На хрустальных осколках. Исцели мое сердце

Глава 8

Алексей

Подъезд я нашел сразу, при том на подходе увидел, что из него выходит женщина с собакой, и подбежал, чтобы дверь не успела закрыться. Этаж я не знал, но по номеру квартиры быстро прикинул, что точно выше десятого. Наугад нажал двенадцатый и оказался прав.

Звонок в дверь. Белов открыл сразу, даже не спросив, кто там. Судя по его офигевшей роже, я понял, что ждал он совсем не меня. Да, он ждал Майю, не сомневаюсь.

— Самойлов! — с ненавистью выплюнул он мою фамилию.

Я без слов шагнул внутрь. Мужчина в первую секунду отступил, но тут же взял себя в руки и попытался сделать шаг вперед. Я не дал ему, оттеснив еще дальше внутрь квартиры.

— Что тебе надо? — Белов сощурился.

— Поговорить, — сдерживаясь из последних сил, чтобы не кинуться на него, сказал я.

— Убирайся, Самойлов, вон из моего дома!

— Оставь Майю в покое. — Я пытался сохранять спокойствие, но это становилось выше меня. Руки так и чесались врезать ему.

— Убирайся из моего дома! — снова выкрикнул Белов и, внезапно подскочив ко мне, сильно толкнул в грудь. Это смело остатки разума. В крови бушевал адреналин. Короткий замах — мой кулак полетел прямиков в его скулу, однако в этот раз Роман оказался более расторопен, чем в прошлый, и успел увернуться, тут же кинувшись на меня, попытавшись повалить с ног. Мы примерно одной комплекции, поэтому однозначного преимущества не было ни у кого. На моей стороне была неожиданность, он же прекрасно ориентировался в своей квартире, в отличие от меня. Мы налетели на шкаф в прихожей, но я сумел остаться на ногах. Снова попытался ударить противника, но тот уже находился слишком близко, чтобы я мог сделать замах. Мы вцепились друг в друга. В какой-то момент мне удалось повалить Романа на пол. Мы покатились по коридору.

— Оставь ее в покое! — вне себя от ярости зашипел я.

Хозяин квартиры резко ударил меня лбом в переносицу. Белая вспышка боли на миг заставила потерять ориентацию в пространстве. Он воспользовался этим и скинул меня с себя, поднялся и отбежал в сторону, ругаясь последними словами.

Я ощутил, как из разбитого носа течет горячая струйка.

— Ты, что ль, достоин? — Пытаясь отдышаться, он смотрел на меня сверху вниз.

— Я больше повторять не буду, Белов! Я не боюсь твоих дружков из прокуратуры. Оставь в покое Майю и меня!

Я вытер кровь под носом и, держась за стену, поднялся, тоже тяжело дыша.

— Майя моя. — Мужчина смотрел на меня, и взгляд казался совершенно безумным. — Я ее не отпущу, даже не надейся! А тебя посадят!

По его лицу начала расползаться до того противная ухмылка, что я не выдержал, и снова кинулся в его сторону. Белов побежал куда-то, я — за ним. После освещенной прихожей мы оказались в темной комнате. Судя по расположению, я лишь мог предположить, что это кухня.

— Белов! — позвал я, безуспешно пытаясь нашарить на стене выключатель. — Выходи и дерись как мужчина!

Однако ответом мне послужила тишина.

— Белов! — снова позвал я, плюнув на свет и начав двигаться в темноте, выставив руки вперед, пока глаза привыкали к темноте. — Она не любит тебя, она будет с тобой несчастна, никто еще не был счастлив от шантажа, — говорил я, пытаясь понять, где находится противник.

— Ты не получишь мою жену, — вдруг донесся голос справа от меня. Я резко развернулся и, разглядев силуэт, тут же попытался снова атаковать Романа, чтобы сбить его с ног, но тот успел отскочить. — А за это вторжение точно сядешь! — Роман запыхался, уворачиваясь от моих нападок.

