Научи меня ненавидеть

Шестая глава

ОН

— Руслан Олегович, кофе?

Я на мгновение замер. Никак не мог привыкнуть к тому, что у меня внезапно появилась секретарша. Признаться, я пытался отказаться от неё, но меня слушать никто не стал. Она полагается мне по статусу. И точка.

— Эмммм… Черный. С сахаром. Да, с сахаром.

— Я помню, Руслан Олегович.

Я опасливо, бочком, пробрался через приемную. Лена, именно так звали мою секретаршу, стояла ко мне спиной, но склонившись так низко, что я бы не удивился, узнай, что оттуда, из-под коротенькой юбки, из тени, прячущейся между бедер, за мной хищно наблюдает ещё один глаз. Расчётливый такой, с прищуром. Я вдруг представил, как должен выглядеть третий Ленкин глаз и фыркнул от смеха. Боюсь, теперь никогда не смогу смотреть на нижние её девяносто без улыбки. Опасливой улыбки, помним про прищур.

— Все в порядке? — Лена повернулась, качнув бюстом.

— Без сомнения.

Я просочился в свой кабинет, закрыл дверь и выдохнул с облегчением. Сюда Лена и все её девяносто без стука не заходят. Наш офис — это небольшой двухэтажный домик на окраине города. Складские помещения внизу, кабинеты наверху. Я, Димка, наши секретарши и ещё двадцать человек. А сначала, ещё не так давно, ютились в трёх комнатах. Растём. Наверное, это хорошо. Теперь я обладатель…Лены.

Лена робко, точнее сделав вид, что робко, постучала в дверь и внесла мне кофе, который я даже не хотел, но который тем не менее выпил. За окном свирепствовала весна, и в этом году, впервые за многие-многие месяцы мне вдруг захотелось жить. Не знаю, что тому причиной. Хотелось выйти на улицу, бросить свой автомобиль и просто шагать, куда глаза глядят. Странные желания, забытые. И хотелось одновременно спрятаться обратно в свою раковину, закрыться от всех этих перемен, не пускать их в свою жизнь.

Жизнь налаживается. У меня есть Бублик. Работа. Даже Леночка вот есть. Леночка, словно уловив, что я о ней думаю, снова склонилась в пируэте, едва не уложив грудь на стол. Балерина в ней умерла, в Лене. С такой-то гибкостью.

Я свободна, читалось в её взгляде. Я готова к быстрому сексу за закрытыми дверями кабинета. Я готова пойти с вами под венец и рожать вам детей. Только поманите.

Манить её не хотелось. Отчего-то при взгляде на любую девицу, даже такую, как Лена, мне вспоминалась Мышка. И это тоже бесило. Я прищурился, посмотрел на Лену, которая никак не могла понять — раз кофе выпито, то можно бы и катиться восвояси, в приемную. И подумал вдруг — а не трахнуть ли мне ее? Почему бы не взять то, что так активно предлагают? Зачем отказываться? Я лениво размышлял на эту тему, когда дверь вдруг открылась. Хотя сказать открылась — ничего не сказать. Она распахнулась и ударила что есть сил о стену, мне даже послышался лёгкий шелест осыпаемой штукатурки. Я повернулся, представил уже кучу всего страшного, вплоть до рейдерского захвата дюжими амбалами в масках. Но увидел…Мышку. Ту, что едва перевалила за полтора метра ростом. Она стояла в дверях с папкой, прижатой к груди, привычно вздернув подбородок. Я чертыхнулся. Слишком активно радовался жизни — получай. Мышка решительно шагнула вперёд.

— Я долго думала, — сказала она. — И решила, что встретиться на работе — самый безопасный для нас вариант.

— А нам обязательно надо было встречаться? — поинтересовался я как можно спокойнее.

— К сожалению, да. Я не собираюсь организовывать свадьбу одна. У меня волонтерская деятельность, работа и Толик.

Кто такой Толик, я уточнять не стал. Наверняка уже нашла замену своему мужу. Такие…мышки одни долго не бывают. Закон природы. Шагает по головам мужиков, и ни капли сомнения на лице.

— Дорогая, — обратилась Мышка к Лене. — Судя по вашему взволнованному дыханию и глубине вашего декольте, я отрываю вас от весьма увлекательного занятия, но вам придётся взять себя в руки и посидеть вон там, — Мышка ткнула в сторону приёмной и мило улыбнулась. — И посидеть очень тихо. Договорились?

— Руслан Олегович! — вспыхнула Лена.

— Иди, — кивнул я.

От Мышки хотелось отвязаться, но я понимал — так легко от неё не отделаться. Если давить, сделает назло. Поэтому улыбнулся тоже, максимально мило.

