Не родные

Глава 17

Вита

— Я просто упала! — отвечаю резко, чтобы не оставить никаких сомнений.

— Ты меня за идиота не держи. Кто это сделал?

Кирилл смотрит на меня жёстким и злым взглядом. Тяжело дышит, так что грудная клетка часто вздымается. Видит бог, я не хотела, чтобы он увидел меня такой. Думала отлежаться, поразмыслить о произошедшем и успокоиться. Понятия не имею, что делала бы завтра, ведь та «красота», что нарисована на моём лице, никуда не делась бы за один вечер…

День начинался просто отлично, ничего не предвещало проблем. Мы с Машкой отсидели три пары, после чего пошли в столовую. Чуть позже к нам подсели парни, неизменная троица: Назар, Давид и Олег. Сначала я воровато оглядывалась по сторонам в поисках Сони, но затем расслабилась. Что она мне сделает? Опять пригрозит? Ударит? За что? Назар снова подошёл сам! Я даже не смотрела в его сторону. Да и как бы отказала ему? Наорала? Оттолкнула? Сказала бы, что стол не общий, а лично мой? Он посчитал бы меня как минимум чокнутой.

В какой-то момент я расслабилась и отпустила эту ситуацию. Мы плавно переключились на обсуждение актёров. Я призналась, что просто обожаю Хью Джекмана, особенно в роли Росомахи. Назар поддержал разговор, сказав, что тоже ему симпатизирует, а затем сообщил, что в кинотеатрах как раз вышел фильм «Воспоминания», с Джекманом в главной роли в. Я восхитилась, а он… предложил сходить вместе. Покосившись на друзей Назара, ждала, что те тоже поддержат идею, но они молчали. Молчала и Машка. Я неловко пожала плечами и недолго думая согласилась. Это ведь просто поход в кино или… свидание? Отодвинув мысли о последнем, решила, что на свидания приглашают немного иначе и точно не при всех.

Мы условились встретиться в семь вечера у входа в торговый центр. Я не поехала домой, чтобы не терять время. На дорогу туда и обратно ушло бы как минимум три часа. Пошла в гости к Машке в общежитие, где долго и тщательно готовилась к встрече. Подруга одолжила мне свежую рубашку и помогла накраситься.

Я смотрела в зеркало на губы с мерцающим розовым блеском и думала-гадала, как может закончиться этот вечер. Что, если Назар купит билеты на последний ряд? Что, если поцелует? У меня мало опыта в таких делах, поэтому переживала очень и очень сильно.

Я достаточно быстро добралась до торгового центра — пришла чуть раньше оговорённого времени. Ждала примерно полчаса, прежде чем решилась позвонить Назару. Его не было на горизонте, а телефон не отвечал.

На улице сгустились тучи, закапал мелкий противный дождь. Я чувствовала себя обманутой и брошенной. Придумывала сотню оправданий, почему Назар опаздывает, а затем села в кофейне на первом этаже, чтобы выпить кофе. Это помогло расслабиться и успокоиться. Постояла на улице ещё немного времени и побрела в сторону остановки.

Неожиданно меня окрикнул знакомый голос. Я обернулась и, заметив в темноте Соню в компании подруги, поняла, что дело дрянь. Она просила не приближаться к Назару, а я мало того что ослушалась, так ещё и согласилась сходить с ним в кино. Что Соня в курсе, зачем я здесь, не было никаких сомнений. Нас мог выдать Давид или Олег.

Я резко сорвалась с места и побежала. Сердце билось словно птичка в клетке. Слышала выкрики, угрозы и злорадный смех. И понимала, что если остановлюсь, то одним разговором не отделаюсь.

Забежав в один из старых дворов, я спряталась за мусорными баками. Лёгкие покалывало от нехватки кислорода, а руки дрожали. Молилась, чтобы меня не нашли. Но у девчонок включился азарт. Они бегали по дворам и окликали по имени. Нашли. Я зажмурилась от страха, когда надо мной нависла фигура Сони. Сразу же ощутила болезненный удар по голове, затем — в живот и по лицу. Всё происходящее походило на какой-то жуткий кошмар — будто кадр из кинофильма с моим участием, причём не в самой прекрасной роли.

Я плакала и просила остановиться. Едва слышала, что они говорят. Хотелось поскорее закончить этот акт унижения. Удивительно, но в тот момент боли я почти не чувствовала, только острое желание поскорее это закончить… Хотелось исчезнуть, раствориться, свалить из Москвы первым же рейсом.

