Наставление в христианской вере, т.4

12. Нам могут возразить, что в Новом Завете нет ни одного примера, свидетельствующего о допустимости ведения войны для христиан. Я отвечу, что, во-первых, причина, действительная для давнего времени, действительна и сейчас и что в Писании нет и обратных утверждений, которые препятствовали бы государям удерживать подданных в подчинении. Во-вторых, не следует искать ответ на этот вопрос в учении апостолов, ибо их целью было учить о духовном царстве Христа, а не устраивать дела земного правления. В-третьих, из Нового Завета мы можем заключить, что пришествие Иисуса Христа ничего не изменило в этой сфере. Ведь если бы христианская дисциплина (как говорит св. Августин) осуждала все войны без исключения, то Иоанн Креститель посоветовал бы воинам, спрашивавшим у него о спасении души, бросить оружие и вовсе отказаться от воинской службы. Однако он ограничился тем, что велел им никого не обижать, ни на кого не клеветать и довольствоваться своим жалованьем (Лк 3:14). Но при этом он отнюдь не запретил им воевать (Августин. Письма, 138 (Марцеллину), II, 15 (MPL, XXXIII, 531-532)).

Однако здесь начальствующие должны остерегаться того, чтобы даже в малой степени потакать своим желаниям. Напротив, даже если им придётся подвергнуть кого-нибудь наказанию, они обязаны воздерживаться от гнева, ненависти и чрезмерной суровости. Более того, они, как говорит св. Августин, должны из чувства человечности сострадать тому, кого карают за его злодеяния (Августин. Письма, 153 (Македонию), III, 8 (MPL, XXXIII, 656)).

Если речь идёт о вооружённом выступлении против врагов, то есть против вооружённых бандитов, правителям не следует искать для этого какой-то незначительный формальный предлог. И даже когда такой предлог представится, они должны избегать войны, пока не будут вынуждены к ней крайней необходимостью. Ибо нам надлежит поступать много лучше, чем тому учат язычники. Между тем один из них говорит, что целью войны должны быть поиски мира (Цицерон. Об обязанностях, I, 23, 11). Поэтому несомненно следует испробовать все другие средства, прежде чем браться за оружие. Короче говоря, при всяком кровопролитии начальствующие должны не поддаваться своим личным чувствам, а руководствоваться общественными интересами. В противном случае они злоупотребят властью, данной им не ради их личной выгоды, а для служения ближним.

Право ведения войны влечёт за собой также законное существование гарнизонов, военных союзов и вооружений. Гарнизонами я называю воинские контингенты, размещаемые в пограничных городах для охраны всей страны. Союзы - это конфедерации, образуемые правителями соседних государств с целью взаимопомощи в случае внутренних смут и совместного отражения общего врага. Вооружениями я называю всё необходимое снаряжение для ведения войны.

13. В заключение мне кажется важным добавить следующее. Подати и налоги, получаемые государями, являются их законными доходами. Они главным образом должны направляться на обеспечение обязанностей правителя перед обществом, хотя допустимо также довольно широко использовать их и для поддержания высокого уровня частной жизни государя, который приличествует его положению и некоторым образом связан с величием его служения. Мы видим, что Давид, Езекия, Иосия, Иосафат и другие святые цари, а также Иосиф и Даниил без угрызений совести вели роскошную жизнь согласно своему высокому положению. Мы читаем у Иезекииля, что по велению Бога царю выделяются обширные владения (Иез 48:21). И хотя пророк описывает здесь духовное царство Христа, образцом для него он берёт праведное и законное царство людей.

В то же время государям надлежит помнить, что подати представляют собой не столько их личные доходы, сколько средства, предназначенные для употребления на благо всего народа, как о том свидетельствует св. Павел (Рим 13:6). Поэтому, расточая их, государи наносят ущерб и обиду народу. Более того, правители должны считать эти средства народной кровью, не беречь которой было бы бесчеловечной жестокостью. Все виды податей и налогов следует рассматривать как общественную необходимость, и обременять ими простой народ без причины было бы тиранией и грабежом.

Все эти соображения отнюдь не поощряют государей к бездумному расточительству (как нет нужды и увеличивать их алчность, и без того чрезмерную). Но государям нужно сохранять чистую совесть перед Богом во всяком своем предприятии, дабы непозволительной дерзостью не оскорбить Его величия. Поэтому необходимо знать, что является законным и дозволенным для них. Такое знание не будет лишним и для частных лиц: благодаря ему они научатся не осуждать щедрые траты государей, хотя они и преступают обычную меру.

14. За административной и судебной властью следует вторая часть гражданского порядка - законы. Законы суть нервы (или, как их называет вслед за Платоном Цицерон, души) всякого государства. Без законов не могут существовать правители, которые, в свою очередь, сохраняют и поддерживают законы. Поэтому законы весьма удачно именуются «немым правительством», а правительство - «живым законом».

Однако собираясь говорить о законах, которыми должно определяться христианское правление, я отнюдь не намерен пускаться в долгие споры относительно того, какие из них являются наилучшими. Такой спор был бы бесконечен и бесполезен для нашей главной цели. Я лишь коротко, как бы походя, отмечу, какого рода законы делают христианское правление праведным перед Богом и справедливым по отношению к людям.

