возникли трудности, я тебе не говорила, чтобы лишний раз не волновать.

Я сделала несколько глотков газировки и вздохнула.

— Да, ты права, меня это как минимум заставило бы напрячься.

— Вас в любом случае развели бы, но с его согласием это будет гораздо проще.

— Ладно. — Я ухмыльнулась, вспомнив о ночном инциденте. Не сомневалась, что именно он сподвиг моего бывшего так внезапно поменять решение. Уж не знаю, что происходит в его голове, да и знать не хочу. Баба с возу — кобыле легче. — А что ты хотела сообщить мне еще?

Адвокат немного замялась, будто не знала, как правильно подобрать слова.

— В общем…

— Ты меня немного пугаешь, — призналась я, серьезно рассматривая лицо Тони.

— Это насчет Самойлова. Это, по сути, к делу не относится, но, думаю, ты должна знать.

— Да не томи, Тонь! — не выдержала я.

— В общем… ровно год назад его жена попала в аварию и погибла.

— Вот черт, — тихо сказала я, ощущая, как внутри все опускается из-за того, что я вчера наговорила Самойлову.

— Это еще не все. — Тоня набрала в легкие побольше воздуха. — Она была беременна, на позднем сроке, ей вот-вот рожать нужно было, ребенка тоже спасти не удалось.

Я скрипнула зубами, чтобы не выругаться, хотя очень хотелось. Теперь смогла понять, почему он вчера так отреагировал на мои слова. Сама того не подозревая, я нащупала больную мозоль и буквально растоптала ее. Чуть сдерживалась, чтобы не застонать.

— Судя по тому, что мне удалось разузнать, он крайне болезненно переживал потерю и находился в депрессивном состоянии, — продолжала «добивать» мою совесть адвокат. — Я понимаю, что это напрямую не связано с тобой, но, возможно, это поможет нам понять его действия относительно тебя.

Я не выдержала и подскочила со стула, как безумная прошлась по кафе туда-сюда, пытаясь привести мысли в порядок, потом вернулась на место.

— Что с тобой? — Тоня смотрела на меня ничего не понимающим взглядом.

— У тебя есть телефон Самойлова? — решительно посмотрела на нее.

— Нет, но могу попробовать узнать, если нужно.

— Не нужно! — я схватила свой недопитый лимонад и пошла на улицу.

Тоня побежала за мной.

— Какая пчела тебя укусила?

— Я знаю, где найти Самойлова. Мне нужно срочно с ним поговорить!

— О чем?

Тоня не знала, что мы уже несколько раз сталкивались за последние дни, и я не думала, что ей стоит об этом рассказывать. Это касалось только меня и врача.

— Я… — Остановилась, чтобы вызвать такси, мне нужно было сказать Самойлову, что я погорячилась, что не знала о его горе, иначе осознание, какая я дрянь, свело бы меня с ума.

— Поехать с тобой? — спросила Тоня, когда не дождалась моего ответа. — Что тебя так взволновало?

— Не нужно, спасибо, занимайся своими делами, я потом все тебе расскажу, — протараторила я и помахала водителю, увидев, что моя машина подъехала.

Через пятнадцать минут мы повернули к палаточному городку волонтеров, я знала, что в полном составе они останутся там еще на несколько дней, а потом будут только приезжать и кормить нуждающихся в определенное время.

Почти бегом преодолела расстояние до палаток.

— Добрый день! — поздоровалась с Петром Исааковичем, который обрабатывал какому-то мужчине рану на локте. — Скажите, а Самойлов сегодня здесь?

— Леша-то? — поднял старик на меня глаза. — Нет, сказал, плохо себя чувствует, дома остался.

— А у вас есть его номер телефона? — Я посмотрела на него умоляющим взглядом.

— У меня нет, у Надежды спросите. — Он кивнул на рыжую женщину.

— Ладно, спасибо. — Выдавила улыбку и поспешила к организатору.

