На воздушной линии

II

Встречать монтажников высыпала на улицу любопытная гурьба старателей. Ребятам сразу бросилась в глаза разница между этими людьми и шахтерами с родного рудника.　

Где бы ни находились шахтеры — около ламповой, возле клети или в раскомандировке, они умеют сочетать шутливость с организованностью. При посадке в клеть у них всегда порядок. Очередь около ламповой, — говорливая, но строгая. В раскомандировке стоит только мастеру открыть рот — наступает мертвая тишина. И одеты шахтеры одинаково.　

А здесь совсем не так. Одет — кто во что. Толкаются, галдят и старшим дороги не уступают. Словом, каждый сам по себе. Эти старатели чем-то походили на рудничные лесорубов.　

Вперед толпы протискался маленький кряжистый старик с красным обрюзглым лицом, и огромной копной нечесанных поседевших волос. Это был таежный старожил Иван Иванович Ерошкин — бобыль, беззаботная птица. Он ничего не имел, хотя в его руках за длинную приисковую жизнь побывал не один десяток килограммов золота.　

Старик в пояс поклонился приехавшим.　

— Привет героям социалистического труда! А вам, барышня, особое почтение. — И, обернувшись к старателям, с деланной озабоченностью спросил:　

— Где же председатель приискома? Надо же поскорее отвести гостей в детский сад.　

Раздался взрыв смеха. С видом оратора, успокаивающего публику, старик поднял руку и сказал:　

— Поскольку прибыла бригада доблестных монтажников, то все в порядке.　

Опять кто-то загоготал, и смех этот обидно кольнул детские сердца.　

Павел Васильевич быстро подошел к старику.　

— Ну, ты, старый медведь, давай свой обрубок, — _: дружелюбно сказал он, протягивая Ерошкину руку. — Так ли гостей по-таежному встречают?　

Старик смущенно начал оправдываться:　

— Не обижайся, Васильич, это я так, от простой души. Шутейный стих нашел.　

— То-то и оно-то. Смотри, молодцов как на подбор привез. Что на девушку глаза вытаращил? Она еще кое-кого за пояс заткнет. Шахтерская кровь. А ты смеяться над молодыми кадрами вздумал! Или, может, сам уже электромонтером стал? — Антонов весело хлопнул старика по плечу.　

Старатели расхохотались. На этот раз шутки посыпались по адресу Ерошкина:　

— Он у нас профессор!　

— Ложку только дай ему побольше!　

— Что и говорить! Все тарелки вывернет!　

Ребята повеселели.　

Антонов угостил Ерошкина махоркой. А потом, будто спохватившись, деловито сказал:　

— Да что это я попусту болтаю. Где начальник прииска? Шутки шутками, а бригаде надо поскорее за работу браться.　

— Начальник сейчас сюда придет. Через десять минут обед кончается, — сказал кто-то.　

— Ну, тогда обождем, — согласился Антонов.　

Один из старателей заботливо сказал:　

— И в самом деле, что же мы гостей не попотчуем. Маша! — закричал он в открытую дверь столовой. — Эй! Маша! Давай-ка устрой четыре порции. Заходите, товарищи.　

Ребята нерешительно переминались на месте. Но Антонов сказал:　

— Чего же стоять здесь? Пошли, пообедаем.　

Когда ребята вошли в маленькую столовую, их обдало неприятным перепрелым запахом капустных щей с горбушей. Чувство тоски по дому, по руднику вдруг защемило сердце.　

Раздался вой сирены. Обеденный перерыв кончился.　

В столовую торопливо вошел пожилой мужчина, с большими черными усами на красном лице. Брови его были хмуро сдвинуты. Но при виде ребят лицо вошедшего расплылось в приветливую улыбку.　

— Ну, добрались до нашего Алдана. Вот и хорошо, — сказал он, здороваясь с Антоновым.　

— Наш бригадир, — сказал Антонов, показывая на Геннадия.　

Мальчик с достоинством встал и пожал протянутую ему большую крепкую руку. Вошедший отрекомендовался:　

— Наумов.　