— Посылать ко мне следаков ты горазд, а сам разобраться в проблеме не можешь?

— Вон из моего дома и из моей жизни! — крикнул Белов.

— Да сдался мне ты! Прекрати преследовать Майю! Слышишь?!

Глаза уже достаточно привыкли к полутьме, чтобы понимать, где располагается мебель и Роман.

Он вдруг кинулся на меня. Мы проехались по столешнице, с нее с грохотом посыпались все предметы, которые там лежали, что-то разбилось вдребезги, что-то звякнуло, только мы не обратили на это никакого внимания, продолжая бороться.

— Не-на-ви-ж-жу! — прохрипел Белов, когда я в который раз оказался сверху, придавив его собой.

— Все, хватит! — гаркнул ему в лицо, хорошенько тряхнув за плечи. — Я уйду, но ты больше никогда! Слышишь?! Никогда не тронешь Майю!

Собирался отпустить его, начал вставать, когда он сделал резкое движение рукой. В темноте я не сразу сообразил, что произошло, только резкая боль в бедре, которую я ощутил спустя несколько секунд, когда Роман вскочил на ноги, сообщила мне о том, что он чем-то меня порезал.

— Ах ты, гад! — воскликнул я и услышал, как на полу что-то звякнуло, будто упал большой нож.

А в следующую секунду Роман уже куда-то убежал. Я бросился за ним, но, не пройдя и двух шагов, упал, заорав от боли. Попытался прощупать рану. Она была очень глубокая, и из нее толчками выходила кровь. Понимал, что все очень серьезно. Но я был один в темноте и даже не мог встать, чтобы найти что-то для жгута. Почти сразу начала кружиться голова. Я слишком быстро терял кровь. Слабеющими пальцами достал из кармана разбитый смартфон и набрал Гулева, молясь, чтобы тот не был на операции. Тот поднял почти сразу.

— Привет, Лех, — бодрым голосом сказал он.

— Гуляев, слушай внимательно. У меня повреждена бедренная артерия. — Я назвал адрес. — Быстрее.

— Держись, брат! — друг кинул трубку, а я знал, что могу на него положиться. Только успеет ли он вовремя? По всему выходило, что нет. У меня оставалось всего несколько минут…

Майя

В коридоре горел свет, а в остальной квартире — нет. На светлой стене, которую я когда-то сама красила, осталось кровавое пятно. Меня пробрали противные мурашки. Поежилась.

— Рома? — снова позвала дрожащим голосом.

Почему, черт побери, так тихо?! Я находилась словно в каком-то триллере или фильме ужасов. Только все происходило по-настоящему. В тот момент я поняла, что значит выражение «кровь стынет в жилах». От волнения сердце подкатило к горлу, меня даже затошнило. Я долго собиралась с духом, чтобы сделать еще хотя бы шаг вглубь квартиры, которую еще каких-то пару месяцев назад считала своим домом. Мозг рисовал ужасные картины, которые могут предстать моему взору, и от этого я готова была сорваться на бег, уйти отсюда как можно дальше, только чтобы не видеть ничего, только чтобы это не отпечаталось в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Выйду из подъезда, позвоню в полицию. Я слишком слаба, чтобы вынести то, что могу там увидеть…

— Майя… — Я услышала из кухни тихий голос Леши.

Этот звук напрочь смел весь мой страх. Не думая ни о чем, я кинулась туда, включив свет. От представшей глазам картины меня замутило еще сильнее. Леша лежал в луже крови, которая расползалась от его ног в разные стороны, как маленькое ярко-алое озеро. Кровь была настолько красная, что, казалось, выедала глаза. Несколько мгновений я только таращилась на человека, ставшего в одночасье мне настолько дорогим и близким, что я уже не представляла жизни без него. На какое-то время я перестала чувствовать свое тело. Руки и ноги онемели. Наверное, я стояла так всего пару секунд, но показалось, что целую вечность. Не зря говорят, что в такие моменты время замирает.

