Не судьба

Глава 2 Невеста

— Ну не знаю… - воздушного вида девица крутанулась перед зеркалом, затем отставила ногу, выгнула спинку и игриво поинтересовалась: — Как я тебе?

— Ты и в дерюге хороша… - сказал Валентин, кинув быстрый взгляд на Ольгу, слышит ли.

Слышит.

В салоне было пусто.

Тихо.

А бас Валентина имел обыкновение заполнять всё-то свободное пространство. Впрочем, как и сам Валентин, который за последний год изменился мало. Разве что лоску прибавилось.

— Да, но шубка… или длинновата? Девушка, а у вас есть что-то покороче? И посветлее… не знаю.

— Есть, — Ольга вымучила улыбку и, подхватив шубу, которую красавица небрежно скинула с плеч, унесла. — Сейчас… есть голубая норка, чернобурка… есть щипаные, вязаные..

— Не знаю… какое-то оно всё… обычное, что ли? Ты обещал, что мы выберем что-то… такое… ну такое! — девица махнула рукой, и золотые браслетики на запястье зазвенели. — Особенное..

Она закатила глаза и носик сморщила.

— А тут всё как везде!

— Мы постараемся… девушка ведь постарается, так?

— Так, — Ольга подавила в себе желание взять бывшего за горло и сдавить, чтоб исчезло это вот, снисходительно-надменное выражение лица. — Обязательно. Но если бы вы сказали конкретней, что хотите..

— Шубу! — раздраженно произнесла девица. — Я хочу шубу! Что тут непонятного?!

— Какую?

— Красивую! — она топнула ножкой. — Всё, Валечка, мне тут надоело! Она меня не понимает!

— Короткую, — продолжила Ольга. — Средней длины. Или длинную. Распашную или на пуговицах. Рукав..

— Дура! — девица рявкнула это громко и ангельский голосок пробило хрипловатым баском. Отчего она сама и удивилась, и осеклась. А потом подхватила куртейку и бросила: — Заплати ей… чаевые там… я буду ждать на улице.

Чаевых Валентин точно не оставит.

Не с его патологической жадностью.

Вот только и уходить не спешил. Даже шубу, одну из брошенных новою подружкой, подал любезно, чем неимоверно насторожил. Валентин никогда и ничего не делал по велению души.

Это Ольга теперь поняла.

А раньше..

— А у тебя, смотрю, все по-старому, — промурлыкал он, и от низкого голоса по спине побежали мурашки. — Но это даже хорошо… иногда нужно понимать, чтогде-то что-то да стабильно.

— Валька, чего тебе надо?

Шубы предстояло развесить.

А ещё осмотреть. Потому что с таких вот капризных дурочек случались сюрпризы вроде жевательной резинки, выплюнутой в мех. В лучшем случае выплюнутой, а то ведь и втирали, и мех выдёргивали, и заливали лаком.

— Так… соскучился? — Валентин попытался приобнять. — Может, встретимся? Поужинаем.

— Серьёзно? — от такой наглости даже дыхание перехватило. — А как же твоя… девица к этому отнесётся?

— А мы ей не скажем.

— Валь, а Валь.. — Ольга с лёгкостью вывернулась из объятий бывшего. Он, конечно, та ещё тварь, повышенной цепкости, но опыт у неё имеется.

А ещё рост и масса, по мнению Валентина избыточная, но вот в иных случаях весьма даже полезная.

— Чего? — игриво спросил бывший и бровями пошевелил.

Когда и где он вычитал, что шевеление бровями сексуально, Ольга не знала. Но вот вычитал же и, главное, уверился.

— А не пойти бы тебе..

— Куда?

— К твоей красавице. А то ведь вдруг да вернётся… неудобненько выйдет. Кто она там? Лапочка? Заюшка? Рыбонька?

— Невеста.

— Даже так?

Сердце болезненно кольнуло. Сколько он с этой девицей встречается? С Ольгой полгода как расстался, а до этого четыре года прожил, и она всё надеялась.

Надеялась, надеялась… вынадеялась вся.

— Предложение я сделал. Она приняла. Готовимся вот к свадьбе.

— И зачем тебе я?

— По старой памяти.

— Для памяти фотку сохрани. Могу скинуть.

— Ты становишься похожа на свою мамашу, — Валентин и не думал уходить. — Не дуйся, Олюнчик..

Как же бесило это вот его «Олюнчик», снисходительное, и насмешливое, и вообще такое, дающее понять, что она ни умом, ни красотой до Ольги не доросла.

-..Машка — это хороший вариант. При квартире. Машине… нормальной.