— Надежда, добрый день! — Я постаралась успокоиться, чтобы не выдавать волнения. — Помните меня? Я корреспондент. Руководство хочет, чтобы я сделала отдельное интервью с Алексеем Самойловым, может, вы дадите мне его номер?

— Добрый день, Майя. — Она дотронулась до моего плеча с улыбкой. — Конечно, помню. Надо было позвонить, что ж вы ехали сразу? Алексея сегодня нет.

— Да я тут рядом проезжала, вот, решила заскочить, — без раздумья соврала. — Можете подсказать его контакты? Пожалуйста.

— Ой, я даже не знаю, это же личная информация.

— Он давал мне свой номер телефона, когда я брала у него комментарии в день открытия вашего пункта, просто я его потеряла. — Для пущей убедительности вздохнула. — Вам же понравилась заметка о «Белом голубе», которая вышла в нашей газете? — решилась на небольшую манипуляцию. — Я думаю, Алексей с удовольствием в интервью еще раз упомянет вашу организацию.

— Ну… — Надежда сомневалась, но я видела, как ей хочется, чтобы «Белый голубь» еще раз мелькнул в прессе. — Хорошо, только не выдавайте меня, пожалуйста.

— Нет-нет, что вы! — заверила я. — Он давал мне свой номер.

— Хорошо, сейчас. — Она взяла телефон в руки. — Ой, как же так? Разрядился. Мила-а-ан, — крикнула она. — Поставь на зарядку мой телефон, пожалуйста.

Я тихо цыкнула в нетерпении. К нам спешила девочка в голубом жилете.

— Не волнуйтесь, у меня он записан. — Надежда улыбнулась и вытащила из сумки тонкую папку.

— Так, его анкета где-то здесь… Вот она, — женщина вытащила лист. — Записывайте номер.

Пока вносила его в телефонную книгу, взгляд мимо воли упал на соседнюю строку анкеты с адресом. Я знала тот район, там жила одна моя хорошая знакомая, к которой я раньше ездила в гости.

— Спасибо, вы меня очень выручили. — Я поспешила к выходу.

— Будем очень ждать статью! — крикнула мне вслед волонтер.

Да уж, так завралась, что придется действительно писать о Самойлове текст. Вот же черт! Ладно, будем решать проблемы по очереди. Сначала нужно извиниться. Ощущала себя не в своей тарелке. Он, конечно, тоже не сахар, но я не должна была, не разобравшись в ситуации, так на него нападать.

Алексей

После того, что мне наговорила Белова, я не знал, куда деваться. Она раздавила меня жестокими словами. Не думаю, что это было сказано нарочно, ведь она явно ничего обо мне не знала, но, сама того не подозревая, она засунула пальцы в еще не зажившую рану и покрутила в ней руку. Хотелось выть.

Почти бегом я направился обратно к клубу, где была припаркована машина, по дороге содрав кожу на костяшках пальцев от удара об ствол дерева. Я не справлялся. Чувствовал, как меня быстро затягивает в какое-то темное болото. Все глубже и глубже. Холодно. Страшно. Беспросветно. Горло сжимал ком, словно кто-то физически душил меня. Ощущения были настолько яркие, что я рванул воротник рубашки, который и так не был застегнут на все пуговицы. Еще несколько из них полетели на темную землю. Даже не пытался их найти. Это неважно.

Написал Илье сообщение, что устал и поехал домой и, не дождавшись ответа, завел двигатель. Руки тряслись, я едва не выронил ключи. Несколько раз ударил по рулю, прежде чем смог сосредоточиться на том, что мне нужно доехать до дома. Но перед этим — в ночной магазин, где меня ждало какое-никакое утешение. По крайней мере, я смогу заснуть. Смогу провалиться в черную дыру нереальности и не видеть сны до утра, потому что если выпить недостаточно, яркие страшные образы будут терзать голову, заставляя вновь и вновь переживать то, что случилось год назад.