— Господи, Лешенька! — Ощущения наконец вернулись.

Я упала перед ним на колени, не зная, чем помочь.

— Полотенце, быстрее, надо жгут. — Он сглотнул, тяжело дыша. На его лице выступила испарина, а сам он был бледен настолько, что казался восковой куклой, а не живым человеком. Это пугало, по-настоящему пугало.

Я без слов побежала в ванную, схватила большое банное полотенце и, надрезав его огромным кухонным ножом, который валялся рядом с Самойловым, оторвала тонкую длинную полосу.

— Завяжи прямо под пахом, — слабым голосом командовал он.

Я сделала все в точности.

— Сильнее. Затяни сильнее.

— Не получается! — в панике крикнула я.

— Вставь в узел что-то, ложку, вилку, и покрути.

Быстро закивав, я схватила деревянную лопатку, и, вставив в узел, несколько раз прокрутила, пользуясь ею как рычагом, сильнее затянув жгут. При этом Леша закричал.

— Что? Что не так? — испугалась я.

— Все… так… — сквозь зубы процедил он. — Теперь надави кулаком на рану.

— К-кулаком?

— Да, вот так.

— Нужно вызвать скорую! — спохватилась я, когда поняла, что кровь почти остановилась.

— Она уже в пути. — Он слабо улыбнулся, а потом его глаза закрылись.

— Леша! Господи, Леша! — Свободной рукой я похлопала его по щекам. — Очнись! Ну же!

Страх, холодный, ледяной, сковал всю меня. Я кричала, но Леша не отзывался, и я не знала, жив ли он. Он был смертельно бледен и не двигался, но я боялась отпускать рану, пока не услышала звуки сирены, а еще через минуту — как в квартиру входят врачи.

— Сюда! — позвала я сквозь рыдания. — Скорее, сюда!

Алексей

Некоторые пациенты, находившиеся при смерти, рассказывали мне о чудесных снах или, наоборот, кошмарах, которые преследовали их, когда они были без сознания, но я просто как будто пропал. Не было ничего. И только женский голос, который все время звал меня по имени, стал ниточкой, которая не позволила окончательно провалиться в черную пустоту. Не дал совсем сгинуть.

Я пришел в себя под ровный писк кардиомонитора. Звук до того привычный, что действовал на меня умиротворяюще. Не сразу смог открыть глаза, веки были очень тяжелые, как и все тело. Будто не мое. Наверное, я пошевелился, потому что кто-то тут же взял меня за руку.

— Леш? — Я услышал голос, который помог выкарабкаться из темной бездны. — Лешенька!

Все же с трудом разлепил веки. Надо мной нависла Майя. Волосы ее были в хвосте, лицо без макияжа, глаза красные и припухшие. Она шмыгала носом, заглядывая мне в лицо.

— Ты красивая… — Я улыбнулся и протянул к ее щеке бесконечно тяжелую руку.

Из ее глаз с новой силой потекли слезы, но при этом она рассмеялась и прижала мою ладонь к своей щеке.

— Леша! — Она кинулась ко мне на грудь и прижалась так крепко, что стало трудно дышать, о чем тут же сообщили показатели кардиомонитора.

— Майя, полегче, вы его задушите. — В палату вошел Гуляев.

— Прости. — Она поспешно отстранилась, и я видел, как ярко запылали ее щеки.

Это вызвало у меня улыбку.

— Все хорошо.

— Правда? — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Да, все замечательно, ты же рядом.

— Я вам не мешаю? — с иронией уточнил друг.

— Ну, как тебе сказать… — рассмеялся я и тут же застонал. Меня мутило после наркоза.

— Если серьезно, то с тобой все в порядке. Восстановили артерию, сделали переливание. Через несколько дней будешь как новенький.

— Спасибо, Ильюх… Я в тебе не сомневался. — Я вздохнул, поняв, что очень устал говорить.

— Ну и навел же ты шороху! — Друг покачал головой, пока Майя продолжала держать меня за руку.

