Найди меня Шерхан

— Может, стоит у нее спросить?

— Она со мной не разговаривает, — усмехнулся Арсен, вспомнив выброшенный блокнот.

— Ясен перец, я бы с тобой не то, что не разговаривал, я бы еще и плевался на тебя без остановки.

— Так то ж ты...

— А ты не думал, что она согласилась на шантаж Тагира и из-за тебя тоже?

— Думал. Пока Януша не увидел. Они удивительно похожи, брат с сестрой, Рома, пацан к ней очень привязан. Я понял, что Агата на все ради него была готова. Ради него, а не ради меня.

— Это ревность, Арсен. Не быкуй, ревность до добра не доводит, по себе знаю. Ты тоже хорош, на семь лет девушку забросил, что ей оставалось делать?

— Иди на …, Рома. Без тебя знаю.

— Арсен, она ребенка твоего носит, — примирительным тоном сказал Демидов, — и как только поняла, что Мансуров соврал про чип, тут же с тобой связалась. Возможно, мы чего-то не знаем?

Арсен лишь развел руками, сложил их на груди и закрыл глаза. Возможно, и так.

— Значит, надо узнать, — Роман решительно выпрямился.

— Как ты себе это представляешь? — приоткрыл один глаз Ямпольский. — Устроить допрос Агатке, с кем ей в постели больше понравилось и с кем бы она хотела остаться? Да я сдохну, не спрошу такого, Рома. И к Тагиру со своим сыном не отпущу, выходит, надо ее насильно к себе привязать только потому, что у нас общий ребенок?

— Что-то ты с возрастом совсем чистоплюем сделался, — покачал головой Демидов, — прям не узнаю тебя, Арсен. Ладно, скажи спасибо, что у тебя есть родня. Организуем мы тебе дознание по всем правилам.

Он протянул руку к телефону и набрал Кравченко.

— Гена, на каком сроке беременных направляют на консультацию к генетику? Отлично, послушай, а мы можем…

Арсен смутно представлял себе, что выйдет из этой затеи. Он видел только один выход — сделать так, чтобы Агата сама захотела остаться. А для этого следовало как минимум поскорее закончить с Ирмой.

Он вышел из парилки и нырнул в ледяной бассейн. Холодные мозги — это то, что ему сейчас требовалось в первую очередь.

***

— Арсен, — Ирма смотрела обиженно, искусанные губы дрожали, — что это значит? Меня здесь заперли, ни еды, ни чая, ни кофе, этот твой… Алексей, воду принес и все. Я сижу целый день голодная, а ты…

— Заметь, при этом ты не беременная, — взглянул на нее Арсен в упор, и она замолчала. Зато он не молчал. — Мой сын тоже был голоден, почему-то тебя это не пугало.

— Ты сам сказал, что не уверен, твой это сын или нет! — она явно пыталась защищаться, нападая, и его это только злило.

— Я сказал, что этот ребенок в любом случае будет жить, независимо от того, чей он, — Арсен не отводил взгляд, и она сдалась.

— Да, да, я знаю, я виновата, прости… — сделала шаг ближе и прикоснулась к груди, но он отрицательно качнул головой, выставив вперед руку. И тогда в ход пошли слезы. — Это все потому, что я люблю тебя, Арсен! Разве ты не видишь? Я ревную, — Ирма говорила почти шепотом, горестно всхлипывая, — с тех пор, как она появилась, ты на меня не смотришь. А ее готов глазами съесть, я же вижу… Я просто хотела, чтобы все стало как раньше, чтобы ты ко мне вернулся!

— И ты решила для этого убить моего ребенка, — он не упрекал, не стыдил, просто излагал факт.

— Ты преувеличиваешь! Разве от такого умирают? Обычный токсикоз, и потом, эта девушка ни с кем не хотела общаться, воротила нос, я пыталась…

— Лену вернули на работу, — перебил ее Арсен, ему начинал надоедать этот разговор. — Если ты забыла, то Лена — это та девушка-горничная, которая дала Агате телефон. Ты заставила ее написать заявление по собственному желанию, иначе пригрозила выставить ее воровкой. Что ты ей подбросила, Ирма? Кольцо или браслет?

— Перестань, Арсен! Как ты можешь так просто зачеркнуть все, что между нами было? Ведь было, не спорь, тебе было хорошо со мной, пока не появилась эта…

Ирма закрыла руками лицо и зарыдала. Арсен смотрел на нее и не чувствовал ничего кроме досады. А ведь она говорит правду, ему было хорошо с ней, пока не появилась Агата. И пока он не понял, что пытается заменить суррогатом чувства, которые четыре года назад спрятал в самый дальний угол внутри себя.

— У Агаты сильное обезвоживание организма, не придуривайся, что не знаешь, чем это чревато. И для нее, и для ребенка. Я не думал, что женщины могут быть настолько бессердечными к себе подобным, Ирма, — добавил, не удержавшись. Ирма немедленно отозвалась:

— Если бы не притащил ее к нам…

— К себе, — Арсен уперся руками в подоконник, — я привез ее к себе. Мне следовало в тот же день отправить тебя домой, Ирма, так что я виноват и вины с себя не снимаю.

— Как ты мог так быстро все забыть, Арсен? — она снова приготовилась рыдать, и Ямпольский сцепил руки за спиной.

— Я помню. И только поэтому с тобой говорю я, а не мой начальник службы безопасности.

— Тогда не смотри так, мне становится жутко, когда ты так на меня смотришь, — Ирма улыбнулась сквозь слезы и пригладила волосы. Ему кажется, или она заигрывает?

— Твои вещи собраны. Сейчас тебя отвезут к тебе на квартиру, ты соберешь остальное и до завтрашнего вечера уедешь из города.

— Что? — Ирма ошалело уставилась на Арсена. Она даже не моргала. — Ты меня прогоняешь? Из-за какой-то немой сучки, которая залетела непонятно от кого?

Он в два шага преодолел расстояние между ними и схватил ее под подбородок, с силой потянув верх. Ирма вращала глазами и лихорадочно пыталась сглотнуть, но Арсен держал крепко.

— Еще одно слово, любое, и я распоряжусь, чтобы твои вещи сложили в мусорные мешки и вывезли на трассу. Там сама будешь думать, как добираться.

Ирму трясло, видно, что она едва сдерживалась, чтобы не истерить. И самым неприятным было то, что Арсен ее понимал. Она лишь пыталась отвоевать свое, на что, по ее мнению, имела право.

Он и только он виноват в том, что забыл Агату, не попытался ее найти хотя бы год назад, а позволил втянуть себя в отношения с Ирмой. Позволил ей поселиться здесь и говорить: «У нас».

Затянутая рана в груди отозвалась глухой болью. Вот сразу после того, как выздоровел, и надо было искать. Вряд ли бы это заняло много времени, просто узнать, как Агата живет, где и с кем.

Ирма проявила благоразумие, больше не произнесла ни слова и смотрела на Ямпольского с немым укором. Но Арсену были глубоко безразличны эти красноречивые взгляды. Он тоже ничего не сказал, отпустил ее подбородок и позвал охрану.

Леша выделил водителя с охранником, их задачей было проследить, чтобы Ирма выехала из столицы. Когда она садилась в машину, не отводила тоскливого взгляда от окна кабинета Арсена, он стоял и смотрел, но не испытывал ничего кроме чувства вины и глухого раздражения.

Когда она уехала, вошел в свою спальню, постоял, осмотрелся — о присутствии Ирмы не напоминало ровным счетом ничего. Постель успели заменить, и все же сегодня ему оставаться здесь не хотелось.

Прошел через гардеробную и оказался в комнате Агаты, там тоже убрали и проветрили. Арсен присел на кровать. Белье чистое, но почему ему кажется, что здесь все пахнет Агатой?

Лег прямо поверх покрывала, которым была заправлена кровать, и закинул руки за голову. Представил, как она тут спала, обнял ее подушку и мгновенно уснул, без сновидений. Хотя очень надеялся во сне увидеть Агату.

Глава 17

Ямпольский проснулся и не понял сразу, где находится. Какая-то совсем девчачья обстановка, и он сам почему-то одетый. Но вспомнил, что он в спальне Агаты, и с довольным видом потянулся.

В ее комнате спалось хорошо, пожалуй, Арсен не отказался бы сюда перебраться насовсем. Тело в ответ на эти мысли мгновенно отозвалось снизу ставшей уже привычной за последнюю неделю болезненной тяжестью. Арсен еще раз потянулся и с сожалением подумал, что с таким раскладом ему в ближайшее время ничего не светит.

Кравченко смотрел как на врага, стоило Арсену уточнить, когда Агате можно будет возобновить интимную жизнь без вреда для ребенка.

— До двенадцатой недели и думать забудь. Сам, Арсен, все сам, обе руки тебе в помощь, пока девушка не пройдет акушерский скрининг, УЗИ, генетика, да и с токсикозом чтобы попустило. Ну или можешь пока Борькиных девок пользовать. Но смотри, к Агате после них только в скафандре подходить, пока полное обследование не пройдешь, включая мазки отовсюду, куда достану, — предупредил Кравченко.

Однако у Ямпольского и у самого мысль об эскортницах вызывала отторжение. Может, его так впечатлила Агата в этой роли? Или просто очень хотелось Агату? Вот это скорее всего...

В свою спальню возвращался неохотно, но душ все же предпочел принять у себя. У Агаты в комнате распорядился провести генеральную уборку хоть там и так каждый день убирают.

В офисе Арсен поймал себя на том, что каждые пять-десять минут поглядывает на часы будто мальчишка, собирающийся на свидание, а все потому, что Кравченко разрешил вечером Агату забрать домой. Спохватился, отдал распоряжение привезти в комнату Агаты розы. Побольше. И красиво, и аромат ненавязчивый.

Отправил Алексея купить для Агаты телефон и напомнил внести туда контакты всего персонала. И еще новый красивый блокнот купить — если сказать, что это для общения со всеми кроме него, может прокатить. Вспомнил про ноутбук с дополнительной беспроводной клавиатурой.

Завис на сайте, предлагающем товары для беременных. Одежду пролистнул — пускай потом сама выберет, а вот на аксессуарах залип. В третий раз набрал Алексея и сказал заехать по пути в магазин за специальной подушкой для сна, туда как раз ноги удобно забрасывать. Ничего, что уже въезжает на паркинг, можно вернуться, тут недалеко. Сбросил ссылку, еще и заскринил на всякий случай.

Опомнился лишь, когда понял, что выбирает коляску. Наверное, рановато пока с коляской. Может, получится потом вместе выбрать…

По дороге в клинику даже водитель не выдержал.

— Да успеваем мы, Арсен Павлович, тут всегда пробки в такое время. А по встречке не поеду, хоть режьте, мне вас домой довезти надо, а не на тот свет.

В кабинете у Кравченко Арсен на месте усидеть не мог, то ходил от стенки к стенке, то присаживался на подоконник. И все равно она вошла неожиданно. Кстати, выглядела Агата гораздо лучше, только личико исхудавшее и глаза огромные.

Арсен шагнул навстречу, и она тут же отвернулась, обхватив себя руками. Глаза отвела, а он, наоборот, разглядывал ее открыто и жадно. Соскучился. Господи, как же он, оказывается, соскучился…

А еще он испугался. Дико боялся ее потерять. Их обоих.

Кравченко говорил о режиме, о питании и об обязательных прогулках. Все это Арсен в полном объеме прослушал вчера, но пускай послушает Агата. А он пока полюбуется на выбившиеся из прически локоны, которые завиваются на нежной шее. И как тут удержаться и не прикоснуться губами…

— Ты все услышал, Арсен?

Ямпольский кивнул и подошел к Агате вплотную.

— Да, спасибо, Гена, мы тебя поняли.

Она уперлась ему в грудь локтями.

— А ты меня поняла, Агатка? — повернулся Кравченко. — Если что не так, сразу пиши мне. Или звони. Или садись в такси и приезжай. Погоди, у тебя же телефона нет…

— Уже есть. И твой номер туда внесли, Гена, она обязательно тебе напишет, — сказал Арсен, взял Агату за запястья и замкнул их на своей шее. — Все, Агата, держись, теперь только так.

Она вспыхнула и отпрянула, но он поднял ее на руки и крепко прижал к себе. Уже не упрешься руками, ей только и оставалось, что держаться за его плечи. А он нес ее и жалел, что машину подогнали к самому входу.

Он бы до самого дома так шел, сколько тут по трассе, а Агатка совсем легенькая. Зато можно лицо в волосах топить периодически, замирая от такой желанной близости. Причем, совершенно безнаказанно, она же отвернулась, а сама вся в его руках, от этого совсем крышу сносит. Такая обиженная девочка…

Из машины когда доставал, она даже отбиваться попыталась, но Арсен только усмехнулся. Снова руки на своей шее сомкнул, подхватил и до комнаты донес, пока она отворачивалась. Зато руки уже не убирала, пусть не обнимала, просто с плеч свесила, но ему и этого было достаточно.

Кто знает, когда у него еще будет шанс даже просто прикоснуться? Чутье подсказывало, что не так скоро, как хотелось, а насчет остального Кравченко достаточно четко очертил временные рамки. Так что, похоже, ближайшее будущее и правда целиком у Арсена в руках, как бы двойственно это ни звучало.

***

— Арсен Павлович, салфетки! — Ксавьер догнал его и положил на поднос бумажные салфетки. Ямпольский благодарно кивнул и направился по лестнице вверх.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Хоть бы не споткнуться вместе с завтраком, не видно же ничего, как они ходят с этими подносами? Он всегда с вниманием относился к труду обслуживающего персонала, а тут официантов прямо зауважал.

Для того, чтобы справиться с утренней тошнотой, Кравченко посоветовал Агате съедать что-нибудь легкое, не поднимаясь с постели. Арсен с утра явился на кухню, Ксавьер уже приготовил овсянку с курагой и тертым яблоком, тосты, вареное яйцо, масло, три вида варенья, чай и нарезанный ломтиками лимон. Вручил Ямпольскому поднос, еще и показал, как лучше держать.

Вчера Агата довольно сносно поужинала, Ксавьер приготовил ей куриную грудку с рисом. Она отламывала ломтики мяса, макала в соль и ела. Арсен не видел, это ему доложил Алексей — они вдвоем там толпились с шеф-поваром. А вот завтрак Ямпольский никому уступать не собирался.