Я предпочёл бы не касаться этого, если бы не видел, как много людей заблуждается относительно данного предмета. Ибо некоторые отрицают, что человеческое сообщество может быть хорошо организовано, если оно отказывается от политического устройства Моисея и следует законам иных народов. Предоставляю другим судить о том, насколько такое мнение опасно и чревато смутой. Мне же достаточно показать, что оно ложно и совершенно безумно.

Прежде всего нужно сказать об общепринятом разделении всего данного Моисею Божьего Закона на три части: нравственные, культовые и судебные нормы. Каждую из этих частей следует рассмотреть в отдельности, чтобы понять, что именно в ней касается нас, а что нет. При этом не надо смущаться тем фактом, что судебные и культовые предписания некоторым образом содержатся в нравственных законах. Древние, которые установили такое различие, вполне сознавали, что обряды и судебные правила связаны с нравами. Однако ввиду того, что те и другие могут изменяться и отменяться без ущерба для добрых нравов, древние предпочли не называть указанные две части Моисеева Закона моралью, а дали это имя той части, от которой зависит подлинное благонравие.

15. Итак, начнём с нравственного закона. Он содержит два положения: первое велит нам чтить Бога чистой верой и благочестием; второе - пребывать в единении подлинной любви с ближними. Посему этот закон есть истинное и вечное правило праведности, предписанное всем людям, где бы и когда бы они ни жили, коль скоро они желают устраивать свою жизнь в согласии с Божьей волей. А эта вечная и неизменная воля такова: все мы должны почитать Бога и любить друг друга.

Культовый закон являлся скорее педагогическим средством для евреев (Гал 4:1-3), учением, предназначенным для детского возраста. Господу было угодно дать его этому народу в качестве упражнения, пока он пребывает в детстве, вплоть до наступления полноты времени и проявления всех вещей, до того видимых смутно.

Судебный закон, данный евреям для устроения общественной жизни, указывал им определённые правила правосудия и справедливости, дабы они мирно жили вместе, не вредя друг другу.

Выполнение ритуальных предписаний, хотя и относилось к доктрине благочестия, представляющей собой первый пункт нравственного закона (поскольку она воспитывала еврейскую Церковь в почитании Бога), однако не было тождественно подлинному благочестию. Точно так же еврейский судебный закон, хотя и был направлен на сохранение той самой любви, которая заповедана в Божьем Законе, имел собственную природу, отличную от заповеди любви. И как отмена еврейских ритуалов не нарушила целостности истинной веры и благочестия, так и названные судебные законы могут быть отменены без какого-либо нарушения долга любви.

Но если это так (а это несомненно так), тогда всем народам предоставлена свобода издавать такие законы, какие им нужны. Все эти законы будут, тем не менее, отвечать вечному правилу любви, так как, различаясь по форме, будут устремлены к одной цели. При этом я вовсе не считаю, что можно называть законом любое варварское или недостойное человека установление - например, вознаграждение воров, беспорядочное общение мужчин и женщин или иные низкие, кощунственные и мерзкие дела, чуждые не только праведности, но и человеческому естеству.

16. Сказанное станет понятно, если во всяком законе мы будем различать две взаимосвязанные стороны: предписание закона и справедливость, на которой основано предписание. Справедливость, будучи естественной, остаётся одной и той же для всех народов. И поэтому все законы мира, к чему бы они ни относились, должны иметь целью одну и ту же справедливость. Что же касается конкретных постановлений или предписаний, они связаны с обстоятельствами и отчасти зависят от них. Поэтому нет ничего несообразного в том, чтобы они различались между собой - при условии, что все устремлены к справедливости. Но Божий Закон, именуемый нравственным, есть не что иное, как свидетельство естественного закона и совести, запечатлённых Господом в сердце каждого человека. Поэтому нет сомнения, что справедливость, о которой мы теперь говорим, вполне проявляется в этом Законе. Справедливость должна быть единственной целью, правилом и венцом всякого закона. Никакие законы, согласные с этим правилом, устремлённые к этой цели и ограниченные этими пределами, не могут вызвать у нас неудовольствия, даже если они отличаются от Моисеева Закона или друг от друга.

Так, Божий Закон запрещает воровство. В книге Исхода мы читаем о наказании, которое было установлено для воров в еврейском обществе (Исх 22:1-3). Более древние законы других народов требовали от вора возместить украденное в двойном размере. Более поздние законы различали кражу скрытую и явную. У одних народов воровство каралось изгнанием, у других бичеванием, у третьих смертью. Далее, Божий Закон запрещает лжесвидетельство. У древних евреев лжесвидетель должен был понести такое же наказание, какое грозило бы ложно обвинённому (Втор 19:18-21). В одних странах лжесвидетель карался только бесчестьем, в других виселицей. Божий Закон запрещает убийство; но все законы мира единодушно приговаривают убийцу к смертной казни; однако способы её различны.

Но при всём разнообразии этих законов они направлены к одной цели. Ибо все они осуждают преступления, осуждаемые вечным Законом Бога: убийство, воровство, прелюбодеяние, лжесвидетельство. Они расходятся лишь в мере наказания, но здесь совпадение необязательно и несущественно. Есть области, где убийства и грабежи достигли бы невиданных размеров, если не ввести страшные пытки для убийц. Есть времена, требующие ужесточения наказаний. Если страна охвачена смутой, то обычно возникающие при этом беспорядки надлежит усмирять новыми указами. Во время войны человечность требует жёстких мер для пресечения эксцессов. Равным образом во время мора или голода всё смешается, если не установить более суровый порядок. Есть народы, у которых нужно строго карать какой-нибудь особый порок ввиду того, что данный народ склонен к нему более других.