— Можешь оставить нас ненадолго? — Я посмотрел на Гуляева.

Тот лишь вздохнул и закатил глаза.

— Что с тебя взять!

Когда он вышел, я серьезно посмотрел на Майю.

— Это Илья тебя пустил ко мне в реанимацию?

Она закивала.

— Хороший у тебя друг. — Она улыбнулась.

— Самый лучший, — подтвердил я. — Но… что с Беловым?

— Я не знаю, где он. Но полиция уже этим занимается. Не понимаю, зачем он это сделал. — Майя зажмурилась, наверное, чтобы снова не расплакаться.

— Ну, я же пришел в его дом… — Чуть пожал плечами.

— Ты что, его защищаешь? — Майя округлила глаза.

— Ох, глупая, иди ко мне! — я из последних сил притянул ее к себе. Майя аккуратно, чтобы не потревожить провода, залезла на кровать и легла рядом, уткнувшись в мою шею носом, продолжая всхлипывать.

— Все же обошлось, — попытался успокоить ее я.

— Ты чуть не погиб! — воскликнула она, но все же не отстранилась. — А я чуть с ума не сошла!

— Прости, милая, я не думал, что до такого дойдет. Просто когда увидел синяки у тебя на шее, мне голову снесло.

— Не делай так больше! Я так зла на тебя, что готова сама задушить! — ворчала Майя, губами дотрагиваясь до моей шеи. Если бы мы были в другой ситуации, это неизбежно привело бы к тому, что мы не окончили ночью на моем диване, но в тот момент мне было слишком нехорошо, чтобы делать такие вещи. А вот думать… Думать об этом никто не запрещал.

— Как — так? — шутливо спросил я. — Не защищать тебя? Ты же знаешь, что буду. Всегда буду.

— Гхм!

В дверях палаты стояла главврач. Она демонстративно прокашлялась. Майя подхватилась, попытавшись спрыгнуть с кровати, но я удержал ее.

— Извините. — Майя опять вся покраснела, глядя на мою начальницу. — Он не отпускает, — попыталась оправдаться она.

— Алексей Викторович. — Главврач с укором посмотрела на меня и покачала головой, но при этом хитро усмехаясь. — Вы нарушаете больничные правила. К тому же время для посещений давно прошло.

— Ирина Николаевна, сделайте для меня исключение.

— Ох, Леша, как вы нас напугали. Я даже не буду спрашивать, что у вас, — она выразительно глянула на Майю, — произошло.

Врач подошла к кровати с другой стороны от Майи и взяла меня за руку.

— Как вы?

— Спасибо, все прекрасно. — Я немного соврал, потому что физически было не так уж и прекрасно, но понимал, что от этого состояния сейчас никуда не деться. Организму нужно время на восстановление.

— У меня для вас прекрасные новости, — сказала главврач. — Комиссия прислала заключение, что вы все сделали правильно. Как выйдете с больничного, милости прошу снова на работу.

— Спасибо, Ирина Николаевна. — Я чуть пожал ее руку в ответ.

— Ладно, отдыхайте, — хмыкнула она. — Майя Александровна, можете остаться, если хотите.

— Спасибо, — тихо сказала она, я почувствовал, как она расслабилась в моих руках, когда начальница вышла из палаты, закрыв за собой дверь.

Несколько минут я просто наслаждался близостью Майи, не в силах поверить счастью, что она рядом и обнимает меня сквозь провода и датчики. А потом меня потихоньку утащил сон, и я был этому рад, потому что знал, что так восстановлюсь гораздо быстрее.

Майя

Я была очень благодарна другу Леши за то, что держал меня в курсе, пока тому делали операцию, а потом почти сразу разрешил войти в палату, хотя в реанимацию пускали только родственников. К слову о них. У Леши, как я знала, остался только отец, но тот жил в другой стране и не мог приехать, поэтому я оставалась единственным посетителем, зато неизменным.

