Наизнанку

Глава 9

Первая мысль, которая посетила мой мозг, как только я вошла в квартиру-это просто шикарно! По телевизору много чего увидишь, но в живую эффект совсем другой. Не сказать, что до пятнадцати лет я росла в трущобах, но условия были далеки от хороших, а с появлением отчима, хорошая квартира для меня не новость, но тут даже я потеряла дар речи.

— Не нравится обстановка?

— Нравится, правда сразу видно, что вы не женаты и не подпускаете на свою территорию вашу девушку. Бывшую девушку, ведь бывшую?

— Конечно бывшую, я же сказал, — козел, нужно подарить ему пластырь и прилепить на лоб с каким-нибудь обидным словом, а что далеко ходить, козел он и в Африке козел.

— Знаете, обычно мужик сказал, и мужик сделал это разные мужики.

— А я такой. Может ты уже снимешь верхнюю одежду?

— Да, конечно, — скидываю с себя кроссовки, куртку и прохожу дальше. Давай, оцени мой прикид, засранище.

— Опять комбинезон? Ты же сказала ты в тельняшке.

— Вы что не видите под комбинезоном тельняшку без рукавов? Тогда вам нужно проверить зрение.

— То есть на день рождения подружки ты надеваешь платье, а на секс комбинезон? Где логика?

— Я надела его по двум причинам, во-первых, потому что он вам не нравится, во-вторых, он достаточно тяжело снимается, и когда вы решите меня раздеть, вам придется знатно попотеть. А чем тяжелее дается победа, тем приятнее ее ощущать.

— Ну если это все-таки случится сегодня, я станцую голым на балконе. А пока проходи, ванная налево, если надо, в общем разберешься, — конечно, разберусь, топографическим кретинизмом вроде как не страдаю. — Вино, шампанское или что покрепче? — вот же придурок, уши почисть, сказала же, что не пью.

— Апельсиновый сок и шампанское, — сок тебе вылью на этот белоснежный джемпер, ну а с шампанским придется поработать.

Осматриваю квартиру и понимаю, что он определённо богат, не обеспечен, а скорее всего именно богат. Вряд ли выиграл в лотерею, такую смазливую мордашку точно бы показали по телевизору, а потом он обязательно стал бы звездой телеэкрана. А если этого не было, значит у него просто богатые родители. Что не совсем вяжется с его профессией, точнее с его подходом к ней. Надо быть просто ханжой, чтобы не признать, что он хороший врач. Да, пожалуй, лучший из нашего отделения, хоть и молодой.

Итак, квартира холостяка. Преобладают черные тона, но вот удивительное чувство, нет ощущения, что здесь темно. Соединенная гостиная с кухней дает ощущение еще большего пространства, хотя, казалось бы, куда больше. Зачем мужчине такая большая квартира? Хотя кого я обманываю, я бы тоже хотела такие хоромы, правда здесь все было бы по-другому. Ну не все, конечно, но вот эти дурацкие светильники я бы точно убрала. Где красивая люстра? Хотя, о чем я говорю, он же мужчина, у него даже растения в доме ни одного нет.

— А пройтись можно везде?

— Да, лапа моя, даже в спальню, — вот же придурок озабоченный.

Неужели и вправду думает, что я с ним пересплю? Прохожу мимо кухонной зоны, где мачо местного розлива достает какие-то закуски из холодильника. Ну, ну, доставай, сделаем вид, что обделаешься ты именно от них. Прохожу около Марка и захожу в ванную. Матерь Божья! Это же отдельная квартира, а не ванная. Поставьте мне здесь кровать и я поселюсь тут. С ума сойти, такую джакузи я даже в кино не видела. Тут и душ имеется, и скорее всего сауна за стеклянными дверьми. Подхожу к зеркалу, включаю воду и мою руки. Когда я накоплю на такую квартиру? Да никогда, но на однушку с собственным душем вполне, к годам так сорока. Ладно, в конце концов на кой мне джакузи, мне и в съемной студии хорошо. Зато под боком никого. Выхожу из ванной и вроде как надо вернуться к хозяину, но мне жуть как интересно, что же в квартире имеется еще. Открываю первую дверь-тут достаточно пусто, по всей видимости это гостевая, а вот за второй дверью точно оказывается хозяйская спальня. Неудивительно, что кровать огромная, интересно сколько на ней побывало женщин. Черт, а если у меня не получится влить слабительное, что я тогда буду делать? Хотя, что я буду делать после него, тоже остается под вопросом. Ну глумиться понятно, прочитаю чуть-чуть лекционного материала о том какой он урод, ну а дальше-то что? Он вроде и не злой, но эту выходку просто так мне не оставит. Готова ли я на то, что он потом меня уничтожит на работе? Хотя с другой стороны, можно сфотографировать его на унитазе и шантажировать фотографиями, если вдруг решит надо мной издеваться. Черт, не хочу об этом думать. Прохожу внутрь и смотрю на эту прелестную кровать. Так и хочется пристроить свою пятую точку и попробовать мягкий ли матрас. Нет, нет, никакого секса, просто после работы очень хочется спать, все-таки три часа дневного сна маловато, надо было встретиться с ним завтра.