Если кто-то возмущается против всего этого разнообразия, весьма способствующего сохранению и поддержанию Божьего Закона, то не следует ли считать такого человека нечестивым и недоброжелательным к общему благу? Некоторые имеют обыкновение заявлять, что отмена Моисеева Закона или предпочтение ему новых законов означает оскорбление Божьего Закона. Но это возражение безосновательно. Ибо те законы, которые каждый правитель устанавливает в своей стране, он предпочитает не потому, что они просто кажутся ему лучшими, а ввиду их сообразности условиям времени, места и характера народа. Кроме того, Моисеев Закон при этом не отменяется и не устраняется по той простой причине, что он никогда не предназначался для нас, неевреев. Ведь Господь сообщил его через Моисея не для того, чтобы он соблюдался во всяком народе и во всём мире. Нет, Господь принял народ еврейский под Своё особое покровительство, водительство и правление и пожелал также быть для него особым Законодателем. При этом, как и подобает хорошему и мудрому законодателю, Он во всех законах особо заботился о пользе именно этого народа.

17. Теперь остаётся рассмотреть последний пункт: каким образом законы, суды и должностные лица могут быть полезны общине верующих? Отсюда вытекает другой вопрос: какие почести обязаны воздавать начальствующим частные лица и до какой степени обязаны им повиноваться? Многие полагают, что звание члена магистрата не приносит пользы христианам: дескать, добиваться помощи начальствующего противозаконно, потому что христианину запрещена всякая месть, всякое принуждение и всякое сутяжничество. Однако св. Павел ясно свидетельствует, что начальники суть Божьи слуги, нам на добро (Рим 13:4). Значит, воля Божья такова, чтобы их власть хранила нас от зла и несправедливости нечестивых и позволяла мирно жить под покровительством начальников.

Но если бы нам не было дозволено пользоваться этим благом, то начальствующие были бы напрасно даны нам Богом в попечители. Отсюда следует, что мы по праву можем обращаться к ним с просьбами.

Но здесь нужно различать два рода людей. Ибо многие испытывают такую страсть к сутяжничеству, что не знают покоя, если не судятся с другими. Более того, они начинают дело в суде не иначе, как пылая неукротимой ненавистью и беспредельной жаждой отмщения, и преследуют противника вплоть до его полного уничтожения. А чтобы создать видимость своей правоты, они оправдывают собственную злобу ссылками на правосудие. Однако если христианину позволено обращаться в суд с иском против ближнего, из этого ещё не следует, что ему позволено ненавидеть ближнего, желать ему зла и беспощадно преследовать его.

18. Пусть эти люди помнят: суды позволены тем, кто правильно ими пользуется. А правильное пользование ими таково: во-первых, истец, потерпевший ущерб либо в отношении своей личности, либо в отношении своего имущества, может явиться к судье, изложить ему жалобу и потребовать справедливого и беспристрастного рассмотрения дела. Но при этом он не должен пылать жаждой мести или ответного зла, ненавистью, обидой или жгучей враждой. Напротив, он должен быть готов скорее лишиться своего имущества и претерпеть любые притеснения, чем позволить себе возгореться ненавистью и злобой к противнику. Во-вторых, ответчику надлежит по вызову явиться в суд и защищать своё дело наилучшими доводами, какие он сумеет найти, не испытывая при этом обиды, но только желая сохранить принадлежащее ему по праву.

Если же противники пылают злобой, завистью, возмущением, жаждой мести либо другим чувством, умаляющим братскую любовь, тогда любые судебные процедуры могут быть только злом и нечестием, пусть даже речь идёт о справедливейшем из дел. Ибо среди христиан должно быть твёрдо решено: каким бы справедливым и правым ни было дело, судебный процесс возможен лишь при условии такого расположения и приязни истца к ответчику, как если бы спор между ними был уже мирно улажен. Вероятно, нам возразят, что такая умеренность и сдержанность в судебных делах не только никем не видана, но прямо-таки подобна чуду. Согласен. В наше время, когда люди так испорчены, не найти примера праведного истца. Однако само по себе ведение судебного процесса не перестаёт быть добрым и чистым делом от того, что нечисты привходящие обстоятельства. И когда мы слышим, что помощь судьи есть святой дар Божий, мы тем более должны остерегаться запятнать его нашей порочностью.

19. Но те, кто огульно отрицает любые судебные разбирательства, должны знать, что отвергают святое установление Бога и Его дар из числа тех даров, которые могут быть чистыми для чистых. Ведь они не захотят обвинить в преступлении св. Павла! Между тем св. Павел опроверг лживые и оскорбительные измышления своих обвинителей, разоблачив их собственные происки (Деян 24:10 сл.). Он также отстаивал свои законные привилегии римского гражданина (22:25 сл.) и обжаловал в суде кесаря несправедливый приговор наместника, когда в этом возникла необходимость (Деян 25:10 сл.). И это нисколько не противоречит наложенному на всех христиан запрету отмщения (Лев 19:18; Втор 32:35; Мф 5:39; Рим 12:19). Этот самый дух отмщения мы хотим исключить из всех судебных споров между верующими. Если речь идёт о гражданском иске, правильно поступает лишь тот, кто в душевной простоте поручает своё дело судье как общественному попечителю, менее всего думая о воздаянии злом за зло (что было бы чувством мести). Если же речь идёт об уголовном преступлении, я опять-таки одобряю лишь того обвинителя, который обращается в суд не из чувства мести или личной обиды, а из одного только желания воспрепятствовать злодеяниям обвиняемого и разрушить его замыслы, дабы он не вредил обществу. Так что по отнятии духа отмщения христианин не совершает ничего противного заповеди, запрещающей христианам мстить.

Нам могут возразить, что христианам не только запрещено жаждать мести, но и велено ожидать воздаяния от руки Господа, который обещает прийти на помощь всем нуждающимся и обременённым. И поэтому, дескать, обращаться за помощью к судье для себя или других значит упреждать отмщение Божье. Вовсе нет! Ибо следует помнить, что отмщение начальствующего - не от людей, а от Бога, потому что начальник (по словам св. Павла) есть Божий слуга, данный нам на добро (Рим 13:4).

20. Мы не отступаем от тех слов Христа, которыми Он запрещает нам противиться злу и велит подставить правую щёку тому, кто ударит нас по левой, а также отдать и верхнюю одежду тому, кто возьмёт у нас рубашку (Мф 5:39-40). Действительно, Христос требует от своих верных такого воздержания от жажды мести, чтобы они скорее предпочли претерпеть вдвое обид, чем воздать обидчику равной мерой. И мы вовсе не уклоняемся от такого долготерпения. Ибо христиане в самом деле рождены для того, чтобы переносить обиды, оскорбления, обман и насмешки нечестивцев. И не просто переносить, а терпеливо принимать. Другими словами, они должны так настроить свой дух, чтобы, претерпев обиду, быть готовыми претерпеть другую и на протяжении всей своей жизни не ожидать ничего, кроме постоянной крестной муки. В то же время им надлежит творить добро своим гонителям, молиться за тех, кто их проклинает, и стараться побеждать зло добром (Рим 12:19-21). Это и будет их победа. Приводя свою волю в такое состояние, они не требуют око за око и зуб за зуб (как это делали фарисеи, учившие своих последователей жаждать мести). Нет, они в согласии с наставлениями Христа будут терпеливо переносить как личные обиды, так и посягательства на их имущество, будучи готовы прощать до бесконечности [Мф 5:44 сл.; 6:14].

Но, с другой стороны, такая душевная кротость и смирение вовсе не препятствуют им, сохраняя дружелюбие к врагам, обращаться к суду и властям за помощью в сохранении своего имущества или из стремления к общему благу требовать кары для творящих зло, которых может исправить только наказание. Св. Августин верно говорит, что, во-первых, цель всех заповедей - научить праведного и богобоязненного человека с готовностью претерпевать зло от рук тех, кого он хотел бы видеть добрыми, дабы число добрых умножилось, а вовсе не присоединяться к обществу злых; во-вторых, заповеди относятся скорее к внутреннему расположению сердца, чем к внешним действиям. В глубине сердца нам надлежит хранить терпение и любовь к врагам. В то же время наши внешние действия должны отвечать тому, что мы сознаём полезным для спасения возлюбленных нами врагов (Августин. Письма, 138 (Марцеллину), II. 12-13 (МРL, XXXIII, 530). Эта цитата из Августина вновь встречается в аналогичном контексте в Комментариях Кальвина к св. Матфею, V, 39 (ОС, XIV, 184). В этом вопросе Кальвин противостоит Лютеру. Последний отвергал ту мысль Августина и схоластов, что в Нагорной проповеди даётся лишь «praeparatio animae» («подготовка души»), внутренняя мораль. См. Holl K. Luther. Tubingen, 1932, S. 282 f.).

21. Наконец, совершенно неверно привычное возражение, что все вступающие в тяжбы осуждены св. Павлом (1 Кор 6:5-8). Из его слов нетрудно понять, что в Церкви коринфян разгорелась безудержная страсть к сутяжничеству вплоть до того, что у неверующих появился повод злословить Евангелие и христианскую веру. И св. Павел прежде всего осуждает в коринфянах именно то, что неумеренностью своих тяжб они бесчестят Евангелие в глазах неверующих. Далее, он осуждает у них тот грех, что брат ссорится с братом и все они весьма далеки от терпеливого снесения обид. Наоборот, брат желает имущества брата и потому они обижают друг друга и отнимают друг у друга. Именно против этой неуёмной страсти к сутяжничеству борется св. Павел, а не вообще против всякого судебного разбирательства.

Но хуже всего, считает он, стремиться к сохранению своего имущества вплоть до разрешения спора в суде вместо того, чтобы переносить лишения и предпочесть утрату собственности. Коринфяне по всякому, даже незначительному поводу настолько разъярялись, что сразу бросались в суд. Поэтому св. Павел говорит, что такое поведение - признак гневливости, а следовательно, и нетерпеливости. Именно в этом вся суть. Несомненно, христианин должен предпочесть скорее отказаться от своего права, чем затевать судебный процесс, из которого он вряд ли сумеет выйти, не воспылав ненавистью и возмущением против брата. Но если человек видит, что может защитить своё имущество без ущерба для братской любви, то ни в чём не погрешит против наставления св. Павла. Прежде всего это касается важных вещей, ущемление в которых труднопереносимо. В конечном счёте, как уже было сказано ранее (/4/20.18), любовь даст каждому наилучший совет. Ибо она столь необходима во всяком судебном деле, что преступающие или умаляющие любовь нечестивы и прокляты.

22. Первая обязанность подчинённых по отношению к вышестоящим - благоговейно чтить их звание как миссию, порученную им Богом, и по этой причине оказывать им почёт и уважение как представителям и викариям Бога. Ибо есть люди, которые весьма послушны своим начальникам и желают иметь их над собой, так как сознают, что это нужно для общего блага; но при всём том они считают начальствующих неизбежным злом для человеческого рода. Однако св. Пётр требует от нас большего: он хочет, чтобы мы чтили царя (1 Пет 2:17). И Соломон велит нам бояться Господа и царя (Прит 24:21). Под словом «чтить» св. Пётр разумеет доброе мнение о царях и уважение к ним. Так же и Соломон, говоря одновременно о царях и Боге, приписывает первым великую честь и достоинство. Св. Павел в свою очередь весьма высоко ставит начальствующих, говоря, что мы должны повиноваться им не только из страха наказания, но и по совести (Рим 13:5). Это значит, что подданные обязаны повиноваться государям не только из страха навлечь на себя их гнев (подобно тому, как более слабый уступает более сильному врагу, зная, что в случае сопротивления ему уготована месть). Нет, они должны повиноваться из страха Божьего, как если бы служили самому Богу, ибо именно от Него получает власть государь.

Я не говорю сейчас о личностях - как если бы маска достоинства могла скрыть любое безумие, глупость, жестокость, дурные наклонности или всяческие мерзости и таким образом стяжать для пороков хвалу, подобающую добродетелям. Я только утверждаю, что звание начальствующего по самой своей природе достойно почитания и уважения. Поэтому нам надлежит чтить стоящих над нами и повиноваться им в силу вручённого им господства.

23. Отсюда следует вывод: почитая таким образом начальствующих, мы должны повиноваться им во всём - будь то издаваемые ими законы, уплата налогов, несение государственной службы или подчинение приказам. «Всякая душа, - говорит св. Павел, - да будет покорна высшим властям ... Посему противящийся власти противится Божьему установлению» (Рим13:1-2). Титу он пишет следующее: «Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело» (Тит 3:1). И св. Пётр говорит: «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро» (1 Пет 2:13-14). А для того чтобы подданные свидетельствовали не о притворном, а об искреннем повиновении, св. Павел добавляет, что они должны обращаться к Богу с молитвами о сохранении и процветании тех, под чьей властью живут. «Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим 2:1-2). И пусть никто не обманывается: нельзя противиться начальствующему, не противясь Богу. И хотя кажется, будто можно презирать слабого и бессильного правителя, у Бога есть силы и средства, чтобы отомстить за презрение к Его установлению.

Далее, под повиновением я разумею умеренность, которую должны соблюдать все частные лица в отношении общественных дел. А именно: не вмешиваться в них по собственному побуждению, не дерзать принимать на себя обязанности начальствующего и вообще ничего не предпринимать публично. Если в общем порядке есть какая-то погрешность, требующая исправления, частные лица не должны составлять заговора или предпринимать что-либо для её устранения, - вообще не должны прикладывать к делу руки, ибо они у них связаны. Им надлежит указать на погрешность начальствующему: у него одного развязаны руки для публичных распоряжений. Я имею в виду, что частные лица не должны делать ничего такого без веления высших властей. Когда же такое повеление отдано, оно облекается государственной властью. Ибо как советники государя обычно именуются его глазами и ушами, поскольку призваны проявлять бдительность от его имени, так и мы могли бы назвать руками государя того, кого он назначает для выполнения конкретных дел.

24. До сих пор мы описывали начальствующего таким, каким он должен быть, чтобы в самом деле отвечать своему званию: отцом страны, которой правит, пастырем народа, стражем мира, защитником справедливости, охранителем чистоты нравов. Поэтому с полным основанием следовало бы считать умалишённым того, кто вздумал бы осуждать подобное господство. Но чаще всего мы видим, что большинство государей уклоняются от правого пути. Одни бездумно предаются наслаждениям и удовлетворению собственных вожделений, вовсе не заботясь об исполнении своего долга; другие охвачены алчностью и пренебрегают всеми законами, привилегиями, правилами и судами; третьи грабят простой народ, чтобы добыть средства для своего безудержного расточительства; четвёртые занимаются настоящим разбоем, грабя дома, насилуя девиц и замужних женщин и убивая ни в чём не повинных людей. Не так легко убедить многих, что и такие правители должны быть признаны в качестве верховной власти и что им тоже следует повиноваться, насколько возможно. Ибо помимо всех этих чудовищных пороков, чуждых не только званию начальствующего, но и просто человека, люди не могут разглядеть в своём государе ни образа Божьего, должного сиять в правителе, ни признаков Божьего слуги, данного доброму на хвалу, а злому в отмщение. Точно так же они не признают в нём того начальствующего, достоинство и авторитет которого возвеличены в Писании. Нет сомнения, что люди всегда были склонны столь же ненавидеть и презирать тиранов, сколь почитать и любить праведных и верных своему долгу царей и королей.

25. Однако если мы обратимся к Слову Божьему, оно поведёт нас дальше. Ибо оно требует от нас повиновения не только тем государям, которые праведно исполняют своё служение и свой долг, но и вообще всем вышестоящим, хотя бы эти люди менее всего исполняли то, что подобает их званию. Действительно, Господь свидетельствует, что начальник есть особый дар Его щедрости, данный для сохранения и спасения людей, и что Он сам велит начальствующим, что им надлежит делать. Однако в то же время Господь провозглашает, что начальники всегда имеют власть от Него, какими бы они ни были и что бы ни делали. Поэтому правители, пекущиеся в своём правлении исключительно об общем благе, являют в себе истинный образ Божий и пример Его доброты, а творящие неправду и насилие поставлены Им в наказание народу за его нечестие. Но и те и другие равно имеют достоинство и величие, данное законным властям.

