Наизнанку

Глава 28

Сажусь на стул напротив заведующей и жду. Та в свою очередь не спешит заканчивать телефонный разговор. Расстегиваю верхние пуговицы халата, и кажется сейчас сдохну. Ненавижу жару, особенно в сочетании с влажным воздухом. Пи*дец, когда еще была такая жара в середине июня? Наконец заведующая кладет трубку и смотрит на мое не очень доброжелательное лицо.

— Марк, сразу скажу, что я не имею ничего против и это только личное дело каждого. Просто говорю, как есть. На тебя с Мариной жалуются, поэтому, чтобы избежать ненужных конфликтов, с сентября она будет работать в паре с Димой.

— Жалуются? — похоже это все, что я воспринял на данный момент.

— Марк..

— Кто? Мне просто интересно. А самое главное какого рода жалоба? Кто-то из нас не выполняет свою работу? Никакого отношения к экзаменам я не имею, от меня вообще ничего не зависит. С какой стати на нас жаловаться? — встаю со стула и подхожу к вентилятору. — Это Лена? Ну скажите, мне просто интересно.

— Ну она и что с того? В конце концов, это нормальная практика, чтобы ординатор перенимал практику разных врачей. Разве не так?

— Так. Я не против. Но с сентября не получится. С конца августа и весь сентябрь мы с Мариной в отпуске.

— Начинается. Ладно ты, у тебя полтора месяца, а у ординаторов вообще-то один месяц.

— Четыре донорские справки продлевают ей отпуск еще на неделю.

— Все с тобой ясно. Только не забудь написать заявление.

— Обязательно.

Выхожу из кабинета, а у самого от злости сжимаются кулаки. Вот же сука усатая. Жалуется она, бл*дь. Давно меня так никто не злил. Да, я просто не хочу, чтобы Марина была в паре с Димой. Это, конечно, не худший вариант, но я привык, что она со мной и менять мне это совершенно не хочется. Мне комфортно, хорошо, да и почему я должен что-то менять, в угоду какой-то усатой грымзе?

Поднимаюсь на два этажа выше и сажусь на подоконник, открывая окно. Вокруг много трясущихся ординаторов с методичками в руках, моей нет. Неужели еще не сдала? Смотрю в окно на едва колыхающиеся зеленые деревья и в который раз задумываюсь о том, как перевернулась моя жизнь меньше чем за год. Я стал абсолютно и бесповоротно помешан на блондинистой коротышке, окончательно съехал с катушек, но мне уже не смешно от Олиной фразы про женитьбу, в глубине души я понимаю, что возможно все к этому и идет. Кошмар, я и женитьба. Усмехаюсь в голос, и на меня тут же косятся две пары глаз. Спрыгиваю с подоконника и начинаю ходить туда-сюда. Единственное, что меня бесит в наших отношениях-это нежелание Марины уходить с работы. Она не должна работать но ночам, хоть ты тресни. Не должна! Но Марина стоит на своем и по факту сказать мне ей нечего.

Разворачиваюсь, нарезая очередной круг, и замечаю знакомую фигуру в балетках. Точно, моя коротышка.

— Марина Евгеньевна, притормозите, пожалуйста, — Марина тут же оборачивается на мой голос, останавливается и выдает мне голливудскую улыбку. Подхожу к ней и притягиваю за талию. — Сдала?

— За практику четыре, за теорию пять.

— Как это четыре за практику?

— А я накосячила с перкуссией селезенки. Все в голове запуталось.

— Все с тобой ясно, надо больше тренироваться.

— Нет. На тебе я больше не буду тренироваться. Твои вены меня отвлекают. Ты не забыл, что мы на выходных идем смотреть на ляльку? Надо купить что-нибудь в детском мире, — открываю дверь и пропускаю Марина на лестницу.

— Я предпочитаю посмотреть на нее через месяц два, когда она перестанет быть типичной обезьяной.

— Марк!

— Слушай, все маленькие дети как обезьяны. Вот как стукнет малой три месяца, тогда и сходим.

— Нет! Нас пригласили на выходных. Я хочу ее потискать.