Геннадий, чувствуя, свою бригадирскую ответственность сразу же сделал смелое заявление:　

— Жидковаты щи, товарищ начальник. Погуще бы…　

Начальник прииска согласился:　

— Насчет обеда вы правы. С завтрашнего дня все уладим. Вы, монтеры, будете питаться по первому списку.　

Он подал руку также Пете и Тане и заторопился.　

— Вот ключ от вашей квартиры. Отсюда второй барак. Сегодня отдыхайте, а завтра за работу.　

Вечером монтажники собрались вокруг стола в своей квартире. Павел Васильевич развернул большой лист розовой бумаги. Керосиновая лампа слабо освещала замысловатые коричневые линии — схему электрической сети.　

Таня с досадой толкнула Геннадия:　

— Ты совсем меня выжил. Я ничего не вижу.　

— Ну, ну, подвигайся, — примирительно произнес бригадир, — все равно много не увидишь. Лампа коптит.　

— Не то, что электричество на нашем руднике, — вздохнул Петя, пытаясь побольше вывернуть фитиль.　

Но он ничего не добился, света не прибавилось, только из стекла повалила густая черная копоть.　

— Крути обратно, — закричала Таня. — Ну прямо, ни дать ни взять, труба на нашей электростанции.　

— Сказала тоже, — возразил Геннадий, — из нашей трубы дым идет всегда серый-серый. Я уж не раз смотрел, как дым прет из трубы. Прямо к облакам.　

— Ты, Генка, всегда больше всех знаешь.　

Но Павел Васильевич поддержал бригадира:　

— Гена прав, — сказал он, — при правильной топке котла из трубы выходит серый дым. Когда же идет черный, это значит — не все части топлива сгорают, кочегар работает плохо.　

Антонов справился с лампой. Чертеж осветился ровным, хоть и тусклым светом.　

— Смотрите сюда, молодцы. Вот план основных сооружений прииска. В центре стоит здание гидростанции. Рядом с ним элеватор. От элеватора почти до самой плотины тянется карьер. Вот из карьера и будут добывать породу, содержащую металл. Ваше дело — подвести воздушные линии к элеватору, скреперной лебедке и другим механизмам.　

Далеко за полночь просидели монтажники над чертежами.　

Отложив в сторону план работ, Павел Васильевич сказал задумчиво:　

— Одно меня заботит…　

— Что, что, Павел Васильевич? — тревожно заговорили ребята.　

— Теорию монтажного дела вы неплохо знаете. Умеете и вязку провода сделать, и стрелу провеса отрегулировать, а на столбе ни один из вас не бывал. Боюсь, что не залезете. Как же вы будете делать натяжку проводов? Вот в чем задача.　

— Как-нибудь залезем, — смело заявил Петя. — Я вон на какой шест лазил. На самую радиомачту. Высоченная, будь здоров. Целых двенадцать метров.　

Антонов улыбнулся:　

— Ну, столбы покороче будут. Метров семь.　

— А что, я не залезу? — обиделась Таня. — Я на большущие кедры лазила. И ничего. Сердце даже не дрогнуло.　

Геннадий недоверчиво буркнул:　

— Помалкивай, цыпленок. На столбе работать надо, а не вальс плясать.　

— Гена, так своего товарища нельзя называть, — строго сказал Антонов. — Вот что, молодцы. Я хочу предложить вам ежедневно вместо утренней зарядки лазить на телефонный столб, который находится вот тут возле барака. Возражений не будет?　

Внезапно огонек лампы заколебался. Сильный порыв ветра потряс стены барака. В окно застучал дождь. Антонов недовольно покосился на потемневшее окно.　

— Это нам некстати. Непогода может надолго разыграться. Не сдрейфим?　

Ребята сидели, прижавшись друг к другу. Беспрерывно вздрагивал от ветра огонь лампы, бросая на их лица неровный свет.　

— Не сдрейфим, Павел. Васильевич, — тихо но твердо сказал Геннадий, и его товарищи повторили то же самое.　

