Наизнанку

Глава 22

— Не ждала? — цедит мне в ухо знакомый голос. Точно, Каринин! — Тебя не учили, коротышка, что нельзя лезть к чужим мужикам?! — натягивает мои волосы так сильно, что из глаз сейчас польются слезы. Ничего путного, кроме как наступить ей на ногу, на ум не пришло. Та тут же меня отпускает, и я, не теряя времени, разворачиваюсь к ней лицом. — Ну ты и сука!

— На себя посмотри, переросток.

— Ты много на себя берешь, не на ту напала. Думаешь я просто так отдам его, когда с таким трудом получила? А если серьезно, ты на себя в зеркало смотрела? Неужели ты думаешь, что действительно его чем-то привлекла? Марк-игрок, ему просто интересно поиграть с чем-то новым, но ты же должна понимать, что это все одноразово. Или надеешься залезть к нему в кошелек? Этого все равно не получится. Такую замухрышку-коротышку в жены такой как Марк никогда не возьмет, — эмоциями она явно не владеет, о чем свидетельствуют надувающаяся вена на шее и постукивание длинными ногтями по двери ординаторской. Оглядываюсь по сторонам-никого. Наверное, это хорошо. Скандалы мне ни к чему.

— А ты стала быть стремишься в жены?

— Мы вместе полгода, до меня у него не было таких длительных отношений, я это точно знаю. И я своего не упущу. Он все равно мой. Ты же понимаешь, что я тебе нормальной жизни не дам?

— Понятие нормальности слишком индивидуально.

— Ой, нарываешься, ну ничего, быстро тебя спустят с небес на землю. У тебя, кстати, корни отросли, краситься не пробовала? И так-то красотой не блещешь, а тут еще и это. Про то, что на тебе одето я вообще лучше умолчу.

— Надето.

— Что?

— Надето, а не одето, Карина-тупина.

— Что ты сейчас сказала?

— То, что слышала. Займись уже чем-нибудь полезным, а в мою жизнь лезть не надо. Кстати, маленькие девушки созданы для любви, а дылды вроде тебя для работы, так что давай иди работай и не мешай людям. Дай пройти, — берусь за ручку двери, но не успеваю на нее нажать. Карина вновь хватает меня за волосы, но в этот раз видимо с конкретной целью-выдрать мне их. И кажется, у нее это получается. Вырываюсь из захвата Карины и в ответ пытаюсь схватить ее за волосы, но эта стерва извивается как змея.

— Сука!

— Дылда! — отталкиваю ее со всей силы и все же открываю дверь ординаторской. Вхожу внутрь, но это ненормальная не успокаивается, идет вслед за мной. Ну что за гадство такое-ни единого человека в ординаторской! — Пошла вон!

— Разбежалась. Тварь! — берет чашку со стола и запускает ее в меня. Та благо задела только бедро, но это уже ни в какие ворота не лезет! Только я успела об этом подумать, как она снова налетела на меня, правда не успела вцепиться мне в волосы, а вот своими мерзкими ногтями в кожу — да. Кое-как вырываюсь от этой бешеной сучки и со всей силы даю кулаком ей в нос.

— Что здесь происходит?! — где вы блин раньше были?!

— Жестокое нападение, вот что! Уберите от меня эту ненормальную, — со злостью в голосе отвечаю я.

Ненормальная же в свою очередь хватается за нос, из которого вовсю льется кровь и к ней мгновенно подбегает Дмитрий Александрович. Марк же просто смотрит то на меня, то на эту сумасшедшую. Мне кажется или он хочет рассмеяться?! Сволочь!

— Марк, она напала на меня! И разбила мне нос, вы видели, да?! О Боже, мой нос.

— Кариночка, пойдем срочно в процедурную, — берет за руку сопротивляющуюся стерву Дмитрий Александрович и ведет к выходу. Тут же в ординаторскую входит Елена Константиновна. Блин, я была уверена, что она уже ушла.

— Что здесь происходит?

— Ничего, Лена. У посетительницы началось носовое кровотечение.

Озеров берет меня за руку и тащит в сторону сестринской. Удивительная вещь, мне хочется его почему-то ударить, но я иду послушно за ним. Марк открывает дверь и толкает меня на диван, садясь рядом.