Я больше не хотел думать об этом. Больше не мог. Говорят, что время лечит, но лучше не становилось, я не чувствовал облегчения. Иногда мне казалось, что все становится только хуже с каждым днем. Одиночество затягивало, тоска разъедала изнутри. Я не спрашивал бога, за что он послал мне это, потому что перестал в него верить. Говорят, что нам дается столько испытаний, сколько мы можем вынести, что с нами происходит только то, с чем мы можем справиться. Но я был не согласен с этой теорией, потому что она подразумевает, что кто-то наблюдает за нашими жизнями. А это не так. Иначе как бы он допустил то, что женщина, носившая под сердцем дитя, погибла вместе с ним? Нет, нашими жизнями никто не управляет. Если только сумасшедший кукловод, который ради забавы придумывает изощренные сюжеты, чтобы насладиться нашими страданиями.

Случилось то, чего я больше всего боялся. Хотя я и выпил столько, что можно было бы свалить слона, кошмары меня не оставили. Во сне я всю ночь реанимировал Белову, но она не выжила, а потом, когда я заглянул в ее мертвые глаза, это оказалась Лера. Проснулся с колотящимся сердцем. По щекам катились слезы. Я подскочил на диване, где уснул под утро, не понимая, что меня разбудило. Взял телефон, чтобы посмотреть время, но тот разрядился.

В дверь позвонили. Очень долго и настойчиво, видимо, не в первый раз. Этот звук меня и разбудил, очевидно.

Я еле поднялся, голова гудела, а в глазах троилось. Сдерживая рвотные позывы, подошел к двери. Кто это еще мог быть как ни мамочка-Илья? Меня иногда раздражала его опека.

— Я жив, если ты этого боялся. — Открыл дверь и посмотрел на… На пороге стоял совсем не Гуляев, а Майя Белова собственной персоной. — Что вы здесь делаете? — опешил я.

— У вас телефон не доступен, — сказала она так, будто это все объясняло.

— И? — Я плохо соображал с похмелья. — Как вы вообще узнали, где я живу? Это вмешательство в личную жизнь. Вам ли не знать?

— А я не по работе, — серьезно пояснила она.

— Неважно, — махнул рукой и собрался закрыть дверь. — Убирайтесь отсюда.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Правда? — сквозь дурноту смог выдавить из себя это с иронией. — А мне казалось, что вы вчера мне все уже сказали.

Почти захлопнул дверь, но Майя подставила ногу.

— Разрешите мне войти, — не сдавалась она. — Пожалуйста.

Что-то в ее тоне или это «пожалуйста» заставило меня вздохнуть и отстраниться, дав ей возможность протиснуться мимо меня. От нее приятно пахло духами, а от меня, наверняка, несло перегаром за три метра. Ничего, она сама пришла, пусть терпит.

— Проходите на кухню, — сухо бросил. — Я умоюсь и подойду.

Я включил воду, но слышал, как Майя говорила кому-то по телефону, что немного задержится с обеда. Посмотрел на свое отражение: глаза красные, волосы залежались так, что с одной стороны образовалась залысина, весь помятый. Покачал головой и решил, что только почистить зубы будет мало. Мне нужен душ. А Белова пускай ждет, если уж ей так горит со мной поговорить. Интересно, что она вчера не договорила? Какие еще гадости придумает?

Ледяной душ привел меня в чувство, а мятная паста притупила тошноту. Надел чистую футболку и шорты и наконец вошел на кухню, где божественно пахло только что сваренным кофе. Раньше Лера часто делала нам его перед работой, а когда ее не стало, я пил чай из пакетиков или ту растворимую гадость, которая от кофе имеет только название.

— Я нашла у вас турку и решила, что вам не повредит, — извиняющимся тоном сказала Майя, налив напиток в чашку.

— Спасибо, — растерялся я. На столе стоял омлет с овощами. Давно здесь никто не готовил. В последний раз на кухне хозяйничала Лера. После ее смерти я покупал только готовую еду и разогревал ее в микроволновой печи, максимум, на что меня хватало, — это сделать пару бутербродов, когда лень было идти в магазин. Несколько дней назад Илья зачем-то привез мне продукты, в том числе и яйца. Если бы не друг, вряд ли Майя нашла бы в холодильнике хоть что-то съедобное.