— Леночка, — в голос меду, больше, ещё больше. — Подожди и правда в приёмной. Это недоразумение, то есть эта девушка здесь надолго не задержится.

— Прекрасно! — воскликнула Мышка и шлепнула папкой о стол.

Лена смерила взглядом Мышку, прям с головы до пяток, та ей ответила таким же взглядом, я даже подумал, что они подерутся. Но обошлось. Мышка обошла стол, плюхнулась в кресло, в МОЕ КРЕСЛО! И ноги задрала на стол. Прекрасно.

— Чувствуй себя, как дома, — мило улыбнулся я.

Я знал, как можно поставить её на место. Этот метод работал больше десятка лет. Безотказно. Точнее один раз он обернулся против меня, но нашла коса на камень. Больше подобного не повторится. Надо просто напомнить Мышке, что она меня боится. Нужно просто подпустить её поближе. Тогда она убежит сама. Это всегда действовало. Я не стал ничего ей говорить. Просто подошёл ближе. Сел на стол. Оперся о него ладонью так, что её ножки, спрятанные под тонкой джинсовой тканью, оказались в плену между моим бедром и рукой. И увидел, как улыбка сбежала с её лица. Мышке некомфортно. Мышка смелая лишь на расстоянии.

— Ну, что ты хотела обсудить?

Она сняла ноги со стола сразу же. Подобралась, даже нос насупила.

— Нам нужно определиться с конкурсами. У Маринки токсикоз, у Сергея отчёт, почти все на нас. Ну, если хочешь, мы можем позвать Аньку.

— Нет! — вздрогнул я.

Мышка улыбнулась, довольно. О чем, интересно, она думала? Открыла свою папку, разложила на столе бумаги. Вооружилась карандашом. Когда места ей показалось мало, толкнула меня в бок, сгоняя со стола. Словно забыв, что когда-то, много лет назад, мы решили не касаться друг друга. Сейчас она была увлечена. Я даже загляделся ею — вот она какая, когда не занята тем, что меня ненавидит. Светлые волосы убраны в пучок, прядка падает на шею. Свитер скрывает почти все, взгляду зацепиться не за что, на уровне ключиц начинается тёмная ажурная вязь. На носу веснушки — неожиданно. Раньше я их не видел или просто не всматривался в её лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну что, начнём? — спросила она и оторвалась от бумаг.

— Наше задание, — сказала она и постучала карандашом по столу, — выбрать тамаду. Тамада — это такой человек, который будет громче всех кричать «горько!» и проводить идиотские конкурсы.

— А я тут при чём?

— Слушай, мне самой эта идея нравится не очень. Но если ты согласился, а ты согласился, так что, будь добр, все это хотя бы терпеть. Вот это бумажки с примерными сценариями и прайс-лист. Возьми, почитай.

Я послушно взял ближайший к себе листок. Делал вид, что читаю, а сам поверх него смотрел на Мышку. Она тоже вперила взгляд в лист бумаги, но делала это куда убедительнее меня. По крайней мере, мне верилось, что она читает.

— Хватит на меня смотреть, — прошипела она. — В твоих интересах читать. Первый тамада, — она посмотрела на экран смартфона, — придёт уже через десять минут.

— Куда придёт? — оторопел я.

— Сюда, — невинно улыбнулась она.

Я подумал, что два года собирал себя по кускам. Склеивал. Пытался начать жить по-новому, иначе. Так, как не умел. Получать удовольствие от жизни. Для того, чтобы в один прекрасный день в город вернулась Мышка и нахер все разнесла. Я сжал виски ладонями и обречённо застонал. Мне даже её убить не хотелось. Хотелось самому убиться. Например, выброситься в окно. Как жаль, что всего второй этаж — максимум сломаю второе колено. Хотя в таком случае я попаду в больницу, и мне не придётся идти на эту свадьбу. Вариант.

— Мышка, — попросил я. — Пожалуйста, умри сама. Ужас, как в тюрьму не хочется.

— До свадьбы две недели, ты понимаешь? Маринка с трудом ходит, сестрами она не обзавелась, Аньку мы не хотим, мама Маринки приедет перед самой свадьбой, я не смогу одна. Я тоже терпеть тебя не могу, но я не справлюсь. Честно. И не стоит так бояться….

— Единственная тамада, которую я помню, — аналог Верки Сердючки. Если ЭТО придёт ко мне в офис, я плюну на свадьбу и придушу вас обеих.

В дверь постучали. Леночка, кто ещё? Однако я напрягся. Я уже не ждал от судьбы ничего хорошего.

— Да?

Дверь приоткрылась. Ленка была подозрительно пунцовой.