Взяла несколько отгулов на работе. Знала, что столь частые пропуски могут мне выйти боком, но у меня была замечательная начальница, готовая прикрыть в случае чего, и я бессовестно этим пользовалась, потому что, пока Леша находился между жизнью и смертью, ни о чем другом думать не могла.

Гуляев передал мне, что к Леше несколько раз приходили следователи, но так как тот находился без сознания, врачи не пустили их к нему. Меня опросили сразу же после того, как Лешу увезли в больницу. Но я ничего не могла сказать, потому что не была свидетелем того, что произошло. Точно так же не могла сообщить, где находится мой муж, потому что не знала, куда он мог сбежать. Если честно, было плевать на это, лишь бы глаза мои больше его не видели.

Стало понятно, что ситуация совсем вышла из-под контроля. Роман зашел непомерно далеко. Конечно, я еще не знала, что точно произошло между ними, без рассказа Леши картинка пока не складывалась, однако то, что бывший сбежал, а Леша остался умирать в луже крови, говорило само за себя.

Я не раз видела, как Самойлов реагирует на конфликтные ситуации с моим мужем. Леша не был спокоен, и все же это не он кидался на кого-то с ножом. Муж стал полностью неадекватен, об этом говорили его последние поступки.

Гора с плеч свалилась, когда Леша пришел в себя. Да, врачи утверждали, что операция прошла хорошо и обойдется без последствий, но я все равно жутко волновалась, пока не смогла сама с ним поговорить, пока не обняла его… Удивительно, как такие ситуации сметают все условности и барьеры. Не знаю, как долго я избегала бы встречи с Лешей, если бы не случившееся. Я хотела, очень хотела видеть его, но одновременно боялась того, насколько мои чувства неправильны. И все же когда я наблюдала за ним в таком беспомощном состоянии: бледным, на больничной койке, окруженным кучей проводков — все условности уходили очень далеко. Я была так рада, что с ним все в порядке, что не могла сдерживать чувства.

Почему-то у меня возникло ощущение, что мы знали друг друга очень много лет, хотя с момента первой встречи в этой же больнице прошло немногим больше месяца. Может, мне так казалось, потому что вместе с этим человеком моя жизнь круто поменяла направление? Не знаю. Но когда Леша пришел в себя поманил меня, я без всякого стеснения забралась на кровать, прижавшись к нему. От него остро пахло лекарствами после операции, но этот запах почему-то даже нравился мне, он являлся словно его частью, и я не хотела другого. Я готова была принять этого человека любым.

Леша крепко спал, когда в палату снова вошел Гуляев.

— Майя, к вам пришли, — сказал он серьезным тоном.

— Ко мне? — не поняла я. Кто мог знать о том, что я нахожусь здесь?

— Да, следователь.

— Но у меня же взяли показания, — растерялась я.

Врач пожал плечами.

— Я пока побуду с Лешей, если боитесь его одного оставлять. — Хитрая ухмылка появилась на лице анестезиолога.

— Спасибо. — У меня не было сил ответить на его улыбку взаимностью. Волнение тугим узлом стянуло грудь. Не вполне понимая, что от меня могло понадобиться представителю закона, на плохо гнущихся ногах пошла в коридор. На выходе из отделения реанимации, возле лестницы, на скамье сидел мужчина в классическом костюме.

— Майя Александровна. — Он поднялся и с улыбкой протянул мне руку. — Старший следователь следственного управления Следственного комитета Борис Евгеньевич Серов.

Его фамилия показалась мне знакомой. Я напрягла память и поняла, что именно о нем рассказывал мне когда-то Роман.

— Вы друг отца моего бывшего мужа? — Я сощурилась.

Он склонил голову на бок, как птица, словно оценивал мою реплику.

— Можно и так сказать.

— По какому вопросу ко мне? — насторожилась я.

— Все по тому же. Вы могли бы помочь нам найти Романа.

— Я уже рассказала полиции все, что знаю. Нового ничего сказать не могу.