Меня спасла старушка, которая вышла на балкон и посветила на нас фонариком. Пригрозила, что, если мы не прекратим буянить у неё под окнами, вызовет полицию. Девчонки перестали надо мной издеваться. Катя что-то шепнула Соне, они сорвались с места и тут же убежали.

Не знаю, как нашла в себе силы достать телефон и вызвать такси. Водитель попался молчаливый и угрюмый. Странно косился на меня в зеркало заднего вида и переживал, не испачкаю ли сиденье.

Оказавшись дома, я отрешённо посмотрела в зеркало. Сил, чтобы принять душ, не было. Лишь умыла лицо, порадовалась тому, что Кирилл ещё не вернулся, и попыталась уснуть. А тут Самсонов явился… Не вовремя. Очень.

Я и без того чувствую себя паршиво, а он кричит и чего-то требует.

— Вита, я к тебе обращаюсь, — напирает он. — Кто, блядь, это сделал?

— Мы с девчонками повздорили…

— Повздорили?! Да на тебе живого места нет!

Я тяжело вздыхаю и, превозмогая боль в животе и рёбрах, встаю с кровати. Голова немного кружится. Впрочем, ещё легко отделалась. Если бы не бабулька, неизвестно, чем бы всё закончилось. И как скоро…

— Подними футболку, — просит Самсонов.

— Зачем? Ты там уже всё видел.

— Малыш, я сейчас без шуток.

— Со мной всё хорошо, Кирилл! Поцапались немного…

Он подходит ближе, сокращая расстояние между нами, и, подхватив край футболки, тянет её вверх. Я часто дышу и опускаю взгляд вниз, почему-то не думая в этот момент, как выглядит моё тело со стороны. Лишь о том, что его пальцы касаются кожи. Нежно и осторожно. Заботливо даже.

— Пиздец, — выносит вердикт Кирилл.

Он опускает футболку, потирает ладонью лицо и крепко о чём-то задумывается. Хорошо, что в комнате царит полумрак и Самсонов не видит, как сильно горит моё лицо. Потому что, как ни крути, он мужчина. Единственный мужчина, который уже не единожды видел меня голой.

— Собирайся, едем в травмпункт, — произносит он чуть позже.

— Я никуда не поеду! Подумаешь, повздорили из-за понравившегося мальчика…

Голос предательски дрожит. Умом я понимаю, что вариантов нет. Кирилл не станет меня слушать! Если он вбил себе что-то в голову, то обязательно это выполнит. Но как он не понимает, чёрт возьми, что сделает только хуже! Соня меня убьёт после этого! Уничтожит!

— Ты же понимаешь, что я не спрашиваю? — Кирилл выгибает бровь. — Тебе помочь одеться?

— Нет! Боже, нет!

— Тогда я жду тебя внизу.

— Слушай, отстань от меня, а?! — выкрикиваю вслед уходящему Самсонову. — Я устала и хочу спать!

Кирилл возвращается, подходит вплотную и ловко хватает меня на руки. Я громко вскрикиваю от неожиданности и лёгкой боли. Со всей силы молочу его кулаками по спине, пытаясь остановить, но это бесполезно! Самсонов несёт меня вниз, крепко удерживая на руках, пока я визжу и пытаюсь сопротивляться.

Он ставит меня на ноги уже в прихожей. Заставляет обуться и накинуть куртку. Я спорю, что в пижаме никуда не поеду, но тем не менее почему-то слушаюсь и, сунув ноги в кроссовки, выхожу следом на улицу.

Сильный дождь мочит лицо и волосы. Кирилл, положив руку на мою поясницу, подталкивает к автомобилю и помогает забраться на переднее сиденье. В салоне так холодно, что стучат зубы. Правильно ли я делаю, что со всем соглашаюсь? Если в универе об этом узнают, затравят…

Самсонов уверенно гонит по загородной трассе. Молчит и, нахмурившись, о чём-то думает. Страшно даже представить, что у него в голове.

— Мы попадём в аварию, если ты не сбавишь скорость! — обращаюсь к нему испуганно. — Хочешь покалечить меня ещё сильнее?

— Просто пристегнись и заткнись, — парирует Кирилл.

Ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Я отворачиваюсь к окну и смотрю на мелькающий за стеклом ночной город. Красивый, впечатляющий своими размерами и при этом абсолютно чужой. А ведь Самсонов прав. Я не выживу здесь. Сломают, съедят и даже не подавятся. В посёлке, работая санитаркой, мне было бы куда проще…

Автомобиль останавливается у приёмного отделения. Я выпрыгиваю раньше, чем Кирилл успевает подать руку. Внутри настоящий раздрай. Что я здесь делаю? Чего добьюсь? Не сделаю ли хуже?