— Руслан Олегович, — сказала она, с трудом сдерживая смех. — К вам…по-моему, к вам Верка Сердючка.

— Нет! — ответил я максимально твёрдо, пытаясь держать себя в руках. — Лена, скажи ему…ей, что я в экспедиции на северном полюсе.

— Но… — попыталась возразить Мышка.

— Я здесь работаю! — сорвался я. — Ты вообще чем думала?

— Так что мне делать? — подала голос Лена.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы это исчезло.

Лена кивнула и вышла. Я повернулся к Мышке. Выглядела она воинственно.

— Это же несерьёзно. Человек приехал на встречу… Знаешь, как сложно найти хорошего ведущего, когда время поджимает?

— Несерьёзно превращать в фарс мою работу.

Дверь снова хлопнула, на этот раз кусок штукатурки отвалился.

— Не надо, пожалуйста, — обратился я к небесам.

И обернулся, уже понимая, что моя просьба осталась проигнорирована.

На пороге кабинета стояло нечто. На нем был яркий макияж, грудь размера этак шестого и ослепительно алое платье.

— Какого хрена? — поинтересовалось нечто прокуренным басом.

Я перевёл взгляд на Мышку. Она уткнулась в свои бумаги так, словно ничего интереснее в жизни не видела.

— Какого хрена меня приглашают для беседы, предварительно упомянув, что явиться надо непременно в сценическом костюме, а потом отказываются от встречи именно по этой причине? На улице, блядь, плюс двадцать, мне жарко в этих сиськах!

Мышка засопела. Я представил, как стискиваю руками её горло, так, что сопеть она уже не сможет. Определённо. Никогда.

— Какого хрена, — повторил я вопрос тамады. — Ты пригласила его сюда в этом долбаном костюме?

— Я подумала, что это будет забавно. Смотри, как забавно! Ха-ха! Смотри, твоя Леночка смеётся!

Леночка и правда смеялась. Улыбался и Дима, мой компаньон, и ещё пяток человек, столпившихся в приёмной и заглядывающих в кабинет через открытую дверь.

— Руслан, — произнёс Дима, силясь не смеяться. — Мы не все знали о твоих личных….эм, пристрастиях?

Моё персональное нечто стояло, уперев руки в крутые бока, и сурово взирало на меня из-под напомаженных бровей. Я мечтал взять Мышку за волосы и удушить, ткнув аккуратным носиком прямо в гигантское декольте приглашённого ею ведущего. Я чувствовал на себе взгляды, чувствовал каждый нюанс. Мышка смотрит настороженно, Нечто оскорблённо, все остальные — со смехом. Я чувствовал, как горят мои уши. Как в восьмом классе, когда я выпендривался перед одноклассниками, а взявшаяся из ниоткуда бабушка спросила при всех, доел ли я кашу и почему не надел вязаные носки.

Но сейчас-то я знал, что делать. Это я понял ещё на пике своей карьеры. Любой неприятный вопрос можно разрешить, просто открыв кошелёк. Я полез в свой, главное, чтобы там наличные были, уже представил, что со мной будет, если налички не окажется, и успел прийти в ужас заранее. К счастью, купюры в кошельке имелись. Я достал одну приличного достоинства.

— Неустойка? — спросил я и протянул купюру.

Она исчезла в том самом декольте, в котором я мысленно похоронил Мышку со сверхсветовой скоростью. Словно её и не было. Однако ведущий остался стоять там же, где и был. И судя по его взгляду, все прекрасно понимал. Я выругался и протянул ещё одну.

— С вами приятно иметь дело, — пробасило Нечто и вразвалку покинуло мой кабинет.

— Больше ничего интересного не будет? — спросил Дима, пропуская Нечто в дверях.

— Спроси у неё, — ткнул я пальцем в Мышку.

Мышка мило улыбнулась.

— Нет, второй Сердючки в этом городе не нашлось.

— Жаль, — ответил Дима.

Зрители в приёмной рассосались, даже Ленка уселась на своё место. Я повернулся к Мышке, тщательно закрыв за собой дверь. Потом подумал и щелкнул замком. Вытащил ключ, засунул его во внутренний карман пиджака.

— Эй, ты чего? — спросила Мышка и попятилась к окну.

ОНА.

— Ничего страшного не случилось, — сказала я и сделала ещё шаг назад. — Это просто твои комплексы, которые наверняка родом из детства, ты был очень ранимым и мнительным мальчиком.

— Замолчи, — сказал Руслан и шагнул ко мне.

Я подумала, отчего бы мне и в самом деле не замолчать? И, не сводя с Руслана настороженно взгляда, стала прикидывать варианты. Окно приоткрыто. Может, выпрыгнуть? Второй этаж, максимум ногу сломаю. Зато тогда мне не придётся идти на свадьбу. Вариант.