— Ты так впечатлилась моей кроватью, что готова сразу в нее юркнуть? — шепчет мне на ухо знакомый голос. Вот же блин, и пахнет от него приятно, чего ж он такой соблазнительный?

— Нет, я заметила, что у вас на постельном белье крошки, вот и гадаю, что вы ели в кровати. Печенье?

— Батон. Нарезной, — еле сдерживая смех снова шепчет мне на ухо. Блин, теперь батон в горло не полезет. — Что ж ты такая врушка то, а? — кладет мне руку на талию и разворачивает к себе. Ой, нет, такое я в своей голове точно не планировала. Только не лезь ко мне целоваться! — Мариша, у тебя холестериновая бляшка на веке. Марина-холестерина, надо проверить липидный спектр.

— Это родинка!

— Я знаю, просто придумывал тебе прозвище. Марина-холестерина, Марина-гемоглобина, Марина-мочевина.

— Знаете, что?!

— Что?

— Марк…Марк, — черт, да какое у него может быть прозвище?! Мозг, включись!

— Что? Нема прозвища? Ай-ай-ай.

— Марик х*ярик! — я что произнесла это вслух?!

— Не ожидал от тебя.

— Простите, оно само вырвалось. Не знаю, как так.

— Да ладно, Мариша, с кем не бывает, ты аж побледнела. Слушай, раз я уже ху*рик, так может перейдешь на ты, а то я как-то не привык во время секса на вы.

— У нас с вами его еще нет, к тому же это неправильно, мы работаем вместе, так что не надо ничего смешивать. Для меня вы Марк Михайлович.

— Ладно, Марина-холестерина, пойдем немного выпьем, тебя нужно расслабить, а то как камень, ей Богу. Или ты качаешься? Что там у тебя вместо талии?

— Вот как снимете с меня комбинезон, может и узнаете.

— А там еще один комбинезон, и еще один. Или нет, там раз трусы, два трусы, три трусы, какие-нибудь бабушкины, да? Или что ты там мне приготовила? Не думаешь же ты, что я повелся на то, что все будет просто?

— Нет, просто никогда не бывает. Но на мне одни белые хлопковые трусы, простые, конечно, но не бабушкины.

— Так в чем подвох, Марин? — вполне серьезно спрашивает он, наклоняясь к моим губам.

— По плану после секса я вам должна насыпать в трусы горчицу и снять на камеру то, как вы будете бегать голозадым по квартире, а потом это видео выложить в интернет или шантажировать им вас.

— А что-правдиво.

— Да, но сейчас передумала, это слишком жестоко, мало ли еще яички спекутся и того.

— Что того? — ну зачем этот гад мне подыгрывает?!

— Того, яички спекутся и превратятся в омлет. И детей у вас тогда не будет или они у вас уже есть и вам не так уж это и важно?

— Нет, спиногрызов не имеется. Я тщательно подхожу к выбору презервативов, — кладет руку мне на плечо, чуть сжимает и ведет в гостиную.

— Тщательно, это как? Сразу два или больше надеваете? — Марк, странно называть его в голове по отчеству, но все же Михайлович, резко останавливается и смотрит на меня так, как будто я уже подсыпала ему слабительное. — Что вы на меня так странно смотрите?

— Вот ты знаешь, теперь я на сто процентов уверен, что ты никогда не занималась сексом.

— Откуда такая уверенность? Это плохое качество в человеке, Марк Михайлович, — вряд ли он меня сейчас слушает, просто берет за руку и ведет на кухню. Достает из-под раковины резиновые перчатки и дает их мне.

— Надевай.

— Зачем? Вы позвали меня мыть посуду?

— А ты думала сразу трахаться? Надевай давай, — что этот кретин хочет я не очень понимаю, но, если что, моих пальцев не будет на месте преступления, что тоже определенно является плюсом. Надеваю перчатки и включаю воду. — Стоять, еще рано мыть посуду, надевай вторые, — протягивает мне еще одни перчатки, что-то я совсем не понимаю, что к чему, может он уже выпил чего-нибудь, так вроде не пахнет ничем, кроме туалетной воды. Ну ладно, вторые так вторые. Правда на первые перчатки вторые налезли с трудом.

— Все? — смотрит на мои руки и кивает.