Чай был налит в чайник, овсянка выложена в тарелку, тосты сервированы горкой, а вот яйцо не давало Арсену покоя. В серебряной подставке, оно угрожающе возвышалось посреди подноса и вполне могло свалиться на пол от неосторожного движения. А как его потом поднять, когда руки заняты? Нет, растяжка у Ямпольского, конечно, неплохая, но он же не обезьяна, чтобы ногой взять яйцо. Да и в носках это наверняка неудобно, если не сказать, нереально. Скользит… А чтобы их снять, куда-то придется девать поднос…

В общем, оказавшись у двери, Арсен облегченно вздохнул. И только потом понял, что дверь закрыта, руки заняты подносом, а поставить его некуда. Теперь точно без ног не обойтись, хорошо, что дверные ручки он в свое время додумался не круглые поставить, как знал…

Арсен крепче сжал поднос и, перенеся вес на одну ногу, осторожно поддел коленом ручку. Яйцо опасно накренилось, и он поспешно выровнял поднос. Дверь открылась, Ямпольский облегченно выдохнул и мысленно пообещал выписать премию всему персоналу. За ловкость рук.

Поставил поднос на стол и подошел к кровати. Агата еще спала, бретель сорочки соскользнула, оголяя спину, и Арсен подавил невольное желание прижаться губами к атласной коже. Сразу вспомнилось, какая она нежная и теплая. Стоял и вслушивался в ровное дыхание. Смотрел, как вздрагивают во сне ресницы.

Она как почувствовала, открыла глаза и тут же свернулась клубком, натягивая одеяло по самую макушку. Мерзнет, или прячется? Скорее, второе, сегодня день обещает быть жарким.

— Доброе утро, Агата, — присел Арсен на краешек кровати и отогнул край одеяла.

***

Арсен касается рукой, а меня даже через одеяло пробирает. Не могу, когда он так близко, это пытка самая настоящая. Лучше его не видеть, не слышать, чем так, когда она смотрит на меня, как на больную.

Вчера, когда забирал меня из клиники, я не могла поднять глаза, его взгляд прожигал насквозь. Я уже знала, что он прогнал Ирму, он извинился, сказал, что сожалеет, а у меня перед глазами сцена, как он меня за волосы держит, пока я над умывальником корчусь.

Ужасно, когда мужчина видит женщину в таком состоянии, но еще хуже, когда он потом мучается от чувства вины. Я понимаю, что не из-за меня, а из-за ребенка, и от этого становится еще хуже.

— Доброе утро, Агата, — его голос негромкий, а пробирает до самой глубины. Как у него так получается?

Натягиваю снова одеяло, чтобы не поддаваться, хотя больше всего хочется, чтобы он лег рядом, обнял крепче — так как вчера прижимал, когда я оттолкнуть его пыталась. Если честно, я для того и упиралась…

— Агата, я был в больнице у Януша.

Замираю. Мой брат, я ничего о нем не знаю. Вчера уже было поздно им звонить, я собиралась связаться с мамой сегодня. Неужели что-то случилось, и ему стало хуже?

— Чшш-ш, тихо, тихо, — останавливает меня Арсен, когда я пытаюсь встать, и удерживает мою голову на подушке, — тебе нельзя делать резких движений. Нужно что-то съесть, пока ты лежишь, помнишь? Я принес тебе завтрак.

От напоминания о завтраке меня начинает подташнивать. Если бы вскочила, точно пришлось бы бежать к умывальнику.

— Агата, — Арсен снова отворачивает одеяло, чтобы мне было лучше слышно. Это совершенно лишнее, его голос и так проникает в каждую клеточку моего тела, которое творит со мной вовсе не то, что положено испытывать беременной женщине. — Мне очень понравился Януш, он такой взрослый и рассудительный мальчишка. Он спрашивал о тебе, он очень скучает, и я за это тоже хочу извиниться. Я не понимал…

Его голос срывается, он замолкает. А я как раз понимаю… Дальше он говорит прерывисто, его рука сжимает одеяло и касается моей обнаженной кожи, отчего кажется, будто там ожог.

— Его готовят к отправке в Германию, я выбрал другую клинику, у них лучше условия, после операции Януш пройдет дополнительный курс реабилитации, и потом мы попробуем снять его с инсулина. Я сделаю все, чтобы твой брат поправился, Агата, а ты сделай все, чтобы мой сын родился.

На глаза наворачиваются слезы, но Арсен наклоняется ко мне, и я быстро их смаргиваю. Он молчит, а потом добавляет:

— Наш. Наш с тобой сын. А я тебе помогу. Давай, повернись ко мне и покажи пальчиком, чего тебе хочется. Ксавьер постарался с утра для вас обоих.

Это звучит так трогательно, что я чуть ли не реву. Понимаю, что он говорит обычные сентиментальные глупости, во всем виноваты гормоны, но удержаться очень сложно. А еще, это очень приятно слышать от отца моего ребенка, даже если он так говорит только ради малыша.

Осторожно поворачиваюсь в кровати, не поднимая головы. Поднос стоит рядом на столике, никаких раздражающих запахов нет, наоборот. Тосты вкусно пахнут поджаренным хлебом. Вижу ломтики лимона, присыпанные сахаром, и рот наполняется слюной.

Арсен перечисляет, и я киваю, когда доходит очередь до лимона. Арсен берет дольку и аккуратно подносит мне ко рту. Захватываю ее губами, и мне так вкусно, что подбираю весь сахар с его пальцев, пока до меня не доходит, что я их просто облизываю.

Становится очень неловко, я смотрю на Арсена, а он будто замер. Делаю вид, что старательно пережевываю лимон, у самой горят щеки. И еще очень хочется добавки, так и съела бы все, что на блюдце.

— Хочешь еще, Агата? — спрашивает Арсен своим низким хрипловатым голосом, похожим на бархат, которым если провести по телу, покрываешься мурашками.

Он точно так же меня спрашивал, когда… Я о чем вообще? Хочется головой тряхнуть, щеки пылают, мне безумно стыдно! Я взрослая беременная женщина, будущая мама и должна думать о своем ребенке, а не о его отце. Не о мужчине, который одним голосом вызывает желание нежиться и выгибаться кошкой под его взглядом…

Киваю, и Арсен скармливает мне весь лимон. Теперь я ем аккуратнее, но он нарочно сильнее макает дольки в сахар, и левый кончик его губ ползет вверх каждый раз, как я касаюсь его пальцев губами.

Меня уже не мутит, Арсен предлагает поджаренный тост. Я показываю, что возьму сама, но он, наверное, не понимает, отламывает кусочек, и мне снова приходится есть из его рук. Посыпает солью по моей просьбе, и теперь мне дико хочется слизать с его пальцев соль.

Снова вижу загнутый вверх уголок губ и демонстративно усаживаюсь в кровати. Арсен тут же подкладывает мне за спину подушку, и я перестаю дышать, когда прямо передо мной оказывается его крепкая шея, а сама я замкнута в коконе его рук.

У Арсена тоже меняется взгляд, и я предпочитаю сосредоточиться на завтраке. Беру ложку, чтобы есть кашу, но ложку сразу отбирает Арсен.

— Давай лучше я, есть надо понемногу, а ты голодна, можешь не удержаться. Нельзя перегружать желудок, ты же слышала, что доктор говорил?

Ну вот, как будто я совсем дикая! Возмущенно вскидываю голову, но он смотрит невозмутимо и уже подносит ложку ко рту. Похоже, ему доставляет удовольствие меня кормить. Наверное, каждому мужчине приятно кормить женщину, которая носит его ребенка?

— Вкусно? Напиши потом Ксавьеру, ему будет приятно.

В итоге я съедаю почти все, что Арсен принес, причем мне он разрешил держать только чашку с чаем. На мое беззвучное «спасибо» этот невозможный мужчина улыбается уже обоими уголками губ.

— Ты пока не вставай, немного полежи, я попрошу унести посуду. Обязательно погуляй, можешь взять с собой кого-нибудь из охраны. У тебя в телефоне забит мой номер, если что-то нужно, пиши или звони в любое время, если вдруг решишь отменить свой бойкот, — а потом берет меня за руку и говорит тем своим низким бархатным тоном: — На самом деле я даже не знаю, кто кого должен благодарить, Агата. Мне было очень вкусно.

Целует руку в ладонь, а потом переворачивает ее и на миг задерживает взгляд на моем кольце с агатом, точно таким же, как в его запонках. Жаль, что я с ним не разговариваю, ведь я так и не знаю, передали ему их или нет. А теперь уже и не спросишь.

Глава 18

— Арсен, ты меня вообще слышишь? — голос Навроцкого заставил очнуться, и Ямпольский понял, что действительно его не слушал.

— Конечно, — ответил вполне искренне, нисколько не покривив душой. Борис спросил, слышит ли он, а не услышал, так что Арсен даже не солгал. А потом задумчиво спросил: — Борь, а ты смог бы ногой поднять яйцо?

— Ногой? А холера его знает, я ж тебе не йог. Только они оба тогда поднимутся, разве нет?

Арсен поморщился.

— Я про вареное, Боря! Вареное куриное яйцо.

— Тьху ты, — сердито сказал Борис, — иди в баню, Арс. А тебе зачем?

— Так. Некоторые личные наблюдения. Интересно стало.

— Странные у тебя, однако, интересы, — хмыкнул Навроцкий и снова принялся что-то втолковывать, но Арсен опять его не слушал, потому что увидел за окном Агату.

Девушка неторопливо шла по дорожке, периодически касаясь рукой живота и незаметно его поглаживая. Ее губы шевелились, и Арсен замер, когда понял.

«Она с ним разговаривает. С моим… нашим сыном».

Он никогда ее такой не видел. Агата явно не знала, что за ней наблюдают, просто шла с мечтательным выражением на лице, щурясь под теплыми солнечными лучами. Арсен поймал себя на том, что улыбается, пока Навроцкий ругается в трубке.

— Арсен! Арс, твою дивизию! Ты куда пропал?

Арсен вздохнул.

— Борь, давай при встрече. Посмотрим презентацию и тогда обсудим, я скоро буду в офисе.

Отошел от окна и открыл сейф. Из головы не шло кольцо, которое он увидел на пальчике Агаты, и больше ни о чем другом думать не получалось.

Арсен узнал камень, которым было украшено кольцо — точно такой же, как на его запонках. Достал запонки из сейфа и сжал в ладони — от камней шло тепло, или это ему просто так хочется?

В памяти с точностью до мельчайшего штриха встала удаляющаяся тонкая фигурка, на которую он смотрел из окна своего кабинета, яростно сжимая в кармане кулаки.

Он тогда удержался, не бросился за ней следом, не отправил охрану догнать, привести, удержать девочку, которая имела столько вкуса, чтобы подарить подарок, сделанный своими руками. Не понял, что она пришла попрощаться, просто приказал не пускать ее на порог…

Семь лет назад она его любила, Арсен был в этом уверен. Татуировка, «мон Шерр», ее признания, то, с каким пылом она отдавалась ему, пусть неопытная и неловкая... И еще запонки.

Агата сама сделала себе кольцо, ну конечно, огранка камня точно такая же, как на запонках. И если она до сих пор его носит, может ли это означать то, на что он даже не смеет надеяться?

Только сейчас Арсен понял, что так ничего и не подарил в ответ, даже не поблагодарил. Не считать же подарком пустой чек с его подписью. Только не для Агаты, она ведь так им и не воспользовалась. Иначе не пришлось бы искать деньги на лечение Януша.

Арсен продел запонки в манжеты рубашки. Агата сейчас здесь, в его доме и ждет его ребенка. Так разве стоило терять годы, когда их все равно отбросило в ту же точку отсчета, в которой они находились? И что это, если не судьба?

Он не имел права отрывать ее от себя семь лет назад. Или должен был найти спустя три года, как собирался. Несмотря на найденные дневники, несмотря на признания Леры. Но он предпочел погрязнуть в мести, ушел в нее с головой, чуть не убил собственную дочь…

Ямпольский вышел из дома и сел в автомобиль. По дороге поймал себя на том, что поглаживает пальцами теплый черный камень на запонке, и сцепил зубы.

Он уже потерял целых семь лет, хватит. Больше нельзя упустить ни дня и не отпускать от себя эту удивительную девушку.

Пусть он не знает ее, значит, самое время узнать, а раз Агата его разлюбила, что ж, он заставит ее снова влюбиться. Если для этого придется ее добиваться и завоевывать, он станет это делать. То, что преподносилось как подарок, теперь придется выгрызать зубами. Ничего, выгрызет.

Главное, она должна сама его захотеть. Он легко может вынудить ее жить в своей спальне, спать в одной с ним постели. Может овладеть ее телом, вряд ли такая хрупкая и худенькая девушка окажет особое сопротивление, ему и силу не придется толком применять.

Но ему нужна она вся, не только тело, он хочет получить ее сердце, мысли, желания. Агата переберется в его спальню, но только по своей воле. И как можно скорее, а точнее, через — сколько там сказал Кравченко? — четыре недели. Так что времени у него, считай, совсем не осталось.

***

Ямпольский целый день ждал, может, она напишет или чего-то попросит. Но Агата молчала, при этом Алексей сообщил, что она уже свободно общается со всем персоналом. Арсен улыбнулся и прикоснулся к запонке. Стойкая обиженная девочка…

Вернулся из офиса под вечер, ему доложили, что в обед случился небольшой форс-мажор. Агата спустилась на кухню к Ксавьеру, а оттуда еле добежала до ванной на первом этаже — кухонные запахи оказались слишком насыщенными. Сейчас все хорошо, девушка гуляет за домом в парке.

Скоро ужин, Арсен специально приехал раньше. Согласится она с ним поужинать или спрячется в своей комнате? Он обошел дом и сразу ее увидел. Она тоже его заметила, но тут же отвернулась и с преувеличенным вниманием принялась разглядывать желтый цветок, который держала в руке.

— Добрый вечер, Агата, — это все, что ему оставалось вместо того, чтобы подойти, обнять, прижаться к теплому телу, поймать мягкие нежные губы и замереть потом, пряча лицо в по-весеннему пахнущих волосах.

Агата увлеченно разглядывала цветок и не смотрела на Арсена, а ему все равно хотелось улыбаться. Она забавная даже когда сердится.

— Пойдем ужинать, — взял ее за ладошку, Агата потянула руку, и тут ее взгляд упал на манжету рубашки Ямпольского.

Она изумленно уставилась на запонку, затем взгляд переметнулся на второй рукав, и Арсен повернул тыльной стороной ее руку с кольцом.

— Мне очень понравился твой подарок, Агатка, — сказал негромко, прижавшись губами. — Прекрасная работа, ты очень талантливая девочка, и я хочу, чтобы ты знала: я не вносил тебя в черный список, тебя внесли туда по ошибке. Я просто боялся увидеть тебя, потому что знал, что тогда не смогу тебя отпустить. Я испугался себя и своих чувств к тебе, а вечером, когда подослал Семена, ты уже улетела.

Агата отвернулась, он продолжал держать в руках ее ладонь.

— Ты можешь у меня просить все, что угодно, Агата, все, что захочешь.