Я зазевалась, воображая, как меня на скорой с мигалками везут в реанимацию, и отвлеклась от происходящего. Зря. Вскинула взгляд — он совсем близко. За мной окно, горшок с кактусом на нем, это плохо, кактусы колючие, никуда не годится такой способ эвакуации. Я шагнула в сторону.

— Я закричу, — предупредила я шепотом.

Мой шепот звучал жалко. Я уперлась спиной в стену, лопатками чувствовала её прохладу через тонкую ткань свитера. И поняла, что такое быть в ловушке. Руслан оперся руками в стену по обе стороны от меня и был так близко, нависал надо мной, это просто недопустимо. Надо признать, дурацкая была идея с этой тамадой. Доигралась.

— Я так больше не буду, — снова прошептала я.

Я готова была обещать что угодно. Только бы он не был так близко. Чтобы не смотрел так. Я с удивлением поняла вдруг, что у него очень пушистые ресницы. Девчачьи. А сами глаза такие тёмные, почти чёрные. И, пожалуй, если он наклонится ещё, я даже почувствую его дыхание на своей коже. Блин, Света, не смотри на него! Паника начала захлестывать буквально с головой. Какого хрена он молчит? Молчит и смотрит. Нет, так нельзя.

Словно почувствовав, что я сейчас взорвусь, он оторвал одну руку от стены. Но не для того, чтобы выпустить меня из плена. Он коснулся моей щеки пальцем, легко, почти невесомо. Скользнул вниз по коже, оставляя за собой огненную дорожку. Задержался в ямке между ключицами. Я сглотнула.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе меня касаться, — сказала я, надеюсь, твёрдо, — то ты ошибаешься. Я потом слишком дорого за это плачу, цена неоправдана.

Пальцы обхватили моё горло. Я чувствовала, как дико бьётся пульс, наверняка он тоже это чувствует. Порадовалась вдруг, что за моей спиной стена, — не упаду. Закрыла глаза, невыносимо было на него смотреть, а отвести взгляд не получалось.

— Ты странное существо, Мышка, — вдруг сказал он.

Шепотом, как и я. Он склонился ко мне так близко, что я чувствовала, как от его дыхания шевелятся короткие волоски, выбившиеся из прически. Он так и не отнимал руки от моей шеи, но это не то чтобы нервировало, а с ума сводило.

— Как глупая бабочка, которая летит в пламя. Беззаботное, бестолковое существо, живущее без какой-либо цели, живущее наперекор. Ты же боишься, боишься меня, зачем ты играешь? Глупая Мышка.

Я не выдержала и открыла глаза. И поняла, что пропала. Совсем, бесповоротно. Его глаза были напротив моих. Чёрные, колдовские. И все ближе и ближе. И правда, глупая я, бестолковая. Ничему жизнь не учит. Не хочу обратно проваливаться в свои восемнадцать лет. Слишком много боли и ошибок. Даже если тело хочет, я не хочу.

Его губы коснулись моих. Мягко, едва ощутимо. Я чётко поняла — если ничего не сделаю, то все. Отбегалась. Потом не соберу себя по кускам, не склею. Он растопчет просто, не оставив шанса на реанимацию. Что делать?

Решение пришло моментально. Я-то знаю, я тоже на него действую. Сколько бы он этого не отрицал. Подняла руку, провела, едва касаясь, по ткани его пиджака, почувствовала, как его губы раскрываются, почувствовала влагу на своих губах, давление, которому сдаться хотелось до звона в ушах просто, покориться. И пока крышу не снесло окончательно, скользнула рукой в его карман, вытащила крошечный холодный кусочек металла, ключ от моей клетки, и сползла вниз по стене. Это было просто, это было быстро. Доли секунды просидела в растерянности, смотря на мужские ноги перед моим лицом, начищенные до блеска ботинки. Откинула мысль, что если подниму взгляд, то уткнусь им как раз в мужскую промежность, и полетела. К двери. На четвереньках, вставать только время тратить. Всунула ключ, повернула, вывалилась в приемную.

— Леночка!

От моего вопля секретарша Руслана подпрыгнула на месте и мазнула ярко-красным лаком мимо ногтя, по белой коже, по дереву стола.

— Да? — спросила она.

Я обернулась. Руслан сидел в своём кресле, смотрел на меня невозмутимо. Словно не он минуту назад прижал меня к стене и почти поцеловал, да блин, я его язык чувствовала на своих губах! А смотрит…так, словно все это мне приснилось.

— Вам что-то нужно? — переспросила Лена.