— Ладно, ребята, верю вам. Помните, от вас зависит, чтобы здесь вместо этой мизюкалки засияла лампочка Ильича. И главное не в том, что осветится весь поселок, а в том, что пойдет с помощью этой энергии беспрерывная цепь ковшей элеватора, загрохочет порода, и страна получит металл, драгоценный металл. Электричество заменит сотни рук. А вы знаете, как нам нехватает людей. Война — все на фронте. Представляете, к чему приведут ваши труды? Всё здесь зашевелится во много раз. Свет придет…　

Ребята не отрывали от Антонова глаз. Им передалось его воодушевление.　

Широко замахнувшись рукой, Таня громко воскликнула:　

— Тогда не посмеют сказать, что мы — детский сад. «Товарищи монтажники» — вот как будут с нами разговаривать!　

Геннадий отвел ее кулачок в сторону и добродушно заметил:　

— Ты поосторожнее. Размахалась тут. Еще посмотрим, как на столбе сидеть будешь.　

— Ну, пора спать, — сказал Антонов. — Я пойду к начальнику прииска и, наверное, заночую у него.　

Ребята улеглись на топчаны и скоро уснули. Таня лежала за перегородкой. Она слышала, как сердито хлещет дождь по стеклу, как шумят за окном голые деревья. Ей было тоскливо и немного страшно. Она представляла себе, что делают сейчас мать и братишка. На столе, наверное, шумит самовар. Вася торопливо дует на блюдечко с чаем и украдкой поглядывает на часы. Мать уже знает, куда он собирается. Она ворчит беззлобно: «Хоть бы гроза, что ли, ударила. Может, тогда бы ты, Василко, дома посидел. Тоже артист выискался». А сама знает: ничто не удержит парня, когда в клубе собирается драмкружок.　

Выйдя из-за стола, Василий успокоительно говорит: «Ничего, маманя. Скоро из Танюшки сделаем артистку, тогда тебе двоих ругать придется».　

Мать в отчаянии всплескивает руками: «Ужель и Танька потянется за тобой, свистуном?» Василий улыбается, надевает праздничный костюм и уходит. Мать начинает мыть посуду. Потом смотрит в окно, прислушиваясь к шуму дождя и, наверно, вздыхает. Думает об отце, ушедшем на войну, и думает о ней: «Где-то у меня Танюшка? Кабы не простыла».　

Таня долго лежит с открытыми глазами.　

Геннадий за перегородкой спросонок сердито пробормотал несколько слов.　

«Ишь, ему и во сне надо командовать», — думает Таня. Но потом решает, что хотя он и ворчун, но парень дельный и справедливый. Ему и быть бригадиром. А Петя еще маленький.　

Еще долго Таня вспоминает родной дом, отца, прислушивается к разгулу таежной непогоды. Наконец, глаза ее слипаются.　

Таня проснулась, когда чуть забрезжил рассвет. Мальчики еще крепко спали. Девочка поспешно оделась и, не умывшись, чтобы не разбудить товарищей, пошла в сени. Взяв пояс и когти, она вышла на крыльцо. Ветер утих, но попрежнему сыпал холодный дождик. Дрожь охватила Таню, захотелось вернуться скорее в комнату и забраться под теплое одеяло. Борясь с собой, она с минуту простояла в нерешительности. Потом пересилила себя, надела пояс и, вдев сапоги в ремни когтей, застегнула пряжки. Зацепив когтями столб, она обхватила его руками и смело подтянулась вверх. Тут вспомнились ей страшные рассказы о беспечных монтерах, не застегивающих поясов и платящихся за это вывихом ног и даже смертью.　

Девочка вздрогнула и поспешно застегнула пояс.　