У кабинета травматолога никого нет. Захожу внутрь вместе с Кириллом, который рассказывает о произошедшем вместо меня. Врач на всякий случай интересуется, не немая ли я. Почти. Кажется, от страха язык проглотила. Доктор просит сделать снимок головы и рёбер. После этого сообщает, что переломов нет, только ушиб ребра первой степени. Назначает множество противовоспалительных препаратов в форме мазей и таблеток. После этого фиксирует побои и делает запись в специальный журнал, чтобы передать данные в полицию.

Я и подумать не могла, что всё зайдёт настолько далеко. Но окончательно убеждаюсь в этом, только когда Кирилл привозит меня в полицейский участок.

В отделении очередь, мы занимаем место на пустующей скамейке. От усталости хочется уснуть прямо здесь и сейчас. Прислонив голову к стене, наблюдаю за Кириллом. Он сидит, широко расставив ноги и упираясь локтями в колени. Зачем только возится со мной? Отстал бы уже… Так было бы легче: знать, что ему всё равно.

Внезапно Самсонов поднимается со скамейки, куда-то уходит и возвращается уже через несколько секунд. Несмотря на возмущение ждущих в очереди, берёт меня за руку и ведёт к деревянной обшарпанной двери под номером шесть.

— Ты пользуешься служебным положением, — произношу осторожно, ощущая, как его тёплая, немного шероховатая ладонь крепче сжимает мою руку.

— Знаю, — кивает он.

В кабинете у следователя приходится открыть рот и рассказать детально, что произошло. Я ужасно волнуюсь и заикаюсь. Сообщаю, что не знаю нападающих. Ни имени, ни фамилии. Видела когда-то в универе, и на этом всё.

Кирилл смотрит на меня нахмурившись. Я под диктовку пишу заявление и чувствую на себе его недовольный и давящий взгляд. Чего уставился? Я сказала почти правду. Он ведь понятия не имеет, что со мной будет после того, как назову имена!

Сидя во вновь остывшем салоне автомобиля, словно загипнотизированная смотрю, как капли дождя стекают по лобовому стеклу. Третий час ночи. Хочется опустить голову на подушку и крепко уснуть, забыв этот день как очередной кошмар.

— Ты правда не знаешь имён? — спрашивает Кирилл, барабаня пальцами по рулю.

— Знаю.

— Чего не сказала?

— Ты меня не поймёшь…

— А ты попытайся объяснить.

— Девчонок зовут Соня и Катя. Они учатся на третьем курсе педиатрического факультета, живут в первой общаге. Оторвы ещё те. Без башки. Это всё, что я знаю, понятно тебе?

Пульс учащается, я отворачиваюсь и слышу, как Кирилл заводит двигатель. Облегчённо вздыхаю. Хвала небесам, он не тащит меня обратно в участок, чтобы написать заявление. Мы едем домой.

— Я сама виновата. Соня просила не подходить к парню, а я собралась с ним на свидание в кино!

— И как сходила?

— Он не пришёл, — отвечаю едва слышно.

— Вот долбоёб…

— Эй! — громко возмущаюсь. — Может, у него возникли проблемы. Понимаю, это звучит неразумно с моей стороны, но я бы не стала беспочвенно обвинять человека. Вот когда будут доказательства, что он на самом деле меня кинул… Короче, Кирилл, я правда сама эту кашу заварила. Надеюсь, полиция не воспримет всерьёз моё заявление.

— Вита, послушай меня внимательно… — обманчиво-мягко произносит Кирилл, бросив на меня короткий взгляд. — Никогда и ни при каких обстоятельствах не молчи и не оправдывай человека, который нанёс физические увечья и причинил вред твоему здоровью. Я понимаю, тебе стыдно и страшно. Ты боишься сильнее разозлить девушек. Это ошибка, малыш. Огромнейшая ошибка. Ты сразу же должна была сказать мне, потому что действием девушек нет оправдания. Ни один человек на свете не заслуживает подобного зверства. Твоя мама ведь не для этого тебя любила и растила…

Ощущаю, как слёзы быстро бегут по щекам. Зачем он так?.. Зачем вспоминает маму? Накопленная обида и душевная боль, которую я старательно держала на замке весь вечер, выплёскивается наружу. Я не заслуживаю. Не заслуживаю… Он прав. Разве я виновата в том, что нам с Соней понравился один и тот же парень? Если бы он позвал её в кино, я бы не стала избивать за это.

Остаток дороги мы едем молча. Вернее, с трудом пробираемся под сильным ливнем.