Полицию, хотелось сказать мне. Или лучше скорую помощь, из психбольницы. Есть такие? Я схожу с ума, и мне срочно нужен укол чего-то такого, что возвращает с небес на грешную землю. И избавляет от галлюцинаций.

— Да, — сказала я. Мой голос не дрожал. Почти. — Чаю, пожалуйста. Покрепче. Градусов на сорок крепче.

Лена хмыкнула. Я вернулась назад в кабинет, оставив дверь широко открытой. Села напротив Руслана. Сложила чинно руки на коленях.

— Удивительная ты, — сказал он. — Дурочка.

— Это восхищение? — спросила я.

— Констатация факта. Так что там с нашими тараканами?

Я посмотрела на время.

— Следующая тамада придёт….уже сейчас.

Он помолчал. Чуть оттолкнулся, повернулся с креслом, посмотрел в окно. Я — на его профиль. И зачем он так красив? Почему его смуглая кожа такого теплого оттенка, что её хочется лизнуть, попробовать на вкус?

Я поймала себя на этой бредовой мысли и чуть не застонала. Куда я качусь!

— Сорок минут, — он постучал пальцем по часам. — Сорок минут, а потом ты и твои Сердючки катятся прочь из моего кабинета и моей жизни тоже.

Я смотрела на него, он на меня. Даже сквозь меня, словно я стеклянной была. Меня подмывало обернуться и посмотреть — а вдруг за моей спиной что-то такое интересное, что привлекло его внимание. Но я-то знала, что там открытая дверь, подслушивающая Леночка и все. Минуты, мне благосклонно выделенные, текли, Валерии, следующей ведущей, все не было. Из приёмной послышался шорох, шепот, лёгкие шаги. Не оборачивайся, Света.

— Руслан Олегович, — шепотом позвала Лена. — К вам пришли. По-моему, Джей Ло.

Вот теперь обернуться можно, это не значит, что я трушу и отвожу взгляд. На пороге, мило улыбаясь, стояла женщина с большой буквы. А ещё с большой грудью, задницей и невыносимо тонкой талией. С идеальным макияжем, стройными ножками в туфлях на высокой шпильке. Я вдруг застеснялась своего вида и поджала ноги в кедах. Девушка улыбнулась, разумеется, сверкнув белоснежными зубами.

— Да, — подал голос Руслан. — Вы приняты.

Я перевела на него возмущённый взгляд. Да ещё немного, и он слюни пустит!

— Нет, — сказала я. — Тамада не должна быть красивее всех остальных баб на торжестве. Это незыблемое правило. Мисс….в каком году вы победили на конкурсе «Мисс вселенная»? Вы не могли бы подождать в приёмной?

Девушка снова улыбнулась и вышла из кабинета. При этом повернулась, естественно, к нам спиной. Каюсь, задница у неё была такая, что даже я посмотрела. Наверное, Руслан тоже, я не стала этого проверять. Любой женщине обидно, если отдают предпочтение другой, даже если этот мужчина тот, кого ты поклялась никогда не касаться. Впрочем, грош цена этим клятвам…

— Тебя не устраивает то, что она сексуальнее тебя? — спросил Руслан прямо в лоб.

Я опешила. Да, я не мисс вселенная. Но блин, у меня тоже есть чувства. Хотя когда они его интересовали. Все моё детство обидеть меня для него было делом чести. С тех пор он повзрослел не очень.

— Самой красивой на свадьбе должна быть невеста. А Маринка пятый день встаёт с постели, только чтобы блевать. И ты хочешь привести на свадьбу это? Нет, в таком случае лучше Сердючка.

Его взгляд смягчился. Не знаю, что сделала Марина, чтобы размягчить его сердце. Как вообще люди с ним дружат? Сумасшедшие, у них никакого чувства самосохранения. От Руслана надо держаться подальше — ещё одно незыблемое правило. Я следовала ему все последние десять лет, а сейчас…что я творю сейчас?

Я отогнала прочь мысли, поднялась со стула.

— Мы от неё отказываемся.

— Ты, — уточнил Руслан.

Я не стала ждать, что он скажет ещё. Вышла в приемную. Мисс вселенная сидела на стуле, положив ногу на ногу. Коленки у неё тоже были идеальные, разве такое возможно?

— Уважаемая мисс, — начала я и поймала её недоуменный взгляд. — Сожалею, но вы нам не подходите.

— Что же, до свидания, — ответила она.

Слава богу, обойдётся без скандала. Девушка вдруг вызвала моё сочувствие, наверное, таким красивым людям тоже жить не просто.

— Вы зря выбрали эту профессию, — не удержавшись, ляпнула я. — Мой вам совет, идите работать в стриптиз-клуб, найдите себе миллионера и выскакивайте за него замуж. И все.

— Спасибо за совет.