— Это что там сейчас было?!

— Она на меня напала, вот что! Подобралась сзади, схватила за волосы, потом долго говорила про то, что я забрала такое сокровище как ты без спросу. А сокровище оказывается принадлежит ей.

— Господи, какой бред, — хватается за лоб и качает головой. — Ну нос-то ты ей зачем разбила, Марина?!

— Ты что глухой? Она на меня напала! И после разъяснительной беседы о том, что я замухрышка-коротышка, такая сякая, вновь напала на меня. Она, а не я! — черт, никогда не думала, что вот так позорно разревусь перед ним. Но как же обидно! То одна змея, то вторая. — Она мне клок волос выдрала!

— Марин, — убирает волосы с моего лица. — Давай только не реви. Подумаешь, пару волосин выдрала. Не зубы-отрастут, а вот то, что ты ей нос расквасила это как бы совсем не хорошо.

— Пару волосин?! Да у меня их всего десять! В отличие от твоей Карины-шмарины, у меня на голове негусто. Вообще нигде не густо! Замухрышка-коротышка.

— Хватит, приди, пожалуйста, в себя. Выпей пока водички, — наливает в стакан воды и подает мне. — Успокойся. Посиди несколько минут здесь. Я узнаю, что там с Кариной и как это разрулить, а потом приду к тебе.

— Разрулить?! — не знаю, что со мной, но я не даю спокойно уйти Марку, просто хватаю его за руку. — Разве с ней сейчас не Дмитрий Александрович? Он прекрасно справится с ее идеально разбитым носом! — так и хотелось крикнуть, что он должен остаться со мной, а не кидаться к своей бывшей или скорее настоящей, благо вовремя себя остановила и отпустила его руку.

— Марин, я быстро. Просто я не хочу, чтобы был скандал. Тебе же от этого будет только хуже, понимаешь, глупенькая? Ты можешь быть тысячу раз права, но по факту нос разбила ей ты. Я так понимаю свидетелей вашей драки нет, поэтому тут только твое слово и ее. А ты, как бы это грубо ни звучало, будешь виновата в глазах других. Какая-то малолетняя врачиха избила ни в чем невиновную девушку. Вот так и будет, понимаешь? Для начала мне нужно поговорить с ней и посмотреть работают ли наши камеры. Посиди тут, не выходи, пожалуйста.

Стоило только услышать звук закрываемой двери, как я в конец разрыдалась. Никогда мне не было так обидно. На меня напали, а он бросил меня ради нее! Несмотря на нескончаемый поток слез, я окончательно поняла одну вещь-вот она жирная точка. Природа уже громко намекает, что не стоило и начинать. Спасибо, что хотя бы далеко не зашли. Вытираю слезы, а они никак не хотят останавливаться. Ну ни в какую! Встаю с дивана, подхожу к раковине, включаю воду и начинаю умываться. Смотрю на себя в зеркало и понимаю простую вещь-Карина ведь права. Нет, я далеко не уродина, но рядом с Марком я действительно замухрышка, а сейчас-то и подавно. Как он вообще мог посмотреть в мою сторону? Нет, с такими как он действительно должны быть такие как Карина. Может и не Карина, но точно не я. Переключаю на холодную воду и обливаю себя ледяными каплями. Вот так уже, кажется, лучше. Да, определенно. Вытираю лицо бумажным полотенцем, чуть поправляю волосы и выхожу из сестринской. Я только сейчас понимаю, что это могли видеть пациенты. Хотя вроде бы никого рядом не было и на том спасибо. Итого мы имеем: часть этого позора видел собственно Марк и Дмитрий Александрович. Кажется, больше никого не было. Что ж, может и не все так плохо. Захожу в ординаторскую, снимаю с себя халат и начинаю собирать вещи. Все, что мне хочется это поскорее уйти и никого не видеть, но понимаю, что так нельзя и надо поставить точку в едва начавшемся абсурде. Сажусь на диван и прикрываю глаза.

— Я же просил не выходить из сестринской, — Господи, неужели после такого я еще и заснула?! С ума сойти.

— Если вы не знаете, Марк Михайлович, медсестры не любят посторонних. Более того, большинство из них не принимают ординаторов за врачей, поэтому здесь мне несколько комфортнее. Ну что, разрулил ситуевину?

— Я понимаю, что ты сейчас не в духе, но не надо себя так вести.

— Как?

— Вот так. Или тебя Карина бешенством заразила?

— А она еще и этим больна?! Черт, у меня точно есть от нее царапины, думаешь стоит делать уколы?

— Марин, — кладет руки мне на колени. Ну начинается. — Не надо себя так вести. Знаешь, иногда подраться полезно, выпустить пар и все такое.

— Что с твоей Кариной? — игнорирую его реплику я.

— Во-первых, она не моя. Во-вторых, жить будет, с ней сейчас Дима. Он давно мечтал ее трахнуть, может в этот раз повезет.

— Не повезет, — скидываю его руки и встаю с дивана. — Насколько мне известно, Дмитрий Александрович не обладает такими богатствами как ты.

— Марин, я не понимаю, чего ты так бесишься? Да, неприятно, но совсем не смертельно же. Я посмотрел по камере начало вашей потасовки. В общем, даже при большом желании, она не сможет ничего выдвинуть против тебя. Драку начала она, поэтому не волнуйся.

— А я больше не волнуюсь. Нужно отдать должное твоей Карине, при всей своей паршивости в чем-то она оказалась права. Наверное, хорошо, что появилась она именно сейчас, пока мы еще не пересекли важную черту.

— Ой, бл*дь, чую сейчас пойдет поток нескончаемой херни.

— Очень хорошо, что мы понимаем друг друга с полуслова. Я не из тех девушек и женщин, которые будут бороться за мужчину. Мне это не надо. С самого утра мне на мозги накапала твоя, точнее не твоя, усатая мадам, а сейчас эта. И я не буду портить себе жизнь ради сомнительного удовольствия. Я надеюсь вам понятно, что с этой минуты мы заканчиваем то, что едва начали. Есть только Марк Михайлович и Марина Евгеньевна. Можно просто Марина, но никаких лап и прочего. Я не шучу. Больше вообще никаких шуток. Не надо ко мне лезть, забудь. Ой, забудьте. Оглянитесь вокруг, есть прекрасная Елена Константиновна, которая будет с радостью скрашивать ваш досуг. Все понятно?

— Конечно, понятно. ПМС?

— Да пошел ты, — беру сумку с курткой и иду к выходу.

— Марина! Да стой ты! — хватает меня за руку. — Ты же понимаешь, что я не могу контролировать всех своих бывших. А их у меня до хрена. Да, до хрена! И что теперь? Ну прости, что моя чокнутая бывшая напала на тебя. Что ты от меня сейчас хочешь? Чтобы я дал ей еще раз в нос или вцепился ей в волосы в отместку за тебя? Я всегда думал, что ты умнее других, но сейчас ведешь себя не лучше этой истерички. Тебе не кажется, что все это перебор?

— Не кажется. Завтра убедитесь, что между нами будет все ровно так, как и первого сентября. Можете подтрунивать надо мной сколько угодно, но надеюсь на вашу меру и порядочность. До свидания. И трогать меня больше нельзя, — скидываю его руку и выхожу из ординаторской.

Прохожу мимо поста, киваю медсестре в ответ на ее «до свидания» и не понимаю, как так могло случиться? Еще вчера я была такой счастливой, а сегодня все?!

Выхожу на улицу и иду к метро. Но вместо того, чтобы зайти в метро и ехать домой, я сажусь в автобус, и направляюсь в совершенно противоположную сторону. Куда я еду? К маме? Нет, без звонка не поеду. Беру телефон, набираю мамин номер и жду пока монотонные гудки сменятся на мамин голос.

— Але.

— Привет, мам.

— Не поверишь, Мариш, только тебя вспоминала. Кексы твои готовлю. А ты где, что за звук?

— Я в автобусе. Мам, а Влад дома?

— Нет еще, через полчаса где-то придет, а что?

— Я хотела к тебе приехать.

— Конечно, приезжай, посидим по-семейному. Поговорим, а то тебя дома-то и не поймать.

— Нет, я хотела только с тобой поговорить. Влад там лишний. Мам, а приезжай ко мне.

— Дочь, я не могу. Влад скоро вернется, а меня нет, ему это не понравится. Приезжай к нам, поговорим обо всем. Я тебя вкусненьким накормлю. Переночуешь в комфорте, а не на своем диване. Давай, дочь.

— Нет, мамочка. Давай, когда ты будешь одна. Я тебя люблю.

— Мариш, у тебя все хорошо?

— Все отлично. Все, мамуль, моя остановка. Пока.

Прокаталась до девяти вечера, но в итоге на каком-то автобусе все же добралась до дома. Вместо того, чтобы лечь спать, все обдумать и отдохнуть, я почему-то открываю шкаф и достаю давно забытую вещь: бумагу и мольберт. Пять лет. Ровно пят лет я не прикасалась ни к чему, и только проезжая очередную остановку, поняла, что безумно хочу рисовать. Так, что чешутся руки. Взяла все необходимое и начала рисовать. Очухалась только к двум ночи, понимая, что рисую я Марка. Дожили…. Ну и ладно, фотографии нет, так хоть будет его нарисованный портрет. Сумасшедшая, я его и так буду видеть каждый день. Портрет, блин, вздумалось рисовать. Дура! Кидаю на мольберт простынь и заваливаюсь на диван.

***

За два прошедших дня я поняла простую вещь-при желании, общество Марка можно легко избежать. Не отвечать на его звонки, на работу приходить тогда, когда в ординаторской уже есть люди, и уходить тогда, когда мы в ординаторской тоже не одни. Вот и все. Главное оставаться на людях. Каким бы прошаренным искусителем ни был Марк, он не дурак. Прекрасно понимает, что открытые слухи никому не нужны. Я и раньше могла делать тоже самое, проблема в том, что я подсознательно хотела его общества. Нет, сейчас-то я хочу этого еще больше, но разум благо не дремлет. Я стала уходить вовремя, не задерживаясь ни на минуту. Скорее всего, Марк мог бы меня оставлять как раньше, до тех пор, пока не сделаю всю работу, но парадокс в том, что за эти два дня я все успевала сделать ровно в положенные часы. Вот и сегодня ровно в пять я уже иду к метро.

Подъехав к дому, поняла простую вещь-я хочу перемен. Зашла домой, достала неприкосновенный запас денег и пошла в парикмахерскую.

— Что будем делать? Стрижечку и корни?

— Нет. Длину не трогать. Перекрасьте меня в родной мышиный.

— Что?!

— В русый меня перекрасьте обратно.

— А мне кажется вам блондинкой очень идет.

— Нет. Хочу что-то более натуральное.

— Тогда может у корней сделаем под ваш натуральный, а остальное посветлее? Окрасим вас методом омбре.

— Давайте.

Через два часа на меня смотрела прежняя я. Странно, но мне нравится. Что-то в этом есть. По дороге домой зашла в магазин и купила себе красную помаду, новую тушь и блеск для губ. А потом ноги сами завели меня в магазин одежды. Джинсы, рубашка, платье и красные туфли. Да уж, сэкономила. Вот тебе и неприкосновенный запас. Спрашивается для чего мне все это?! Я однозначно ненормальная и все это подтвердилось утром, когда я встала раньше на час положенного времени и только для того, чтобы тщательно накраситься и подобрать одежду. Но на все это мне хватило пятнадцати минут. Не знаю, как люди тратят на макияж столько времени. Смотрю на себя в зеркало и впервые за эти дни улыбаюсь. Мне чертовски идет красная помада, особенно в сочетании с моим новым цветом волос. Чудеса, ей Богу. Поправляю низ своего клетчатого платья, надеваю осенние сапожки на каблуке и, накинув теплое пальто, выхожу из дома.

Захожу в отделение, киваю несменной Марии Ивановне, которая кажется ко мне подобрела и подхожу к ординаторской. Вот зачем я пришла в такую рань?! Нарываешься, Марина Евгеньевна, ой нарываешься. Открываю дверь и захожу внутрь. Снимаю пальто, вешаю его в шкаф. На диване, как и предполагалось, расположился Марк. В одной руке чашка с кофе, другой листает историю болезни.

— Доброе утро, Марк Михайлович, — секунды и Марк откладывает историю в сторону, громко ставя чашку на стол.

— Доброе, лапа моя. Ну слава Богу, ПМС закончился.