— Майя… — Мужчина вздохнул. — Давайте выпьем с вами кофе, тут внизу есть кафетерий, я угощаю.

Хотела отказаться, но, как говорят, держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Я не сомневалась, что именно этот человек помогал Роману шантажировать Лешу. Нечистый на руку служитель закона — вот кто передо мной. И все же, подумав несколько мгновений, я решила, что отказываться не стоит. Может, он сообщит какие-то подробности, о которых я не знаю.

— Что ж, можно. — Я пожала плечами и пошла по лестнице вниз.

Мы спустились в кафе и взяли напитки. Следователь заказал эспрессо, я же предпочла облепиховый чай. Сели за стол в самом углу кафетерия. Я медленно размешивала яркую желто-оранжевую мякоть в стаканчике, ощущая на себе внимательный взгляд.

— Не знала, что этим делом заинтересовался следственный комитет, с чего бы это? — решила я начать разговор первой, потому что чрезмерное внимание меня слегка нервировало.

Следователь рассмеялся.

— Что я сказала такого смешного?

— Роман рассказывал, что вы тоже журналист, как и он. Чувствуется в представителях прессы что-то этакое… — он задумался, подбирая слова.

— Борис Евгеньевич, давайте к делу, пожалуйста, — прервала его я, начиная раздражаться.

— Вы правы. — Он сделал глоток все еще горячего напитка, от которого поднималась тонкая струйка пара. — Я занялся этим делом по личной инициативе. Вам не кажется, что все зашло слишком далеко?

Я со вздохом кивнула.

— Расскажите, что произошло на самом деле. Пожалуйста.

Не знаю, что именно, тон его просьбы или мягкое «пожалуйста», но я уступила.

— Долгая получится история, — невесело улыбнулась я.

— Ну, я никуда не тороплюсь. Могу слушать вас хоть весь день. — Мужчина улыбнулся.

— И что, ничего не будете записывать? — спохватилась я. Другие следователи что-то себе всегда помечали.

— Я же провожу расследование неофициально. Вернее, не совсем официально.

Не стала уточнять, что он имеет в виду. Мысленно махнула рукой и завела рассказ с самого начала. Еще с того периода, когда я была уверена, что у меня крепкая семья. Рассказала и про несколько попыток ЭКО, и про беременность, и про измену Романа, и про то, как Алексей спас мне жизнь. Рассказ затянулся, у нас уже давно закончились напитки. Моментами мне было тяжело продолжать говорить, и я на некоторое время останавливалась, чтобы перевести дух и усмирить эмоции. Следователь не мог не заметить, насколько это тяжело мне дается.

Когда я замолчала, Борис Евгеньевич долго ничего не говорил. Он смотрел вдаль, будто о чем-то думал. Да, он определенно что-то для себя решал. Я ждала минут пять, а потом все же решила о себе напомнить.

— Что скажете?

— Не знаю, Майя, не знаю. — Следователь покачал головой. — Версия Романа звучала несколько… — он снова задумался. — Чуть по-другому. Все выглядело так, будто Самойлов разрушает ваш брак, именно поэтому я решил вмешаться и немного его припугнуть.

— Ничего себе: немного припугнуть. Да вы же грозились на него уголовное дело завести!

— Пустое, девочка. — Он махнул рукой. — Никто бы на него ничего не завел.

С одной стороны, это были хорошие новости, но с другой — это меня разозлило.

— Да как вы можете! — воскликнула я громче, чем планировала, на нас обернулось несколько посетителей кафе. — Вот так манипулировать людьми!

— Майя. — Он положил руку поверх моей ладони. — Я на вашей стороне, правда. Не кипятитесь.

— Извините меня, конечно, но я вам не верю.

— Помогите найти Романа. Я смогу объяснить ему, что он не прав в этой ситуации. Поговорю с ним вместо отца. Был бы жив Костя, он никогда бы не допустил, чтобы его сын так поступал.

Я внимательно смотрела на Бориса Евгеньевича, и понимала, что он говорит искренне.

