Наследник для хозяина стаи

Глава 26

Взгляд намертво вцепился в мужской торс. Обласкал жилистую шею, вольный разворот плеч, плоский живот и, конечно, широкую дорожку волос, уходившую от пупка к паху. На последних морально-волевых Аврора закрыла глаза, а когда открыла, Сабуров уже сидел на диванчике.

— Перевяжи меня, — велел как ни в чем не бывало.

А она вдруг испытала непреодолимое желание схватить доску и запустить ею в альфу. Он издевается?!

Но нет, Сабуров выглядел совершенно серьезно.

— Это мое желание, — повторил терпеливо.

Аврора подскочила на ноги. Перевязка, значит?! Отлично!

— Слушаю и повинуюсь! — выпалила на одном дыхании.

И почти бегом отправилась в кухню.

Перевяжет его! А потом… Потом… В свою комнату уйдет, вот! И не выйдет оттуда, пока альфа не свалит!

Пальцы дрожали, пока Аврора собирала бинты и бутылочки. И ведь понимала, что ведет себя глупо! Но эта игра с этими дурацкими вопросами… Она ей понравилась. Все было так… необычно. Приятно! Альфа интересовался ею. И хоть парочка вопросов вышибла почву из-под ног, но все равно Авроре нравилось!

И вдруг — перевязка!

Хотя ей казалось, что Сабуров попросит совсем другое. Она же видела, как голодно блестят его глаза!

Аврора быстро собрала на поднос все нужное, но подниматься наверх не спешила. Ей нужна еще минутка, чтобы успокоиться. В самом деле, это уже не смешно.

Это же Сабуров! Она должна помнить, где омега, а где альфа. Но с каждым днем это становилось все труднее. Альфа нагло вторгался в ее личное пространство. И Авроре это нравилось!

Все-таки взяв поднос, она медленно пошла на второй этаж.

Альфа по-прежнему ждал. Даже не высказал недовольства ее отсутствием. Или просто не посчитал его долгим.

Аврора тоже молчала. Хватит с нее бесед. Больше рта не откроет! Схватившись за ножницы, она начала срезать биты. И вроде бы делала все аккуратно, но Сабуров вдруг дернулся и зашипел. Ее так и подкинуло.

— Вам больно?!

— Очень.

Но ведь раны почти зажили! Даже кровь не шла! А земля вдруг ушла из-под ног.

Аврора охнула, чуть не ткнувшись носом в мужскую шею. Сабуров перетащил ее на колени!

— Мне было больно, Авр-р-рора, — повторил, обжигая взглядом. — Как будешь извиняться?

В горле мгновенно стало сухо. А в голове пусто. И вся обида испарилась, не оставив следа.

— П-подую на ранку? — шепнула, упираясь ладошками в обнаженную мужскую грудь.

Сабуров заломил черную бровь. А хватка на ее талии стала крепче.

— Интересно… Но мало.

Ох, как бы ей не превратиться в лужицу сиропа? Утихшее было возбуждение вернулось с утроенной силой, подталкивая к флирту. Или сразу ноги раздвинуть. Аврора тяжело сглотнула.

— Поглажу?

— Еще.

— Поцелую?

Золотые глаза вспыхнули ярче. Но вместо того чтобы оттолкнуть ее или хотя бы отвесить словесную оплеуху, альфа чуть прищурился и ответил:

— Попробуй.

И она пробовала. Клюнула быстрым поцелуем в уголок рядом с изломом губ и тут же очутилась лежащей на спине! А Сабуров навис сверху.

— Какая возмутительная вольность, Авр-р-рора, — прорычал ее имя так, что пальчики на ногах поджались. — За это следует наказать.

Ткань одежды затрещала под волчьими когтями, руки оказались скованы над головой. Но страха не было. Только предвкушение. Но не такое, как в прошлый раз… Новое. Щекочуще-приятное и легкое, как пузырьки шампанского. Аврора не знала, почему так. Не хотела разбираться. Просто наслаждалась моментом. И глубоким, пробиравшим до нутра взглядом… Впервые альфа смотрел на нее не только с похотью. О нет, совсем иначе!

— Выбирай, какое наказание ты хочешь, Аврора? — зарычал, проводя когтем по животу.

Так приятно! И с губ само собой сорвалось тихое:

— Вас.

Кипящая золотом радужка вспыхнула ярче.

— Хор-р-роший выбор.

Сабуров склонился и снова припечатал ее губы поцелуем. Одновременно с этим подхватил под коленку и плавным движением соединил их бедра.

Из груди вырвался протяжный стон. Аврора нетерпеливо заерзала, но альфа не спешил. Так же медленно двинулся обратно, давая прочувствовать каждый миллиметр восхитительно твердой плоти. А потом опять толкнулся вперед.

Да это настоящая пытка!