Она собралась уходить и снова повернулась своей шикарной пятой точкой, и я опять на неё посмотрела. Проклятье. Представляю, каково мужикам, когда рядом такое. Я собралась вернуться в кабинет, но мимо меня проскочил Руслан. Вернулся с глянцевым квадратиком бумаги — визитка.

— Мог бы спросить номер у меня, — скривилась я.

— И ты бы дала?

Я не ответила. Из отведенных мне сорока минут истекло уже тридцать. Руслан демонстративно включил компьютер и зашелестел бумагами. Наверное, припереться к нему в офис — одна из самых нелепых идей, которые посещали меня в последние недели. Странно, и почему она показалась мне гениальной? Я посмотрела на часы вновь — скоро должен прийти последний ведущий. Последняя надежда. Найти нормального ведущего, когда свадьба уже на носу, оказывается, хлопотное дело.

Я вспомнила свою свадьбу, совсем не такую. Нам казалось, что наша любовь выше. Утонченнее. Правильнее. Мы не хотели шумного застолья и пьяных гостей. Мы сделали свадьбу лишь для себя. Эгоизм чистой воды, но мне до сих пор кажется, что наша свадьба была самой чудесной. Оттого вдвойне горче сейчас.

Блядь. Ну обещала же не думать об этом. Уж не сегодня точно. Тем более Руслан и его придурочная ненависть неплохо отвлекали, и все равно ударилась в воспоминания. В дверь постучали, очень вовремя. Вспоминать своего мужа и одновременно сдерживать ненависть Руслана — зряшное занятие, не стоит и пытаться не сломаться.

— Можно войти? — спросил бархатный мужской голос.

— Да, конечно, — встрепенулась я, оторвала взгляд от своих коленей в потертых джинсах, подняла голову.

И обомлела. Это он. Именно таким должен быть ведущий на свадьбе. Лет около пятидесяти, но не расплывшийся, а подтянутый, стройный мужчина. Красивое породистое лицо, аккуратная ухоженная бородка. Дорогой костюм, умные глаза. Что ещё нужно?

— Мы вас берём, — выпалила я.

— Согласен, — сказал Руслан и снова посмотрел на часы.

— Может, сначала ознакомитесь со свадебной программой? — засмеялся мужчина.

— Вячеслав, — представился он.

Пожал руку Руслану, а мою — представьте себе! — поцеловал. Я хотела растаять и стечь под кресло от восхищения, но поймала насмешливый взгляд Руслана и передумала. Раскрыла папку, зашелестела бумагами. Буквы сливались в единое пятно — слишком много всего за один день. Слишком много Руслана. Наверное, я не справлюсь. Испорчу всю свадьбу, Маринка меня возненавидит, мне придётся убегать в чужой город и начинать все сначала. А я для этого слишком, слишком стара. Все, не годятся такие финты.

— Все прекрасно, — сказала я. — Лучше вас мы никого не найдём. Сегодня уже поздно, Руслан Олегович через полторы минуты выгонит нас из кабинета, но, может, завтра встретимся и обговорим все детали?

— Замечательно, — улыбнулся Вячеслав, а я подумала: какого хрена мне раньше не нравились бородатые мужики?

— До завтра, я вам позвоню!

Вячеслав ушёл, а я вдруг поверила, что все у меня получится. И Маринкина свадьба будет идеальной. И я смогу начать жизнь заново, в этом городе, из которого когда-то уехала. Я собрала бумаги, которые сама не так давно разложила на столе и вдруг засомневалась. Как мне уходить? Наверное, с ним надо попрощаться? С Русланом? Сказать пока? А не выглядит ли это наивно? Вообще я растеряла весь пыл. Я даже не знаю, как попрощаться с человеком, который только и делал, что усиленно ненавидел меня двадцать лет. Да ему премию надо дать и медаль за упорство. А я из себя пока не могу выдавить.

— Время, — напомнил Руслан. — Твои сорок минут истекли. Можешь катиться обратно в свою жизнь, напиваться и изливать горе чужим собакам.

Я вспыхнула. Ещё переживала, как корректнее с ним попрощаться.

— Ты такой милый, — сказала я. — Почти как твоя собака.

Прижала папку к груди, не защищаясь, нет. Просто…дистанцируясь.

— Вали, — поморщился Руслан и уткнулся в компьютер.

Я не стала прощаться. Просто ушла молча. Трусливо сбежала. Бравада, с которой я ввалилась в кабинет час назад, вдруг закончилась, испарилась. Я снова стремительно превращалась в девочку, которой достаточно взгляда, чтобы слёзы, поганые глупые слёзы вдруг покатились по щекам. Ненавижу себя. Ненавижу Руслана.