— Проверяли дом его бабушки? — Вдруг вспомнила о глухой деревне, куда мы ездили с Ромой лишь один раз.

— Первым делом. Мы с его отцом часто ездили туда порыбачить. — Борис Евгеньевич вздохнул. — Друзей тоже опросил, звонки проверил, Роман ни с кем не связывался перед тем как исчезнуть. Ума не приложу, куда он мог спрятаться.

— А к его любовнице ездили?

— Так глубоко я не копал, он же не сказал о любовнице. — Мужчина неодобрительно покачал головой.

— Так, может, стоит проверить именно ее?

— Знаете что-то о ней? — Борис Евгеньевич наконец достал блокнот из-за пазухи.

— Знаю, что зовут Маша и она работает вместе с ним. Больше ничего. Но, думаю, вам этой информации хватит.

— Что ж, значит, будем искать.

Следователь поднялся. Я встала следом за ним.

— Что вы собираетесь делать, когда найдете его?

В том, что рано или поздно Роман отыщется, я не сомневалась. Он совсем не походил на того, кто станет долго прятаться. Просто не сможет. Нет у него опыта в этом.

— Для начала — поговорю, а там решим.

Я кивнула.

— Держите меня в курсе, ладно?

— Хорошо, Майя. Крепитесь.

Я кивнула, и мужчина пошел к выходу, а я вернулась к Леше. Все еще не знала, как реагировать на столь душевную беседу. У меня сложилось впечатление, что следователь говорил со мной искренне. По крайней мере, я надеялась, что чутье не подвело, и он действительно стоял за справедливость в этой ситуации.

Алексей

Несколько дней Майя не отходила от меня ни на шаг. Я еле уговорил ее поехать домой к подруге на ночь, чтобы отдохнуть. Она согласилась, но с самого утра снова была у меня.

Я шел на поправку очень быстро, и, если честно, мне кажется, что во многом благодаря поддержке Майи. Не хочу принижать заслуги команды медперсонала, но как врач в своей практике я часто замечал, насколько по-разному восстанавливаются те пациенты, у которых есть поддержка близких и те, у которых ее нет. В одиночестве человек как будто чахнет, а рядом с любимыми людьми выздоравливает гораздо быстрее.

После смерти Леры я остался совсем один, потому что с отцом мы никогда не были близки, к тому же он жил очень далеко, а с другими дальними родственниками я не общался. У меня была только работа и Гуляев, который, несмотря на то, что на пару лет моложе, опекал меня, словно курица-наседка.

А теперь в мою жизнь неожиданно пришла эта девушка. Я понял, что ее присутствие ощущается во всем. Даже когда ее не было рядом, я чувствовал, что она где-то здесь. Ее расческа, забытая на моей тумбочке в палате, запах ее духов на моей коже, коробка с пирожными, принесенная ею, сообщения в телефоне, проникнутые заботой… Майя окружила меня собой, и я как будто тонул в нежности. Тонул и не хотел выплывать.

Но был еще один человек, о котором я не мог перестать думать.

— Леш, слышишь? — Майя что-то рассказывала мне, а я настолько глубоко погрузился в мысли, что не уловил смысл последних пяти минут монолога.

— Что? — посмотрел на нее. Она сидела рядом со мной на стуле, держа на коленях какой-то глянцевый журнал, который нашла в коридоре. — Прости, что ты сказала?

— Я говорила, что… — Она покачала головой и улыбнулась. — А, неважно, статья смешная просто. Ты, наверное, устал, давай, ты поспишь, а я пока прогуляюсь.

— Да… Хорошо…

Мне было трудно сосредоточиться на поддержании беседы, потому что мысленно я находился очень далеко отсюда.

