На воздушной линии

I

Антонов только что поднялся из шахты. По его прорезиненному бушлату скатывались капли воды. Сняв фибровую каску, он присел на кончик стула и озабоченно спросил:　

— Что, опять новости?　

Начальник рудника говорил с кем-то по телефону. Оторвавшись от трубки, он произнес отрывисто:　

— Посмотри, что предлагает трест.　

Антонов взял со стола бумажку, прочел и, раздумывая, вертел ее в руках. В сущности говоря, это распоряжение треста не было для него новостью. На прииске «Северный ключ» уже месяца два как начали строить гидростанцию. А раз так, то рано или поздно там должно быть установлено все электрооборудование. Об этом давно шли разговоры. Неожиданностью был лишь приказ о том, чтобы в десятидневный срок протянуть к гидростанции воздушную линию.　

— Работа не так велика, — сказал Антонов, ероша свои стриженные под бокс светлые волосы. — Смен на шестьдесят. Я знаком с этим проектом.　

— Невелика — это верно, — произнес начальник рудника. — Но кого пошлем на монтаж? Сейчас в шахте каждый человек нужен, каждая рабочая минута на счету. А тут над головой весенний паводок. Он нас ведь не минует. Прозевал с водоотливом, так и считай, что смена сорвана.　

— Пожалуй, я не рискну сейчас снять из шахты ни одного электрика. На электростанции тоже все люди у места.　

— Да, но приказ есть приказ, Павел Васильевич. Мы обязаны найти выход из положения. Понимаешь, обязаны!　

Начальник рудника забарабанил пальцами по столу.　

Антонов достал портсигар и начал медленно закуривать папиросу. Пустив густое облако дыма, он нерешительно заметил:　

— Есть у меня предложение. Но…　

— Ну, что?　

— Не взять ли нам в помощь ребят из детского технического кружка? Как-никак, я с ними всю зиму прозанимался. Ребята, скажу я вам, что надо.　

Антонов оживился. Он всегда любил говорить о детском техническом кружке, в котором провел немало зимних вечеров, рассказывая школьникам о законах электротехники и об устройстве электропроводки.　

— Ну, и кто у тебя там?　

— Все они ребята неплохие, комсомольцы, — довольно улыбнулся Антонов, — и все мастера.　

— Но справятся ли они с такой работой? Это ведь не кружок, а серьезная, ответственная работа. Нужны такие ребята, чтобы в руках у них была силенка, а в голове — сознание трудового долга. Электрифицировать прииск, на котором работает пятьсот человек, не легкая задача.　

— Это верно, — согласился Антонов. — Но думаю, что кружковцы с ней справятся. Ребята толковые.　

— И кого думаешь послать?　

— Да вот мои кандидаты: Геннадий Орлов, Петя Назаров и Таня Горошкина. Они только что закончили семилетку. Настоящие, скажу я вам, электромонтеры.　

— А не мало троих будет?　

— Ну, конечно, надо им дать старшего — опытного мастера.　

Начальник рудника помолчал, раздумывая.　

— Так что же, я согласен, Павел Васильевич. Думаю, что школяры не подведут. А мастером к ним придется, видно, тебя поставить. Десять дней на два фронта поработаешь. Будешь руководить ребятами, а через день-два наведывайся сюда, на рудник. Согласен?　

Антонов утвердительно кивнул головой.　

Начальник рудника снял трубку телефона и с улыбкой сказал:　

— А сейчас твоих мастеров вызовем и поговорим. Что они нам ответят?　

Ребята, возбужденные, вышли из кабинета начальника рудника.　

— Страшно за это дело браться, — сказала Таня. — Ну какие мы монтеры? Ничего мы не сумеем.　

Геннадий Орлов презрительно посмотрел на девочку— Эх, ты, цыпленок! Все сумеем! Верно, Петька?　

Петя неопределенно произнес:　

— Кто его знает… Ну, да… Сумеем, пожалуй…　

— Да, работать придется, как волам, — сурово проговорил Геннадий, — дела будет по горло. Притом три километра воздушки.　

Словом «воздушка» он хотел пустить пыль в глаза своим друзьям, хотя и сам не совсем твердо знал, что это значит.　

— Генка, а что это за воздушка? — начала допытываться Таня. — У нас в кружке я что-то не слыхала.　

Геннадий загадочно промолчал. Он сам только сегодня услыхал об этой «воздушке». Но, не желая терять свой авторитет, оборвал любопытную:　

— Ну, воздушка и воздушка. Все вам рассказывай. Поработаешь — сама все узнаешь.　

— Гена, а нам комбинезоны выдадут?　

— Как у слесарей, наверно, — предположил Петя.　

— Синие, с поясом, вот хорошо бы, — добавила Таня.　

Геннадий бросил в ее сторону снисходительный взгляд.　

— Утонешь в комбинезоне. Придется на заказ шить.　

Некоторое время ребята шли молча. Геннадий озабоченно соображал: «Отпустит ли его отец на прииск? А вдруг скажет: сиди-ка дома».　

Не выдавая своих опасений, Геннадий спросил Петю:　

— Ну, а тебя, Петька, отпустят или нет? Как думаешь? Дело-то общественное, сам понимаешь.　

— А чего не отпустят? — сказал Петя. — Дрова заготовлять не надо. Прошлогодних хватит. А картошку будут садить, когда с прииска вернемся.　

— Это верно, — согласился Гена, — наши отцы сами поймут, что и нам без дела нечего болтаться. В случае чего, друг за друга просить будем. А не поможет — к Павлу Васильевичу пойдем. Он все дело уладит.　

— Ясно, — беззаботно тряхнул головой Петя и свернул в переулок.　

Он жил недалеко. Путь Гены и Тани лежал дальше — к новому поселку, раскинувшемуся у подножья горы.　

— Не боишься, Танька, монтерской работы? — в голосе мальчика прозвучало что-то предостерегающее.　

— Чего бояться? Лишь бы что получилось.　

— Павел-то Васильевич строгий. Как браку наделаешь, да как он пришпарит, да ка-ак выговор влепит! Вот тогда будешь знать.　

— А я не буду брак делать. Вот и не влепит.　

— Да мало еще! Он тебя, голубушку, через стенгазету протащит. Вот, мол, какова, любуйтесь, — неумолимо, с видом знатока продолжал Геннадий. — Вот тебе будет конфуз. Помнишь, как смеялись над бракоделом Филькиным из мехцеха?　

— А все равно не одна я буду отвечать за брак. Ты — тоже. Бригадир за все отвечает.　

Геннадий самодовольно буркнул:　

— Да уж с вами греха не оберешься. Заботы будет.　

На повороте к своему дому он сказал:　

— Ну, так вот, вещички свои с вечера собери. Производство не будет ждать. Раз мы — бригада, значит, понимать надо. Один кулак — все пять пальцев.　

— А бригада-то у нас только трое.　

— «Это неважно. Не понимаешь, что ли, что это пословица.　

На другое утро чуть свет бригада в полном составе явилась прямо на квартиру электромеханика. Антонов уже сидел за чаем.　

— А ну, монтажники, — весело сказал он, — произведем осмотр на предмет пригодности вашей экипировки.　

Ребята все, как один, были одеты в ватные брюки и телогрейки. На ногах у Геннадия и Тани были крепкие шахтерские сапоги. Петя обулся в солдатские ботинки.　

— Пойдет, — сказал Антонов, — настоящие линейщики. Ну-ка, покажи рукавицы.　

Ребята показали ему свои домашние варежки реденькой вязки.　

Антонов неодобрительно покачал головой.　

— Ну, в этаких только снег отгребать от крыльца. На прииске брезентовые получите. Ладно, ребята, пока я чай пью, вы делом займитесь. Петя, ты пойди на конный двор и возьми там лошадь с телегой и мою верховую. А вы, приятели, вот по этой накладной получите в складе электроматериалы. Изоляторы упакуйте в ящики сами. Приборы я уложу, когда подойду. А провод у нас уже на месте. Только смотрите, чтобы кладовщик вам ломаных изоляторов не подсунул. Ну, все понятно?　

— Понятно, — ответили ребята хором.　

— Тогда топайте.　

Прииск «Северный ключ» находился в девятнадцати километрах от рудника. Дорога проходила через таежный лес с буреломом и болотами, через увалы и низины. Как и на всякой таежной дороге, соединяющей два селения, у нее была «половинка» — место, приблизительно делящее дорогу пополам. Здесь «половинка» была на обрывистом плоскогорье, ровном, как стол.　

Через три часа монтажники, преодолев девять километров тяжелого пути, покинули «половинку» после короткого привала.　

Телега, нагруженная тремя ящиками с электроматериалами тяжело двигалась по густому месиву таежной дороги. Колеса временами проваливались по ступицы в рытвины и скоро превратились в сплошные диски из липкой, лоснящейся грязи. Лошади, с трудом поднимали ноги; размытая почва дороги чавкала под их копытами.　