Ольгина машина тоже была вполне нормальной. Пусть и не пафосной и не сказать, чтобы новой. Но ведь ездила же. Не разваливалась.

— А главное, при родственниках, которые готовы принять меня в семью.

Наверное, просто отчаялись свою стервозную Машку с рук сбыть.

— Вот и принимался бы себе. Чего ко мне лезешь?

— Да баба ты хорошая..

И снова бровями шевелит. Они у него чёрные, густые, но теперь вот стриженые. И если раньшепоходили на две мохнатые гусеницы, то теперь гусениц причесали и облагородили. Впрочем, как и самого Валентина.

— Слушай..

Ольга открыла было рот, чтобы сказать, что думает, но зазвенел колокольчик.

— Валечка! — нервный голосок заставил Валентина замереть. И гусеницы застыли в испуге. — Валечка… я тут подумала! Я не хочу шубу! В конце концов, шуб много! Я салон хочу.

Чтоб тебя.

— Я позвонила папе, и он согласен, что идея отличная! Я ведь дизайнер! Я выпущу свою коллекцию… - она раскинула руки. — Новую! Совершенно! Такую, какой ни у кого не было..

Ну да.

Не было, не было и вот опять. Дурацкое в голове крутилось.

— Сколько стоит этот салон? — поинтересовалась девица, озираясь с интересом, будто видела всё впервые. — Конечно, бедновато..

Это не бедновато.

Это стиль такой.

— Но если сделать ремонтик… зеркал добавить. Лепнины. И такое вот, чтоб потолок золотой! А стены шёлком обтянуть. И диванчики такие, низенькие… так сколько? Хотя… - она наморщила носик. — Откуда тебе знать… вот..

В тонких пальчиках появился кусочек картона.

Золотого.

— Передай хозяйке. Скажи, что у меня к ней деловое предложение. Пока она совсем не прогорела с таким-то ассортиментом. Валечка, идём, а то опоздаем..

— Я позвоню, — шепнул Валентин на прощанье и опять бровями пошевелил. Надо же, а было время, когда дурацкая эта его привычка казалась милой и забавной.

Ольга обняла шубу.

Ассортимент… с ассортиментом были проблемы. Мягко говоря. Точнее даже не проблемы, а полная катастрофа, в которой, по-хорошему, Ольга и виновата. Нет, но кто же знал, что старый надёжный поставщик вовсе не так уж и надёжен, и что договорённости, которые на словах, они ничто, ведь бумаги важнее.

И цену ему за мех дали выше.

А Ольга, если хочет, может остатки забрать. Да, качество не высшее, но какое уж есть… можно что-то подешевле сделать.

Она прислонилась к стене и выдохнула. Надо успокоиться. Надо собраться с силами и успокоиться. Случается. В конце концов, это бизнес, и никто не обещал, что будет просто… она ведь знала, что не будет, уже тогда, когда замученная в край мама и такая же замученная тётя Нина притаскивали баулы с турецкими шубами, которые нужно было развернуть.

Растрясти.

Подшить, если где порвались. И вообще привести в вид, годный для рынка. И Олька, отодвинув учёбу, принималась трясти, сушить, пушить и шить. Нет, никто не требовал, но она сама прекрасно всё понимала.

Всякое было.

И точку эту мама не сразу решилась открыть.

И потом, когда открыла, чудом не закрыла в первый же месяц. А уж Олькина идея шить шубы самой вовсе поначалу показалась дикой. Но ведь сумели. Сделали. Организовали производство… пусть даже работу оставить пришлось. Нет, снова никто не требовал, но мама с тёткой Ниной уже не справлялись. А больше — кому доверишь?

Кинули?

Можно подумать, в первый раз. Раньше вон постоянно кидали.

С оплатой.

С поставками… с лекалами, которые на проверку оказывались кривыми. С опытом работы швей, что клялись, будто имели дело с мехом, а на деле только портили ценные шкурки. Но ведь как-то вот разобрались. Со всем. И нынешний кризис преодолеется.

Ольга найдёт нового поставщика. И коллекцию, которую Юлька-перебежчица прихватила, наново сочинит. А старой пусть подавятся. Будут они ещё судом грозить за использование… авторские права… какие тут права. Кто первый отшил, тот и в теме. И Юлька знала, как и знала, что Ольга долго думает, всё дорабатывает, сомневается… она и теперь сомневается. Ничего. Намётки уже есть. Придётся, конечно, кредит брать..

И не дадут же, чтоб не под залог квартиры. Но есть бабушкина и..

Телефон зазвонил нервно и громко.