Убедившись, что шипы когтей впились в дерево, Таня попробовала подняться. Она делала неимоверные усилия, но не могла выдернуть нижний коготь. Все же после нескольких попыток ей удалось это сделать. Но опять горе: другой коготь поставлен слишком высоко, и она не могла выпрямить ногу, чтобы занести ее вверх. Попробовала это сделать рывком, но вконец утомилась и сползла вниз. Постояла с минуту, тяжело дыша от усталости. Передохнув, решила попытаться еще. Шагнув, зацепила одной ногой коготь за столб, а другой сделала совсем маленький шажок вверх. Ноги, к удивлению Тани, свободно выпрямились и подняли тело. Тогда, освободив нижний коготь, она сделала еще маленький шаг. Затем еще и еще.　

Земля медленно уходила вниз. Легкий ветерок обдувал лицо. Вот уже Таня оказалась выше барака. Набравшись храбрости, Таня залезла чуть не на самую вершину столба.　

Но один неосторожный шаг, и шипы когтя скользнули по влажному столбу, оставляя за собой белые полосы. Девушка в ужасе крепко обхватила столб и стремительно покатилась вниз. Разбрасывая во все стороны куски мокрого снега, ее сапоги вдавились глубоко, чуть не до земли.　

Она все же сумела удержаться от крика. Неудача дала ей хороший урок: нельзя сразу делать упор на коготь, не проверив, насколько впились его шипы в столб. Набравшись духа, девушка полезла снова. Вот опять она уже наравне с крышей. Немного отдохнула, полезла выше. Вот и заветная макушка столба. Она потрогала ее острие, а потом решилась откинуться на поясе. Столб неожиданно качнулся. Ей показалось, что она падает в бездну. Но тут она почувствовала, как крепко ее держит пояс. Таня замерла. Качание столба прекратилось.

Она храбро осмотрелась кругом. Сквозь туман раннего утра виднелись вдали точно игрушечные домики старателей. С другой стороны желтели узорные переплеты новой эстакады.　

Окончательно подавив в себе чувство страха, Таня осторожно, но уверенно спустилась на землю и отстегнула пояс. Огромная усталость охватила ее. Дрожали руки и ноги. Голова кружилась. Чтобы не упасть, Таня прислонилась к столбу.　

Только отдохнув несколько минут, Таня нашла в себе силы снять когти. Размешивая мокрый снег, медленно побрела в барак. Силы мало-помалу возвращались к ней.　

Таня счастливо улыбалась. Как-никак, а на первое время она лишила Гену повода посмеяться над ней.　

Мальчики все еще спали. Таня поспешно сняла телогрейку и пошла умываться.　

Резкие звуки сирены разнеслись над прииском. Это был первый гудок. Для ребят он был, действительно, первым гудком, призывавшем их к серьезному и нужному труду.　

На этот раз появление монтажников уже не вызвало такого внимания, как накануне. Их как будто даже не заметили. Люди наскоро завтракали и торопливо уходили на работу, по пути взглянув на сводку Совинформбюро.　

Ребята постояли в нерешительности возле столовой, не зная, что им делать, где искать Павла Васильевича. Немного подумав, Геннадий уверенно приказал:　

— Пошли на гидростанцию. А там видно будет.　

На гидростанции уже кипела работа. Несколько человек собирали из толстых брусьев канал, подводящий к турбине воду. На плотине прилаживали водоспускные щиты. Рабочие здоровались с ребятами, как со старыми знакомыми.　

В машинном помещении станции никого не был. Пахло краской от свежевыкрашенного пола и свежим лаком от неоштукатуренных стен. Широкие окна еще не были застеклены. Возле одной из стен на верстаке лежали знакомые ребятам инструменты: гаечные ключи, молотки, ножовка. В тисах был зажат болт. Как будто здесь только что кончилась работа. В углу стояло нечто громоздкое, покрытое брезентом. В окна сверху неслась песня. Это рабочие втаскивали последние балки на элеватор.　

Таня не утерпела, подошла к таинственному предмету, приподняла угол брезента и заглянула. Геннадий сердито остановил ее:　

— Не тронь! Не купила!　

Но сам в это же время ухитрился стрельнуть глазом под брезент и, убедившись, что под ним спрятан генератор, добавил:　

— Что, генератора не видала? Закрой, закрой. Видишь, сколько пыли кругом. Испортишь машину. Да отойди ты, Петька!　

