Научные предвидения и религиозные предрассудки

II. НАУЧНЫЕ ПРЕДВИДЕНИЯ БУДУЩЕГО

Сторонники религиозного мировоззрения особенно цепляются за идеалистическое истолкование сложных общественных явлений, пытаясь отрицать естественную закономерность этих явлений и тем превратить историю в убежище мистицизма, поповщины. В связи с этим следует обратить внимание на следующее характерное обстоятельство.

Развитие наук о неживой природе и в особенности создание такой науки, как «небесная механика», которая поражает точностью своих предсказаний, явилось большим ударом для религиозных представлений. Выявилась невозможность отрицать естественную закономерность явлений неживой природы. Поэтому сторонники религии стали прилагать все усилия к тому, чтобы превратить биологические науки в убежище мистицизма, ссылаясь на то, что целесообразность явлений в органическом мире якобы не может быть объяснена материалистически, на основе известных нам законов природы. Но Дарвин нанес окончательный удар этой точке зрения. Он опроверг телеологию (учение о разумной целесообразности природы), дал материалистическое объяснение явлений целесообразности в живой природе и, таким образом, принцип естественной закономерности распространил и на биологическую науку. С тех пор сторонники религиозного мировоззрения стали уверять, будто психические, то есть так называемые «душевные», явления не имеют физиологических причин, не могут быть объяснены материалистически, что эти явления якобы стоят вне всяких законов природы. Однако и эти потуги поповщины потерпели крушение, ибо гениальный физиолог И. П. Павлов решительно изгнал всякий идеализм в понимании душевной деятельности и этим еще раз доказал незыблемость естественнонаучных основ материалистического мировоззрения.

Таким образом, в ходе своего развития естествознание уничтожило все те позиции, которые религия пыталась удержать для веры в сверхъестественное, таинственное и т. п. Не удивительно, что сторонники религиозного мировоззрения всеми силами противятся материалистическому пониманию общественных явлений, уверяя, будто эти явления не могут считаться закономерными и что поэтому не может быть и речи об их предвидении научным путем. Но вся их болтовня еще более столетия назад была разоблачена основоположниками марксизма, которые впервые дали материалистическое объяснение общественным явлениям и таким образом превратили историю в подлинную науку, способную правильно предсказывать исторические события.

Видя торжество марксизма-ленинизма, некоторые отдельные богословы (преимущественно лютеранского толка) в последнее время пытаются как-нибудь приспособиться к этому учению. Они утверждают, что согласны не только с современными научными представлениями о Вселенной, органической жизни и т. д., но даже и с положениями марксизма о закономерности общественного развития. При этом они, однако, уверяют, что это их согласие не означает отказа от религиозного мировоззрения, которое якобы может быть сохранено в бесклассовом обществе. Но все это пустые разговоры, потому что в основе науки вообще и марксизма-ленинизма в особенности лежит строго материалистическое мировоззрение, которое совершенно несовместимо ни с какой формой веры в сверхъестественное, а без этой веры нет и религии.

Во всяком случае бесспорно, что возможность предвидения будущего основана на том, что в мире все закономерно, вызвано естественными, материальными причинами: мир представляет собой сложную цепь, где одно звено связано с другим, одно следует за другим. Никто не может нарушить законы природы, отменить существующие при определенных условиях постоянные отношения между явлениями: их взаимная связь и зависимость ненарушимы!

Это касается не только естественных, но и общественных наук, так как законы общества, подобно законам природы, являются объективными законами, то есть они отражают социально-экономические процессы совершенно независимо от воли людей. Марксизм-ленинизм учит, что законы экономического развития, как и законы природы, не могут быть ни созданы, ни уничтожены, ни даже преобразованы людьми. Но можно ограничить сферу действия тех или иных естественных или экономических законов, можно предотвратить их разрушительные действия, если, конечно, они имеются; нельзя лишь их «преобразовать» или «уничтожить».

Успехи «покорения» сил природы или экономических сил настолько велики, что мы даже говорим о «господстве» над ними. Но это не должно быть понято в том смысле, будто люди могут «уничтожить» законы природы. Этим выражают лишь ту мысль, что люди могут открыть законы, познать их, овладеть ими, научиться применять их с полным знанием дела, использовать их в интересах общества и таким образом покорить их, добиться господства над ними. Словом, ни о каком-либо нарушении законов природы не может быть и речи, так как эти законы отражают процессы, происходящие независимо от воли людей.[5]

Но это, однако, не означает, что законы объективного мира (природы и общества) действуют одинаково в совершенно различных условиях. Эти законы не только ненарушимы, неуничтожимы, но и историчны, то есть зависят от условий. В одних условиях данная причина приводит к одному следствию, а в других условиях та же причина вызывает другое следствие. Напомним, что если вода при так называемом нормальном атмосферном давлении (на берегу моря) кипит при температуре в 100 градусов, то при пониженном атмосферном давлении (в горах) вода начинает кипеть при более низкой температуре. Вообще положение о закономерности явлений, процессов и т. п. выражает и то, что одинаковые причины при одних и тех же условиях вызывают в одинаковых процессах одинаковые следствия. Это положение не может быть никем опровергнуто, так как опровергнуть его — значит допустить возможность чудес, то есть упразднить не только всякую науку, но всю технику и вообще весь наш общественный опыт.