— Мой, — беру губку, тарелку и тут я начинаю понимать, зачем этот придурок сказал натянуть мне две пары перчаток.

— Мариша, удобно мыть посуду? Тарелочку чувствуешь своей ручкой или не очень?

— Не очень.

— Теперь поняла?

— Поняла. Вы молодец, Марк Михайлович. Прекрасный учитель, все очень понятно объясняете, я бы сказала наглядно.

— Ой, это мы еще до секса не дошли. Я прям предвкушаю, Мариша. Вот без шуток, — шиш тебе, а не секс, козлище. — Ладно, снимай псевдопрезерватив и пошли тебя расслаблять, — снимаю перчатки и иду вслед за ним. Черт, а если и вправду у меня ничего не получится? Зачем я все это затеяла? — Сит даун плиз, лапа моя. Я знаю, что ты сейчас хочешь ответить мне что-то нехорошее.

— Удивительно, мы так недолго знакомы, еще даже месяца нет, а мы понимаем друг друга с полуслова.

— На самом деле это реально великое счастье, ты так и будешь стоять или присядешь ко мне? — сажусь рядом с ним на диван, наливаю себе апельсиновый сок и беру стакан. — Вот взять допустим Карину…

— С который вы расстались.

— Ага, ты, кстати, задолбала меня уже с этим. Так вот, если говорить о ней, то мне с ней хорошо в плане секса, но жуть как тяжко в остальном, поговорить с ней абсолютно не о чем. Это печально, когда нет точек соприкосновения.

— Вы хотели сказать было тяжко.

— Видишь на шторах красивые штучки, которые их скрепляют? — поворачиваю голову в сторону окна.

— Это называется подхват, Марк Михайлович, а штучками их называют только дурочки, ну или дураки.

— Так вот, Мариша, я сейчас возьму этот подхват и НАДЕНУ его на твой рот, правильно сказал, надену?

— Наверное, вы имели в виду заткнуть ими мой рот.

— Скорее бы тебя уже трахнуть как следует, может прекратишь нести херню.

— У меня складывается впечатление, что этот самый недотрах как раз у вас или вы просто помешаны на сексе, нельзя же так, Марк Михайлович. В жизни много других интересов. Правда, например, шахматы. Вы, кстати, умеете играть в шахматы?

— Нет, я умею играть только на нервах. Ну еще на гитаре.

— Серьезно?! Вы играете на гитаре?

— Да, — откидывается на спинку дивана. — В юности у меня даже была своя группа, где я не только играл, но и пел.

— Здорово. Правда, без шуток. Всегда хотела на чем-нибудь играть, больше всего на фортепиано, но не сложилось.

— Почему?

— У мамы не было денег на все эти кружки, поэтому финансово это было неосуществимо, а как известно без бумажки, ты букашка. Вы кажется хотели меня расслабить, самое время открыть шампанское и разлить его по бокалам.

— Точно, — Марк берет шампанское и с грохотом его открывает, наклоняется ко мне, чтобы наполнить бокал и в этот самый момент я опрокидываю на него стакан с соком.

— Ой, простите.

— Это мой любимый джемпер, Марина-мандарина, — встает с дивана, снимает свитер и смотрит на меня с ухмылкой. Чего ты смотришь на меня, дуй переодеваться, а не мышцами здесь своими играй, Маркуша, в рот тебе горбушу. — Твое счастье, что я добрый, — разворачивается и идет в спальню. Наконец-то! Как только он уходит, я тут же достаю два пузырька со слабительным и вливаю в бутылку один. Черт, с дозировкой рассчитать сложно, это не бокал, ай ладно, вылью оба. А теперь надо встать и сделать вид, что я тут ни при чем. Встаю с дивана и иду в сторону спальни, попутно выкидывая в мусорный бак пузырьки от слабительного. Подхожу к спальне, где Марк уже надел рубашку и накидывает галстук.

— А галстук-то зачем? — поворачивается на мой голос.

— Чтобы не забирать подхват с бедных штор и в любой момент снять этот галстук и связать тебе им руки. И я не шучу.

— Вы что любитель этих БДСМ штучек?

— Нет, лапа моя, мне в работе хватает доминирования. Пойдем, — снова берет меня за руку и ведет в гостиную. Что-то слишком много он меня сегодня трогает. Не могу сказать, что это неприятно, но непривычно точно. Подталкивает меня на диван, снова наливает шампанское, сначала себе полный бокал, а потом хочет дополнить и мой.

— Нет, мне хватит и этого, я же говорила, что не пью.

— Посмотрим. Ладно, за удачные отношения, — странный тост, ну и ладно. На мое счастье Марк выпивает весь бокал и ставит на столик, я тоже не отстаю, пригубила несколько глотков. — Первый тост всегда пьют до дна, — не унимается Марк Михайлович, допиваю шампанское и ставлю бокал на столик.

— Вкусно.

— Не знаю, как по мне-газированная дрянь, просто пить хочется, — снова разливает шампанское по бокалам и уже без тоста начинает его пить. Ай как хорошо, не улыбаться, Марина, только не улыбаться.

— Итак, Марина, отвечай быстро, что первым приходит на ум. Сверху или снизу?

— Сбоку.

— Ммм… шоколад или мороженое?

— Булочка со сливками.

— Пассивный отдых или активный?

— Море, — кажется ему не нравятся мои ответы, в ход пошел третий бокал.

— Брюки или платье?

— Комбинезон.

— Кофе или чай?

— Какао.

— Собака или кошка?

— Хомяк.

— Последний вопрос: дура или идиотка?

— Придурок, — Марк, уже точно не Михайлович, начинает нервно постукивать по столу.

— Все понятно, жаль, что у меня нет хороших знакомых психиатров.

— У меня есть. Хотите дам визитку?

— Так ты сразу туда звони, может еще помогут. Хотя я думаю тут нужен все-таки старый проверенный способ, — допивает шампанское, ставит бокал на столик и тянет меня за руку поближе к себе. — Сбоку будешь, когда станешь глубоко беременной, а мне ты нужна не пузатой.

Опускает меня на подушки и начинает стягивать верх комбинезона. Ой, ой, ой, в голове у меня не было такого в планах. Чуть спустив лямки, Марк смотрит на меня с улыбкой и тянется к моим губам. Але, понос, миленький, ты где?! Что ж там было в инструкции, кажется минут пять, они еще не прошли, да и весит этот козлище много. Я уже забываю про инструкцию, когда он прикасается к моим губам. Вообще противного ничего нет, это не мерзопакостный Влад, так что ничего страшного вроде бы не происходит. Да у него даже приятные на вкус губы, вот в ход уже пошел язык. Черт, да это даже приятно, я уже сама обнимаю его и тяну на себя. И тут видимо действующее вещество подействовало согласно инструкции. Марк отстраняется от меня и садится на диван.

— Что-то случилось?

— Нет, просто вспомнил о важном звонке. Я на пару минут, — хватает телефон и быстрым шагом идет в сторону ванной.

Ля-ля-ля, обосрутся тополя. Встаю с дивана и подхожу к окну. Приоткрываю шторы и открываю окно. Надо же впустить воздух, подышать так сказать свеженьким. Возвращаюсь на диван и жду. По моим подсчетам прошло минут пять, наверняка ему уже свет не мил, пора бы и наведаться. Иду в сторону ванной и стучу в дверь.

— Марк Михайлович, а связь в ванной хорошо ловит?

— Я тебя убью, Марина. Не тут, так на работе, света белого не увидишь, обещаю.

— Вас плохо слышно, очень плохо. Это из-за того, что вы включили воду в надежде, что я не услышу звуки вашего кишечника?

— Тебе пи*дец, Марина. Я всякое ожидал, но чтобы такая детская выходка. Ты меня разочаровала.

— Это не я вас разочаровала, Марк Михайлович. Это ваш кишечник. Вам там бумаги хватает? Молчите, значит хватает. А теперь слушайте сюда, дорогой Марк Михайлович. Вы, если говорить культурно-нехороший человек. Во-первых, это вам за то, что предлагаете абсолютно неприличные вещи вашим ученицам, а во-вторых, вы-таки несвободны, стало быть вы изменщик. Прелюбодеяние или похоть, по другому блуд, является одним из смертных грехов, так что с моей руки вы еще оказались не так сильно наказаны. Просто, когда в следующий раз вы решите присунуть кому-нибудь свой зачехленный прибор, помните, что тотчас же может прийти расплата. За сим откланяюсь, очень хочется спать, я, как вам будет известно, после рабочих суток. Кстати, окошко я открыла. До понедельника, Марк Михайлович, — молчит, видать хреново от пузыречков. Может я с дозой переборщила, хотя с другой стороны он врач, справится. Иду в прихожую, правда не успеваю натянуть на себя кроссовки, как в дверь звонят. Мамочки, что делать?!

— Марк, шевели руками, — черт, хорошо, что голос мужской, а не, например, Карины. — Ты глухой что ли? — подхожу к двери, и не глядя в глазок открываю ее, все равно придется это сделать, чтобы самой уйти. На меня смотрит мужчина лет пятидесяти, а рядом с ним молоденькая женщина с двумя детьми. — Вы кто? — не церемонясь пропускает всех внутрь и заходит сам. Мамочки, что за грозный мужик?

— А вы кто? — ой я дура…

— Ну пусть будет Михаил, — с улыбкой произносит мужчина.

— Тогда я буду Мариной.