Она немного постояла, а потом осторожно высвободила руку. Ничего не хочет, упрямая девочка. Арсен снова поймал ее за запястье.

— Будешь вырываться, понесу на руках, — предупредил, крепко сжал руку и повел в дом.

***

Вчера после ужина я отказалась гулять с Арсеном. Он ничего не ответил, стиснул зубы так, что желваки заходили, и это тот случай, когда я была рада своему безмолвию. Мне не пришлось ничего объяснять, я просто отняла руку и стала подниматься по лестнице.

Арсен смотрел мне вслед, и его взгляд прожигал спину. Но я и так едва выдержала совместный ужин, и совместную прогулку точно бы не перенесла.

Я больше ему не верю. Он обещал забрать моего ребенка и отослать меня обратно к Тагиру, а потом вдруг изменил свое отношение. Выгнал Ирму, проведал Януша, принес мне завтрак. Раньше я мечтать не смела о таком, но сейчас просто не могу поверить.

Убеждена, это все тот врач, Геннадий Викторович. Наверняка сказал Арсену, что беременным полезны положительные эмоции, что им нельзя нервничать — он мне постоянно об этом говорил. Вот Арсен и заботится о том, чтобы его ребенку было хорошо.

Я совсем не против, пусть заботится, но мне слишком тяжело находиться в постоянном напряжении, а возле Арсена по-другому не получается.

Как сегодня, когда он взял меня за руку, а я увидела на манжетах рубашки мои запонки. У меня даже ноги подкосились — все это время я была уверена, что он на них и не глянул. Мужчины в его статусе носят дорогие пафосные аксессуары, а не самодельные безделушки.

Но Арсен носит, он даже похвалил мою работу. Сейчас бы я, конечно, сделала лучше, зато тогда я вложила в эти камни всю любовь, которая переполняла мое сердце. А люблю ли я его сейчас?

Не знаю. Я стараюсь говорить себе, что мы чужие люди, которых связывает только общий ребенок, полученный обманом. Но когда он рядом, мне хочется оказаться в коконе его рук, уткнуться носом в его могучую шею, запустить руки в густые волосы и прижаться губами к его требовательным, настойчивым губам…

Рядом с ним меня будто подменяют, я перестаю собой управлять, и мне это совсем не нравится. Я не безвольная кукла, но только не возле этого мужчины. Наверное, он заколдовал меня, чтобы я ни к кому не испытывала ничего даже отдаленно похожего.

Только я ни за что не допущу, чтобы он об этом узнал. Даже если он каждый день будет кормить меня завтраком, как кормил меня сегодня.

Когда Арсен уехал в офис, без него в доме сразу стало пусто. Хотя скучать мне не давали, я перезнакомилась со всем персоналом, особенно меня покорил Ксавьер — такой милый и обходительный. Я созвонилась с Янушем, мы проболтали по видеосвязи больше часа, а потом его позвали на процедуры.

— Что ж ты не сказала, что у тебя с Арсеном роман, Агата? — упрекнула мама, но я лишь пожала плечами. А разве у нас был роман?

Я скучала по Арсену, но, когда он приехал, меня будто парализовало. Одновременно хотелось и обнять его, и бежать прочь, поэтому от прогулки я отказалась.

Стояла и смотрела в окно, как он выгуливал это ужасное огромное чудище — своего пса. Мне на него смотреть было жутко, не то, чтобы выгуливать. И вспоминала слова Арсена, почему он не впустил меня в офис — оказывается, боялся не совладать с собой. Это правда или просто удобоваримое объяснение?

Я устала сомневаться, устала думать. Я боюсь этого человека и нуждаюсь в нем. Ложусь спать с тяжелыми мыслями, прислушиваясь к шагам в коридоре. И мне, наверное, очень этого хочется, потому что кажется, будто шаги слышны под самой дверью.

Утром просыпаюсь от того, что в комнату въезжает сервировочный столик на колесах. Его толкает Арсен, который командным голосом требует, чтобы я не вздумала подниматься, он сейчас будет меня кормить.

Но на столике еды вдвое больше, он собирается меня кормить за двоих?

— Я решил завтракать с тобой, Агата, — объясняет Арсен в ответ на мой удивленный взгляд. И тут же поправляется. — С вами.

Разве такому большому мужчине достаточно овсяной каши с тостами? Похоже, он тоже в замешательстве, с недоумением разглядывает свою в два счета опустевшую тарелку. А мне так смешно, что я падаю лицом в подушку.

— Как тебе на двоих хватает? — ворчит он. — Я даже не понял, что поел. Ладно, решил есть столько, сколько и ты, значит, буду держаться.

Я почти уверена, что он сейчас спустится вниз и уговорит Ксавьера на сэндвич с ветчиной и поджаренным беконом. Но мне все равно приятно, что Арсен завтракает со мной. С нами…

***

Целую неделю Арсен завтракает у меня в спальне. Мне нравится, что он меня будит, и я всегда делаю вид, что сплю, когда он приходит.

На самом деле я просыпаюсь раньше, у меня теперь на столике возле кровати лежат сухарики, курага и ломтики имбиря — лучшее средство от тошноты. Встаю и смотрю, как Арсен выходит на пробежку вместе со своим псом.

Я люблю смотреть, как они вместе бегают, это очень захватывающее зрелище. Они оба мускулистые и сильные — Арсен и его псина. Затем Арсен ныряет в бассейн, а пес ложится рядом и неотрывно следит за хозяином. И я тоже за ним слежу, даже мечтаю, как я с ним там плаваю…

Однажды так замечталась, что еле успела вернуться в постель до прихода Арсена. Он приходит с влажными волосами, от него ненавязчиво пахнет гелем для душа, и я ни за что не откажусь от этих завтраков.

Токсикоз не прошел, он просто притупился. Хотя меня по-прежнему может затошнить, даже если я резко встану со стула. Недавно Арсен спросил за ужином:

— Агата, почему ты меня ни о чем не просишь? Неужели тебе ничего не хочется? Я привезу, ты подумай. Может, ты хочешь манго? Или персики? Или селедку?

Я представила лоснящуюся рыбину, в нос ударил пряный запах, и я вылетела из столовой, будто за мной гнались. Хорошо, успела добежать до ванной.

Арсен потом долго просил прощения, и это тоже было приятно. Но, конечно, я этого не показала.

Я много гуляю, особенно в последнее время, когда Арсен стал оставаться дома и уезжать в обед, когда я сплю. Он предпочитает работать на террасе, выходящей во двор, и я теперь все время гуляю только там. Незаметно поглядываю, как он сидит на террасе с ноутбуком, и рассказываю малышу, как я сильно его люблю. И его отца тоже. Немножко…

Глава 19

Сегодня днем я проспала часа четыре. Спать хочется все время, глаза сами собой закрываются, еще и эта подушка, которую мне Арсен купил. Потрясающее изобретение! Она большая, в мой рост, я ее обнимаю, закидываю ногу и сразу в сон проваливаюсь.

Конечно, при этом я себе представляю, что это не подушка, а Арсен, и что я его так обнимаю, прижимаюсь к нему и закидываю на него ногу. Я, кстати, написала Алексею, чтобы он узнал, кто покупал мне одежду и поблагодарил. И мне на следующий же день привезли очередную партию.

Особенно мне нравится батистовая сорочка — очень нежная, правда, довольно закрытая. С рукавами и завязками на груди. Зато почти невесомая, и я в ней как принцесса в длинном платье. Ну и еще белье, у меня уже его полный ящик.

Встаю — на часах почти шесть вечера. Наскоро причесываюсь и выхожу во двор — обычно Арсен в такое время уже возвращается и сидит с ноутбуком на террасе. Но на террасе его не видно, настроение портится, и я иду вглубь территории.

Там тоже красиво, рядом сосновый бор, я тут тоже люблю гулять, когда Арсена нет дома. Издали слышу звуки, будто плачет младенец, но уже подойдя ближе, понимаю, что это мяукает кот. Он мяукает так отчаянно и с надрывом, что у меня стискивается сердце.

Бегу на звук, раздвигаю траву и вижу у забора маленького рыжего котенка. В заборе между бетонными блоками трещина, и он застрял там лапкой. Сажусь на корточки и осторожно, чтобы не сломать, достаю лапку из расщелины.

Котенок совсем маленький, хочу взять его на руки, как вдруг он выгибается дугой, распушивает хвост и шипит. Сзади раздается глухое рычание, я оборачиваюсь и чуть не теряю от страха сознание.

Прямо передо мной жуткая морда чудища из фильма ужасов. Это та кошмарная псина Арсена, наверное, его выпустили погулять. Он издает угрожающий рык, приседает, и я понимаю, что он сейчас бросится на котенка.

Я вообще не имею никакого опыта общения с собаками, тем более с такими огромными. Но помню, что им нельзя смотреть в глаза и нельзя поворачиваться спиной. Загораживаю собой котенка и закрываю руками лицо, чтобы не видеть, как пес на меня бросится.

— Бас, фу! — раздается знакомый окрик, и меня начинает мелко трясти. Арсен. Он здесь, значит по крайней мере сегодня это чудище меня не сожрет.

Арсен бросается ко мне и хватает за руки.

— Агата! Он что, тебя напугал? Почему ты сидишь на земле? Баскервиль! Что ты себе позволяешь? — этот грозный окрик заставляет меня открыть глаза, и я с изумлением вижу, как на собачьей морде появляется виноватое выражение.

Глазам не верю, как такое может быть, но жуткая псина в самом деле начинает переставлять лапы и поскуливать, глядя то на хозяина, то на меня. Арсен помогает мне встать, а потом застывает, ошеломленно уставившись на котенка.

Тот снова воинственно выгибается дугой и начинает смешно прыгать по траве, похожий на маленькую пружинку. Арсен выгибает бровь и поворачивается к собаке.

— Так вот за кем ты собирался гоняться, Бас! И не стыдно с мелюзгой связываться? Девочку к тому же мою напугал. Фу, Баскервиль, не ожидал я от тебя. Так опозориться!

И клянусь, ужасный пес отворачивает морду с таким видом, как будто ему и правда стыдно! Между тем рука Арсена оказывается на моей талии и уверенно прижимает меня к себе, но я не вырываюсь. Сама цепляюсь за его руку и прячусь за мощным плечом. Безумно нравится выглядывать из-за него и чувствовать себя в безопасности!

А еще отсюда вообще не страшно наблюдать за Баскервилем. Кстати, кличка ему очень подходит, осталось морду фосфором намазать, и готов ужас Гримпенской трясины! Можно сдавать в аренду на киностудию.

Тем временем Арсен наклоняется к котенку и поднимает его двумя пальцами за загривок. Котенок продолжает шипеть и пытается его цапнуть. Он снова выгибает бровь.

— Ты смотри, наглый какой. Сейчас Баскервилю скормлю, он не переборчив.

Щелкает котенка по носу, на миг выпуская меня из рук, и в самом деле поворачивается к собаке. Тот воодушевленно вскидывает громадную лобастую голову и с надеждой смотрит на руку хозяина. Испуганно бросаюсь к котенку — он что, правда сейчас бросит его в пасть Баскервилю? Хоть тот и продолжает шипеть, мне все равно его жаль — такого маленького и беззащитного.

— Ты что, Агатка, — удивленно перехватывает меня свободной рукой Арсен и снова притягивает к себе, — думаешь, я его отдам Басу после того, как ты его собой закрывала? Я просто должен ему объяснить.

Подносит кота под самый нос псины и говорит очень строго:

— Баскервиль! На детей нападать нельзя, а это ребенок, ясно? Фу, Бас!

Пес снова переминается с ноги на ногу, прижимает уши, отворачивает морду, но Арсен упорно сует шипящее и изворачивающееся создание ему под нос. Наконец, Баскервиль совсем по-человечески вздыхает и глухо лает несколько раз. Я смотрю во все глаза, прижимаясь к Арсену.

— Вот и хорошо. Агата, — он поворачивается ко мне, его лицо совсем близко, я вижу, как серые глаза вспыхивают и поспешно отстраняюсь. Арсен замечает, но руку с талии не убирает. — Баскервиль не бросается на людей. Я собирался вас познакомить позже. Ты спала, я вывел его на прогулку, а он вдруг понесся сюда. Он погнался за котом, а не за тобой, тебе не нужно его бояться. Пойдем, отдадим зверюгу охране, пускай отнесет его за ворота.

Я отчаянно мотаю головой и отбираю у Арсена котенка. Ему нельзя за ворота, он такой маленький! Там его разорвет какая-то другая собака.

Мы идем с Арсеном рядом, за нами плетется Баскервиль, периодически вздыхая один в один как человек. Котенок у меня на руках успокаивается, я глажу его по спинке, он начинает громко тарахтеть. Чешу полосатое пузико, и котенок жмурится от удовольствия. Никому его не отдам!

— Ты что, его себе оставить хочешь? — недоуменно смотрит Арсен.

Киваю, стараясь сохранить достоинство и особо его не упрашивать. Но не может ведь он отказать беременной, тем более, сам говорил, что я могу просить, чего пожелаю. Вот я и желаю котенка.

— Агата, да ты на морду его посмотри, это же настоящий бандит! — пытается отговорить меня Арсен, но я неумолима.

Ну да, он немного взъерошенный, в шерстке застряли травинки и сосновые иголки, и вид воинственный. Так он вынужден был защищаться, вот я его искупаю, откормлю, и он станет хорошим домашним котиком.

— Агата, давай я в питомнике куплю тебе котенка привитого, без блох и глистов, а этот может даже лишайный! Тебе же нельзя, ты беременная, — продолжает увещевать Арсен, но я снова упрямо мотаю головой.

Хочу этого!

Арсен вздыхает, достает телефон и говорит в динамик:

— Леша, давай машину, едем в ветеринарную клинику. Позвони, предупреди, чтобы никого кроме нас не было, — и уже мне: — Поехали, пускай на него ветеринары посмотрят. Может, хоть глистов выведут…

***

С каждым днем Арсен все больше находил причин, чтобы задержаться дома до обеда. Он заметил, что Агате нравится гулять по дорожке, которая пролегает за домом. Дорожка хорошо просматривалась с террасы, и теперь каждое утро после совместного завтрака в спальне у Агаты он брал ноутбук, усаживался на террасе и смотрел, как гуляет его… семья?

Все чаще хотелось так о них думать — об Агате и ребенке в ее животе. Он больше не делил их в своем сознании, Агату и ее малыша. То, что она продолжала официально числиться женой Тагира, Арсена волновало мало.

Его юристы работали над возможностью развода без участия Мансурова, но все усложнялось тем, что и Агата, и Тагир были гражданами других государств, и бумажная волокита грозила затянуться надолго.

А вот сама Агата волновала Арсена, причем сильно. Конечно, его не удивляло то мужское желание, которое она у него вызывала. С первой же встречи. Но сейчас к привычному желанию примешивалось нечто другое.