Прежде чем идти дальше, приведу некоторые свидетельства Писания, подтверждающие мою правоту. Нет нужды доказывать, что дурной царь есть гнев Божий на земле (Иов 34:30; Ис 3:3-4; 10:5; Ос 13:11; Втор 28:29). Думаю, с этим единодушно согласны все. Признавая это, мы ставим дурного царя в один ряд с вором, крадущим наше имущество, или прелюбодеем, разрушающим наш брак, или убийцей, ищущим нашей смерти, потому что в Законе все эти несчастья причисляются к Божьим проклятиям. Однако нужно приложить усилия для доказательства того, что не столь легко вмещается в разум людей. В нечестивом и недостойном человеке, обладающем государственной властью, тем не менее заключены то же достоинство и та же власть, какие словом Бога даются слугам его праведности. Поэтому в том, что касается подобающего начальникам повиновения, подданные должны оказывать дурному правителю такое почитание, какое оказывали бы доброму царю, если бы такового имели.

26. Прежде всего я призываю читателей внимательно рассмотреть Божье провидение и то особое действие, которым оно распределяет царства и поставляет угодных Богу царей, королей, князей, о чём неоднократно упоминается в Писании. Так, в книге Даниила Говорится: «[Господь] изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей» (Дан 2:21). Подобные изречения неоднократно встречаются во всех книгах Писания, но особенно часто повторяются в пророчестве Даниила. Хорошо известно, что за царь был Навуходоносор, взявший Иерусалим: вор и грабитель. И однако Господь утверждает через пророка Иезекииля, что дал Навуходоносору землю Египетскую в награду за сделанное им дело; чем тот и воспользовался, обобрав и ограбив Египет (Иез 29:19). Даниил говорил Навуходоносору: «Ты, царь, царь царей, которому Бог Небесный даровал царство, власть, силу и славу; и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими» (Дан 2:37-38). Тот же Даниил сказал сыну его Валтасару: «Всевышний Бог даровал отцу твоему Навуходоносору царство, величие, честь и славу. Пред величием, которое Он дал ему, все народы, племена и языки трепетали и страшились его» (Дан 5:18-19). Когда мы слышим, что царь был поставлен Богом, мы тут же должны вспомнить о небесном велении чтить и страшиться царя, и не усомнимся воздать злобному тирану честь, какой Господь соблаговолил украсить его.

Когда Самуил предрекал народу Израильскому тяготы, которые он должен будет претерпеть от своих царей, то говорил так: «Вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмёт, и приставит их к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его. И дочерей ваших возьмёт, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы. И поля ваши, и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмёт, и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть, и отдаст евнухам своим и слугам своим. И рабов ваших, и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмёт, и употребит на свои дела. От мелкого скота вашего возьмёт десятую часть; и сами вы будете ему рабами» (1 Цар 8:11-17). Конечно, такие поступки царя не будут праведными, ибо Закон учит его сохранять всяческую умеренность и воздержанность. Однако Самуил называет власть царя над народом правами, потому что народу придётся ему подчиняться и не будет позволено противиться. Как если бы Самуил сказал: «Жадность царя дойдёт до всех этих бесчинств: но не в вашей власти будет подавить их. Вам останется только ждать его приказов и повиноваться».

27. Но особенно примечательно одно место у Иеремии. Будет весьма полезно привести здесь эту цитату (хотя и довольно длинную), потому что она вносит полную ясность в данный вопрос: «Так говорит Господь ... Я сотворил землю, человека и животных, которые на лице земли, великим могуществом Моим и простёртою мышцею Моею, и отдал её, кому Мне благоугодно было. И ныне Я отдаю все земли сии в руку Навуходоносора, царя Вавилонского, раба Моего ... И все народы будут служить ему и сыну его и сыну сына его, доколе не придёт время и его земле, и ему самому; и будут служить ему народы многие и цари великие. И если какой народ и царство не захочет служить ему, Навуходоносору, царю Вавилонскому, и не подклонит выи своей под ярмо царя Вавилонского, - этот народ Я накажу мечом, голодом и моровою язвою ... Служите царю Вавилонскому, и живите» (Иер 27:4-8,17).

Из этих слов мы узнаём, какой великой чести пожелал от нас Господь для этого злобного и жестокого тирана, - на том простом основании, что ему принадлежало царство. Само это обладание царством свидетельствовало о том, что он взошёл на трон по велению Бога и по тому же велению был возведён в царское достоинство, нарушать которое не позволено никому. В наших сердцах раз и навсегда должна утвердиться следующая мысль: веление Бога, устанавливающее власть всех царей, устанавливает в том числе и власть царей нечестивых. Если мы будем помнить об этом, то никогда не склонимся к той безумной и мятежной идее, что к царю следует относиться сообразно его заслугам и что неразумно считать себя подданным того, кто со своей стороны ведёт себя по отношению к нам не как царь.