Законы природы — это выражение существенных причинных связей явлений, присущих самой материи в ее движении, развитии, изменении. Ведь нетрудно заметить, что повторяемость явлений имеет относительный характер: абсолютной, полной повторяемости не бывает. Что именно повторяется?

Только типическое, то есть то общее и существенное, в чем выражается глубокая сущность явлений. Во всяком отдельном явлении имеются свои особые черты, свои индивидуальные оттенки, которые не повторяются и не охватываются полностью общим. Так, каждому человеку свойственны свой рост, свой цвет глаз, свой характер и т. д., но это не существенное, то есть не главное, не основное. Существенно лишь то, что при всех индивидуальных различиях людям свойственно общее: все они живут в обществе и благодаря обществу, зависят от общества. Это типично для всех людей. Именно поэтому В. И. Ленин говорил, что закон есть остающееся, прочное в явлении.

Конечно, очень трудно обнаружить то типическое, общее, что повторяется в явлениях, и тем установить их взаимную связь, закономерность. Это возможно только в результате долгого, терпеливого изучения действительности, и поэтому наука многое еще не знает. Но это не может опорочить передовую науку; о силе ее надо судить не по тому, чего она не знает, а, напротив, по тому, что она уже знает. Достижения же ее — особенно в Советском Союзе — огромны и станут еще более грандиозными после победы коммунизма во всем мире.

Люди издавна стремятся заглядывать вперед, предвидеть будущее. Эти стремления непосредственно вытекают из всей повседневной практической деятельности людей, ибо, что бы ни делали люди, они рассчитывают, что за определенными их действиями последует определенный результат. Например, засевая поле пшеницей, мы на основе своего житейского опыта предвидим, что семена прорастут и что вырастет именно пшеница, а не крапива или бурьян. Значит, предсказание будущего возможно: в меру своего опыта и образования люди умеют более или менее точно рассчитывать, предугадывать результаты своих действий или различных явлений.

Вся повседневная деятельность людей в отличие от животных имеет целеустремленный характер. У животных же отсутствуют преднамеренные действия. Пчела, отмечал Маркс, постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей — архитекторов. Но и самый плохой архитектор отличается от наилучшей пчелы тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. Заранее сознавать цели своих действий, то есть ставить задачи и составлять планы их разрешения, — это значит заглядывать в будущее, пытаться предвидеть его. Нередко эти попытки ошибочны, ведут к опрометчивым и даже пагубным поступкам. Это, конечно, указывает только на то, что в своей практической деятельности людям необходимо правильно рассчитывать свои действия, предвидеть их следствия. Без этого люди не могли бы успешно изменять природу, правильно трудиться, производить жизненные блага, а следовательно, сознательно жить. Поэтому способность в какой-то мере предвидеть будущее и появилась у человека только благодаря его сознательному труду.

Великий русский естествоиспытатель К. А. Тимирязев считал, что важнейшим свойством науки является ее способность воздействовать и предвидеть. Ту же мысль выразил И. П. Павлов: «Наука отличается абсолютным предсказанием и властностью».

У древних греков и римлян были оракулы — жрецы, которые пророчествовали, давали вопрошавшим верующим ответы об их будущем, якобы исходящие от божества. В истории каждой религии мы встречаемся с «прорицаниями», причем от них ведут свое начало разные виды гадания.

Многие древнегреческие мыслители разоблачали пророчества оракулов, справедливо указывая на то, что они являются «хитрым обманом со стороны жрецов», которые пользуются всеми средствами, чтобы дурачить народ. Выдающийся римский оратор Цицерон свидетельствовал, что современные ему римские прорицатели — авгуры — сами не верили в свои предсказания, вследствие чего появилось выражение «улыбка авгура» — улыбка человека, который не верит в то, что он делает.

Современные религиозные проповедники внушают верующим, будто способность предсказывать присуща лишь пророкам, которым открывается сам бог, сообщающий им о грядущих событиях. Но это неверно; способность предвидеть явления природы и общественной жизни дает нам только подлинная наука, так как только она вскрывает закономерность этих явлений, их глубочайшую связь и зависимость. При этом следует, однако, иметь в виду, что возможности предвидения общественных явлений в известной мере зависят от общественного строя.

В буржуазном обществе, где все подчинено стихии рынка, возможности предвидения событий весьма ограничены: там человеку все кажется неожиданным, ибо он — раб обстоятельств. Наоборот, социалистический строй по самой своей природе таков, что он открывает огромные возможности для предвидения и, следовательно, управления событиями. Поэтому для советских людей нет ничего неожиданного, случайного: вся их практическая деятельность базируется на научном предвидении, направляется в соответствии с заранее поставленной целью.

Научное познание и правильное применение объективных экономических законов есть основа хозяйственной политики Коммунистической партии и социалистического государства. Чем полнее социалистическое общество познает экономические законы, чем точнее отражает требования этих законов в своей практической деятельности, тем успешнее достигает оно своих целей.