— Извините, мне все равно нечем было заняться, решила приготовить вам завтрак.

— С мышьяком? — невесело пошутил я. Кофе пах так, что прогнал тошноту окончательно и вызвал зверское чувство голода.

— Нет, там все съедобно. — Майя не ответила на колкость и села за стол, перед ней стояла кружка с чаем. Видеть в своей квартире другую женщину было странно. В горле встал ком.

— Тогда поешьте вместе со мной, — предложил я и вытащил две тарелки с двумя вилками.

— Вам правда нечего опасаться, — виновато сказала Белова.

Я вдруг улыбнулся. А она довольно милая, когда смущается.

— Я знаю, — улыбнулся ей. — Но не буду же я есть один? Вы обедали? — бросил взгляд на кухонные часы, которые показывали половину третьего.

— Нет, — покачала она головой.

— Вот и отлично.

Я разделил омлет на две порции и подвинул к ней тарелку.

— Спасибо, — тихо сказала она и принялась есть, опустив глаза.

После кофе и еды мне стало хорошо, ломота в теле ушла, и прилила энергия. Даже странно, обычно после ночных возлияний я не чувствовал себя настолько бодро.

— О чем вы хотели поговорить? — смягчился я.

— Извините меня за то, что вчера наговорила вам. Это очень некрасиво с моей стороны.

И тут до меня дошло. Она приехала ко мне домой, где-то раздобыв адрес, хотя еще вчера была уверена в том, что я женат.

— Вы обо всем узнали. — Это не был вопрос. Я сжал кружку так, что костяшки побелели.

— Алексей, я не хотела причинить вам боль, — еле слышно сказала она. — Простите меня.

Я не знал, что ответить. С языка чуть не сорвалась колкость, однако я сдержался. Она пришла мириться, так зачем же раздувать начавший затухать огонь вражды?

— Ладно, давайте забудем. Больше всего я ненавижу, когда меня жалеют.

— Нет, вы не поняли, это не жалость. — Белова встрепенулась так, что чуть не пролила чай. — Я сочувствую вам, но не жалею.

— Что ж, ладно.

— И еще… — Она глубоко вздохнула. — Я отзову иск.

— А я уж решил в волонтеры податься, если меня из хирургов уволят, — снова невесело пошутил.

Лечение пациентов — это моя жизнь. Не знаю, что от меня осталось бы, если бы я лишился еще и этого.

— Я сегодня же позвоню адвокату и попрошу повернуть дело вспять.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнул я. — Это много для меня значит.

— Вы не держите на меня зла? — Она смотрела на меня так пронзительно, так внимательно, изучая каждую черточку лица, что мне стало даже неловко. Отвел взгляд.

— Вы многое пережили, Майя. Я уже и не думал, что смогу вернуть вас к жизни. Но вот вы здесь…

— Благодаря вам, — вздохнула она.

— Нет, благодаря своей воли к жизни. — Я улыбнулся. — Ваша потеря не меньше, чем моя, однако вы как будто справились, а я так и не смог…

Я не привык кому-то говорить о своих переживаниях, но она меня так внимательно слушала, что от этого становилось почти больно и хотелось высказаться.

— Все наладится. — Она положила свою ладонь поверх моей.

Я понял, что не могу сдержать слезы. Сила воли покинула меня. Ощутил, как теплые капли тянутся по щекам вниз, а я все смотрел в глаза Майи.

— Простите, что не смог спасти вашего малыша. Я буду сожалеть об этом до конца жизни. Но, клянусь вам, это было не в моих силах.

— Теперь я это понимаю. — Она тихо вздохнула.

— Может, с мужем наладится, и когда-нибудь вы решитесь еще на одну попытку забеременеть? — Левую руку я положил на ладонь Маий, которой она накрыла мою правую кисть.

— Нет, — вдруг воскликнула она и попыталась забрать руку, но я не позволил, мягко удерживая ее между двух своих. Она больше не стала вырываться снова и покачала головой. — Он изменял мне в то время, когда я носила его ребенка! — горячо поделилась она, и на ее глазах тоже заблестела пелена слез. — А у меня вряд ли получится еще раз забеременеть. Даже с ЭКО это чудо, что я смогла… — Она остановилась, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. — У меня ранняя менопауза, — сказала она, и я видел, как тяжело далось ей это признание.

— Мне очень жаль, Майя, правда, очень-очень жаль.

— И мне жаль, что вы потеряли семью.

Она медленно поднялась, я повторил ее движение.

— Мне пора на работу, — проговорила она, больше не глядя мне в глаза.

— Конечно.

Повисла неловкая пауза. Майя кинула на меня короткий взгляд, улыбнулась и пошла к выходу, чуть не столкнувшись со мной, потому что я тоже в этот миг пошел в коридор. Она надела босоножки и уже взялась за ручку двери.

— Спасибо за завтрак, — произнес я, потому что нужно было как-то нарушить неловкое молчание.

— Спасибо за то, что спасли мне жизнь.

Она вдруг сделала шаг в мою сторону и порывисто обняла, крепко прижавшись всем телом. Я на секунду замер, а потом обнял ее в ответ, мягко и очень нежно сжимая эту хрупкую и внутри разбитую девушку, которой столько пришлось пережить.

Майя

Кухня Самойлова была просторная, хорошо оборудованная и совершенно необитаемая. Идеально чистая, если не считать пары грязных кружек в раковине. Новые ножи, новые кастрюли и сковородки, как будто он только вчера их купил. Неловко было жарить омлет, но, судя по виду хирурга, горячая еда ему была необходима. А из продуктов в холодильнике я нашла только пару красных перцев, огурец и четыре яйца да немного видавшей виды сметаны, выбора, что готовить, как-то и не стояло. У него даже растительного масла не оказалось. Благо, сковорода с антипригарным покрытием.

Я очень сильно обидела этого человека. Сильно и незаслуженно. И всех омлетов этого мира не хватит, чтобы загладить мою вину. А он как будто простил меня совершенно искреннее. Это восхищало. Не знаю, смогла бы я так или нет, но к нему моя ненависть испарилась. Не понимаю, с чем это связано. Возможно, ее убило чувство вины, которое я испытала, когда узнала, в какой ситуации оказался этот человек. А может быть, дело и вовсе в чем-то другом.

Как бы то ни было, но выходила из его квартиры я в странной растерянности. На душе стало… легко. Да, ничего не поменялось. Я все еще находилась в процессе развода с мужем, а моего малыша никто не вернет, но я словно смогла отпустить это. Мне было странно хорошо. Хорошо от того, что я поступаю правильно, отзывая иск. Я тут же набрала Тоню и попросила дать делу обратный ход.

— Ты уверена? — опешила она.

— Как ни в чем в своей жизни. — Я улыбнулась.

— Что произошло? Вы разговаривали?

— Да, давай потом обсудим, мне нужно идти.

Я скинула звонок. Не хотела рассказывать Тоне подробности, как будто это было что-то слишком личное. Не желала, чтобы о нашем общении с Алексеем знал кто-то. Пусть у него просто все будет хорошо, мне этого достаточно.

Я вернулась в редакцию, однако ничего полезного так и не сделала. А в конце дня ко мне зашла начальница.

— Мне только что из «Белого голубя» звонили.

— Да? — подняла на нее взгляд.

— Не скажете, что вы им за интервью пообещали?

— Черт, — себе под нос выругалась я. Уже успела об этом забыть.

— Ну, я не то чтобы обещала… — попыталась выкрутиться я. — Так, намекнула…

— Нет-нет, это отличная идея! — загорелась начальница. — Вы успели связаться с тем хирургом-волонтером?

— Нет, — соврала я. — Пока еще пытаюсь дозвониться.