Снизу из турбинной камеры раздавались тяжелые металлические удары.　

Геннадий с любопытством заглянул в приоткрытый люк в полу и увидел на дне турбинной камеры Антонова и начальника прииска.　

Заметив Гену, Антонов весело крикнул:　

— Все здесь? Ну, и хорошо. А я хотел было за опоздание записать вам по выговору. Полезайте сюда. Посмотрите, что за зверь эта турбина.　

Ребята спустились через люк в турбинную камеру.　

Антонов рассказал им устройство и принцип действия водяной турбины. Ребят, уже немного знакомых с паровыми машинами, удивило ее простое устройство. Петя выразил сожаление, что турбина уже собрана и нельзя увидеть как она устроена внутри. Антонов обещал показать им ее чертеж.　

— Ну, а сейчас наверх и за дело! — скомандовал он.　

Когда все поднялись в машинное отделение, Антонов снял брезент с генератора и сказал:　

— Это будет вам первое задание, ребята. Разобрать, прочистить и собрать генератор. Ну-ка, молодцы, с чего начнете работу? Бригадир, отвечай!　

— Сначала выльем из подшипников масло.　

— Правильно. А дальше что, Петя?　

— Отвинтим крышки.　

— А вот и нет, — задорно заявила Таня.　

— Ну, отвечай, Таня, ты, — Антонов улыбнулся, заметив, как разгорелись ее черные глазенки.　

— Прежде всего надо отвинтить и убрать щетки у возбудителя.　

Она ответила правильно, и Антонов похвалил ее. Таня метнула в сторону Пети торжествующий взгляд.　

Антонов еще минут пять продолжал перекрестный опрос, как делал и раньше в техническом кружке, и в заключение спросил:　

— А на что надо, в основном, обращать внимание при разборке машины? Скажи, Таня!　

И Таня бойко, без запинки ответила ему:　

— Мы должны беречь обмотку машины от ударов и повреждений.　

Павел Васильевич остался доволен ответами.　

— Я вижу, друзья мои, что наши зимние занятия в кружке прошли не без пользы. Принимайтесь за работу, а я пошел.　

Ребята дружно принялись за работу. Большие размеры генератора уже не пугали их.　

Сначала дело шло хорошо, но потом винт съемника уперся — и ни на миллиметр вперед. Ребята долго возились с ним, пока Петя решительно не заявил:　

— Баста! Силы нет больше ни крошки.　

— Надо найти Павла Васильевича, спросить, — предложила Таня.　

— Вот и будем только бегать да спрашивать, — сердито оборвал ее Геннадий.　

Он стоял и в раздумье потирал потный лоб. Внезапно он в порыве какого-то радостного возбуждения хлопнул Петю кулаком по плечу:　

— Петька, тащи керосин!　

Гена вспомнил, как отец, старый шахтер, клал в керосин ржавые болты с гайками от бурильного молотка. Керосин объедал ржавчину, и часа через два гайки легко свертывались с болтов.　

Когда Петя принес банку с керосином, ребята с усилием накренили генератор и подложили под него брус. Шкив приподнялся, как колесо у опрокинутой телеги. Намочив тряпку в керосине, Геннадий выжал жидкость на то место, где шкив обхватывал шейку вала. Таня недоверчиво покачала головой:　

— Ничего не выйдет, только время потеряем.　

— Выйдет, — уверенно возразил Геннадий. — Поспорим хоть на что — выйдет. А сейчас, чтобы не терять времени, давайте отвернем болты крышки.　

Настроив съемник, они снова принялись снимать шкив. Винт все еще не двигался. Геннадий с ожесточением нажал рычаг, и шкив медленно пополз с вала. Мальчик торжествующе хмыкнул.