Что же касается религии, то она не ищет естественных закономерностей, а все «объясняет» «неисповедимой волей» бога и прочих несуществующих, вымышленных сверхъестественных сил. В сущности религия даже и не пытается найти действительную причинную связь вещей, так как причинное объяснение происходящего ведет к разоблачению самой религии. Вместо правильного объяснения явлений религия дает извращенное фантастическое толкование их, то есть она искажает картину действительности. Поэтому религиозные предсказания лишены всякой достоверности и правдивости; они совершенно не исполняются и являются вредными измышлениями и даже просто обманом.

Каждый день дает нам множество примеров точно оправдавшихся научных предвидений. Укажем лишь на некоторые из них.

Астрономия настолько хорошо изучила причины небесных явлений, что уже давно заранее предвидит многие из них с поразительной точностью на годы вперед. Так, мы твердо знаем, что следующее полное солнечное затмение, видимое в Москве, будет наблюдаться лишь 16 октября 2126 г. Характерно, что Петр I накануне полного солнечного затмения, происшедшего 12 мая 1706 г., приказал сообщить об этом населению, «дабы за чудо не поставили; понеже когда люди про то ведают преже, то не есть уже чудо».

В течение тысячелетий появление комет — этих хвостатых звезд — весьма сильно поражало людей и даже вызывало у них суеверный ужас. Но еще астроном Галлей, изучая движение большой яркой кометы, наблюдавшейся в 1682 г., доказал, что в этих необычных небесных светилах нет ничего сверхъестественного. Он пришел к заключению, что это хвостатое светило подчинено закону всемирного тяготения и что оно уже неоднократно появлялось и еще не раз будет появляться. Оказалось, что эта комета, названная кометой Галлея, обращается вокруг Солнца по замкнутому пути, по сильно растянутой эллиптической орбите, и что период ее обращения равняется примерно 76 годам. И действительно это светило наблюдалось в 1759 г., затем в 1835 г. и наконец в 1909 г. Следующее появление кометы будет в 1975 г.[6]

Исключительная точность этих предсказаний объясняется тем, что небесные явления регулярно повторяются через определенные промежутки времени.

Наука о небесных телах дает нам возможность предвидеть наступление не только периодически повторяющихся небесных явлений, но и будущих научных открытий, то есть таких, которые ранее никем не наблюдались. Так, например, астроном Лексель, работавший в Петербургской академии наук, в 1783 г. обнаружил отклонения, неправильности в движении планеты Уран, и на этом основании предвидел неизбежность великого научного открытия. Он пришел к заключению, что эти отклонения вызваны притяжением какой-то еще неизвестной тогда планеты, «небесной земли», находящейся далеко за орбитой Урана. Прошло некоторое время, и два астронома — Леверье и Адамс — совершенно независимо друг от друга вычислили местонахождение и движение этого небесного тела. И что же? Научное предвидение этих ученых вскоре было подтверждено наблюдениями астронома Галле, который в 1846 г. нашел дотоле неизвестную «заурановую» планету, названную Нептуном.

Величайшим образцом научного предвидения является запуск искусственных спутников Земли. Ведь каждому из них заранее придают строго определенную скорость движения, причем астрономы с большой точностью предсказывают время их видимости на различных участках нашей планеты.

Не менее точные примеры научных предвидений дают нам химия, физика и другие науки о природе.

Великий русский химик Д. И. Менделеев в 1869 г. установил соотношение свойств химических элементов с их так называемым атомным весом. На этом основании он построил Периодическую систему элементов — особую таблицу, в которой все известные в его время элементы расположены в ряд по возрастающему атомному весу. В этой таблице некоторые места оказались пустыми. Однако Менделеев на основе открытого им закона сделал гениальное открытие, указав, что это свидетельствует не о неправильности его системы, а только о том, что некоторые элементы еще должны быть открыты. Более того, он смело предсказал их атомный вес и дал подробное описание их важнейших свойств.

Вскоре эти элементы (германий, галлий, скандий) были действительно открыты, и сам Менделеев мог убедиться в том, что все его предвидения блестяще оправдались. Впоследствии Менделеев по этому поводу сказал, что, когда он писал свою статью о приложении Периодического закона к определению свойств еще не открытых элементов, он и не думал, что доживет до оправдания этого следствия Периодического закона, но «действительность ответила иначе».

Характерно, что химики, обнаружившие тот или иной предсказанный Менделеевым химический элемент, вначале знали о его свойствах гораздо меньше, чем Менделеев, когда он сделал свое научное предвидение. Поэтому К. А. Тимирязев, говоря о значении предвидения Менделеева, отметил, что «тот, кто его (химический элемент. — Г. Г.) находит при помощи своих чувств, видит его на первый раз хуже, чем видел своим умственным взором Менделеев, — это ли не пророчество?»

Столь же замечательно открытие так называемых электромагнитных волн, лежащих в основе радиотехники. Изучая электромагнитные явления, физики пришли к заключению, что должны существовать не видимые для глаза электромагнитные волны и что видимый нами свет имеет ту же природу, что и эти волны. При помощи опытов они определили природу этих невидимых волн: законы их отражения, скорость распространения и пр. Основываясь на этих опытах, знаменитый русский физик А. С. Попов заложил прочную базу для победоносного развития новой отрасли электротехники — радиотехники.

На основании ряда исследований ученые высказали предположение, что световые лучи оказывают давление на всякое тело, на которое они падают, и что это явление в конце концов будет обнаружено на опытах. Такие опыты были теоретически разработаны и произведены замечательным русским физиком П. Н. Лебедевым, и они блестяще подтвердили это научное предвидение. Вскоре стало ясно, что давление световых лучей — это явление, играющее большую роль в мировом пространстве (в кометных хвостах, солнечной короне).

Предвидение научных открытий имело место и в науках о Земле, в частности в области географии. Так, географ В. Ю. Визе, изучая дрейф шхуны, вмерзшей в лед Северного Ледовитого океана, заметил, что в одном месте это судно двигалось не так, как следовало бы ожидать: путь шхуны в этом районе океана не совпадал ни с направлением ветров, ни с преобладающим течением воды. Визе высказал предположение, что в этом месте находится какой-то еще не ведомый остров, который и изменил направление движения шхуны, заставив ее обогнуть остров. Прошло несколько лет, и в 1930 г. этот остров действительно был открыт как раз на предсказанном месте и назван островом Визе.

И в биологии также известны примеры научного предвидения, имеющие большое практическое значение. Особенно много их дал нам И. В. Мичурин, который по заранее обдуманному плану выводил много новых сортов плодовых деревьев и ягод, направленно улучшал сорта, уже имевшиеся в природе, переделывал, совершенствовал в интересах человека то, что было стихийно создано природой. Глубоко проникнув в закономерности развития органического мира, этот гениальный ученый создал прочный фундамент для планомерной переделки живой природы в невиданных прежде масштабах. Огромные успехи нашего социалистического сельского хозяйства ежедневно приносят все новые подтверждения целенаправленного преобразования организмов, которое делается на основе мичуринской биологической науки.

Планомерная переделка природы невозможна без научного предвидения, без учета последствий нашего вмешательства в природу, а для этого необходимо всестороннее знание взаимозависимости явлений. Ф. Энгельс привел ряд замечательных примеров, показывающих последствия бесплановой, хищнической эксплуатации природы, не учитывающей того, что ничто в природе не совершается обособленно, изолированно.

В Греции козы препятствовали восстановлению лесов, так как пожирали молодую поросль мелкого кустарника, не давая ему подрасти. Па острове Святой Елены козы и свиньи, привезенные первыми прибывшими мореплавателями, сумели истребить почти без остатка всю старую растительность острова, чем, впрочем, подготовили почву для распространения других растений, привезенных туда впоследствии. На острове Куба плантаторы, чтобы получить золу для удобрения доходных кофейных деревьев, выжигали леса на склонах гор, а затем ливни смывали слабый верхний слой почвы, так что обнажались скалы и пропадала растительность, нанося этим непоправимый ущерб сельскому хозяйству. «Людям, — писал Энгельс, — которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других местах выкорчевывали леса, чтобы добыть таким путем пахотную землю, и не снилось, что они этим положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с лесами, центров скопления и сохранения влаги. Когда альпийские итальянцы вырубали на южном склоне гор хвойные леса, так заботливо охраняемые на северном, они не предвидели, что этим подрезывают корни высокогорного скотоводства в своей области; еще меньше они предвидели, что этим они на бóльшую часть года оставят без воды свои горные источники, с тем чтобы в период дождей эти источники могли изливать на равнину тем более бешеные потоки»[7].

При этом Энгельс указывает на то, что в результате огромных успехов естествознания люди с каждым днем начинают все более правильно понимать законы природы. А благодаря этому они получают возможность предвидеть и учитывать не только более близкие, но и более отдаленные последствия нашего активного вмешательства в естественный ход природы. На этом учете и основаны планы преобразования природы, которые в настоящее время разрабатываются и уже осуществляются в нашей стране.

Вышеприведенные факты показывают, что пробным камнем всякой науки является ее способность объяснять и предвидеть явления природы и общества. Как отметил Менделеев, у научного изучения предметов — две основные, или конечные, цели: «предвидение и польза». Ведь предвидение имеет практическое значение: оно позволяет активно воздействовать на мир в интересах людей.

Итак, возможность научных предвидений — это неизбежный результат раскрытия закономерностей, естественных связей и зависимостей в природе. Невольно вспоминается меткое замечание В. И. Ленина: «В чудеса теперь… не верят. Чудесное пророчество есть сказка. Но научное пророчество есть факт»[8].

Религия учит, что бог управляет не только природой, но и общественной жизнью людей, что «историческими судьбами народов управляет промысел божий». Деление общества на классы, эксплуатацию человека человеком, экономические кризисы, грабительские войны и другие общественные явления религия объясняет и оправдывает несуществующей «божьей волей». Религия никак не может примириться с тем, что общественные явления так же закономерны, как и явления природы, и что, следовательно, поступки людей вызваны естественными причинами.

Особенно четко эту точку зрения высказал один из виднейших церковных авторитетов, «святой» Августин (354–430). Можно ли допустить, говорил он, чтобы бог — этот всевышний властелин, единственный и всемогущий, творец и создатель всех душ и всех тел — потерпел, чтобы земные царства, их владычество и их подчиненность были совершенно независимы от воли провидения? Например, величие рабовладельческой Римской империи «святой» Августин «объяснял» не естественными причинами, а тем, что это нужно было божественному провидению, так как бог, мол, имел намерение воспользоваться этой империей, чтобы «наказать множество народов». Вообще на вопрос о том, почему в истории произошло то или иное событие, «святой» Августин, верный своему «принципу божественного провидения», неизменно отвечал, что так пожелал господь.

Но, говоря о «божьей воле» как о причине всех исторических явлений, «святой» Августин неизбежно впадал в вопиющее противоречие. Ибо он, следуя религиозному мировоззрению, говорит, что «пути господни неисповедимы», и в то же время, пытаясь истолковать те или иные исторические явления, разбирает эти «неисповедимые пути», как будто существуют какие-то «законы провидения». Таким образом, получается бессмысленное утверждение, что неисповедимое, то есть не поддающееся объяснению и пониманию, «объясняет» все и делает все понятным.

Известный католический епископ Боссюэ (1627–1704) в некоторой мере учел это обстоятельство, так как в своем истолковании исторических событий он не довольствовался, подобно «святому» Августину, ссылкой на божью волю. Правда, он говорил о том, что история есть осуществление путей божественного провидения и что поэтому в истории якобы нередко бывают события, которые являются «историческими чудесами», то есть в которых проявляется «перст божий», — в них бог действует непосредственно. Но вместе с тем он утверждал, что в большинстве случаев при обычном течении жизни народов исторические события обусловливаются причинами, в которых нет ничего сверхъестественного, ибо они находятся в зависимости от характерных особенностей людей и народов. Следовательно, Боссюэ, придерживаясь теологического, религиозного понимания истории, все же вынужден был уделить большое место естественному, разумному объяснению исторических событий.

По сути дела это было свидетельством бессилия и бесплодности собственно религиозной точки зрения, все «объясняющей» при помощи «неисповедимой» божьей воли. Ведь искание естественных причин событий означает отказ от религиозной точки зрения и переход к научной точке зрения, ибо наука объясняет все явления их естественными причинами, полностью отвлекаясь от всякого рода сверхъестественных сил.

Но сама наука тоже развивается, изменяется, и долгое время она была не в состоянии вскрыть естественные причины исторических явлений, так как она еще не знала законов развития человеческого общества.

До великих учителей рабочего класса Маркса и Энгельса ученые думали, что история представляет собой совершенно произвольное сцепление событий, в которых главную роль играют отдельные «герои», то есть из ряда вон выходящие «добрые» или «дурные», но выдающиеся личности. Поэтому они должны были довольствоваться ненаучными, идеалистическими утверждениями, сводившимися в основном к тому, что «идеи правят миром», то есть сознание людей есть источник исторических событий. Правда, нельзя отрицать того, что идеи («мнения») оказывают поистине огромное влияние на поведение людей, а следовательно, и на исторические события. Но подлинная наука — марксизм-ленинизм не ограничивается этим фактом, а идет дальше и старается выявить те естественные причины, которые в каждый данный исторический период обусловливают господство одних идей, а не других. А между тем до Маркса и Энгельса ученые не могли справиться с этой задачей; для них оставался открытым вопрос, почему возникли определенные идеи и чем вообще определяется само человеческое сознание, и поэтому большинство из них в замаскированной форме прибегало к вере в бога.

Буржуазные теоретики и философы — лакеи эксплуататорских классов, также не могут признать историю наукой; они хотят, чтобы «науки» об обществе оставались убежищем для всяких религиозно-идеалистических фантазий. Поэтому они твердят об абсолютной невозможности что-нибудь предвидеть в области общественных отношений. Так, в 1918 г. реакционный немецкий философ Шпенглер, выступая против учения марксизма об исторических явлениях, писал, будто в истории «нельзя искать не только законов, но и никаких причинных рядов», будто история — «свободная игра свободнейших случайностей».

Отрицая закономерность общественных явлений, буржуазные идеологи тем самым отвергают и самый факт общественного развития, твердя о полнейшей хаотичности общественной жизни. Они уверяют, что ни о каком «социальном прогрессе» не может быть и речи и что, стало быть, капиталистический строй незыблем. Так, современный представитель идеалистической философии, защитник капитализма Олдос Хаксли всеми силами борется против идеи исторического прогресса, называя веру в лучшее будущее человечества мифом, догмой и т. д.

Отрицание идеи социального прогресса буржуазными идеологами — это один из способов отвлечь трудящихся от борьбы за лучшее будущее, то есть от борьбы за коммунизм. Буржуазия кровно заинтересована в том, чтобы скрыть от народных масс истинные, коренящиеся в самом капиталистическом строе причины классового неравенства, нищеты, социальной несправедливости и т. д. Поэтому ее лакеи, буржуазные ученые, не хотят, да и не способны вскрыть действительные законы общественного развития, а вследствие этого их взгляды на человеческое общество мало отличаются от обычных религиозных воззрений.