— Да, — ответила Ольга несколько нервно. В последнее время ничего-то хорошего она от телефонных звонков не ждала.

— Лялька, привет, — раздался весёлый голос Катюхи. — Ты у себя?

— А где ещё..

Пустовато.

И… нет, золота Ольге не надо, но и вправду ремонт не помешал бы. Потолок вон покрасить. И в целом-то освежить согласно новым веяниям.

— Ляль… тут такое дело… как бы это сказать… ты замуж хочешь?

Телефон пиликнул, выбросив смайлик от номера, который Ольга всё хотела удалить, да как-то оно руки не доходили.

— Хочу, — решительно сказала она, подняв несчастную шубку. — Но кто меня возьмёт?

В зеркале отражалась она. Статная, как говорила тётя Нина. А мама морщилась и вздыхала, мол, в отцовскую родню, а там все такие, что прям на плакат о достижениях социалистической промышленности просятся. Или нахудой конец в памятник. Памятником себя Ольга не видела. Но вот… чего им не хватает? Да… высоковата она. И плечи широкие. Ну так им грудь держать, которую не каждые плечи удержат.

А талия у неё имеется.

И задница вовсе даже не обвислая. Нормальная задница. Приличной даже округлости.

Из-за этих округлостей она когда-то шить и начала, потому что найти одежду, которая сходилась бы на талии и не трещала на заднице, оказалось нереально.

— Вот… в общем, у нас товар, у вас… точнее наоборот. Короче, Оль, тут купец приехал, который жениться хочет..

— Кать?

— Ну… ты ж на моей свадьбе не была?

— Извини… я просто… мне нужно было по делам… мне стыдно, честно. Очень стыдно. Но..

Потому что именно тогда затык и случился. Первый. Когда ей сообщили, что её заказ на меха, не единожды согласованный, сделанный под конкретный запрос, выпестованный и выбранный чуть ли не собственноручно, перехватили.

А значит, Ольга остаётся без сырья.

И почему-то казалось, что если она поедет туда, если лично посмотрит в глаза Кружковскому, то в нём проснётся совесть.

— Да не в этом дело. Я вот думаю, что если б поехала, мы б тебя на месте и сосватали… но, тут… в общем, ответь на пару вопросов? Дурацких?

Телефон вздрогнул в руке, выплёвывая очередное сообщение, с сердечком и шампанским. Вот ему букв жалко, что ли? Написал бы. А то эта наскальная живопись в современном формате Ольгу бесила.

— Давай свои вопросы.

— Скажи… ты ведь когда с Гремиславом общалась, он тебя не пугал?

— Чем?

— Или вот Ленкин муж..

— Не скажу, что красавец, но он не настолько страшный, чтобы пугаться.

— А вот ощущений там… тленности бытия, тоски и желания сбежать не появлялось?

— Катюх, не финти… у меня эти ощущения в последнее время сами по себе постоянно.

— Проблемы? — Катюха резко сменила тон.

— Да… обычное дерьмо. У тебя не будет денег занять? Миллиона два… может, три..

Сколько понадобится, чтобы всё перезапустить?

— Знаешь… а и будет, — спокойно ответила Катюха. — Но сначала я тебя с женихом познакомлю.

Снова трубка дрогнула.

Кровать.

Сердечко.

И три розочки друг за другом.

— Знакомь, — Ольга сказала это со всею решительностью. — Я уже на всё согласная. В томчисле на жениха.

— Значит, мы сейчас… только… Оль… тут… он выглядит немного странно… не в том смысле, что урод… просто… скажем так… у него там мода… своеобразная очень.

Многовековой давности.

Было время, когда Ольга, ещё наивная девочка, искренне мечтала о принце. Таком, чтоб как в старой сказке. Темные волосы, синие глаза и наряд престранный, принцевский.

В общем, мечта, хоть с опозданием, но исполнилась.

Причём в точности.

Принц был высок, даже выше Ольги, что само по себе достижение. Темноволос. При этом волос, что вороново перо, отливал то синевой, то зеленью, но не резко, не пошло. Как-то… естественно, что ли?

И с алым бархатом плаща контрастировал.

Мех, кстати, на оторочке интересный.

Такой вот с длинной остью и подшёрстком серебристого окраса. Причём цвет явно был естественным и получался не от смешения белого с чёрным, как обычно… потянуло потрогать.

— Ольга, — Катерина окинула принца печальным взглядом, будто заранее ему сочувствуя. — Это Раймонд.

— Седьмой? — ляпнула Ольга, заметив, что голову указанного Раймонда венчает корона. Точнее широкий золотой обруч с квадратным синим камнем в центре. Камень весьма гармонировал с голубыми очами, а сама корона — с отвратительно-аристократичною физией.