Очутившись дома, снимаю с себя обувь и куртку. Здесь тепло и уютно, а ещё спокойно… Что там говорил Кирилл? Он купил торт? Кажется, я жутко проголодалась.

— Надень бельё, я смажу твои гематомы, — произносит Самсонов.

— Я сама справлюсь… — ошарашенно отвечаю ему. — До спины только не дотянусь.

Кирилл кивает и проходит на кухню, а я поднимаюсь к себе в комнату, забираюсь в душ и после этого надеваю на чистое тело комфортное бельё — топ и трусики. Подхожу к зеркалу, смазываю те ранки, до которых дотягиваюсь. Отчего так сильно волнуюсь? Самсонов ни разу не проявил ко мне интерес, как мужчина к женщине. Он просто обо мне заботится. И эта забота откликается в сердце. Например, сейчас оно колотится часто и громко…

Спустившись на первый этаж, наблюдаю, как Кирилл заваривает чай. Он в серых спортивных штанах и футболке, которая обтягивает широкую спину и мощные мышцы на руках. Самсонов резко оборачивается, застав меня врасплох. Я только что его рассматривала. Чёрт…

— Готова? — невозмутимо спрашивает он.

— Угу.

Протягиваю тюбик с мазью. За ним только спина.

Я выдержу. Справлюсь.

Кирилл садится на табуретку, словно послушную куклу разворачивает меня к себе. Я стою и не дышу при этом. Кожа покрывается мелкими мурашками, когда ощущаю, как он наносит кончиками пальцев холодный гель чуть выше поясницы. Вздрагиваю при этом.

— Болит?

— Нет, просто щекотно.

— Терпи.

Кажется, будто эта пытка длится вечность! Тёплые руки Кирилла втирают мазь в кожу, чтобы быстрее зажило ребро. Чистая механика, ничего личного. Но, чёрт возьми, я не понимаю, что со мной… Низ живота ощутимо покалывает, а в голове фрагментами проносятся откровенные картинки, как Кирилл снимает с меня бельё и гладит ниже. Боже мой, боже… Скорее бы это закончилось, прошу!

Едва Самсонов закручивает крышечку мази, уношусь к себе в комнату и закрываюсь на замок. Лицо горит от стыда, потому что я на сто процентов уверена в том, что он видел и чувствовал мои мурашки!

С трудом успокоившись, ложусь на кровать и пытаюсь уснуть. В голову лезут всякие глупости, отвлекаюсь как могу. Чуть позже меня озаряет! Я ведь даже не поблагодарила Кирилла за то, что он сделал, только ворчала весь вечер, а он старался и искреннее переживал…

Выйдя в коридор, смело направляюсь в сторону его спальни. Замираю у двери, когда слышу строгий командный голос:

— София и Екатерина, да… Можешь не стеснять себя в методах, Дёмин. Пожёстче, они заслужили…

Я открываю дверь и прохожу в комнату, ступая босыми ногами. Кирилл стоит у окна. Заметив меня, осекается и удивлённо смотрит, чуть склонив голову набок.

— Я позже перезвоню, Влад. До связи.

Он опускает телефон на подоконник, суёт руки в карманы штанов.

Я делаю робкие шаги ему навстречу. Не знаю, чего добиваюсь этим, просто действую на каких-то неведомых мне инстинктах. Я жертва, а он — мой защитник. Сильный, смелый и неравнодушный.

— Забыла поблагодарить тебя. Знаешь, я иногда бываю вредной…

— Почему иногда? — усмехается Кирилл.

Остановившись напротив, я кладу руки ему на плечи и встаю на носочки. Самсонов гораздо выше, приходится приложить усилия. Потому что хочется. Очень-очень сильно. Плевать, что он подумает…

Закрываю глаза, тянусь к Кириллу и едва ощутимо касаюсь губами его твёрдых и тёплых губ. Меня словно током бьёт от новых чувств и эмоций. Голова кружится от мужского запаха и близости, а сердце ударяется о рёбра и начинает громко-громко стучать. Пожалуйста… Пожалуйста, пусть не отталкивает.

Но Кирилл напрягается всем телом и даже не делает попыток ответить. Отстраняется и качает головой, а у меня внутри будто обрывается всё…

— Это лишнее, — произносит он низким голосом. — Достаточно просто сказать спасибо, Вита.

Как ни в чём не бывало стоит и смотрит на меня. Я не выдерживаю такого позора. Разворачиваюсь и несусь на выход.

— Так бы сразу и сказал, что тебе противно, — сообщаю, дёргая за ручку и облизывая израненные губы.

— Дурочка… — говорит Кирилл напоследок.

«Кретин», — думаю я, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь.