Не бывшие

Глава 46

Денис

Я сразу понимаю, что с Юлей что-то не так.

Грёбаная интуиция буквально кричит об этом, когда мы садимся в автомобиль и едем ко мне. Юля отворачивается к окну и не произносит ни слова. Прямая спина, гордо вскинутый подбородок, но заметно подрагивающие пальцы на руках.

Я не пытаюсь расшевелить её, потому что у самого настроение дерьмовое, а всё из-за, мать его, Романенко. Давно пора разорвать с ним контракт, да только проблема в том, что он единственный поставляет конструкции в три раза дешевле. Не всегда качественные — вот основной косяк. В целом у меня к нему нет претензий. И старый хрен прекрасно об этом знает.

Оказавшись в квартире, Юля сразу же проходит в гостиную, без лишних сантиментов снимает одежду и осторожно вешает её на спинку стула. Повернувшись ко мне лицом, даёт оценить фигуру в шёлковом охуенном белье: плоский живот, длиннющие ноги и аккуратную упругую грудь. Распускает собранные в пучок волосы, откидывает их за спину и делает шаг навстречу.

Не дав мне времени как следует всё рассмотреть, она подходит ближе и кладёт ладонь на мою натянутую до предела ширинку.

— Ты куда-то торопишься? — спрашиваю я с усмешкой.

Потянув молнию вниз, она опускает боксеры и встаёт на колени.

— Аня дома ждёт, — отвечает тихо и глухо.

Вскинув на меня полосующий гневом взгляд, Юля проводит ладонью по члену и, облизав губы, подаётся вперёд. На лице при этом ни единой эмоции, зато раздражительность и нервозность читаются в каждом движении и жесте. И мне это ни хрена не нравится.

Перехватив её за запястье, дёргаю на себя. Ставлю на ноги, смотрю в глаза. Юлька непонимающе моргает, наблюдает, как я натягиваю боксеры, застёгиваю молнию. Приподняв пальцами её острый подбородок, пытаюсь понять, что, чёрт возьми, происходит.

— Денис, пусти. — Она отворачивает голову. — Давай просто займёмся сексом, и я уеду.

— Ты же не хочешь.

— Зато ты хочешь, — кивает на твёрдый орган.

— Обойдусь. Меня, блядь, не вставляет, когда ты делаешь минет с таким выражением лица.

— Каким таким?

Юлька шумно дышит, раздувая ноздри.

Я подхожу к бару, достаю бутылку виски и два бокала. Плеснув себе и ей, выпиваю залпом. Юля к своей порции не притрагивается.

— Сегодня последний день, Денис.

Она стягивает тонкие лямки бюстгальтера, оголяя небольшую грудь с маленькими розовыми сосками. Яйца поджимаются от возбуждения, а в голове долбит одна-единственная мысль: «Трахни её, трахни».

— В каком смысле последний день? — переспрашиваю, тряхнув головой.

— В том самом. Мы договаривались на два месяца, помнишь?

С силой сцепив зубы, я слышу противный скрежет. Так, блядь, значит… Ладно. Налив ещё виски, пью. Много пью, потому что ни хрена не понимаю. Потому что чувствую себя настоящим идиотом. Я и думать забыл о каком-то там уговоре, считал, что Юлька стебётся, а я подыгрываю. Забавно, интересно. Игра. Заводило даже.

Последнюю неделю я не мог решить одну дилемму: дом или квартира? Квартира или дом? По-хорошему, нужно было у Юли спросить, но я хотел устроить сюрприз. Сделал всё по-своему. Объездил десяток домов, пока не нашёл тот самый, где, как мне показалось, бывшей будущей жене должно понравиться. Я же, сука, видел, с каким напряжением Юля находилась на моей территории. Будто в любой неподходящий момент из-под кровати может вылезти рота моих любовниц. Хотя это совсем не так. Здесь бывали женщины, да, но не настолько много, как кажется Юле. На ночь, максимум две. Я запрещал им прикасаться к вещам бывшей жены в этой квартире.

Сделав глоток виски, я понимаю, что хватит.

— А дальше? Что дальше, Юль?

— Я увольняюсь, Денис, — сообщает, задрав свой курносый нос.

— Отлично.

Тру ладонью щетину, по-прежнему ни хрена не соображая. Злость буквально кипит в венах, и как бы я себя ни настраивал на то, что нужно успокоиться, не получается.

Я терпеть не могу, когда из меня делают идиота.

Не позволяю этого сотрудникам и жене своей тоже не позволю.

— Решила, где будешь дальше работать?

Я щёлкаю пряжкой ремня, тяну вниз молнию.

Член тяжёлый и заметно дёргается от возбуждения.

Опустив взгляд ниже, Юля нервно сглатывает и терзает зубами нижнюю губу.

— Решила, — отвечает чуть тише. — Максим предложил перейти к ним.

— М-м. К ним — это куда?

— «Глобал Логик».

Максим, значит. Максим. Аллергия у меня на этого парня. Блевать хочется, услышав его имя.

Сука. Сука. Сука.

Сдавив пальцами бокал, я швыряю его в стену, с каким-то особым удовольствием наблюдая за тем, как мелкие осколки разлетаются по гостиной.

Делаю шаг, ещё один. Юлька обнимает себя руками за плечи и мелко дрожит.

— Ты чего? Испугалась?

— Н-нет.

Кивнув, я натянуто ей улыбаюсь.

— Ну раз последний раз, Юль, тогда снимай свои верёвки и вставай на четвереньки. Отрабатывать — так до конца.

Хорошенькое личико Юли покрывается багровыми пятнами.

— Ты… Ты охренел, Денис!

— Да неужели?

— Будешь со своими любовницами так разговаривать, ясно? Кристиной, Дианой или любой другой бабой!

Она осторожно обходит битое стекло, чтобы не пораниться, прикрывает ладонями грудь и пытается проскользнуть мимо меня в сторону прихожей.

— Стоять! — рявкаю громко.

Юля подпрыгивает на месте, недовольно кривит лицо. Ноздри широко раздуваются, а светлые голубые глаза становятся тёмно-синими. Злится, бесится. Возможно, отпустить её сейчас будет не такой уж и плохой идеей, но, блядь, мне сложно остановиться. Ненавижу недоговорённости и игры в молчанку.

— Пошёл к чёрту. Я ухожу!

Хватаю её за запястье, прижимаю к себе. Маленькие твёрдые соски царапают сквозь рубашку, отчего возбуждение накрывает окончательно. С головой. Зарывшись пальцами в мягкие распущенные волосы, я целую Юльку в губы. Вернее, трахаю языком её тёплый влажный рот до тех пор, пока она не начинает сначала бить меня кулаками по груди, а затем отчаянно царапаться, чтобы отпустил.

— Ты обещала отработать последний день, — хриплю, отстранившись. — Хрен куда я тебя отпущу.

— Я сама уйду, — отвечает с презрением. — А долг отдам позже, ясно?

— И чем же ты отдашь, Юль? Заключим новый договор, м?

Если бы взглядом можно было убить, то она бы давно это сделала.

— Хорошо, давай в последний раз, — выдыхает мне в лицо. — Встать на четвереньки? Ублажить тебя? Что ещё?

— Для начала только это. Встать на четвереньки. Дальше я сам.

Юля презрительно усмехается и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, подходит к дивану.

Развязав верёвки на трусиках, опускается на него, широко расставив ноги и прогнувшись в спине. Вид настолько охуительный, что я на секунду теряюсь и жадно поедаю её глазами. Вот она, готовая на всё. На любую прихоть и желание. Стоит подойти, достать член и хорошенько оттрахать её, чтобы ногами с трудом перебирала. Но всё это, блядь, совершенно не то. Мне не хочется так. В эту секунду важно, чтобы она сама захотела и попросила.

Подойдя ближе, со звоном ударяю ладонью по ягодице, оставляя на ней красный отчётливый след. Зараза, столько нервов мне истрепала за сегодняшний вечер. Что, мать вашу, я делаю не так? Почему у женщин в голове всё настолько сложно?

Юля вздрагивает, пытается отползти дальше. Удерживая за бёдра, я пододвигаю её ближе и веду пальцами к промежности. Толкаюсь в неё, убеждаясь, что она мокрая в хлам. Без долгих прелюдий и прочих нежностей.

— Кажется, ты хотел потрахаться? — замечает язвительно, опустив голову на диванную подушку.

— А тебе чего хочется?

— Мне хочется уйти.

— Врёшь. Ты течёшь и дрожишь.

— Это защитная реакция.

Из меня вырывается тихий смешок.

— Юль, не дури, а?

— Денис, я правда хочу уйти. Из твоей квартиры, из твоей компании, из твоей жизни.

Она падает на живот и переворачивается на спину. Грудь тяжело вздымается, глаза хаотично бегают. Я опускаюсь на неё сверху, всматриваюсь в красивое лицо с мелкими, едва заметными веснушками. Помню, что они появляются у неё весной и исчезают осенью. Зарывшись лицом в непослушные светлые волосы, шепчу на ухо:

— Что ты несёшь, дурочка? Из какой, на хрен, жизни? Я никуда тебя не отпущу, ясно?

— Ты меня не слышишь. Никогда не слышал. Возможно, у меня есть шанс встретить человека, который меня полюбит и которого полюблю я.

С шипящим звуком втягиваю плотных воздух. В грудь будто со всей силы зарядили баскетбольным мячом. Ни хрена себе заявки.

— Я давал тебе для этого долбаных три года. Встретить нормального мужика, сыграть с ним свадьбу, настрогать детишек… Теперь всё уже, поздно.