В это самое время на экране моего телефона, который стоял на беззвучном режиме, высветился номер Самойлова, который я внесла в список контактов, перед тем как ехать к нему днем.

— А вот, кстати, он перезванивает, — я слегка оторопела. Почему-то не ожидала этого.

— О, не буду мешать. — Редактор отдела улыбнулась и вышла из моего кабинета.

— Да? — голос звучал робко, но ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда эмоции немного схлынули, мне было безумно стыдно за эти неуместные объятия на прощание. Да и вообще… Нужно же было додуматься поехать к нему домой, когда его номер оказался недоступен! Могла бы и подождать, пока сам перезвонит. В тот момент ехать к нему казалось единственным верным решением. Теперь — нет.

— Здравствуйте, у меня ваш пропущенный звонок, — сказал Самойлов.

— Да, Алексей, это Майя.

— Майя, — тон его голоса сразу потеплел, от этого радостно екнуло сердце. — Значит, внесу ваш номер в список контактов.

От этих слов я улыбнулась, хотя он этого и не мог видеть. И хорошо, что не мог.

— Алексей…

— Можно просто Леша и на ты.

— Не знаю, уместно ли это, — засомневалась я.

— Вы первая женщина, которая была у меня в квартире после смерти жены, — сказал он.

Я пришла в замешательство от этих слов, совершенно не зная, как на это реагировать.

— Извините.

Он коротко хохотнул.

— Вы сейчас за что извиняетесь? — уточнил врач.

— Если честно, я не знаю, я запуталась, — не стала врать.

— Знаете, это взаимно, — тяжело вздохнул он, повисла долгая пауза

— Ладно, значит, просто Леша, — все же решила я нарушить молчание.

— И на ты, — добавил он.

— И на ты, — усмехнулась я. — Мне очень неловко просить, но я попала в неловкую ситуацию, пока пыталась добыть ваши контакты у организатора «Белого голубя».

— Твои, Майя, — мягко поправил он.

— Да, конечно, твои контакты.

Господи, хорошо, что он в тот момент меня не видел! Зато я видела краем глаза свое отражение в зеркале, кровь густо прилила к лицу.

— И о чем ты хочешь попросить?

— Дашь мне интервью? — я выпалила это и затаила дыхание, ожидая ответ.

Как же это было странно!

— В качестве кого?

— В качестве хирурга. Можем поговорить о малоинвазивных операциях на сердце. Мне кажется, нашим читателям будет интересна эта тема.

— Мне нужно уточнить у главврача, могу ли я разговаривать с прессой. Одно дело, когда я говорю как волонтер, совсем другое — как врач больницы. Тем более с тобой…

— Я понимаю, это очень странно выглядит, — хмыкнула я.

— Еще как! — рассмеялся он. — Давай я позвоню своей начальнице и спрошу у нее.

— Было бы замечательно.

Мы закончили разговор, а я еще несколько минут просто смотрела в окно, не до конца понимая, что происходит. Когда я собралась уходить из редакции, мне пришло сообщение от Леши: «Все улажено. Если свободна, можем поговорить прямо сейчас».

Ого! Быстрый он! Я лихорадочно соображала, стоит ли видеться сегодня или назначить встречу на другой день.

«У меня уже закончился рабочий день», — написала я, а пальцы слегка подрагивали.

«Ты говорила, что у журналистов ненормированный рабочий график. Могу заехать за тобой, выпьем кофе в кафе».

Это меня немного напугало.

«Я еще не совсем готова к интервью, мне нужно знать, какие вопросы задавать».

«Тебе нужно это интервью или нет?»

Черт! Что ответить? На самом деле причина была в другом. Мне было неловко смотреть ему в глаза после того, что произошло днем.

«Через полчаса в кафе» — Я нашла в интернете адрес одного из ближайших заведений к редакции и отправила его Самойлову.

«Принял», — написал он и поставил смайл.

Смайл?

А что меня так удивляет? Он живой человек. Что, врачи не могут общаться улыбочками? Я тряхнула головой и вышла из кабинета.