Прошла мимо Леночки, которая делала вид, что не видела меня в упор. По узкому коридору полному открытых дверей. Из них доносился многоголосый монотонный гул, люди работали. У всех есть своя команда, даже у Руслана. Одна я осталась не у дел, никому не нужной, отброшенной. Двадцать четыре ступени — и я спустилась в широкий холл первого этажа. Вывалилась через стеклянные двери на улицу.

Остановилась, вдыхая в себя весну. Ту, что только готовится обрушить на тебя жару и буйство зелени. Терпко пахнущую смолой, смутной зелёной дымкой, накинутой на деревья. Обещаниями. Весна горазда их раздавать. И каждый раз веришь, как дурочка. Что ничего не кончилось, все может возродиться, так же, как природа после зимы. И жить хочется — а зря. Зачем?

Хотя я знаю, зачем. Конкретно на этой неделе. Для того, чтобы исполнить все данные судьбе обещания. Посидеть с Толиком. Поиграть в волонтера. Незамысловато, правда? Зато держат на земле. Не позволяют раскисать. Не думать о том, что мне двадцать восемь, а моё единственное имущество — ржавеющая машина, которую привезли на эвакуаторе и за которую я никак не могла выбить страховку. Я живу с мамой, по выходным сижу с ребёнком своей кузины, которую терпеть не могу с детства. Далеко, в другом городе, остался мой муж, мои надежды и крохотная могилка на подмосковном кладбище. Там, с дедушкой моего мужа, — я боялась хоронить ребёнка рядом с чужими людьми, пусть это и абсурдно — похоронен гигантский кусок моей жизни. Моих нервов, слез, ожиданий. Мой ребёнок не был просто плодом, безымянным эмбрионом. Он был маленьким человеком. С маленькими пальчиками, с плотно сомкнутыми веками, на которых были ресницы, с тонкой кожицей, через которую просвечивали сосуды. Мой ребёнок был. У него даже имя было, которое вписано на маленький обелиск на далёком подмосковном кладбище.

Я встряхнулась — все так же стояла у дверей чужого офиса. Не хватало ещё разреветься тут. Руслан будет просто счастлив. Он получает какое-то извращенное удовольствие от моих слёз. Впрочем, когда я вспоминала о ребенке, не могла плакать. Слёзы словно исчезали. Вот из-за чего угодно, да, даже из-за сломанного каблука. А малыш, оставшийся так далеко, нет. Это моя боль, которую никто не поймёт и не разделит, да и делиться ею я не намерена. Это моя ноша, сокровенная.

Я торопливо пошла прочь. Офис находился в чудесном уголке — окраина города, та самая, где засилье промзон перетекает в многочисленные сады и рощи. Само здание утопало в вишневых деревьях. По одну сторону от него тянулся бесконечный бетонный забор, по вторую — улочка с двух-трехэтажными многоквартирными домами с палисадниками, на которых чернела свежевскопанная земля. В дорожной пыли, у моей припаркованной в тени Волги спал беспородный пес. Увидев меня, он поднял голову и лениво забил по земле хвостом, взметнув пыль и остатки прошлогодних листьев.

— Хоть кто-то мне рад, — пробормотала я. — Здравствуй, собака.

Дверь машины, протяжно скрипнув, открылась. Несмотря на то, что жара ещё не накрыла город, а Волга стояла в тени, воздух в салоне был раскаленным, пахло разогретым пластиком и чуть бензином. Я села, уткнулась лбом в руль и закрыла глаза. Не хотелось никуда ехать. Изображать, что мне интересно жить, тоже. Марина. Я должна устроить ее свадьбу.

Я высыпала хвостатому товарищу остатки печенья из упаковки и тронулась. Позвонила Ане. Сомневаюсь, что Руслан поможет мне с проведением выкупа, следовательно, конкурсы и частушки буду подбирать вместе с его бывшей пассией. Анька была на редкость мила. Мы с ней были ровесницами, но никогда не общались в детстве. А теперь почти родственницы. Она бывшая жена моего сводного брата и сестра будущего мужа моей подруги. Ха-ха. Неисповедимы пути господни. Телефон, отброшенный на соседнее сидение, завибрировал. Номер не был сохранен — я поменяла телефон. Но помнила его наизусть. Каждую циферку. На мгновение задумалась, брать трубку или нет? Хотя кому я вру, если не возьму сейчас, то потом жалеть буду так, что впору о стенку биться головой. Я задержала дыхание. Притормозила, приткнув Волгу к обочине пустой дороги. Каких-то пять секунд — и сердце колотится как бешеное. Интересно, Антон, который слушает гудки, так же волнуется? Я схватила телефон, пока не прервалась его нетерпеливая трель, взяла трубку.

— Да? — спросила я, не слыша собственных слов из-за набата мыслей.

Почему так тяжело отбросить прошлое? Только вот ты думаешь, как жить дальше, а стоит прошлому к тебе достучаться, и все, пиши пропало. Отчего хреново-то так, кто скажет?

— Привет, — ответил Антон. — Ты поменяла телефон, мне пришлось звонить Татьяне Сергеевне.

— Да, — снова сказала я. — Поменяла.

— Как у тебя дела?

— Хорошо, — соврала я.

Ну не говорить же ему, что я реву по три раза в день и никак не найду смысл жизни. И что очень хочу отмотать время назад и не возвращаться в тот день раньше с работы. Иногда незнание — это благо. Если бы не знала, что мой муж мне изменяет, я бы не выбросила его компьютер в окно и не попала на ютуб. Хотя, если честно, в окно мне хотелось выбросить именно мужа, а ещё бабу, которая с ним трахалась. Если бы я задержалась хоть на час, мне не пришлось подавать на развод, не пришлось бы возвращаться, чтобы зализать раны, в родной город, не встречаться Русланом. Я бы приехала на Маришкину свадьбу, как королева, — в красивом платье, с мужем, с шикарным подарком. Мне бы все завидовали. А потом я бы вернулась в свою благополучную жизнь.

Однако будем смотреть в глаза правде — я все же пришла в тот день раньше с работы, поэтому имею то, что имею.

— Правда? — спросил Антон, словно удивившись.

Я чуть не вскипела.

— Маринка, ты помнишь её? Выходит замуж. Я буду свидетельницей. Я устроилась на работу и ищу новую квартиру. Все чудесно.

Надеюсь, он не понял, что я лгу.

— Я рад за тебя. А мне…представляешь, так одиноко. Никогда раньше не думал, что ты занимаешь столько места в моей жизни.

То, что я испытывала ранее, херня. А вот то, что сейчас, это ненависть. Чистая. Если только с маленькой толикой дикой надежды. И отчаяния.

— Извини, мне надо бежать, — сказала я. — Приятно было…поболтать…

И сбросила звонок. Боже, будто марафон пробежала. Ещё немного, и я стала бы умолять его пустить меня обратно. В свою жизнь, квартиру и постель. Но мне хочется ещё сохранить хоть ту каплю гордости, что ещё сохранилась. Не втаптывать себя в грязь ещё больше. Не входят в одну реку дважды. Надо просто идти дальше. А если надо будет, то ползти. Лелея глупую гордость, которая мешает быть счастливой, зато повышает самооценку. Господи, какая же я дура.

Я повернула ключ в замке зажигания — машина чихнула, дернулась и остановилась. Проклятье, ну что за долбаная жизнь? Почему все это происходит именно со мной? Почему двадцать лет назад отец Руслана полюбил мою мать? Ах, если бы иначе. Одной проблемой было бы меньше.

Я вдруг подумала, что тогда у мамы не было бы многих лет счастья, и застыдилась. Вышла из машины, попинала колесо. Мимолетно пожалела, что дорога абсолютно пуста, даже не у кого стрельнуть сигарету. Достала телефон, он пикнул предупреждением и умер. Прожорливая тварь, которую я опять забыла зарядить. Лучше бы он выключился до того, как мне позвонил Антон. Всем было бы лучше. И легче.

Я пнула колесо ещё раз для очистки совести. Села обратно в машину, покрутила ключ. И чудо! Волга завелась и потом поехала вперёд так, словно не была старше меня. Я растрогалась и поцеловала руль.

— Спасибо, малышка, — потом подумала, и добавила: — Мир вовсе не так паршив, как мне кажется.

За все надо платить. Особенно, за свои обещания. Помня, что скоро воскресенье, в которое я обещалась быть волонтером, направилась к торговому центру. Список необходимых покупок у меня с собой. Не требовалось ничего особенно дорогого — все это предоставлялось благотворительной организацией. Только то, что купить по силам. Канцтовары, сласти, игрушки, памперсы. Нужнее были мои руки и моя машина. А также моё желание помочь. Весьма сомнительное желание, но, кроме меня и щербатого Коли, об этом никто не знает.

Через два часа я выходила из торгового комплекса с двумя большими пакетами. Мамы дома не было, в квартире было тихо и прохладно. Я высыпала свои покупки на диван. Они были такими новыми, яркими, так вкусно пахли. Такие же я покупала бы своему ребёнку. Хватит, Света. Уже скоро ты поедешь и подаришь все это пусть и чужим, но от этого не менее заслуживающим любви и внимания детям. Надеюсь все же, что эти дети будут симпатичнее Толика. Я не удержалась и засмеялась.