Теперь предстояло самое трудное — вынуть якорь. Но это была непосильная для детских рук работа. Снова остановка. Ребята сели отдохнуть. Из окна доносилось чье-то зычное покрикивание, чередующееся с гулкими ударами кувалды. Ребята подошли к боковому окну, рядом с которым почти вплотную высился элеватор. На элеваторной площадке работал здоровый мужчина в одной тельняшке, несмотря на холодное утро. Около него хлопотал белобрысый подросток.　

Перевесившись через перила, мужчина повернулся к ним. У него было круглое мясистое лицо под шапкой чуть вьющихся волос.　

— Здорово мастера! — крикнул он. — Кто у вас бригадир? Ты? — кивнул он на Геннадия.　

— Да, я. Здравствуйте.　

— Будем знакомы. Бригадир по механизмам, а в прошлом машинист первого класса черноморского линкора «Парижская коммуна» Сергей Фомич Перегуд.　

При этих словах отставной машинист горделиво выпятил вперед свою и без того могучую грудь.　

— Ну, как дело-то? Ладится?　

— Да так, ничего, — уклончиво ответил Геннадий, — генератор вот разбираем. Вычистить надо.　

Но Таня торопливо прибавила:　

— Якорь никак не можем вытащить.　

Петя сказал:　

— Где его вытащишь? Тяжелый как чорт.　

Перегуд улыбнулся и весело подмигнул мальчику:　

— А ты его куда тащил, чорта-то?　

И, обернувшись к пареньку, копошившемуся около лебедки, крикнул:　

— Николай! Навинчивай гайки, а я сейчас чорта за уши вытащу.　

С этими словами Перегуд с неожиданной для его грузного тела ловкостью перемахнул через барьер, спустился по стойке элеватора и, перепрыгнув через подоконник, очутился в машинном отделении. Осмотрев генератор со всех сторон, он быстро распорядился:　

— Ну-ка, кладите эти доски сюда. А брус закладывай на эту сторону.　

Перегуд потянул за вал, Геннадий и Петя подхватили брусом выдвинувшийся из корпуса якорь, и тяжелая деталь опустилась на доски.　

— Вот и вся обедня, — сказал моряк. — Все дело, братцы мои, в сноровке. Без сноровки на море живо акулам на обед попадешь.　

— А вы, товарищ Перегуд, бывали в морских сражениях? — спросил Геннадий.　

— Во всяких переделках пришлось побывать, — сказал Перегуд и виновато добавил — А сейчас вот в эту гавань направили. Не отпускают пока. Оборудуем станцию, тогда по-другому с ними заговорю.　

Ребята не прочь были поговорить с Перегудом о море, об акулах, о грозных крейсерах. Но моряк, молодцевато подзаправив тельняшку в брюки, сказал:　

— Когда что надо будет, говорите — помогу. Товарищ Антонов просил меня помочь вам в случае чего, если у вас заколодит. Мы с ним давнишние друзья, — и при этих словах он с ловкостью обезьяны перебрался тем же путем обратно на элеватор.　

— Моряки, они все такие, — объяснил Геннадий, — умрут, а друг друга поддержат.　

Петя мечтательно проговорил:　

— Эх, вот потом бы на службу в Красный Флот взяли. Вот это бы да!　

Геннадий покосился на товарища:　

— Тебе, Петька, рано еще загадывать.　

— И неправда, — сказала Таня. — Можно и не моряками быть, а с ними. Помните «Белеет парус одинокий»?　

И ребята, вспоминая любимый фильм, с новой энергией принялись за работу. Перегуд еще раза два спускался к монтажникам, проверял их работу и помогал им. Перед концом сборки машины он тщательно осмотрел всё и скомандовал:　

— Отвертку!　

Ребята бросились к верстаку исполнять приказание моряка. Но Таня оказалась проворнее всех. Перегуд взял из ее рук отвертку, опробовал контакты у колец и осуждающе заметил:　

— Плоховато винты затягиваете, навыка у вас еще маловато. Ну, ничего. В первый-то раз, когда я слесарить начал, тоже конфузы были.　

Когда Павел Васильевич зашел к ним, чтобы звать на обед, вычищенный и собранный генератор стоял на своем фундаменте.