Петя шел, держась за телегу, изредка погоняя лошадь длинной рябиновой веткой. Таня ехала верхом на гнедом коне Антонова — Злюке. Антонов и Геннадий шагали по чуть заметной тропинке, идущей рядом с дорогой.　

— Павел Васильевич, — говорил Геннадий, прыгая с кочки на кочку. — Ну, почему это не построят на прииск хорошую дорогу?　

— А разве не слышишь, в тайге топоры говорят?　

— Слышу, дрова рубят.　

— Нет, дружок. Это готовят накатник на девятнадцать километров пути.　

— Надо было раньше построить. А то вот мучаемся сейчас.　

— Не совсем так, Геннадий. Наши геологи ведь только недавно установили, что на этом прииске есть металл в достаточном количестве. Впрочем, зимней дорогой туда уже заброшено все оборудование, турбина, генератор, провода. Вот только три наши ящика не учли, — шутливо закончил Антонов.　

— Так-то так, а люди и лошади месят грязь, — проворчал Геннадий.　

Таня, услышав последние слова товарища, сказала:　

— Поменяемся, Гена. Я пройдусь, а ты проедешься верхом.　

Геннадий помолчал, потом с досадой отозвался:　

— Молчи, благодетельница. Посадили, ну и сиди.　

Несмотря на непогодь и грязь, бригада быстро пробиралась к прииску.　

Вскоре Павел Васильевич и Геннадий оставили далеко позади своих спутников.　

Геннадий был отличный ходок, и Антонов, сильный молодой мужчина, еле за ним поспевал. Мальчик, выросший в тайге, с малолетства привык к большим переходам, к издавна принятым хождениям в гости с прииска на прииск, за тридцать-сорок километров. Во всех лыжных соревнованиях он был неизменным победителем.　

Высокий не по летам, сухощавый, Геннадий шел легкой походкой, пружинно перепрыгивая с кочки на кочку, ловко придерживаясь за ветки деревьев.　

Он был доволен, что Антонов не опережает его. В узких местах, где тропинку преграждал густой тальник, мальчик предупредительно отгибал кусты и пропускал вперед своего спутника. Невысокий, коренастый, в аккуратном ватном костюме, Антонов изредка на ходу поправлял свою щегольскую синюю кепку, сдвинутую чуть-чуть набок. Кепка как-то по-особенному оттеняла его молодое, плотное, загорелое лицо с чуть прищуренными веселыми глазами.　

Они вышли, наконец, на кромку обрыва, откуда открывался широкий вид на прииск.　

Внизу по глубокому оврагу бурлил и пенился Северный ключ. Вырвавшись из оврага, речка, прегражденная поперек долины земляной дамбой, образовывала большой пруд.　

Справа через длинный деревянный водовод река направляла свою «рабочую» воду к электростанции. Станция и элеватор резко выделялись на сером небе белыми, свежеобструганными бревнами.　

Вдоль берегов пруда тянулись избы приисковых рабочих, конюшни, склады. Здесь же виднелись школа и клуб с развевающимся флагом.　

— Красиво? — спросил Антонов.　

— Да. Только солнца нехватает.　

— Будет и солнце. Давай-ка покурим, подождем нашу кавалерию, — и Павел Васильевич, усевшись на пенек, достал портсигар с махоркой.　

— Что вы, я не курю, — отказался Геннадий.　

— Ну, и хорошо. И не кури. Рано тебе. Ни к чему это.　

Закурив, Павел Васильевич пытливо взглянул на Гену:　

— А, может, ты при мне боишься курить? Думаешь, — дома расскажу? Не бойся.　

Геннадий с укоризной посмотрел на Антонова своими серьезными серыми глазами.　

— Помните, Павел Васильевич, зимой я в физкабинете трансформатор испортил. В школе никого не было. А я ведь сам рассказал вам. Не побоялся.　

— Да…　

— Я от вас ничего не таю, — прибавил мальчик.　

В отдалении на опушке леса показалась телега. Впереди ехала Таня.　

— Ох, ну и Танька, — усмехнулся Геннадий, — еще и рысью…　

— Слушай, Генаша, — сказал Антонов, — вы уж там, на прииске, того… по-серьезному. Народ незнакомый. Не осрамитесь. Игрушки в сторону.　

— А мы что, неграмотные что ли? Понимаем, как надо держаться.