Оно и понятно: современные буржуазные ученые выступают как представители класса, гибель которого неизбежна. Некоторые из них, стремясь заглушить борьбу народных масс против капитализма, даже заговорили о будто бы предстоящей скоро гибели всего мира. Они создают антинаучные, баснословные «теории» о взрыве Солнца, об истощении плодородия почвы, о перенаселении земного шара и т. п. Тем самым они выступают в роли предателей науки.

Явления общественной жизни отличаются чрезвычайной сложностью, и это одна из причин того, что открыть законы общественного развития было очень трудно. Открыты они были великими мыслителями — революционерами Марксом и Энгельсом, которые создали настоящую науку о человеческом обществе. Их гениальное учение о законах развития человеческого общества называется историческим материализмом, или материалистическим пониманием истории.

Подобно тому, отмечал Энгельс, как Дарвин открыл закон развития органического мира, Маркс открыл закон развития человеческого общества. Это великое открытие не только превратило историю в науку, но и доказало неизбежность, «железную необходимость» коммунизма, и поэтому исторический материализм лежит в основе программы и практической деятельности Коммунистической партии. Только благодаря этому учению впервые в истории человечества открылась возможность практического использования законов общественного развития. Это учение есть то оружие, при помощи которого партия познает настоящее и предвидит будущее.

Исторический материализм установил, что человеческое общество не представляет собою что-то раз навсегда данное, неизменное, а находится в процессе постоянного изменения и развития. Это изменение зависит прежде всего от изменения производительных сил, и поэтому общество уже прошло через определенные исторические этапы: доклассовое общество, рабовладельческое общество, феодально-крепостническое общество, капиталистическое общество, и, наконец, в СССР мы видим уже торжество социализма — первой фазы коммунистического общества.

Согласно этому учению все стороны общественной жизни людей — способы производства, формы собственности, государственная власть, борьба классов, научные теории, религиозные представления, нравственные понятия и т. д. — находятся во взаимной связи. Маркс и Энгельс впервые вскрыли действительную связь общественных явлений, их влияние друг на друга, их взаимосвязь, то есть их естественную закономерность. Они смогли сделать это потому, что прежде всего нашли строго научный ответ на вопрос: что же является главной «пружиной», движущей силой развития человеческого общества? Благодаря этому выявилась та материальная основа, которая определяет в конечном итоге все лицо общества: его экономику, его политические учреждения и его идеи, в том числе и религиозные верования.

Оказалось, что этой основой является способ производства средств жизни, способ добывания материальных благ: пищи, одежды, жилья, обуви, топлива и прочих предметов, необходимых для существования людей. Без производства этих предметов, этих жизненных благ люди не могут жить, и поэтому социальная, политическая и духовная жизнь общества в конечном счете зависит от способа производства материальных жизненных благ.

Значит, материальная жизнь общества является той почвой, на которой вырастает его духовная жизнь; не сознание людей определяет их общественное бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их общественное сознание. Да иначе это и быть не может, ибо сознание есть не что иное, как осознанное бытие. Без материального нет и духовного.

Таким образом, учение Маркса и Энгельса об обществе вскрыло основную причину смены одного общественного строя другим, показав, что отличие одной исторической эпохи от другой вызвано отличием способа производства, свойственного каждой эпохе. Оно выявило сущность государства, роль классовой борьбы и материальные корни общественных идей, в том числе и таких, как религиозные. Оказалось, что в классовом обществе за любыми политическими, социальными, религиозными, нравственными и прочими идеями скрываются интересы тех или иных классов. Тем самым окончательно была подорвана вера в то, что в общественных явлениях виден якобы какой-то «промысел божий», какая-то «надмировая воля».

Благодаря историческому материализму, раскрывшему закономерность общественных явлений, стало ясно, что общественный прогресс — это факт и что он не случаен, а обусловлен поступательным развитием производительных сил. Только на основе представления, что материальное производство является истинной основой жизни и развития общества, впервые стало возможным понять великую творческую роль широких трудящихся масс в истории.

Из этого важного открытия следует, что в исторических событиях главную, решающую роль играют не отдельные выдающиеся личности (цари, полководцы, дипломаты, герои и пр.), а народные массы — производители материальных благ, необходимых для существования общества. Благодаря марксизму история общественного развития впервые была понята как история самих производителей материальных благ, то есть как история народных масс. А в результате выяснилось, что интересы огромных масс народа совпадают с объективным движением общества к высшей форме общественной жизни — к коммунизму, а потому коммунистическое общество неизбежно. Вот почему В. И. Ленин назвал исторический материализм, лежащий в основе учения о коммунизме, величайшим завоеванием научной мысли.

В. И. Ленин отметил: «Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества, например, вырастает капитализм»[9]. Ленин указывал на то, что марксизм ставит вопрос о коммунизме, как натуралист ставит вопрос о развитии новой разновидности растения или животного, раз ему известно, что она так-то возникла и в таком-то определенном направлении видоизменяется. Этим В. И. Ленин подчеркнул то обстоятельство, что марксизм, делая свои выводы о дальнейшем развитии общества, не допускает никаких гаданий — в этом учении все обосновано.

Благодаря этому учению стало ясно, что общество не бессильно перед лицом экономических законов, что люди могут, познав эти законы и опираясь на них, ограничить сферу их действия, использовать их в интересах общества и «оседлать» их, как это имеет место в отношении законов природы. Но один общественный строй сменяется другим, и поэтому экономические законы в отличие от законов природы не долговечны — обычно они действуют лишь в течение определенного исторического периода, после чего уступают место новым законам, которые не создаются волей людей, а возникают на базе новых экономических условий.

Мы видели, что буржуазные ученые и в наше время твердят о «научной несостоятельности» этого учения; они не соглашаются с положением о закономерности социально-экономических явлений и поэтому продолжают отрицать возможность предвидения общественных явлений. Они уверяют, будто в обществе в отличие от природы нет повторяемости, а значит, и закономерности, так что не может быть и речи о предвидении дальнейшего хода развития общественных событий. Но все эти заявления, имеющие реакционный классовый характер, не могут быть приняты всерьез; они полностью опровергаются многочисленными фактами точно оправдавшихся научных предвидений в области общественной жизни, сделанных на основе марксистско-ленинского учения.

Общественная жизнь гораздо сложнее явлений природы, так как она складывается из стремлений и поступков классов, партий, людей, имеющих волю, сознание. Поэтому невозможно предвидеть сроки и другие детали предстоящих общественных событий с математической точностью, можно лишь предсказать общие тенденции, общее направление и результат развития событий. И все же марксистско-ленинская наука об обществе дает поразительные примеры исполнившихся предвидений, которые относятся как ко всему человечеству, так и к отдельным государствам, классам и партиям.

Приведем здесь лишь некоторые из этих примеров.

Как известно, Маркс и Энгельс, еще когда капитализм безраздельно господствовал во всем мире и прислужники буржуазии не переставали твердить о вечности и незыблемости этого строя, предсказали неизбежность крушения капитализма и замены его новым, высшим общественным строем — коммунизмом. Более того, они гениально предвидели основные этапы, через которые пройдет развитие коммунизма, определив при этом основные характерные черты, особенности этих стадий общественного развития.

Основоположники марксизма предвидели, что крестьянская реформа 1861 г. неизбежно создаст условия и основания для «будущей революции». Поэтому после разгрома Парижской коммуны в 1871 г. Маркс и Энгельс не пали духом, а предсказали создание новой — «Российской коммуны». Они говорили, что революция на этот раз «начнется на Востоке», что Россия явится «революционным авангардом Европы» и что русская революция не только «обновит Россию», но и «чрезвычайно ускорит западноевропейскую историю».

Энгельс за много лет до первой мировой войны предсказал не только ее возникновение, но и ее ход и результаты.

«…Для Пруссии-Германии, — писал он в 1887 году, — невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опустошение, причиненное Тридцатилетней войной, сжатое на протяжении трех-четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии, всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой нуждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в торговле, промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкротством; крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, — крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны…»[10]

Исход первой мировой войны показал, что в основном все произошло именно так, как это предвидел Энгельс. Уже в середине 1918 г., когда война еще продолжалась, В. И. Ленин напомнил эти замечательные слова Энгельса, справедливо назвав их пророческими словами. Ленин тогда отметил, что хотя кое-что из того, что предсказал Энгельс, вышло иначе, но удивительнее всего то, что столь многое, предсказанное Энгельсом, идет как по писаному, причем объясняется это тем, что Энгельс давал безупречно точный классовый анализ, а классы и их взаимоотношения остались прежние. Вскоре потерпели крах такие государства, как Германия и Австро-Венгрия, и короны слетели с голов многих монархов.

Итак, научные предвидения Маркса и Энгельса осуществлялись потому, что они были основаны на учете тех тенденций, которые проявляются в развитии общественных явлений.

Как известно, общественные события никогда не заставали марксистов врасплох, как это обыкновенно бывает с буржуазными политиками. Максим Горький отмечал, что действительность никогда не смущала основателя Коммунистической партии В. И. Ленина, «как бы ни была она трудна и сложна», ибо сегодняшняя действительность была для него «только материалом для построения будущего», а это именно то качество, которое необходимо подлинному вождю революционного класса. В дни революционных переворотов Ленин буквально становился ясновидцем, предугадывал движение народов и вероятные зигзаги революции, видя их как на ладони.

В 1894 г. В. И. Ленин, завершая разгром народничества и намечая основные задачи русских марксистов, ясно предвидел ход борьбы рабочего класса нашей страны как передовой революционной силы общества. Ленин указал на то, что именно рабочий класс России, руководя своим союзником — крестьянством, сокрушит царское самодержавие и на этом не остановится; он высоко поднимет знамя открытой политической борьбы за коммунистический строй.

В 1905 г. В. И. Ленин предвидел великую революционную роль только что зародившихся Советов рабочих депутатов как будущих органов государственной власти пролетариата; в том же году он предсказал неизбежность перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. При возникновении первой мировой войны В. И. Ленин указал, что она будет «прологом войны гражданской», то есть вступлением в социалистическую революцию; тогда же Ленин гениально предвидел возможность построения социализма в одной, отдельно взятой стране в условиях капиталистического окружения. Накануне Великой Октябрьской социалистической революции В. И. Ленин на основе научного анализа империализма предсказывал, что гигантское большинство населения земного шара втягивается с необычайной быстротой в борьбу за свое освобождение, что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каков будет окончательный исход мировой борьбы, что в этом смысле окончательная победа социализма вполне и безусловно обеспечена. Этот вывод подтверждается всем ходом истории. В наше время около миллиарда людей — более трети всего человечества — уже объединены в могучем социалистическом лагере. Этот лагерь стал огромной силой прогрессивного развития человечества.

Характерно, что еще до Великой Октябрьской революции В. И. Ленин дальновидно указал на то, что народы будут приходить к социализму не совсем одинаково: каждый народ внесет своеобразие в ту или иную разновидность диктатуры пролетариата. Это предвидение осуществилось в наши дни в странах народной демократии, где в зависимости от исторических, экономических и внешнеполитических условий диктатура пролетариата приняла различные формы.

Жизнь подтвердила правильность и всех тех предвидений, которые были сделаны Коммунистической партией после смерти ее гениального основателя. Сошлемся лишь на один пример. Еще задолго до второй мировой войны Коммунистическая партия неоднократно заявляла, что вторая попытка империалистов переделить мир обойдется мировому капитализму много дороже, чем первая. Именно так и случилось. Победа Советского Союза над фашистской Германией и империалистической Японией привела к созданию строя народных демократий в ряде стран Европы и Азии и тем самым значительно подорвала позиции мирового капитализма.

Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков началась в весьма неблагоприятных для нас условиях. Несмотря на это, уже в первые дни войны Коммунистическая партия предвидела ее исход и особенности. По этой именно причине Коммунистическая партия сумела организовать силы народа и добиться победы над врагом. И в настоящее время наша партия предупреждает американо-английских империалистов, что их попытка разжечь третью мировую войну неизбежно приведет к крушению всей системы капитализма.

Предвидения Коммунистической партии опираются на подлинное знание общественных закономерностей, гениально раскрытых марксизмом-ленинизмом. Сила марксистско-ленинской теории состоит в том, что она дает партии возможность ориентироваться в обстановке, понять внутреннюю связь окружающих событий, предвидеть ход событий и распознать не только то, как и куда развиваются события в настоящем, но и то, как и куда они должны развиваться в будущем.

Научные предвидения, основанные на марксистско-ленинской теории, являются могучим средством изменения мира в интересах трудящихся; они вооружили советский народ перспективой успешного построения коммунизма. Вся деятельность Коммунистической партии — это длинная цепь блестяще оправдавшихся научных предвидений, наглядное свидетельство правильности строго материалистического мировоззрения. Вместе с тем она наносит сокрушительный удар всем религиозно-идеалистическим лжеучениям, пытающимся отвергнуть идею исторического прогресса и тем подорвать доверие к научному мышлению.

Реакционные мыслители обычно говорят о «круговороте истории», в котором якобы все повторяется и нет ничего нового, нет движения вперед, а есть только унылое чередование жизни и смерти. Вышеупомянутый современный враг социального прогресса Олдос Хаксли объявил «безнадежно нереалистическими всякие предложения о событиях предстоящего будущего». Поэтому он обращается с мрачным увещеванием: «Единственная вещь, которую все мы знаем о будущем, — это то, что мы ровно ничего не знаем о том, что может случиться». Но этими неостроумными софизмами невозможно приостановить колесо истории, которое, как это доказано марксизмом, вертится в сторону лучшего будущего — в сторону коммунизма.

Итак, отрицание религией и идеализмом исторического прогресса, а тем самым и отказ от научного предвидения — это призыв к пассивности, покорности, смирению, то есть один из тех способов, при помощи которых реакционеры стремятся идеологически разоружить народные массы, погасить волю трудящихся к борьбе за коренное общественное переустройство и тем сохранить капиталистическую каторгу.

Все это свидетельствует о том, что в классовом антагонистическом обществе нет и быть не может беспартийной, беспристрастной науки об общественных явлениях. Поэтому В. И. Ленин писал: «Ожидать беспристрастной науки в обществе наемного рабства — такая же глупенькая наивность, как ожидать беспристрастия фабрикантов в вопросе о том, не следует ли увеличить плату рабочим, уменьшив прибыль капитала»[11].

Вместе с тем из сказанного видно, что религия — это идеология, которая ничего общего не имеет с подлинной наукой, познающей законы реального мира и служащей орудием построения нового общества. Наука помогает человечеству все глубже и глубже познавать объективные законы развития природы и общества, помогает поставить силы природы на службу человеку, а тем самым содействует повышению сознательности и росту культуры человека. Религия, наоборот, затемняет сознание человека, обрекая его на пассивность перед силами природы, сковывает его творческую активность и инициативу. Это видно хотя бы из того, что православный катехизис проклинает тех, кто «надеется на способности и силы свои или других людей, а не на милость и помощь божью», ссылаясь при этом на слова библии: «Сие глаголет господь: проклят человек, иже надеется на человека».