Ямпольскому доставляло необъяснимое удовольствие просто смотреть на нее. Он же не животное, раз сказано нельзя — значит нельзя. Честно, он и сам бы сейчас побоялся ее трогать — девушка только перестала походить на фарфоровую статуэтку. Уже не так выступали скулы и чуть округлились щечки.

Завтраков и ужинов стало мало, так что теперь Арсен еще и обедал с ней. И только когда «семья» укладывалась спать, уезжал в город. И то не сразу, дожидался, пока Агата уснет. Стоял в гардеробной под дверью и слушал, как она ворочается, выбирая удобное положение.

Дожидался, когда затихала, входил осторожно, чтобы не разбудить, и смотрел на уткнувшуюся в свою «беременную» подушку девушку. Больше всего Арсену хотелось, чтобы вместо подушки Агата хоть раз воспользовалась им самим.

Конечно, он твердый и неудобный, но можно было бы примостить ее голову себе на плечо, а свои длинные ноги пусть забрасывает ему на живот. Он даже готов без секса, пусть только Агата сопит не в подушку, а ему в шею. Как-то перетерпел бы, пока Кравченко не даст отмашку, хотя терпеть тоже было непросто. Сам же покупал для нее шелковые сорочки с кружевом-паутинкой, а Агате они явно нравились…

Ямпольский с трудом заставлял себя отрываться от такого захватывающего зрелища и уезжал в город. Встречи, переговоры и совещания проводились в обычном режиме, а остальное он все больше переносил в онлайн. Потому и вернуться получалось пораньше.

Когда Арсен увидел Агату, сидящую в траве и закрывающую лицо руками перед рычащим Баскервилем, у него чуть сердце не остановилось. Но потом облегченно вздохнул, обнаружив забавно прыгающего боком и истерично шипящего кота. Ничего особенного, мало таких Баскервиль гонял с участка!

Поэтому решение Агаты оставить котика себе оказалось для Арсена полной неожиданностью. Сам он был собачником до мозга костей и мысли не допускал, что когда-то в его доме появится кот. Но Агата проявила невиданное упорство, и Ямпольскому ничего не оставалось кроме как смириться.

Котенок оказался мальчиком. Ни лишая, ни каких-то других болезней в ветеринарной клинике у него не обнаружили, глистов и блох гонять, сказали, еще рано, равно как и делать прививки. Разве что шампунь от блох подарили.

Арсен пошутил, что проще кота утопить вместе с блохами и глистами — ну правда пошутил, — но Агата так гневно сверкнула глазами, что пришлось замолчать и скупить половину витрины. Когтеточку котику, лоток с наполнителем, мисочки — для еды и водички, запас корма на год вперед и мягкий домик.

Арсен предложил купить несколько домиков на ножках и расставить по всей территории — пусть котик живет везде, кроме самого дома. Глядишь, и лоток не понадобится. А там вся надежда на Баскервиля, что он сумеет выжить рыжее чудище с территории.

Но Агата сказала Леше — с Арсеном она по-прежнему не разговаривала, — что котенок будет жить у нее в комнате и спать вместе с ней, потому что он маленький. Ямпольский переглянулся с Алексеем и ничего не сказал. А что тут скажешь?

Запретить Агате забрать котенка Арсен, конечно, не мог, оставалось надеяться, что, когда Агата переберется в его постель, наглая рыжая морда не рискнет присоединиться к хозяйке.

Купать котенка она взялась сама в ванной на первом этаже. Ямпольский предложил помощь, потому что всерьез опасался, что чудище поцарапает Агату. Каково же было его удивление, когда он заглянул в ванную и увидел мирно лежащего в миске с водой кота.

Агата глянула с превосходством, но Арсен не обманулся. Значит, именно эта кошачья особь любит купаться, во всем есть исключения. А то, что у него шкодливый и хулиганистый нрав, видно невооруженным глазом.

— Агата, ты уже придумала, как его назовешь? — поинтересовался Арсен, когда она вынесла закутанного в большое банное полотенце котенка.

Тот сидел, нахохлившись, и исподлобья поглядывал на Арсена. Агата глазами указала Алексею на блокнот, лежащий на пуфе в холле. Тот подал блокнот, она черкнула, вернула блокнот Алексею и с вызовом глянула на Ямпольского, на миг став похожей на своего нахохлившегося воспитанника.

— Что там, Леша? — нетерпеливо переспросил Арсен.

Алексей помялся, неуверенно посмотрел на Агату, затем на Ямпольского.

— Арсен Павлович… Агата… Вы уверены?

Агата кивнула, Арсен еще более нетерпеливо взглянул на Лешу.

— Ну? Чего ты молчишь? Что там написано?

— Шерхан, — выдавил Алексей, развернув блокнот к Арсену, и уставился в потолок.

Арсен смотрел на запись, не мигая и крепко сцепив зубы, чтобы тот поток неприличных слов, которые из него рвались, не пролился в присутствии Агаты. Леша покосился на него и вздохнул.

Глава 20

— Арс! — Борис удивленно смотрел на не слишком большую, но достаточно содержательную лужу, демонстративно оставленную прямо посреди холла. — Это кто тут нассал?

Арсен подавил рвущееся наружу негодование вперемешку с матами и ограничился кратким.

— Шерхан.

Навроцкий уставился на него с подозрением, сменившимся обеспокоенностью.

— Арсен, ты заболел?

И только хотел продолжить, как тут из-за угла выскочил мелкий рыжий поганец и проскакал по холлу к лестнице. Взобраться наверх у него еще не хватало сноровки, — на одной наглости ведь на второй этаж не взлетишь, — и он сел у нижней ступеньки, с надеждой глядя на Арсена.

— Даже не смотри на меня, — предупредил его Ямпольский, — коврик линяющий. Я тебе сколько говорил, что ходить надо в лоток, а не куда придется?

— Едрит Мадрид, — пробормотал озадаченный Навроцкий, — так ты хочешь сказать, что этот ссыкливый полосатый засранец тоже Шерхан?

Ямпольский всем видом постарался подчеркнуть, насколько здесь неуместно вот это «тоже».

— Это Агаткин кот, — ответил он на немое возмущение Бориса и громко крикнул, подняв голову: — Агата!

Это прозвучало даже грозно, потому что наверху тут же появилась испуганная девушка. Рыжая сволочь мигом приняла вид несчастного обездоленного котенка. Не будь тут Бориса, Арсен непременно бы разразился аплодисментами.

Агата быстро сбежала вниз и подхватила на руки полосатую притвору. Тот затарахтел и глянул на Ямпольского взглядом, полным превосходства. Арсену же крыть было нечем — Агата поцеловала котяру в морду, в нос, в ухо, а потом принялась чесать розовое пузо. Ему такое и не снилось.

Арсен представил Агате Бориса, а затем указал на кота.

— Посреди холла снова лужа. Передай своему питомцу, что, если он не научится ходить в лоток, переедет жить в вольер к Баскервилю.

Взволнованная Агата кивнула и так виновато посмотрела на Арсена, что он чуть не отобрал у нее животное и не отправил его наделать еще пару таких луж. Хотя иногда у него не хватало ни терпения, ни выдержки.

Ну почему он сам не догадался купить Агате какую-нибудь комнатную зверушку? Можно было выбрать порядочного милого котенка, а лучше хомячка или рыбок. Теперь же приходилось мириться с хулиганистым и горластым шкодником.

Арсен не уставал удивляться, как умная и проницательная Агата поддается на манипуляции этой хвостатой задиры. Только у нее на руках котенок ненадолго успокаивался, не забывая, впрочем, одним полуприкрытым глазом следить вокруг, высматривая объект для очередной шкоды.

Все остальное время Арсен видел его исключительно со стоящей дыбом шерстью и с торчащим трубой крошечным хвостиком. При этом кот несся мимо с таким деловитым видом, что Ямпольский лишь гадал, как в таком маленьком создании может быть столько энергии.

Теперь накрылись медным тазом визиты Арсена в спальню Агаты. Котенок спал только с ней, улегшись по другую сторону подушки для беременных. Конечно, было забавно смотреть, как он спит на спине, свесив передние лапки на живот. Но это пока кот не просыпался.

Увидев Арсена, он начинал мяукать, и приходилось быстро уходить через гардеробную к себе. У Ямпольского была мысль сплавить кота кому-то из персонала или отвезти в приют, снабдив в нагрузку всем купленным приданым. Но однажды вечером котенок пропал.

Агата так плакала, что у Арсена чуть сердце не остановилось. Слезы текли непрерывными ручьями, она вытирала их салфетками, которые сразу становились мокрыми. Ямпольский не выдержал, собрал отряд добровольцев и лично возглавил поисковую группу.

Он даже за воротами смотрел. На его «Кис-кис. Ну где же ты, сволочь рыжая? Кис-кис!» отозвались три незнакомых кота, которых он поспешно отогнал. С Агаты станется устроить из его особняка кошачий приют.

— Ну не плачь, Агатка, завтра найдем. Он забился куда-то и спит, — уговаривал Арсен безутешно плачущую девушку. Одно хорошо, на его плече плачущую.

Агата успокоилась и, всхлипывая, ушла к себе, а Арсен вошел в спальню. Первое, что увидел, когда включил свет — рыжий клубок на своей подушке.

— Агата, иди сюда! — постарался, чтобы звучало достаточно угрожающе.

Когда девушка вбежала в комнату, указал подбородком на недовольно жмурящуюся пропажу. Агата ахнула и бросилась тискать этот комок шерсти. И выглядела такой счастливой и сияющей, что он не удержался, поймал за локоть и привлек к себе.

Наклонился к уху, нарочно проведя небритым подбородком по нежной шее, а потом сказал полушепотом:

— Зато ты уже в моей спальне, Агата, тебя даже не пришлось уговаривать. Осталось дождаться, когда ты придешь не из-за кота, — и получил дикое удовольствие, увидев, как она вспыхнула и смутилась.

Не передернула плечом, не фыркнула. Не напряглась и не закрылась. Не посмотрела холодно и исподлобья. А покраснела! И это был очень, очень хороший знак. Арсен даже щелкнул по носу котенка. Вредная котяра сразу зашипела и попыталась цапнуть Арсена за палец, получила еще один шалбан и зашипела еще громче.

Пришлось отпустить Агату. Зато как настроение поднялось! И не только. И даже мстительный вид кошачьей морды не смог его испортить.

По необъяснимой причине весь персонал обожал хвостатого бандита, особенно этого Арсен не ожидал от шеф-повара. Но когда своими глазами увидел, как огромный Ксавьер держит на ладони котенка, а тот увлеченно слизывает с его пальца сливки, понял, кто стоит у истоков пищевой цепочки рыжего засранца.

— Так почему он не ходит в лоток, Арсен? — спросил Боря, когда они прошли на террасу, где теперь размещался кабинет Ямпольского.

— Потому что он там спит, — ответил Арсен и, не слушая аханий Навроцкого, открыл ноутбук.

***

Сегодня выходной. Если мне повезет, Арсен целый день пробудет дома, и я смогу его видеть. А если очень-очень повезет, то, когда я выйду с котенком на прогулку, он присоединится к нам.

Мой кот очень ласковый, и мне так нравится думать, что у меня теперь есть свой Шерхан! Которого в любой момент можно почесать за ушком или поцеловать в нос. Это я ни за что не осмелюсь сделать с его большим тезкой.

Правда, приходится признать, что малыш чересчур активный и игривый. И как бы я его ни защищала, в глубине души мне тоже жаль красивые и наверняка слишком дорогие гардины, на которых мой кот любит кататься. И вазу, в которую он провалился, а потом опрокинул и разбил.

Внезапно Арсен открылся с очень неожиданной стороны. Не устаю удивляться безграничному терпению этого мужчины, как и его честности. Я очень боялась, что он распорядится втайне от меня отдать Шерика, но Арсен терпеливо сносит все его выходки.

Узнав об очередной проделке котенка, Арсен принимает сердитый и даже грозный вид, при этом ни разу по-настоящему его не обидел. Не наступил на хвост, как это часто практикует Алексей — я его все время за это ругаю! Обнаружив Шерика на своем месте за обеденным столом, Арсен не ругается и не гонит малыша. Просто берет двумя пальцами за загривок и ставит на пол.

Зато теперь он больше стал обращать на меня внимание, заговаривать со мной, пусть даже это касается моего кота. А когда он сказал, что ждет меня в своей спальне по собственной воле, я несколько дней не могла в себя прийти.

Вспоминались эти слова, его колючий подбородок на своей шее. Понятно, что он шутил, но у меня от этой шутки все заходилось внутри. Даже дыхание сбилось.

Из окон доносятся шум и голоса. Настороженно вслушиваюсь — отчетливо слышится женский голос и смех. Со странным предчувствием иду к лестнице и понимаю, что предчувствие не обманывает.

Хлопает входная дверь, в дом входит совсем молоденькая девушка, следом охранники катят два огромных чемодана. Арсен пересекает холл навстречу девушке.

— Кристина, что ты здесь делаешь?

Стою, наблюдаю. Кристина ему чуть ли на шею не бросается, что вообще происходит?

— Ой, Арсен Павлович, драсте! — девушка ничуть не смущается, и у меня на душе скребется не меньше сотни кошек. — Я у вас пока поживу. Меня Эвочка попросила за вами присмотреть.

Арсен поворачивается к Алексею, тот по обыкновению изображает садовую скульптуру под стеной. Он не любитель влезать в личную жизнь босса, а тут явно что-то очень личное.

— Присмотреть? — я даже отсюда вижу, как Арсен поднимает брови. А потом бросает на меня быстрый взгляд, и у меня вспыхивают щеки.

Эва Ямпольская прислала свою подружку «присмотреть» за Арсеном. Я слышала, как горничные обсуждали Ирму — меня по-прежнему продолжают воспринимать как глухонемую и ведут при мне привычные беседы. Так вот, с Ирмой Арсена познакомила именно Эва. Видимо, задалась целью устроить личную жизнь отца.

Ничего не могу с собой поделать. Я продолжаю ревновать его к Эве Ямпольской, а сейчас мне и вовсе обидно до слез. Потому что Арсен вдруг спохватывается и совсем другим тоном, можно сказать, радостным, говорит:

— Ах, да, Кристинка, вспомнил, Эвочка говорила, — и снова смотрит на меня. А я начинаю пятиться. Быстрее, быстрее, и только собираюсь сбежать, как меня настигает грозное: — Агата!

Замираю, хотя больше всего хочется сейчас закрыться в комнате и от души нареветься, но Арсен повторяет:

— Агата, спустись к нам, пожалуйста, — и я вижу, как медленно вытягивается лицо девушки и приоткрывается рот.

Мимоходом замечаю, что она довольно хорошенькая. И для него совсем молоденькая…

— Кристина, знакомься, это Агата. Агата, это Эвина подруга Кристинка, она у нас немного погостит, — мне кажется или Арсен говорит с нажимом, сверля меня глазами.

Подхожу ближе, он кладет на мою талию крепкую широкую ладонь, и мне становится немного легче, глядя как все больше округляются глаза Кристины.

Из-под лестницы вылетает Шерик и несется по диагонали через холл. Никогда не думала, что маленькие котята умеют скакать как лошадки, или это мне попался котоконь? Кристинка взвизгивает от неожиданности и подпрыгивает, а потом всплескивает руками.

— Ой! Какая прелесть! Арсен Павлович, вы решили завести котика?

— Это кот Агаты, — Арсен напряг руку, сильнее прижимая меня за талию. Я хочу увернуться, но он не дает. — Кристинка, ты иди, располагайся, тебе покажут твою комнату. Алексей поможет с чемоданами.

Подхватывает меня под локоть и тянет в гостиную, почему-то изо всех сил пряча улыбку. Я упираюсь, но он, конечно же, сильнее. Заталкивает меня в комнату, закрывает дверь и трет лоб, теперь уже улыбаясь совершенно открыто.

— Агата, извини, что не предупредил, совсем из головы вылетело!

Отворачиваюсь, всем видом давая понять, что меня его личная жизнь не волнует, хотя боль вонзает в сердце стрелы, и я убеждена, что наконечники стрел смазаны ядом. Но Арсен подходит, поворачивает мое лицо к себе и говорит полушепотом, наклоняясь все ниже и ниже.

— Кристина влюблена в Алексея. Эва попросила впустить ее пожить, якобы в ее квартире начался ремонт.

Представляю, какие у меня сейчас глаза! Арсен внимательно меня рассматривает, а затем вдруг выдает, глядя в упор:

— Я хочу, чтобы ты знала: МОИМ девочкам я ни в чем отказать не могу. Всем троим, — он делает упор на «моим», немного выжидает, а потом делает шаг в сторону одного из окон. Я сама заметила, что оттуда доносится подозрительная возня. Арсен резко отодвигает портьеру, и я вижу по центру гардины своего кота в позе морской звезды. — Даже в этом.

Бросаюсь снимать паршивца, по одному отдираю остренькие коготки, намертво вцепившиеся в дорогую ткань. Арсен наблюдает за мной, сунув руки в карманы спортивных штанов.

— Я не могу тебя просить, но если вдруг тебе станет скучно и ты захочешь ей помочь, помоги.

Киваю, прижимаю к себе Шерика и медленно поднимаюсь по лестнице. Из головы не идут его слова: «Моим девочкам… Всем троим…» — и соображаю. Первая — Эва, без вариантов. Вторая, скорее всего, ее дочь Мария. А третья…? …Я?

Глава 21

— Пап, у тебя что-то случилось? — Эва обеспокоенно вглядывалась с экрана, и Арсен чувствовал, как понемногу накатывает знакомое ощущение покоя. — В последнее время ты выглядишь слишком напряженным.

— Случилось, — Арсен протянул руку и коснулся экрана. Он очень соскучился по своей девочке, — я должен кое-что тебе рассказать. Это займет время.

Эва нетерпеливо тряхнула головой и сказала в сторону:

— Макар, я пойду поговорю с папой. А ты поздоровайся!

Видимо, средний Демидов не возражал, потому что картинка поплыла, и через секунду Арсен увидел Макара с ноутбуком в соседнем шезлонге. Он послал Ямпольскому воздушный поцелуй, и Арсен лишь скривился.

Пока Эвочка любит эту бестолковую гору мышц, а он любит ее и детей, Арсен будет его терпеть. Сразу подумалось, что в случае с Агатой ему тоже приходится терпеть. Ее кота. Похоже, у них складывается определенная семейная традиция…

Эва обошла дом и уселась в беседке, из которой открывался потрясающий вид на горы. Дети спят, Арсен специально выбрал такое время, чтобы позвонить.

Увидев Кристину, он поначалу не сообразил, зачем она явилась. А потом вспомнил, что пообещал Эве впустить ее подружку пожить. Что могло быть общего у немногословной Эвочки с этой трещоткой, для Арсена оставалось загадкой. У него голова начала болеть через две минуты после того, как та переступила порог.

Вот с Агатой у них было намного больше сходства. Не внешнего — другого, молчаливого. Эва умела молчать и слушать, и Арсен понимал, что лучше он сам ей расскажет об Агате, чем минут через десять это сделает подружка со своими нагромождениями версий и догадок.

Недаром глаза у Криськи были как две начищенные медальки — круглые и блестящие, — когда она увидела Агату. А у Агатки как два бездонных горных озера, утонуть в них на раз. Хорошо, Арсен ее заметил, а то потом бы голову сломал, отчего она обижается.

Ведь обиделась, он видел, как она вспыхнула и покраснела. Арсен даже обрадовался Криське — с недели предстоял раунд переговоров по поставке крупной партии оружия саудитам. Возможно, даже придется уехать на несколько дней, и тут Кристина оказывалась очень кстати.

Во-первых, Агате будет не так скучно, а во-вторых, Арсен сможет спокойно оставить с ними Алексея. И не думать о том, что не дает ему покоя в последнее время — подозрительно теплое отношение Агаты к его начальнику безопасности. А завороженные взгляды Алексея на его Агату уже слегка подбешивали.

Арсен очень внимательно следил за выражением ее лица, когда попросил помочь Кристине охмурить Лешку. Как будто бы она не расстроилась, и это был хороший знак. Арсен не готов сейчас менять своего безопасника.

Он рассказывал Эве об Агате, тщательно фильтруя и не вдаваясь в подробности. Хорошо, что она знала о Ринате, потому можно было говорить правду и упоминать Тагира. Но умница дочь уловила главное.

— Пап, ты влюбился? — спросила она, когда Арсен замолчал. Он задумчиво обвел пальцем ободок смартфона.

— Да, Эва. Я ее люблю.

Они вдвоем замолчали. Эва разглядывала во втором окне присланную Арсеном фотографию Агаты, которые он успел сделать в немыслимых количествах.

— Мон Шерр… Так красиво… Пап, хочешь, я приеду? Или познакомь нас по видео, и я с ней поговорю?

— Я не сумел тебя понянчить, так ты решила понянчить меня? — усмехнулся Арсен. — Нет, детка, тут я сам должен. Вернетесь в город, и я вас познакомлю. Мне только нужно понять, что у них с Алексеем.

— Думаешь, он влюблен в Агату?

— Надеюсь, все не настолько серьезно, и она ему просто нравится. Агата не может не нравится, но я хочу знать, могу ли я по-прежнему доверить ему свою безопасность. И твоя подружка сейчас придется очень кстати. Заодно узнаем, насколько их… хм… симпатия с Алексеем взаимна.

— Может, ты зря так на Лешку, пап, и они с Агатой просто друзья?

— Эвочка, я ушел в дом, — послышался демидовский бас. Эва живо обернулась.

— О, а это кто тут на фотке? — любопытная физиономия зятя нарисовалась крупным планом.

— Это девушка папы, — Эва повернула к нему экран, — посмотри, красивая?

— Ух ты, — восхитился Макар, — красивая! А она что, помоложе себе не могла найти?

Арсен вздохнул и понял, что пора прощаться.

***

— Слазь! — Алексей не теряет надежды уговорить Шерика, но тот только упрямо мяукает в ответ. — Слазь, сволочь рыжая!

Мы с Кристиной с тревогой наблюдаем за обоими. Шерик вскарабкался на навес над бассейном, а обратно слезть не может. И теперь он уже целый час мяукает, чуть ли не срываясь в воду, а у меня сердце разрывается от жалости.

Поначалу он бегал по крыше. Леша принес стремянку и хотел его поймать, но малыш решил, что с ним играют, сбежал, и теперь едва удерживается на самом краешке навеса. Алексей пристраивает стремянку со стороны бассейна.

— Сейчас я его сниму, Агата, не волнуйся.

— Леш, ты только сам не упади! — преданно шепчет Кристина, стискивая на груди руки.

Мы с ней довольно быстро нашли общий язык. Если честно, у меня не оставалось выбора — эта девушка трещит со скоростью сто слов в минуту. Она не замолкает ни на секунду, поэтому даже если бы я могла говорить, то у меня вряд ли получилось бы вставить хоть слово.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Но при этом она настолько острая на язычок, что у меня иногда к вечеру от смеха на лице тянут мышцы. Арсен стал очень мало бывать дома, так что мне хотя бы не скучно.

Я раз набралась храбрости и спросила у Алексея, где его босс. Тот ответил туманно, что много всего навалилось, встречи, переговоры, и при этом старался на меня не смотреть. Конечно, первое, что пришло мне в голову — женщина. Или женщины.

Ничего не могу поделать с собой. Сколько раз повторяла себе, что он мне ничего не обещал, что у него всегда было много женщин — чего стоят только оговорки Кристины, после которых она тушуется и краснеет! А все равно обидно.

Кристина рассказала в подробностях историю Эвы и Арсена. Я догадываюсь, что знает она далеко не все, только то, о чем с ней поделилась Эва, а по ее же словам Эва не большая любительница болтать о личном.

Чем больше я о ней узнаю, тем больше меняется мое мнение. Похоже, у меня в самом деле нет повода ревновать Арсена к Эве Ямпольской. Иногда кажется, что Кристинку специально прикрепили ко мне с этой целью. Но при этом она выбалтывает все секреты подряд со скоростью пулеметной очереди, и вряд ли Арсена бы обрадовали некоторые подробности.

— Да Эвка всегда своего Макара любила! — махала рукой Кристина, вытянув ноги на шезлонге. — Я вообще не удивилась, когда узнала, что они нас всех за нос водили. Сложнее было поверить во внезапную любовь, особенно, зная вкусы Ямпольского. Все же видели, кого он к себе возит, ничего общего с Эвкой. Там меньше четвертого размера и не подходи, они больше на тебя были похожи… Фигурой… Ой, прости, — спохватывалась Криська и бормотала под нос извинения.

Это она подбила меня на купание. Сама я стеснялась, да и купальника у меня не было — тот, кто беспокоился о моем гардеробе, делал больший упор на нижнее белье. Но как только у нас появилась Кристина, на второй же день в особняк доставили полный ассортимент пляжной одежды начиная от купальников и парео и заканчивая шляпами и пляжными тапочками. И как обычно все точно по размеру, особенно верхние части купальников.

А потом мне пришла в голову идея, как помочь им с Алексеем сблизиться. Я предложила Кристине план: я ухожу в дом как будто чтобы переодеть купальник. Она должна как будто случайно поскользнуться и упасть в бассейн.

Спасти ее должен Алексей, которого Арсен намеренно оставил приглядывать за нами — похоже, он и в самом деле ни в чем не мог отказать дочери.

Свою часть плана я выполнила на «отлично». Встала, не торопясь обулась, набросила парео и ушла в дом. И уже спрятавшись за шторой следила за парочкой.

Кристина тоже справилась с блеском — засмотрелась на облачко, улыбнулась Алексею и свалилась в бассейн. Она так артистично тонула, что даже я на мгновение поверила и немного испугалась. Оставалось только дождаться нашего спасателя, который дежурил, прислонившись к соседнему дереву. В костюме и галстуке.

Однако мы обе просчитались в одном — оказалось, что наш грозный глава службы безопасности совсем не умеет плавать.

Он не прыгнул в бассейн, как мы планировали, а разломал на две части шезлонг, лег на бортик как на льдину — прямо в костюме! — и протянул Кристине каркас от шезлонга. А затем мимо пронеслась черная громадина и бухнулась в воду — это Ксавьер увидел из окна тонущую Криську.

Пришлось бежать и помогать ей изображать из себя утопленницу — нам обеим было неудобно перед Ксавьером. А Алексей сменил костюм и вновь застыл под деревом. Даже мне захотелось подойти и треснуть его сломанным шезлонгом. Ну как можно быть таким непробиваемым!

Очень жаль, что мы не слышали, когда Алексей отчитывался Арсену о дневных событиях, мы могли только видеть. Издалека. Спрятались в беседке и подсматривали, как они у бассейна разговаривают. Арсен прикрыл рукой глаза — мне очень нравится эта его привычка, — пока его плечи странно сотрясались.

— Ржет, — прошептала мне на ухо Кристинка, — смешно ему. А я так задницей об воду ударилась, если бы кто только знал!

Я уже знала, что Криська несколько лет занималась прыжками в воду, поэтому еще больше ей сочувствовала. Теперь же мы, затаив дыхание, смотрим, как Алексей подтягивает стремянку к самому бортику бассейна.

— Иди сюда, зараза, — командует он Шерику. Котенок вжимает голову в плечи, нахохливается и отползает от края. Леша стоит на последней ступеньке и тянется рукой к навесу, осталась какая-то пара сантиметров. — Иди, кому сказал!

Он слишком наклоняется вперед, теряет равновесие и пытается удержать его, взмахивая руками. Стремянка уходит из-под ног, и Алексей плашмя падает в бассейн.

— Лешенька! — визжит Кристинка и бросается в воду.

Шерик шипит и пятится дальше от края. Мимо проносится черная туша и бухается в бассейн, кот на крыше испуганно подпрыгивает, слетает с навеса в траву и мчится прочь, сломя голову. Из бассейна несутся громкие маты с французским прононсом.

— Что здесь происходит? — слышится одновременно недоуменное и сердитое за спиной, я больше не могу сдерживаться и сажусь на траву, складываясь пополам от смеха.

Глава 22

— Я ему говорю: «Слазь, сволочь!» а он только орет дурным голосом! — Алексей возмущенно жестикулировал, а Арсен кусал губы изнутри, стараясь «держать лицо».

Нельзя, поржать можно и потом. А пока пускай вымокшие до нитки шеф-повар и главный безопасник объясняют, что они делали вместе в бассейне среди бела дня. В одежде. И почему матерились при девочках.

— Слезай, — поправил он Лешу, скорее, механически.

— Простите, месье? — не понял Ксавьер. Арсен снова закусил изнутри губу. Однозначно, Ксавьер заслужил две медали «За спасение утопающих», хотя настоящим утопающим среди всех был один Алексей.

— Правильно говорить не «слазь», а «слезай». Ладно, идите переоденьтесь в сухое, а то устроили тут День Нептуна, — Арсен нарочно постарался, чтобы прозвучало ворчливо и в то же время сурово. Так надо для порядка.

Он уж было решил, что эти две заговорщицы снова воплощали в жизнь очередной план по соблазнению Алексея Кристинкой. То, с каким энтузиазмом Агата взялась ей помогать, нивелировало все опасения Ямпольского.

Но главное, ради чего он готов был смириться, что с некоторых пор его дом стал упорно напоминать цирк шапито с воздушными гимнастами и клоунами — это вернувшийся блеск в глаза Агаты. А еще ради ее смеха.

Теперь она часто смеялась, и Арсен понимал, как неправильно держать ее взаперти. Если бы не Тагир, он бы не прятал Агату, и тогда ее жизнь больше походила бы на нормальную.

Благодаря Кристине Агата стала чувствовать себя намного свободнее в его доме, и Арсен начинал верить, что когда-то она примет этот дом окончательно. Как свой настоящий дом.

Ямпольскому очень нравился ее смех, он представлял себе голос Агаты — наверное, он у нее был бы красивым, мелодичным, нежным, как она сама. И Арсен готов был заплатить любые деньги, чтобы этот голос услышать. По крайне мере, Кравченко давно получил задание собрать консилиум из лучших специалистов.

Для удобства его совместили с плановым посещением клиники, чтобы Агату лишний раз не вывозить из особняка. И теперь Арсен каждый вечер зачеркивал на календаре у себя в кабинете даты, которые остались до планового осмотра.

Сейчас он сидел в беседке, вытянув ноги, и наблюдал за обеими девушками. Те с озабоченными лицами бродили по дорожкам, вглядывались в траву и осматривали каждый куст — хвостатый прыгун исчез в неизвестном направлении и находиться не спешил. Снова у Агаты грустное личико…

Внезапно Арсена осенило, и он даже привстал. Дом! Что сделать, чтобы Агата почувствовала этот дом своим. Почему же такая простая мысль раньше не пришла ему в голову?

Он набрал номер Дворжецкой.

— Лара? Привет, как дела? — Арсен прекрасно знал, как у них дела, точнее, его интересовал Януш, а пока у мальчика все складывалось хорошо. И об этом его информировали каждый день. Но спросить для вежливости надо было. — Скажи мне, я могу…

— Арсен Павлович! — он только успел завершить разговор, как перед ним возникло взволнованное лицо Кристины. — Идемте скорее!

— Что ты такая взъерошенная, Кристинка? — Арсен поднялся с диванчика.

Девушка нетерпеливо топталась рядом. Казалось, она сейчас начнет его подталкивать, чтобы быстрее шевелился.

— Шерик нашелся. У Баскервиля в будке. Да идемте же, ну! Мы в вольер не войдем без вас.

— У Баса? Что он там делает?

— Не знаю, — Криська пожала плечами, — прячется, наверное.

— А Баскервиль где? — не то, чтобы Арсен не доверял своему псу, «фу» Бас всегда соблюдал неукоснительно, кого бы это ни касалось.

— На улице сидит. Возле будки.

— Тогда пойдем скорее, — Арсен ускорил шаг и направился в сторону вольера спасать свою собаку.

***

Для осуществления задуманного Арсен решил использовать одну из гостевых комнат. Он не ставил целью один в один повторить мастерскую Дворжецкого — да это было и не нужно. Арсен заходил к нему несколько раз в мастерскую и помнил, как там что располагалось. Скорее, больше хотелось воссоздать атмосферу.

За несколько дней в бывшей гостевой освежили ремонт, и когда привезли ящики из квартиры Дворжецкой, Арсен некоторое время раздумывал, не заденет ли Агату то, что он роется в их с отцом вещах. Ему самому такое бы, наверное, не понравилось.

Он решил достать только тяжелые инструменты, чтобы Агата не таскала тяжести, а остальное оставил в ящиках. Пускай дальше сама разбирает. И распорядился позвать Агату, одну, без Криськи.

Она вошла в комнату, недоуменно глядя на Арсена, словно хотела что-то спросить. Но так и застыла на пороге с приоткрытым от удивления ртом. Начала жадно осматриваться, затем бросилась к ящикам и опустилась перед ними на колени. Закрыла лицо руками. Арсен присел рядом на корточки.

— Агата, — отнял руки от лица и вытер большими пальцами мокрые щеки, — если хочешь, ты можешь вернуться к работе. Токсикоз у нас уже почти прошел, Кристина как-нибудь сама с Лешкой справится. А ты вполне можешь начать консультировать онлайн или пользоваться моим офисом.

Длинные ресницы задрожали, ее глаза оказались совсем близко — сейчас они были больше зелеными с каплями янтаря. Девушка заморгала, а потом вдруг поймала его руку, повернула ладонью к себе и прижалась губами.

Арсен боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть, и единственное, о чем жалел, что у времени не предусмотрена функция «Пауза». Чтобы можно было его остановить именно в эту секунду, в этой точке. Просто продлить мгновение, когда границы их общего мира совпали со стенами этой комнаты.

***

— Я тебя толкну в бок, и ты уйдешь будто бы спать. Там как раз начнется! — с жаром шепчет мне на ухо Криська.

Сегодня она решилась на крайнюю меру — позвала Лешу вместе посмотреть фильм, который, по ее мнению, закончится их совместной ночью.

У Алексея в городе есть квартира, но чаще он остается ночевать здесь, у него отдельный небольшой коттедж на территории особняка. Мне нравится эта черта Арсена — у него никто не чувствует себя обслугой, многие работники — приходящие из соседнего поселка. У Ксавьера, к примеру, там свой дом, он приезжает на работу каждое утро, и каждый вечер уезжает. У всех сотрудников есть выходные и отпуск, как положено.

Сомневаюсь, что глава службы безопасности позволит себе секс в гостиной на диване у собственного босса. Да и что фильм его заведет, у меня большие сомнения. Фильм я видела: красивые локации, красивые актеры, сюжет — на любителя. Я не любитель и однозначно не рискнула бы смотреть его с мужчиной, которому хочу понравиться.

Но если Кристина вбила что-то себе в голову, переубедить ее невозможно, поэтому я покорно иду следом. В холле Криська ловит Алексея.

— Леш, давай кино вместе посмотрим? Я, ты и Агатка, давай?

— Какое кино? — Леша иногда умеет быть удивительно непонятливым. А может делать вид. — Я комедии люблю.

— Это кино про мафиози, Леш, тебе понравится, — убеждает она парня, а я наклоняюсь взять на руки Шерика, чтобы Леша не видел моего лица. Потому что назвать фильмом про мафиози эротический фильм, полный откровенных сцен с этим самым мафиози, могла только Криська.

Алексей нерешительно поглядывает на меня, и тут в холл входит Арсен.

— Арсен Павлович! — радостно восклицает Леша. — Давайте кино посмотрим, девочки вот предлагают. Про мафиози.

— Каких мафиози? — спрашивает Арсен, а я отворачиваюсь. Выражение лица Кристины такое, будто она сжевала лимон. — Это не «Крестный отец» с Аль Пачино? Тебе нравятся старые фильмы, Кристинка?

— Сицилийских, — отвечает та, хлопая глазами. Я вижу, что она близка к панике и решительно беру ее за руку.

Мы идем в гостиную, Арсен распоряжается, чтобы нам принесли напитки. А ведь по Криськиному сценарию я должна была сначала захотеть пить, потом спать. Но сценарий уже летит к чертям, поэтому нам остается только с комфортом устроиться на широченном и удобном диване.

Алексей предусмотрительно усаживается в кресло, и мне реально жаль Кристинку. Арсен садится справа от меня, откидывается на спинку дивана и забрасывает ноги на отодвигающийся мягкий пуф.

Шерик у меня на руках переворачивается на спинку и подставляет свой розовый животик. Я поглаживаю котенка по животику, и мне на миг кажется, что Арсен смотрит на него с завистью. Но на экране мелькают первые кадры, и Кристина рядом напрягается.

Несколько минут мужчины молчат, первым заговаривает Алексей.

— Не понял я, Арсен Павлович, там переговоры идут, а они в бинокль смотрят и языками треплют. И охраны не видно. Тут же все как на ладони видно, с любой точки простреливается.

— Не придирайся, Леша, это же кино, — с поблажкой отвечает Арсен и загадочно смотрит на меня. Похоже, он уже догадался, что тут за «кино про мафию».

Я пожимаю плечами, хочу погладить Шерика и обнаруживаю кота сидящим на ноге у Арсена. Когда он успел? Предатель… Но вопреки ожиданиям Арсен его не прогоняет, наоборот, следит за ним с интересом, переплетя на груди руки.

И хорошо, потому что сцена в самолете, которая как раз идет на экране, заставляет меня покраснеть. В присутствии мужчин смотреть такое неловко. Алексей сидит как на переговорах — с каменным лицом, Криська надутая и расстроенная. Зато Арсена такими сценами явно смутить сложно — неудивительно, он так регулярно напряжение снимает!

— Ну бред же, Арсен Павлович! — возмущается Леша. На экране подземелье, и главный герой произносит речь перед тем, как убить одного негодяя.

— Правильно, — кивает Арсен, — я всегда говорил, что в бетон надежнее.

Он абсолютно расслаблен и, кажется, получает удовольствие от происходящего. Мой бессовестный кот лежит там, где у Арсена начинаются ноги, свернувшись в клубок, и Арсен даже периодически почесывает его за ушком. Наверное, просто забывается.

— Одного не пойму, — снова не выдерживает Алексей спустя некоторое время, — почему не попробовать для начала просто поухаживать за девушкой? Все то же самое, только без похищения.

— Наверное, потому что автор женщина, — с трудом сдерживая зевок, отвечает Арсен, — и режиссер, как я понял, тоже.

Алексей отпускает еще пару комментариев, а затем затихает, и как раз на самом пикантном моменте мы слышим дружный негромкий храп. Оглядываюсь по сторонам — Леша спит в кресле, вытянув длинные ноги. Арсен свесил голову на грудь и досматривает фильм уже в сновидениях. А рыжий предатель дрыхнет у него прямо на… В общем, надеюсь, Арсену там тепло.

Утешающе глажу Кристинку по руке — она грустно улыбается, в ответ сжимая мою ладонь. И впервые у меня просыпается к Алексею здоровая злость. Он неглупый парень, очень. И вполне догадывается о том, что нравится Кристине, да уже все это понимают. Так может не стоит тратить столько усилий на мужчину, который не дает себе труд сделать навстречу хоть полшага?

Встаю и тяну Кристинку за собой, будить мы никого не собираемся. Я даже Шерика не беру — для этого придется прикоснуться к Арсену там, где я последний раз трогала его два месяца назад. И если он в этот момент проснется, я точно провалюсь сквозь землю. Обойдутся мои Шерханы. Оба.

Уходим, прикрыв за собой дверь, и я увожу Кристину наверх — поговорить.

Глава 23

— Что мне еще сделать, чтобы он на меня внимание обратил, Агатка, ну что? — рыдает Кристина у меня на коленях, а я глажу ее по голове и вновь жалею, что не могу говорить. Мне хочется многое сказать, но в первую очередь надо дать ей выплакаться. Кристина всхлипывает, узкие плечи содрогаются, и я обнимаю ее, прижимаясь щекой к макушке. Она поднимает голову и говорит сквозь слезы: — Вот скажи мне, что ты сделала с Ямпольским? Он же с тебя глаз не сводит, пылинки сдувает! Ты когда отворачиваешься, он тебя чуть ли не ест этими глазами. А Лешка смотрит сквозь меня, будто я прозрачная.

Я застываю с открытым ртом и смотрю на Кристину совершенно ошарашенным взглядом. Она даже плакать перестает, берет меня за руку и спрашивает тревожно:

— Ты что, Агатка? Отомри, не пугай меня!

Мы у нее в комнате, я без своего блокнота, но у Криськи есть ноутбук, хватаю, вывожу на экран новый лист и начинаю набивать текст. Пальцы летают по клавиатуре, а в голове отчаянно бьется мысль, которой меня осенило.

Все это время я считала, что Арсен старается ради ребенка. Но его последний подарок — мастерская — показал, что я ошибалась. Я тоже важна для него, осознавать это было приятно, вот только причину этого отношения я поняла только сейчас.

«Я влюбилась в Арсена с первого взгляда. Мне было шестнадцать, когда я впервые его увидела», — пишу и вижу, как у Кристины распахиваются глаза и приоткрывается рот. А я пишу дальше.

Как он поцеловал меня в лоб, и я потеряла сознание. Как потом он выкупил меня на том позорном аукционе, и Кристина тихонько ахает, прижав ладони к щекам.

Как я целых четыре года жадно выискивала хоть какие-то новости о нем, рассматривала его фото в интернете, как ненавидела себя за то, что разглядела в гибели его семьи надежду для себя. Как мы случайно встретились на выходе с кладбища, и он отвез меня в отель, а потом отправил домой. И как я сама пришла на встречу с ним в ночной клуб.

Если все наши встречи были случайными, то эту я устроила сама. Да, мы стали близки, Арсен стал моим первым мужчиной, но потом хладнокровно расстался со мной и даже не захотел попрощаться.

— Семь лет, — шепчет Кристина, в ее глазах снова стоят слезы, — Агата, о вас надо книги писать…

А я лишь горько усмехаюсь. Я не могу сказать ей о Тагире, о своей роли эскортницы тем более не могу — наверняка Кристина знает ту девушку, которую я подменяла. Возможно, они даже дружили.

Пишу обтекаемо, что мы случайно встретились с Арсеном, и я забеременела. Он не хотел меня, он даже ребенка не хотел. Не знаю, почему он так переменился, знаю одно, что я перестала навязываться ему со своей любовью.

Когда-то я попала на лекцию к одному известному психологу, и он сказал удивительную вещь. Меняются времена, меняется мода, вкусы и взгляды, а психика людей не меняется. Мужчина по своей природе охотник, для него важно желать, добиваться и чем недоступнее мечта, тем сильнее крепнет это желание.

Если женщина выпрашивает любовь, добровольно предлагает ему себя, она из ценного трофея превращается в скучную обыденность. Мужчине такая женщина неинтересна, он никогда не будет ценить то, во что ему не понадобилось вкладывать ни усилий, ни затрат.

К легкой добыче интерес угасает почти сразу, и я долго потом размышляла, не стала ли я для Арсена такой добычей — легкой, необременительной и даже навязчивой. И по всему выходило, что стала…

«Каждая из нас имеет свою цену, и эта цена прямо пропорциональна усилиям, затраченным мужчиной на завоевание женщины, которую он хочет сделать своей», — пишу, совершенно выдохшись эмоционально, и чувствую, как внутри меня зарождается страх. Страх уступить Арсену и снова стать ему неинтересной.

— Значит, мне надо отказаться от Леши? — голос Кристины дрожит, и я, вздохнув, пишу дальше:

«Отношения — это когда оба идут навстречу друг другу. Нельзя заставить мужчину что-то сделать, но можно сделать так, чтобы он сам этого захотел».

— У меня есть столько примеров, когда девушки бегали за мужчинами, а те потом на них женились! — Кристина спорит уже вяло, без былого задора, она тоже выдохлась.