— Крысу свою тискай. Никто тебе не даст тискать ребенка. Максимум возьмешь на руки, она на тебя срыгнет и ее заберут.

— Мы туда пойдем и точка.

— Как знаешь.

Заходим в отделение, не успеваем толком пройти пост, как меня за руку ловит медсестра.

— Марк Михайлович, в платную палату поступил новенький. Заведующая сказала, что вести его будете вы. Мужик молодой, красивый и дотошный. За десять минут уже достал двух медсестер. Держите историю.

— Спасибо.

— Мне кажется, тебе надо в отпуск.

— До него еще надо дожить, а эти два месяца просто пережить, пока все в отпусках. Иди бери тонометр и фонендоскоп. Я пока начну.

Вхожу в палату, в которой расположился мужик лет тридцати пяти с двумя ноутбуками на кровати. Ясно, больной скорее жив, чем мертв. Беру табуретку и присаживаюсь рядом. Ничего особенного, стандартный опрос выпендрежника, который ахает от 37,0 С. Все в общем-то типично до тех пор, пока в палату не вошла Марина. В принципе, ничего странного, Марина и раньше рассматривала некоторых больных сродни музейных экспонатов, но тут обе стороны косятся друг на друга так, что мне кажется я тут третий лишний.

— Марина, дай мне фонендоскоп, пожалуйста, — специально проговариваю ее имя громче, чем надо. — Снимайте рубашку, Владислав Андреевич.

Пару минут стандартных манипуляций и подзываю к себе взглядом Марину послушать вместе со мной больного, но та наотрез отказывается.

— Уже можно поворачиваться?

— Да. Можете одеваться. Будем лечить вас антибиотиками. О своем диагнозе знаете? Верно?

— Да. Не в первый раз. А будут таблетки или капельницы? — уставившись на Марину, интересуется мужик.

— Внутрипопочные уколы. Чуток болезненные, так что, если будут гематомы, в аптеке купите мазь. Термометрия дважды в день. Через пару дней пойдете на физиотерапию, при условии, что не будет высокой температуры и только после осмотра физиотерапевта.

— Это, конечно, все хорошо, но я не могу спать ночью. Меня давит кашель.

— В нашей богатейшей больнице не имеется всех лекарств, только те, которые жизненно необходимы. Поэтому мой вам совет, приобрести несколько таблеток, они несильно скажутся на вашем бюджете, но быстрее облегчат кашель.

— Пишите все, что угодно и лучше подороже. Мне все купят.

— Хорошо. Лежите, через минут десять принесем вам список.

— Спасибо, — беру Марину под локоть и вывожу из палаты.

— Что это сейчас было?! Я тебя звал послушать его легкие, а ты стояла как истукан, еще и лицо воротишь.

— Это мой отчим.

— Ясно. Это объясняет почему он на тебя так пялился. Но это не значит, что ты должна себя так вести. Ты что преступница?

— Не говори глупости. Я просто больше не пойду туда с тобой.

— Аааа, одна пойдешь? Дашь ему возможность себя еще полапать, не хватило в юности?

— Что ты несешь?

— Да ничего. Вместо того, чтобы показать себя взрослым серьезным врачом, ты стоишь в сторонке и даже не пикнула. У тебя были все карты в руках, показать кто здесь хозяин. А ты показала себя даже хуже, чем можно представить. Чего ты сейчас боишься?

— Марк, это не место для разговора. Давай отойдем.

— Нет. Времени нет. Иди заполняй дневники. И чтобы даже не думала идти к нему в палату, даже если он тебя позовет через медсестру и прочая херня. Ты меня поняла?

— Марк…

— Ты меня поняла?

— Поняла.

— Все, иди работай. Вечером обсудим.

***

— Я думала мы поедем домой, — разочарованно произносит Марина, садясь за столик.

— А мне захотелось в ресторан. Тебе здесь не нравится?

— Нравится. Просто я устала.

— Ну так мы здесь как раз для того, что бы расслабиться. Надо же отметить сдачу твоего экзамена.

— Красиво. И ты такой красивый, но уставший.

— Ты ведь что-то хочешь мне сказать. Говори.

— Когда ты был в реанимации, приходила мама к Владу. Расспрашивала все о нем.

— Знаешь, если раньше я думал, что меня больше всего бесит твоя ночная работа, то я ошибался. Меня бесит твоя мать, и на удивление гораздо больше, чем ее муженек. Мне хватило одной встречи, чтобы понять, что ей на тебя глубоко насрать. Ой прости, наплевать. Как ты этого не видишь, мне непонятно. Второй раз мне встречаться с ней не хочется. По крайней мере, до тех пор, пока в ее жизни есть этот пидор.

— Марк..

— Я тридцать три года Марк. Давай сменим тему, иначе это закончится ссорой. Твоя моя не понимать.

— Не обижайся, — кладет ладонь мне на руку. — Меньше всего я хочу с тобой ссориться. Я есть хочу. Давай закажем что-нибудь изысканное? Например, красную рыбу.

— Ну если ты угощаешь, то ладно.

— Дурачок, — нет, не дурачок, а самый настоящий дебил, раз млею от ее «дурачок».

Рыба, как и овощи показались безвкусными, а может на меня так действует духота. Хрен его знает. А может это все из-за появления ее родственничков. Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Интересно, тут тоже очередь в туалет? Кажется, Марины нет уже минут пять.

— Ты стал еще красивее, Озеров, — открываю глаза, в то время как Карина уже садится на место Марины.

— Спасибо за комплимент. Карин, я здесь не один и тебе лучше уйти.

— Да уж, понятие вежливости для тебя чуждо.

— Очень чуждо.

— Знаешь, увидела тебя с этой… и просто не могу поверит в то, что ты до сих пор с ней. Ну чем? Чем она тебя так привлекла? — со слезами на глазах произносит Карина. Только этого мне не хватало. — Я не понимаю.

— Столько времени прошло, а ты до сих пор занимаешься поисками ответов? Карин, ну забудь ты. Плюнь и разотри. Ты же красивая девка, мужика найдешь на раз два.

— Мне нужен ты. А не другой мужик. Понимаешь? — кладет ладонь мне на руку.

— Понимаю. Ну и ты пойми, я другую люблю.

— Ты серьезно? Любишь?

— Ага. Ой, извини у тебя ладонь потновато-жаркая, — выдираю руку и обдуваю себя воздухом.

— Потновато-жаркая? Ты совсем охренел?

— Ну потная и жаркая. Прости, я не филолог.

— Ты придурок, Озеров.

— Что есть, то есть. Иди, Кариночка, с Богом. Привет, кстати, передавай усатой.

— Что?

— Ленке-усатой пенке. Подружайке своей.

— Да пошла она, как и вы все, — встает из-за стола и цокая туфлями на высокой шпильке, засеменила к выходу.

Господи, как все достали. Вновь откидываюсь на сиденье и рассматриваю собравшуюся публику. Рассмотрел почти всех, а Марины все нет. Вдох-выдох, это начинает нервировать. Сотовый и сумочка на столе. Увидела меня с Кариной и сбежала? Фу, какая нелепица. Встаю из-за столика и иду в сторону уборных. Очереди нет, только две бабы.

— Испугался? — обнимая меня сзади произносит эта паршивка.

— Убью, — поворачиваюсь к этой заразе.

— Меня засосало в унитаз.

— Вот не смешно, причем совершенно.

— Не поверишь, Озеров, а мне было смешно наблюдать за твоим лицом. Тебе нужно было идти в актеры.

— Пошли уже, актриса, — подталкиваю ее вперед, шлепая по наглой заднице.

***

В очередной раз смотрю на Марка и понимаю, что скоро стану параноиком. Мне кажется, что на него смотрят абсолютно все. Если бы не увидела, как обиженная Карина встает из-за стола, я бы подумала, что это конец. А сейчас я ревную к молоденькой двадцатилетней девчонке, которую осматривает Марк. Так нельзя, говорю я себе мысленно, ведь он не дает мне абсолютно никакого повода, это наша работа. Только это все равно не помогает мне унять эту больную ревность.

— Можешь идти начинать писать приемку. Марин, ты меня слышишь?

— Да. Прости, задумалась.

Беру историю болезни из рук Марка и иду в сторону ординаторской. Но до нее не дохожу, меня хватает за руку Влад.

— Не ори, мы просто поговорим, — затягивает меня в палату и усаживает на кровать.

— Пусти.

— Я тебе не сделаю ничего плохо. Марин, ну почему ты такая упрямая, — сжимает мою голову двумя руками и притягивает к себе. — Ну что мне сделать, чтобы ты поняла, что я люблю тебя?! Бл*дь, да я даже смирился с твоим докторишкой. Хочешь погулять-ладно, гуляй. В конце концов, ты молодая, тебе можно. Но очнись, я же для тебя все сделаю.

— Ты что совсем ненормальный?! Ты женат на моей матери, у тебя осталась хоть капелька совести?

— Да не нужна мне она, понимаешь? Мне ты нужна, — пытаюсь отцепить его руки, но выходит это с трудом, точнее вообще не выходит.

— А ты мне противен, понимаешь?!

— Что, еб*рь так нравится?!

— Отпусти меня! — пытаюсь оттолкнуть Влада, но он только сильнее сжимает меня. Затыкает рот рукой и пытается повалить меня на кровать. Не знаю сколько это продолжается, скорее всего считанные секунды, до тех пор, пока Влада не оттащил Марк.

— Ну, сука, предупреждал же! — как в каком-то кино раз удар, за ним же последовал второй. Вскакиваю с кровати и как дура стою с открытым ртом и не знаю, что делать. А Влад как назло только усмехается в ответ, чем еще больше подначивает Марка. — Ты понимаешь русский язык, тварь?

— Марк не надо, он только этого и добивается. Пусти его, пожалуйста.

— Что здесь происходит?! — оглядываюсь на мамин голос. — Отпустите его. Влад! — мама подбегает к ухмыляющемуся Владу.

— А происходит то, что было всегда, — Марк отпускает Влада, тот пошатывается, но не падает. — Ваш дорогой муженек опять и снова домогался вашей дочери, но у вас настолько атрофирован мозг, что вам этого не понять. Что вы на меня так смотрите, Анастасия Николаевна? Ваш муженек ублюдочный извращенец, которому на вас наплевать, он не о вас думает, а только о том, как вот уже семь лет трахнуть вашу дочь. Даже не знаю кто из вас хуже, вы, которая не прислушивались к вашей дочери с самого начала или этот гондон.

— Марина, что он такое говорит? Что ты молчишь?

— Это правда, — бубню себе под нос.

— Как тебе не стыдно? Я думала после одного раза ты поняла, что так нельзя делать. Почему ты так ненавидишь Влада?

— Мама, я…, - не успеваю даже сформулировать мысль, как Марк берет меня за руку.

— Пойдем. Здесь тебе нечего делать, твоей матери нужно подтереть сопли и кровь за своим муженьком. Цирк, да и только.

Марк ведет меня в ординаторскую, подталкивает на диван, а сам куда-то уходит. Оглядываюсь по сторонам-в помещении только Дмитрий Александрович, который тут же встает с места, и отвечая на звонок выходит из ординаторской. Марк возвращается и ставит передо мной стакан воды.

— Хватит всхлипывать. Я тебя просил не ходить к нему? — берет стул и садится напротив меня.

— Я не ходила. Он застал меня в коридоре. Зачем ты ей это сказал? Ну зачем? Я же говорила, что так выйдет, что она мне не поверит, а теперь она меня ненавидит.

— Да очнись ты, Марина! Что это за слепая любовь к матери?! Да ей плевать на тебя! Неужели ты этого не видишь? За что ты держишься?

— Она единственная кто у меня есть!

— Единственная? А больше никого? Совсем никого?! — сжимая кулаки выкрикивает Марк.

— Ты-это другое. Сегодня ты есть, а завтра найдешь себе другую. А мама она всегда… А теперь она не простит меня.

— Ну ты и…..дура, — встает со стула и идет к выходу. Вскакиваю с дивана и иду вслед за ним.

— Марк, стой, — хватаю его за руку.

— Да пошла ты, — скидывает мою руку и закрывает перед моим носом дверь.