Но такая сладкая, что Аврора готова была продолжать ее вечность. И альфа продолжал. Не разрывая поцелуя, наполнял собой снова и снова. Мучил сладкой неторопливостью, заставлял вскрикивать от восторга и стремиться ему навстречу.

— Пожалуйста, пожалуйста… — шептала в мужские губы.

Но ласка становилась только медленнее и изощрённее.

Острая дрожь хлынула по телу, сворачиваясь внизу живота раскаленной пружиной.

Только не так быстро!

Но ее протестующий стон съели жадные губы. Невесомо огладив по бедру и выше, Давид сжал ее грудь, задевая сверхчувствительную вершинку. Аврору подбросило навстречу ласке, а из груди вырвалось умоляющее:

— Давид!

И альфа наконец дал то, что она хотела. Несколько жестких, почти грубых, толчков — и Аврора забилась в стальной хватке, захлёбываясь стонами. А внизу все сжималось, пульсировало, тянуло… до сорванного на хрип голоса. И Давид тоже кончил глубоко внутри нее, помечая и заполняя семенем. Разряд жгучего удовольствия прокатился по венам сотней маленьких вспышек и крепко стянул между ног захватом.

Довольный звериный рык пробился откуда-то издалека. Аврора уже ничего не понимала!

Взмокшая и дрожащая, она тонула в океане бесконечной эйфории.

Ей было хорошо! Так хорошо, что хотелось смеяться и плакать одновременно! И голова кругом… все плывет, качается, танцует. И перед глазами яркие пятна.

— Хор-р-рошая… — замурчал зверь, наваливаясь плотнее и снова двигая бёдрами.

Аврора обессиленно застонала.

Давид по-прежнему в ней! Внизу тесно и мокро, мышцы пробивает сладким спазмом, а еще, кажется, она кричала его имя... О луна…

От осознания настолько вопиющей вольности Аврора даже нашла сил сфокусировать взгляд. Чтобы тут же плотно зажмуриться. Альфа смотрел на нее с таким… восхищением! И, кажется, совсем не хотел злиться.

Аврора облизнула горящие огнем губы. А по щеке легко мазнули пальцами, стирая влагу. О нет! Она еще и расплакалась от удовольствия! Аврора пробовала отвернуться, но Давид не позволил.

— Ты очень красиво кончаешь, Аврора, — прохрипел, мучая внимательным и все еще голодным взглядом. — И мне нравится слышать свое имя… Поняла?

— Д-да…

— Вот умница, — зарычал ей на ухо. — Сейчас продолжим.

Аврора не протестовала, когда после короткой, но чувственной прелюдии Давид перевернул ее на живот и заставил высоко приподнять бедра. И когда разглядывал ее там, возбуждая только взглядом и голосом.

— Ты очень красивая, Аврора… И очень мокрая.

Ужасно пошлый комплимент, учитывая ее позу и ситуацию! Но Аврора готова была скулить от восторга. Плотнее прижавшись грудью к простыням, она чуть качнула бедрами, упрашивая альфу продолжить.

И он продолжил. Мягко повел пальцами вдоль выпачканных смазкой складочек, толкнулся внутрь сразу двумя пальцами. Аврора вскрикнула, выгибаясь еще сильнее.

— Горячая малышка, — засмеялся хрипло.

И снова задвигал рукой. До тех пор, пока она не кончила. И только потом взял свое. Несколько раз.

Давид

Девочка заснула. Свернувшись у него под рукой уютным калачиком, тихонько сопела, а он не мог заставить себя разбудить ее и выставить вон. Да и зачем? Куда приятнее наблюдать разомлевшую, румяную от близости Аврору, чем лежать и пялиться в потолок.

Давид подцепил белокурый локон и пропустил сквозь пальцы.

Красивые волосы… жаль, что Аврора предпочитает собирать их в пучок или косицу. И при этом прятать изящную шею за высоким воротом свитера или кофты. Ей совершенно это не идет!

Надо будет заказать девочке нормальных шмоток. И украшений… Побаловать ее немножко, приласкать. Приручить к себе… А может быть, даже… влюбить? Проклятье! А ему нравилась эта мысль! Ави будет ждать его. Скучать и сама искать близости. Давид подгреб спавшую омегу ближе и жадно вдохнул клубнично-сливочный аромат. Так бы и сожрал сладкую! Эта малышка возбуждала его даже сейчас, когда, кажется, не должно хотеться совсем. Но Давид хотел. А вид чуть-чуть покруглевшего животика только подстегивал аппетит.

Завтра утром они повторят все от и до.

И однажды девочка сдастся. Пустит не только в постель, но и в свое сердце. Тогда, может быть, он даже подумает над тем, чтобы позволить Авроре видеть сына просто так, а не только для чтения сказок. Но об этом Давид решил пока ей не сообщать.

Устроившись так, чтобы не придавить раны, он закрыл глаза. И тут же заснул.