«Синдром запасной женщины. Он будет принимать ее ухаживание, внимание, пользоваться ею без зазрения совести. Может, даже всю жизнь, это зависит от мужчины. Но как только на горизонте замаячит «добыча», его не остановит ни брак, ни дети, — это уже я могу с примерами, таких знакомых хватает. — Ты хочешь быть запасной женщиной?»

Кристина кусает губы, задумчиво накручивает на палец локон, а затем решительно мотает головой. Встает и порывисто меня обнимает.

— Спасибо тебе, Агатка, ты удивительная. Я так рада, что Арсен выбрал именно тебя! Ты мне очень помогла, правда, будто пелена с глаз спала. Я завтра же уеду отсюда, а он пусть охотится за кем хочет. Да вот хоть бы за Ксавьером!

Мы обе долго давимся от смеха, вспоминая как Арсен отчитывал эту парочку — Лешку и нашего темнокожего спасателя. А они стояли перед ним в мокрой одежде и виновато вздыхали.

К Криське возвращается хорошее настроение, она обещает купить Ксавьеру в подарок жилет пляжного спасателя и свисток. Мы снова давимся хохотом, потом Кристина выволакивает свои чемоданы, мы желаем друг другу спокойной ночи, и я иду к себе.

Но по дороге сворачиваю в другой коридор и вхожу в мастерскую, подаренную Арсеном. Она очень похожа на нашу с папой, я тогда так была благодарна Арсену, что чуть не бросилась ему на шею. С поцелуями. Теперь даже рада, что не бросилась, кто знает, чем бы это закончилось?

Спать не хочется, усаживаюсь перед ящиком с книгами, сверху сложены мои кукла и заяц. Беру в руки обоих, ладони покалывает от тепла, который идет от них — уверена, что это папа так разговаривает со мной. Я даже целую каждую игрушку по очереди, потом усаживаю их в кресло, а сама перебираю книги.

Я разобрала только один ящик, торопиться мне некуда, а при Кристине делать этого не хотелось. Мне нравится доставать и раскладывать папины вещи в тишине, тогда воспоминания окутывают мягким облаком, а не рассекают на части, как в случае с Арсеном.

Мне немного неловко перед Кристинкой — я далеко не тот случай, с которого стоит брать пример. Сапожник без сапог, и не мне поучать ее, как правильно вести себя с мужчинами. С моим-то опытом! Но с другой, стороны, пусть лучше воодушевленно собирает чемоданы и строит планы, чем рыдает в подушку от несчастной любви.

Недоуменно верчу в руках старую шкатулку. Я хорошо помню, что в ней сломался поворотный механизм, и папа собирался ее выбросить. Но не выбросил, а пошкурил и даже покрыл лаком. Сейчас шкатулка плотно закрыта, и я скорее наощупь начинаю вспоминать порядок, в котором мы ее открывали.

В середине пальцами прощупывается элемент, при нажатии которого выдвигается планка. Теперь то же самое с другой стороны. Сдвигаю обе планки и прокручиваю нижнее отделение — шкатулка с двойным дном.

Сама удивляюсь, как руки помнят, действуют механически. Крутят, вращают, надавливают. Наконец, крышка сдвигается, и внутри ожидаемо ничего нет. А что там может быть? Снова прокручиваю нижнее отделение и нажимаю на правый угол.

Отделение выдвигается, там лежит сложенный лист. Руки начинают мелко дрожать, сердце колотится. Пытаюсь унять его и успокоиться, а сама уже вижу почерк отца, и от первых строк сбивается дыхание.

«Моя любимая девочка, если ты читаешь это письмо, значит меня нет с тобой рядом…» — и дальше ничего не вижу из-за застилающих глаза слез.

***

Ночью я почти не спала. Приходила в себя после письма папы, обдумывала его слова. И понемногу понимала, что он абсолютно прав. В любом случае это его последняя воля, у меня и в мыслях нет ослушаться, и все же…

Хорошо, что уже все позади — операция Януша, его лечение, расходы на которое полностью взял на себя Арсен. Кто знает, какое бы решение я приняла, найдя это письмо раньше.

К завтраку выхожу невыспавшаяся и измученная, Кристинка выглядит не лучше — молчаливая и осунувшаяся. Наверное, тоже прорыдала полночи, как и я, только она от несчастной любви, а я из-за папы. Арсен обеспокоенно поглядывает на нас, и, наконец, не выдерживает.

— Я могу узнать, что случилось? Сидите как два привидения. Надутые, с красными глазами и без настроения.

Мы молчим, избегая смотреть ему в глаза. Арсен еще немного ждет, а потом выдает сердито:

— Все. Больше никаких эротических фильмов на ночь. Мультики и спать.

Мы переглядываемся и смеемся, Арсен тоже, глядя на нас, перестает хмуриться.

— Я сегодня уезжаю, Арсен Павлович, — отсмеявшись, говорит Кристина, — можно попросить, чтобы меня отвезли в город?

— Уезжаешь? — Арсен выглядит заметно расстроенным. — Тебе у нас не понравилось?

Я ахаю про себя от этого «у нас», а Кристина невозмутимо отламывает от булочки кусочек и отправляет в рот.

— Мне очень жаль, Кристинка, — тем временем продолжает Арсен, чуть наклонившись вперед, — Агате с тобой веселее, у меня сейчас слишком загруженные дни. Тебя кто-то обидел? Ты только скажи, я…

— Нет-нет, все в порядке, Арсен Павлович, правда, мне в самом деле пора, завтра съемки, я немного отдохнула, надо возвращаться к работе. У вас здесь просто замечательно, а Агата чудесная, вам с ней очень повезло, — она улыбается, и я снова ахаю, увидев лицо Арсена.

— Она чудесная, это правда, — говорит он и смотрит на меня теплым взглядом, которым обволакивает, будто облаком, я в нем буквально тону. Цепляюсь за краешек стола, чтобы хоть как-то удержаться в реальности, а Арсен решает добить. — Жаль, что порой надо потерять, чтобы понять, что ты потерял.

— Вот поэтому я и уезжаю, — тихо говорит Кристина. — Только, Арсен Павлович, можно, чтобы меня отвозил не Алексей?

Мы прощаемся на пороге, Кристинка крепко меня обнимает, у нас у обеих в глазах слезы. Арсен прав, мне с ней было веселее, но и делать ее заложницей моего заточения тоже нельзя.

Договариваемся переписываться и держать друг друга в курсе новостей. Кристина садится в машину, Алексей подходит к передней дверце.

— Мы поедем позже, Леша, — говорит Арсен, сцепив руки за спиной, — Кристину отвезет Дима.

Криська машет нам рукой, на Алексея не смотрит. И, наверное, это мое воображение додумывает, что тот слишком долго смотрит вслед отъезжающему автомобилю.

***

Вечером я хочу раньше лечь спать — днем выспаться не получилось, разбирала ящики в мастерской, пробовала восстановить все свои связи в мессенджерах и так увлеклась, что напрочь забыла про сон. Но к вечеру тело напомнило об усталости, и за ужином я в полном смысле слова клевала носом.

Арсен тоже выглядел уставшим, ужин прошел в молчании, и затем я сразу ушла к себе, а Арсен отправился гулять с собакой. Я тоже захотела подышать воздухом, и теперь сижу на балконе, глядя как Баскервиль носится по лужайке с палкой в зубах. Я уже начинаю к нему привыкать, и он все больше кажется мне похожим на обычную собаку, а не на ужас Гримпенской трясины.

Шерик на балкон выходить побоялся, он смотрит на Баскервиля, сидя перед открытой балконной дверью. Я вспоминаю, как он прятался у Баса в будке, хотя назвать будкой просторное помещение с обычной дверью, в которой прорезано отверстие для пса, не совсем правильно. Арсен тогда не мог поймать его, кот бегал от него по всей будке и шипел. Арсен накрыл его полотенцем, и он еще под полотенцем шипел. Надо было видеть оскорбленную физиономию Баскервиля! Это было его полотенце, как сказал мне Арсен, отдавая шипящего и царапающегося шкодника.

Пес и его хозяин уходят с лужайки, и я возвращаюсь в комнату. Раздеваюсь, остаюсь в одном белье и рассматриваю себя в зеркале. Уже три месяца беременности, двенадцать недель, и у меня немного выступает живот.

Совсем немного, но его уже видно. Небольшая выпуклость внизу, я глажу ее рукой и улыбаюсь. Мой сын уже такой большой, его видно! Снимаю бюстгальтер и иду в ванную, и вдруг слышу странный звук, как будто стрекочет огромный кузнечик.

Открываю дверь душевого ограждения и вижу в углу большое черное пятно. Снизу раздается шипение — это Шерик смотрит на пятно и шипит, изогнув спину и распушив хвост. Снова странный стрекот, а потом пятно начинает шевелиться, и я от страха начинаю кричать как ненормальная.

Дверь распахивается, влетает Арсен. Он в одних штанах, без футболки — тоже, видно, собирался в душ. Я продолжаю кричать и показываю на пятно, а потом запоздало соображаю, что стою перед ним почти голая. Хватаю первое попавшееся полотенце и прикрываюсь, но это полотенце для рук, и его хватает только, чтобы прикрыть грудь.

— Это летучая мышь, Агата, — говорит Арсен, — даже не мышь, а мышонок. Ты не закрыла дверь на балкон, вот он и влетел.

Да я забыла затворить дверную раму с антимоскитной сеткой, но сейчас это меня волнует меньше всего. Арсен меняется в лице и смотрит так, что внутри все начинает дрожать. Потому что он смотрит на мой живот.

Я сильнее прижимаю к себе полотенце, он делает шаг ко мне и накрывает ладонью выпуклость.

— Он… — голос его звучит низко и хрипло, и у меня начинает кружиться голова. — Это он уже так подрос?

Чувствую, что сейчас упаду, но вместо того, чтобы схватиться за Арсена, цепляюсь обеими руками за полотенце. Арсен поднимает голову, и наши глаза встречаются. Они у него сейчас не стальные, а совсем черные, а какие у меня, даже думать боюсь.

Арсен протягивает руку и снимает заколку с моих волос, они рассыпаются по плечам, лаская кожу. Я ощущаю все очень остро, дышать трудно, и у Арсена, похоже, та же проблема. Его широкая грудная клетка вздымается и опадает, так хочется провести рукой по его литым мышцам, я даже губу прикусываю. И вдруг чувствую, как уползает полотенце из рук.

— Тебе так идет беременность, Агата, — слышу низкий полушепот у самого уха и закрываю глаза.

Арсен отбирает у меня полотенце, и кажется, я слышу, как бешено колотится его сердце. Воздух вокруг колышется в унисон, я чувствую легкое прикосновение шершавых пальцев к груди, сейчас я точно упаду. Он касается меня лишь костяшками, а внутри все скручивает спазмом, опускаясь ниже, где уже все пылает.

Уши будто забиты ватой, ноги подгибаются, кожа горит. Его губы совсем рядом с моими, горячее дыхание обжигает рот, я боюсь вдохнуть, чтобы не вспыхнуть. И когда он прикусывает мою губу, у меня вырывается неконтролируемый стон, который не получается сдержать.

Арсен отстраняется, шумно сглатывает, а потом сдергивает с крючка большое полотенце и заворачивает меня в него, словно отгораживаясь. Я стою, не смея пошевелиться и поднять на него глаза.

— Я уберу мышь, — глухо звучит его голос, я киваю, все так же не глядя.

Он берет коврик для ног, снимает стрекочущего мышонка и выносит на балкон. Плотно закрывает дверную раму, задергивает штору и подходит ко мне.

— Ты очень красивая Агата, у меня чуть предохранители не сорвало, прости… — прикасается к волосам, берет прядь и подносит к губам. — Спокойной ночи, бриллиантовая девочка.

На душ сил не остается, и я так и засыпаю в полотенце, думая, как было бы хорошо, если бы их все-таки сорвало…

Глава 24

Сегодня с утра Арсен всем своим видом старается не показывать, что волнуется, но я уже неплохо изучила этого мужчину. Он напряжен, постоянно покусывает губу и хмурит брови. Мы собираемся в «Медикал центр», пришло время первого акушерского скрининга, и я не понимаю, почему Арсен такой дерганый.

Я много прочла в интернете об этом комплексном обследовании, его главная цель — выявление патологий на ранних сроках. Но мне в первую очередь важно знать, что мой ребенок развивается нормально. Какой бы он ни был, я его жду, я буду его любить, и даже если новости окажутся неутешительными, никакого прерывания беременности не будет.

Ко всему прочему сегодня собирается консилиум в связи с моим мутизмом. Арсен сказал, что мы пробудем в клинике долго, возможно, целый день, и на всякий случай забронировал для меня палату.

Он садится со мной в машину на заднее сиденье, я всю дорогу смотрю в окно, а он просматривает бумаги. В клинике нас уже ждут, Геннадий Викторович хитро подмигивает мне и передает медсестре, которая ведет нас сначала в манипуляционную для забора крови, а потом в кабинет УЗИ.

Арсен входит за мной, и я замечаю, как он побледнел. Отслеживаю взгляд — он смотрит на датчик для внутреннего исследования, и по телу пробегает мелкая дрожь. Слишком свежи в памяти воспоминания о прошлом УЗИ. Сегодня я выпила много воды, меня заверили, что обследование будет обычным датчиком, и теперь я понимаю, кто на этом настоял.

— Папа, садитесь вот здесь, напротив монитора, чтобы вам было лучше видно, — говорит врач-узист. Арсен почти падает на стул и сцепляет пальцы перед собой, а я ложусь на кушетку.

На экране появляется знакомое черно-белое изображение, и тут у меня перехватывает дыхание — я вижу своего малыша. Он уже похож на человечка, он поджимает ножки и машет маленькими ручками, на которых видны крошечные пальчики.

— Что… что он делает? — севшим голосов спрашивает Арсен, а я просто реву, глядя на экран. Мне все равно, пусть думают, что хотят.

— Плавает, — улыбается врач, — видите, ножками отталкивается и плывет к противоположному краю.

А потом происходит невероятное, человечек на экране складывает ручки за голову, и мы с доктором переглядываемся. Арсен неотрывно смотрит на монитор, сейчас по его лицу ничего нельзя понять, но я знаю, что он чувствует. То же, что и я — сумасшедший восторг и безграничную нежность.

— Он правда руки за голову сложил, мне не кажется? — сипло проговаривает Арсен, врач в ответ смеется.

— Ну конечно, малыш знает, что вы на него смотрите, и позирует. Хотите снимок на память?

— Кто это, уже видно? — Арсен кивает и по-прежнему не отводит от монитора глаз, как и я.