28. Не стоило бы возражать, что эта заповедь была особо дана Израильскому народу, ибо надлежит рассмотреть, на чём она основана. «Я отдаю все земли сии, - говорит Господь, - в руку Навуходоносора, царя Вавилонского ... Служите царю Вавилонскому, и живите» (Иер 27:6,17). Итак, кому будет дана высшая власть, тому, несомненно, должны повиноваться подданные. Ибо когда Господь даёт кому-либо внешнюю власть, то тем самым Он объявляет нам, что Ему угодно видеть этого человека царём. Об этом имеются свидетельства в Писании: например, в двадцать восьмой главе Притчей: «Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников» (Прит 28:2). И в двенадцатой главе книги Иова: «Он [Господь] лишает царей повиновения подданных и вновь превозносит их власть» (Иов 12:18). Итак, если мы хотим жить, нам остаётся только служить им.

У пророка Иеремии мы находим ещё одну заповедь Бога. Он велит своему народу желать процветания Вавилона, где израильтяне жили в плену, и молиться за него, ибо мир Вавилону - и для них мир (Иер 29:7). Итак, израильтянам велено молиться о благосостоянии того, кем они были побеждены и по чьей вине лишились имущества, были изгнаны из своих домов, отправлены в изгнание и обращены в рабство. Причём велено молиться не так, как всем нам велено молиться о наших гонителях, а особо, о мире и процветании Вавилонского царства, дабы и сами они мирно жили под его властью.

По этой же причине Давид, уже избранный на царство по велению Бога, считал главенство Саула святым и священным (хотя и подвергался Саулом незаслуженному гонению), поскольку он был освящён Господом и от Него почтён царским величием. «Да не попустит мне Господь, - говорил Давид, - сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него; ибо он помазанник Господень» (1 Цар 24:7). И ещё: «Я пощадил тебя, и сказал: "не подниму руки моей на господина моего; ибо он помазанник Господа"» (1 Цар 24:11). А также: «Кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным? ... Жив Господь! Пусть поразит его Господь, или придёт день его, и он умрёт, или пойдёт на войну и погибнет; меня же да не попустит Господь поднять руку мою на помазанника Господня» (1 Цар 26:9-10).

29. Какими бы ни были наши начальники, все мы обязаны питать к ним (поскольку они господствуют над нами) такое же чувство уважения, какое видим в Давиде. Я повторяю это вновь и вновь, дабы наконец все поняли: мы не должны доискиваться, каковы те люди, которым мы вынуждены подчиняться. Нужно довольствоваться знанием того, что по воле Господа они облечены титулом, которому Господь даровал неприкосновенное величие.

Нам могут возразить, что начальники тоже имеют обязанности по отношению к подчинённым. Я уже согласился с этим. Однако если кое-кто захочет сделать отсюда вывод, что повиноваться надлежит только праведному господину, то окажется весьма далёк от истины. Ведь и мужья, и отцы имеют определённые обязанности по отношению к жёнам и детям. Но если так случится, что они будут плохо исполнять свой долг - иными словами, отцы будут грубо и оскорбительно обращаться с детьми, вопреки заповеди не раздражать детей (Эф 6:4), и мужья будут обижать и мучить жён, хотя по заповеди Божьей должны любить их и оберегать, как хрупкие сосуды (Эф 5:25; 1 Пет 3:7), - означает ли это, что дети могут быть менее послушны отцам, а жёны мужьям? Ведь по Божьему Закону они подчинены отцам и мужьям, хотя бы те были к ним злы и несправедливы.

Итак, во-первых, никто из нас не должен смотреть, как другой исполняет свой долг по отношению к нему, но обязан помнить и заботиться лишь о том, что ему самому надлежит делать. Именно об этом надобно думать всем, кто находится в подчинении. Поэтому если нас жестоко мучит бесчеловечный правитель, или грабит алчный, или обирает расточительный, или презирает нас и пренебрегает нами беспечный, если, более того, нас печалит из-за имени Божьего правитель неверующий и богохульный, - вспомним преступления, совершённые нами против Бога (Дан 9:7), которые, несомненно, и наказываются этим бичом. И тогда мы сумеем обуздать своё нетерпение смирением.

Во-вторых, вспомним также о том, что не в наших силах исправить это зло. Нам не остаётся ничего другого, кроме как молить Бога о помощи, ибо в его руке сердца царей и перемены царств (Прит 21:1). Только Бог воссядет среди богов и произнесёт суд над ними (Пс 81/82:1) Только Его взгляд наполнит страхом и трепетом всех царей и судей земли не почтивших Сына Его (Пс 2:10-12), «которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных, ... чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот» (Ис 10:1-2).

30. В этом вполне обнаруживается удивительная благость Бога, Его власть и провидение. Ибо в одних случаях Он призывает кого-нибудь из Своих слуг и вооружает их Своим повелением, дабы покарать неправедное господство и освободить от бедствия угнетённый народ. В других случаях Он обращает к достижению этой цели ярость тех, кто в разуме и сердце своём злоумышляют иное. Первым способом Бог через Моисея освободил Израильский народ от власти фараона (Исх 3:7 сл.), а через Гофониила - от власти месопотамского царя Хусарсафема (Суд 3:9), как и через других царей и судей освобождал народы от ига подчинения и рабства. Вторым способом Бог подавил гордость Тира рукой египтян, высокомерие египтян - рукой ассирийцев, надменность ассирийцев - рукой халдеев, превозношение Вавилона - рукой мидян и персов (после того как Кир обуздал мидян), неблагодарность царей Иудеи и Израиля - рукой ассирийцев и вавилонян. Как первые, так и вторые были служителями и исполнителями божественного правосудия. Однако между ними есть большое различие. Одни, будучи законным призванием призваны Богом к совершению таких дел, не нарушали богоданного царского величия, когда восставали против царей. Они просто карали низшую власть по приказу власти высшей, подобно тому как царь имеет право карать своих наместников и чиновников. А другие, хотя и были подвигнуты рукой Божьей к исполнению угодного Ему и против собственной воли совершили дело Божье, тем не менее в сердце своём не имели иной мысли, кроме злодейства.

31. Итак, в отношении исполнителей эти действия были весьма различны, ибо одни совершали их, будучи уверены, что делают доброе дело, а другими двигало (как мы уже сказали) иное стремление. Однако Господь равно осуществлял собственные замыслы как через первых, так и через вторых, ломая скипетры дурных царей и опрокидывая их нечестивое господство. Пусть государи прислушаются к этому и убоятся!

Тем не менее нам прежде всего следует заботиться о том, чтобы не оскорбить и не задеть авторитет начальствующих. Власть их должна быть для нас полной величия, поскольку подтверждена множеством изречений самого Бога, - пусть даже она принадлежит людям совершенно недостойным и пятнающим её (насколько это возможно) своим нечестием. Хотя наказание утратившего меру господства есть отмщение Божье, отсюда ещё не следует, что оно дозволено и поручено нам. У нас есть другая заповедь - повиноваться и терпеть.

Я говорю сейчас о частных лицах. Потому что если бы в наше время существовали какие-либо органы типа магистратов, поставленные для защиты народа и обуздания чрезмерной алчности и распущенности монархов (какими были в древности у лакедемонян так называемые эфоры, римлян - защитники народа (народные трибуны), у афинян - демархи, и какими, возможно, являются сегодня в каждом королевстве ассамблеи трёх сословий (генеральные штаты во Франции и Нидерландах, имперский сейм в Германии, британский парламент и др.)), то людям, облечённым таким званием, не возбранялось бы по долгу службы противостоять и сопротивляться неумеренности или жестокости государей. Более того, если бы они закрывали глаза на бесчинства правителя по отношению к простому народу, я посчитал бы это основанием для обвинения их в предательстве. Ибо тем самым они бы умышленно предали свободу народа, забота о сохранении которой поручена им по воле Бога (эта сжатая сентенция оказала мощное влияние на современников и потомков Кальвина).

32. Но в том повиновении, которое нам предписано в отношении начальствующих, всегда должно быть одно исключение. Точнее говоря, одно правило, подлежащее соблюдению прежде всего: такое повиновение не может отвращать нас от повиновения Богу, чьей воли уступают все указы и приказы монархов и перед чьим величием умаляется и уничижается их верховенство. Поистине, разве не было бы извращением навлекать на себя из угождения людям гнев Того, из любви к Кому мы повинуемся людям? Итак, Господь есть Царь царей, и когда Он размыкает Свои священные уста, Его надлежит слушать прежде и помимо всех прочих. В дальнейшем мы должны подчиняться людям, начальствующим над нами, - но только в Боге. Если же они отдадут приказ, обращённый против Бога, он не имеет силы. И не стоит взирать при этом на достоинство начальствующих: оно ни в коей мере не подвергается оскорблению, когда ставится в зависимость от власти Бога и в подчинение ей - единственной истинной власти в сравнении со всеми остальными.

На этом основании Даниил заявляет, что ничем не оскорбил царя, хотя и выступил против его неправедного указа (Дан 6:22-23). Ибо в нём царь преступил границы своей власти, причём не только по отношению к людям, но и по отношению к Богу. И потому указ его не имел никакой властной силы. Напротив, пророк Осия порицает народ Израильский за слишком лёгкое подчинение нечестивым законам царя (Ос 5:11-13), потому что когда Иеровоам повелел сделать золотых тельцов и оставить храм Бога, все подданные из угождения царю без сопротивления предались новому суеверию (3 Цар 12:28-30). И в их детях и внуках впоследствии обнаруживалась та же склонность потворствовать желаниям царей-идолопоклонников и приспосабливаться к их идолослужению. Пророк сурово осуждает это преступное признание и принятие царского указа.

И не заслуживает хвалы лицемерная скромность придворных, которые возвеличивают власть царей, дабы обмануть простой народ и внушить ему, что недопустимо поступать вопреки приказанию. Как будто Бог, поставляя смертных людей на власть, уступил им Свои права! Или как будто земная власть умалится от того, что признает себя низшей перед верховной властью Бога, от единого взгляда которого трепещут все власти небесные!

Я сознаю, насколько опасным может быть требуемое мною постоянство: ведь цари не терпят унижения, и «царский гнев - вестник смерти», как говорит Соломон (Прит 16:14). Но коль скоро было провозглашено через глашатая Небес, св. Петра, что «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян 5:29), нам остаётся утешать себя той мыслью, что мы тогда оказываем Богу надлежащее повиновение, когда готовы скорее претерпеть что угодно, чем уклониться от Его святого слова. А чтобы мужество наше не ослабевало, нас ободряет и св. Павел (1 Кор 7:23). Ибо мы искуплены Христом столь дорогою ценою не для того, чтобы сделаться рабами дурных вожделений человеков, а тем более их нечестия.

ХВАЛА ГОСПОДУ!