Где-то в детском доме оставался маленький мальчик, который украл мое сердце. Никогда не думал, что привяжусь так к чужому ребенку. Но после того как я чуть не умер, что-то словно щелкнуло в голове: я должен его забрать! Должен, несмотря на то, что буду отцом-одиночкой. Найму круглосуточную няню на время дежурств, я смогу себе это позволить, буду брать меньше смен, и тогда смогу проводить с малышом больше времени. Эти мысли навязчиво крутились в голове уже несколько дней: с тех пор, как я пришел в себя после наркоза.

— Леш. — Майя поднялась и взяла меня за руку. — С тобой что-то происходит. В чем дело? Волнуешься из-за Романа? Думаю, его совсем скоро найдут.

По правде говоря, я совсем выкинул этого негодяя из головы. Сбежал — скатертью дорожка.

— Нет, все в порядке, не переживай. — Я прижал ее ладонь к губам. — Иди погуляй, я хорошо себя чувствую.

— Тогда в чем дело? — не сдавалась Майя. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

Не знал, стоит ли делиться с Майей мыслями о ребенке. Она стала моим лучиком света и надежды, но, во-первых, наши отношения находились еще в самом начале, а во-вторых, она только что потеряла своего малыша, и это может ее сильно ранить.

— Просто устал, — попытался соврать.

— Я тебе не верю, но, раз ты не хочешь говорить, не нужно. — Майя вздохнула. — Пообедаю и вернусь.

Она поцеловала меня в лоб и не спеша пошла к выходу. Меня уже перевели из реанимации в обычную палату, и совсем скоро я собирался выписаться. От того, что Майя не стала настаивать, чтобы я рассказал ей обо всем, сердце наполнилось благодарностью к ней. Это было что-то невероятное. С каждым днем я как будто все больше расцветал внутри.

Пока Майи не было, попытался встать без помощи, и, о чудо, у меня это прекрасно получилось! Походил вперед и назад и понял, что здесь меня ничто не держит. Я выглянул из палаты и увидел проходящую мимо медсестру.

— Катюш, — окликнул ее.

— Да, Алексей Викторович. — Она улыбнулась.

— Подготовь, пожалуйста, документы на выписку.

— А кто вас выписывает? — не поняла она. — Вам еще рано.

— Подготовь, — мягко надавил я. — Сам себя и выписываю.

— Я позову врача. Сегодня Лисневская.

— Ну, позови, — вздохнул я. — Все равно ничего не изменится.

Минут десять я препирался со своей коллегой, но все же моя воля к свободе победила. Врач была недовольна моим самоволием, но документы приготовила. Еще немного прихрамывая, я спустился в свое отделение и переоделся, потому что в шкафчике всегда держал пару комплектов запасных вещей. Мысленно поблагодарил себя за такую предусмотрительность.

Когда я оделся, чуть покряхтывая, потому что чувствовал, как тянут швы при каждом движении, мой телефон ожил.

— Леша? — раздался в трубке удивленный голос Майи. — А ты где?

— Встречаемся в холле через пять минут, — бодрым голосом сообщил я. Да, признаюсь, состояние мое было не настолько бодрым, как я пытался показать. Одевшись, понял, насколько устал: на лбу выступила испарина от слабости, но отступать я не собирался. Меня словно магнитом тянуло в дом малютки. Не мог объяснить этого чувства, но мне непременно нужно было попасть к Егору сегодня.

Я вдруг испугался: а что если его прямо сейчас кто-то захочет усыновить? Конечно, если это будет полная семья, я не имею морального права на него претендовать. Но все же какое-то горькое чувство затопило меня. Даже сам себе еще не признавшись, я знал, что уже принял решение. Мне нужен этот ребенок. А я нужен ему.

— Что происходит? — с удивленной улыбкой встретила меня Майя внизу.

— Меня выписали, — беззаботно сказал я.

— Ты какой-то бледный, — заволновалась она.

Я отмахнулся.

— Ты на машине?

— Да, а что?

— Поехали. — Я улыбнулся. — Хочу тебя кое с кем познакомить.

Если я собираюсь усыновить этого ребенка, Майя в любом случае об этом рано или поздно узнает, так будь что будет!