— Сейчас будем смотреть. Так, мы уже большие, семь с половиной сантиметров, а кто… Мальчик, поздравляю, у вас будет сын!

Арсен закрывает лицо руками, и за это я прощаю ему все, что было, все, в чем он был неправ и виноват передо мной. Потому что знаю, что он прячет за ладонями, а это гораздо важнее моих обид всех вместе взятых.

Дальше врач диктует помощнице данные, а мы с Арсеном смотрим на нашего сына. И когда все заканчивается, он подходит ко мне, садится на корточки и прислоняется лбом к моему лбу.

— Спасибо, Агатка, — говорит так, чтобы было слышно только мне и вытирает ладонями мои мокрые щеки. — Спасибо, моя бриллиантовая девочка.

И я снова реву как дурочка.

***

— Какая по счету беременность? — спрашивает доктор, улыбчивая женщина с ямочками на щеках.

Пишу, что первая. Я уже около получаса беседую с генетиком. Мне задано столько вопросов по наследственности, что впору рисовать на стене генеалогическое древо. Многие из них связаны с болезнью Януша, и я продумываю каждый ответ, потому что это все имеет прямое отношение к моему малышу.

Арсена в кабинет не пустили, о его наследственности будут говорить отдельно уже с ним.

— Когда начали жить половой жизнью?

Отвечаю, что в двадцать два года.

— Когда был последний половой акт?

Не знаю, как это влияет на генетику, но послушно пишу, что два с половиной месяца назад, и зачем-то уточняю, что тогда был зачат ребенок. Это не самый абсурдный вопрос, заданный мне сегодня.

— Какая средняя интенсивность половой жизни, которую вы вели до зачатия?

Непонимающе смотрю на доктора, и она уточняет:

— Как часто вы меняли партнеров и сколько актов в неделю в среднем у вас было? Какие перерывы были между отношениями?

Пишу, что партнеров я не меняла, мой первый мужчина — это отец моего ребенка. Пауза в моей интимной жизни длилась семь лет.

Докторша смотрит на меня с таким неподдельным изумлением, что внутри начинает шевелиться червячок сомнения. А какое отношение могут иметь другие мужчины к этому конкретному ребенку? Вспоминаю о версии, согласно которой ребенок наследует различные генетические признаки от всех предыдущих партнеров женщины.

— Погодите, Агата, вы ведь замужем, и ваш муж…

Червячок сомнения превращается в питона. Вскидываю руку ладонью вверх и пишу, что брак был фиктивный и интимной близости с мужем у меня не было. А сама достаю телефон и набираю в поисковом окне гугла: «Теория о влиянии предыдущих связей…»

Телегония, вот как это называется. Опровергнутая биологическая концепция? А вот это уже интересно. Ведущая столичная клиника с высочайшим уровнем обслуживания, новейшим оборудованием и космическими ценами использует псевдонаучные методики?

Выпрямляюсь и прочитываю все свои ответы. Кажется, имеет место заговор, нити которого тянутся прямо к руководству клиники. Щеки пылают, ну как же я так попалась?

— А почему вы за этот период не вступали в отношения, есть какие-то причины? Возможно, были проблемы гинекологического характера? Или может, вы испытываете боли при интимной близости?

Очень хочется написать все, что я думаю, но я ограничиваюсь кратким: «Потому что была дурой». Докторша ошалело хлопает глазами и разве что рот не открывает, но быстро берет себя в руки.

— Вы на себя наговариваете, Агата, вы…

Снова беру ручку и дописываю: «И потому что тринадцать лет любила мужчину, который этого не стоил».

— А сейчас что? — тихо спрашивает докторша, окончательно спалившись. — Разлюбили?

Очень хочется пририсовать внизу «фак», но я лишь гордо киваю, кладу ручку и с пылающими щеками покидаю кабинет.

***

Сын. Он увидел своего сына. Арсен не позволял себе дать волю бушующим внутри чувствам, иначе могло снести полклиники. Он потом выплеснет их на ту, которая стала причиной, он задушит Агату в объятиях, зацелует и залюбит. Но ни к чему это делать на глазах у посторонних, поэтому он проводил ее до кабинета генетика, а сам ушел в кабинет Кравченко пить кофе.

Генка кофе дал, а «капельницу» зажал.

— Иди лучше на курсы молодых отцов записывайся, вон у зятя своего учись, тот и гимнастику с сыном делает, в десять дней его уже плавать учить начал.

— Все, понеслось! — пробурчал Арсен, отбирая чашку. — И мы поплывем, не сомневайся даже.

— Ладно, сиди здесь, я Агату от генетика сразу заберу на беседу в конференц-зал, уже все на месте. Потом она пусть отдохнет и поспит, а мы послушаем, что нам наши светила скажут.

Генка ушел, Арсен пил кофе и смотрел в окно — в кресле никак не сиделось, — пока не пришла медсестра и не пригласила его в кабинет генетика.

— По результатам УЗИ уже можно сказать, что никаких серьезных патологий у малыша не выявлено, он развивается абсолютно нормально, — сказала доктор, когда Арсен ответил на все вопросы, связанные с наследственными заболеваниями. — А это то, о чем вы меня просили.

Она протянула Арсену сложенные вдвое листы бумаги. Он недоуменно поднял брови.

— Я просил?

— Геннадий Викторович передал мне ваши пожелания, разумеется, о конфиденциальности он тоже меня предупредил. Но знаете, что, Арсен Павлович, по-моему, Агата догадалась. По крайней мере, мне так показалось по ее двум последним ответам.

Арсен продолжал непонимающе рассматривать листы, как тут словно ледяным потоком окатило с ног до головы. Вспомнились хмельные разговоры, безумная ревность к Тагиру и звонок Демидова Генке. Идиот, как он мог забыть?..

На смену холоду пришел жар, теперь голова казалась полной раскаленных углей. Господи, как он мог вообще на это согласиться? Арсен хорошо помнил свое состояние, как от одной мысли о Мансурове захлестывало гневом и в мозгах зашкаливало от ревности. Но сейчас все изменилось, о Тагире Арсен и не вспоминал. Зато между ним и Агатой появилось что-то, чему он не мог дать определение, но это был совсем другой уровень, намного больше, чем просто влечение и желание.

Это чувствовалось во всем — во взглядах, в прикосновениях, даже в мыслях. Арсен был готов поклясться, что Агата их читает, а он уже давно забыл, что она не может говорить. Ее глаза красноречивее любых слов, так какое значение имеет, что она спала с Мансуровым?

В ней растет сын Арсена, и сам Ямпольский сделает все, чтобы она не могла больше ни о ком думать. Как он удержался, когда увидел ее раздетую, с таким маленьким, но уже заметным животиком и тяжелой, налитой грудью?

Наверное, потому что боялся причинить вред, сделать больно, испугать. Хотя ее прерывистое дыхание и приглушенный стон говорили обратное, говорили, что у него все шансы вернуть себе свою бриллиантовую девочку.

Но пусть в паху и ломило до точек в глазах, Арсен неимоверными усилиями удержался, чтобы не поползти рукой ниже. Наоборот, заставил себя завернуть Агату в полотенце и представил, что это непробиваемая броня. Даже умудрился не задавить в руках бедного перепуганного летучего мышонка…

— Это вопросы и ответы, в карточку я перенесла то, что имеет отношение к беременности и ребенку, а вам отдаю оригиналы. И, Арсен Павлович, — докторша строго свела брови к переносице, — я ведущий генетик лучшего репродуктивного центра страны, у меня есть международный сертификат, и я очень дорожу своей репутацией. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Конечно, он понял. Ведущий генетик с международным сертификатом не станет трепать языком. Достал портмоне, но она остановила его протестующим жестом.

— Все оплачено, не извольте беспокоиться.

Арсен вернулся в кабинет Кравченко, листы разъедали кожу, но он должен был прочесть их за закрытой дверью. Почему-то так казалось правильным. Сел на стол и развернул бумаги. Первый лист — печатный текст стандартного опроса, второй — ответы Агаты, написанные ее аккуратным, красивым почерком.

Первыми шли вопросы, аналогичные тем, которые задавались сегодня Арсену, Агатка с прилежностью отличницы отвечала подробно и вдумчиво. Но когда дошли до ее первой близости, листы задрожали у Ямпольского в руках.

Он читал, а мир вокруг вращался с бешеной скоростью, рассыпаясь осколками и собираясь обратно, как стеклышки калейдоскопа. Читал и не верил. Не верил, что можно быть настолько слепым. Не видеть очевидного, не принимать настоящего. И с тупым упорством выталкивать из своей жизни ту, для которой тринадцать лет был единственным.

«Потому что была дурой».

«И потому что тринадцать лет любила мужчину, который этого не стоил».

Любила, значит, сейчас не любит? Зато он любит. Больше жизни. Порвет за нее. Никому не отдаст.

Агата влюбилась в него, когда они впервые встретились в доме Януша. Тогда все и началось. Арсен думал, что случайно увидел ее на аукционе, случайно встретил на выезде с кладбища под дождем. Но какие могут быть случайности, когда две части одного целого небеса с завидным упорством сталкивают лбами? И как бы он ни упирался, девушка, у которой он был первым и для которой стал единственным, носит его сына. Теперь при слове «случайность» фоном должен идти демонический хохот, как сейчас модно в тупых сериалах.

Она ждала его тринадцать лет.

Тринадцать. Сука. Лет.

Ему нечем отплатить, бесценное не оценишь. Можно только рассечь грудную клетку, достать сердце и молча положить к ее ногам.

Глава 25

— Эй, — Кравченко слегка наклонился вперед, чтобы заглянуть в лицо Арсену, который ледяной статуей сидел напротив и за все время не проронил ни слова. Только механически прокручивал пальцами зажигалку. — Арсен, тебя что, заколдовали?

— Я тебя слышу, Гена, говори, — Ямпольский отвечал сухо и отстраненно. Кравченко перегнулся и отобрал у него зажигалку.

— Я и говорю. Задолбался уже говорить, я тебе что, птица-говорун? Говорю, а ты не слушаешь.

— Ладно, извини. Так какой вердикт они вынесли?

— Ты сам все слышал. Речевой аппарат в норме, говорить девочка может. Но не хочет.

— Бред, — Арсен достал из стоящего на столе органайзера ручку и принялся крутить ее, приводя Кравченко в крайнее раздражение. — Агатка хочет говорить, я же вижу, как она пытается с котом разговаривать. И с Криськой пыталась. Но не может она, понимаешь? Она Кристинке жаловалась, будто ком в горле стоит. Так что врут твои коновалы, нечего их слушать.

— Ну, Арсен, — Гена развел руками, — мы с тобой этих, как ты выражаешься, коновалов, для того и позвали, чтобы их мнение послушать. И если тебе оно не нравится, это не значит, что они не правы. Есть один момент, с которым я согласен. Ты помнишь, Голубев сказал, что если причиной речевой тревоги было потрясение, то и говорить она сможет, если произойдет яркий эмоциональный перепад?

— Голубев — такой длинный с рыжими бакенбардами?

— Он самый.

— Помню. Я еще уточнил, значит ли это, что я ее теперь до смерти напугать должен. Он вроде обиделся.

— Не обиделся, Арсен, он пояснил, что имел в виду.

— Да? Значит я тупой, не догнал.

— Голубев сильный спец, Арсен, он интуитивно понял то, что мы с тобой оба хорошо знаем. Он сразу сказал, что, если бы Дворжецкий не умер, Агата бы давно заговорила. Именно смерть отца дала начало этому процессу, а не то, что Агатка в прорубь за собакой бросилась.

— Почему? — Ямпольский отложил ручку и скрестил пальцы на столешнице, уперевшись локтями.

— Потому что с тех пор девочка живет в постоянном стрессе. Смотри. Отец для нее был главной защитой, его не стало. Появляется отчим, оставляет мать и дочь без гроша в кармане, Агате приходится уехать. Опять стресс.

— Учеба за границей, по-твоему, стресс? — Арсен не скрывал удивления. — Уверен, ей там было лучше, чем дома.

— Такой домашней девочке как Агата? Не смеши меня. Не забывай, что она не такая как все, ей тяжелее было социализироваться. И в то время, когда другие девочки крутили любовь и встречались с мальчиками, она обложилась книгами и с головой ушла в учебу. Едем дальше.

— А дальше я, — нехотя протянул Арсен, и Кравченко согласно кивнул.

— Да, и ты свою ручку приложил. Ладно, пускай не ручку, без разницы. Потом болезнь брата, Тагир и все вот это дерьмо, которое вылилось на девчонку.

— Это ты к чему, Гена, чтобы я осознал степень собственного кретинизма? Так я осознал и без твоих инсинуаций, — Ямпольский даже не пытался скрыть раздражение.

— Да нет, ты тут далеко не главное действующее лицо, Арсен.

«Ошибаешься, Гена, как же ты ошибаешься!» Ямпольский не собирался посвящать Кравченко в то, что узнал от генетика, это только их с Агатой дело. Но от самого ведь не спрячешься.

— Я это к тому, что Агата живет в состоянии постоянного, ладно, не стресса. Пускай тонуса. Улавливаешь мысль? Она все время начеку, как солдат.

— Улавливаю, — Арсен сел ровнее. — Другими словами, она в постоянной готовности держать удар, и чем больше на нее сыплется дерьма, тем сильнее она закрывается. Но это у всех так, Гена!

— Абсолютно верно! — Кравченко выглядел так, будто выиграл в лотерею.

— Не пойму, чему ты радуешься, — покачал головой Арсен, — я эксперименты над Агатой проводить не позволю.

— Какие эксперименты, Арсен? Не надо никаких экспериментов. Версия у меня есть, если сейчас ее эмоциональный фон выровняется, она успокоится, то тогда любые эмоции, даже положительные, смогут спровоцировать ослабление речевой тревоги. Ну, Арсен, не тупи!

— Сын, — выдохнул Ямпольский, — рождение ребенка. Ты уверен, Гена?

— Нет, но такую мысль допускаю. С нами она говорить не хочет, а с малышом своим заговорит. Если ты перестанешь делать девочке нервы, если она возле тебя успокоится, то да, вероятность такого развития событий очень высока. Так что, Арсен, забирай свою красавицу и идите, выравнивайте ее эмоциональный фон.

Ямпольский поднялся и уставился на Кравченко тяжелым взглядом.

— Ну так я же сказал, — выразительно округлил глаза тот и для наглядности качнул головой. — Можно!

Арсен закрыл дверь и набрал полную грудь воздуха. Теперь осталось самое сложное — посмотреть Агате в глаза.

***

Я лежу в палате, свернувшись в клубок, и жду, пока закончится консилиум. Аппетита нет, но Геннадий Викторович заставил меня пообедать. Он вообще ведет себя со мной, как с маленькой, разве что по голове не гладит. А с Арсеном — будто тот провинившийся школьник.