— Тринадцатый, если позволите, — ответил принц.

Ну да… Раймонд Тринадцатый.

— Владетельный герцог Ниссажа и окрестных земель.

— Не принц?

— Боюсь, что нет… - он несколько растерялся. — А надо?

— Нет-нет. Не стоит! — замахала руками Ольга. — Герцог — это тоже хорошо… очень-очень хорошо.

Ещё у него были стройные ровные ноги.

Ну, в чулках, которые эти ноги облипали второю кожей, кривизну было бы скрыть сложно. А так да… красиво. Чулки золотые. Над ними штаны, тоже в облипку и тоже золотые, но потемнее и с шитьём. Или это панталоны, если правильно? На каждой штанине — ну, или панталонине — сбоку бантик. А внутри бантика — камушек поблескивает. Надо полагать — драгоценный.

Выше — камзол из тёмной ткани, плечи обтягивает, задницу прикрывает, на груди расходится, позволяя разглядеть жилет с золотой цепочкою.

На поясе — клинок в ножнах, в руках — длинная трость с круглым набалдашником.

В общем, не герцог — мечта реконструктора.

— Раймонд — это Ольга… - сказала Катерина, озираясь с интересом. — А у тебя тут как-то… пустовато.

— Знаю..

Раймонд протянул руку, и Ольга неловко её пожала. Хотела. Но он как-то вот пальцы перехватил и руку поцеловал.

Это..

Что такое?!

— Спокойно, — поспешила встрять Катюха. — Он нормальный. Просто пока воспитание не выветрилось… ты как?

— Да… живая. А что?

Раймонд руку не спешил выпускать и смотрел. Смотрел… вот на Ольгу так смотрела только мама, когда она, Ольга, вдруг взяла и заняла первое место на конкурсе красоты. Правда, школьном, в третьем классе, но заняла же..

Главное, знакомая такая смесь.

И восхищение.

И даже восторг.

И удивление, будто он вот поверить не мог, а тут… от этого совсем неловко становится.

— Может… вам чаю? Только у меня пакетированный..

Поить целого герцога чаем из пакетиков было неловко, тем паче к чаю здесь имелись лишь слегка одревесневшие пряники, три зефирки и купленный в успокоение нервов шоколадный батончик. Его Ольга есть не собиралась, твёрдо решивши худеть, но взяла исключительно в целях тренировки силы воли.

Правда, чуялось, что к вечеру тренировка не удастся, но..

— С превеликой радостью, — отозвался герцог, озираясь. — Это ваши владения..

— Пока ещё мои. Остатки владений… помнишь Юльку?

— Назарову? Твою помощницу? — Катька не забыла, где подсобка, и чайник сама включила. — Уволилась?

— Хуже… она давно сливала информацию конкурентам… появились тут из новых. Вот… сперва я не понимала, почему продажи падают. У меня же клиентура наработанная. А потом сказали, что перехватили. Цены сбросили, бонусов добавили… там целая сеть. Мне с ними не тягаться… затем поставщика моего увела. Ну и напоследок — коллекцию.

— Вот… тварь! — Катерина явно хотела выразиться жёстче, но покосилась на герцога, невозмутимое присутствие которого придавало чаепитию лёгкую нотку аристократизма.

— Отшивают теперь по моим лекалам. Главное, пригрозили, что если я рискну повторить, то они меня засудят. У них там юристы… в общем, не знаю..

А может, и вправду продать бутик? От него ведь действительно мало что осталось, если так. Взять нормальную цену… мама… да, будет злится, но поймёт. Пусть характер у неё ужасный, но ведь голова-то работает..

— Швей она за собой потянула. Так что я в полной… заднице. Извините.

— Ничего, — сказал герцог, наполняя чашки кипятком. И пакетики закидывал вполне профессионально. — Знаете, когда-то бабушку обманул управляющий… это было давно, он искренне полагал, что не с женским умом разбираться в счетах. А она разобралась.

— И?

— И посадила его на кол, — невозмутимо ответил герцог. — Но это было давно. Тогда с предателями не церемонились… он, кстати, по сей день семье служит.

— Он не умер?!

— Умер. Но бабушка его подняла. Всё-таки хороший был специалист. А мёртвым он считает не хуже живого.

И все замолчали. Ольга приняла чашку.

— Спасибо..

А он опять глянул так… странно, в общем. И сел рядом. Нет, в каморке места не так, чтобы много, но мог бы и напротив устроится. Он же рядом. Локоть к локтю. И поглядывает искоса.

Причём странно так.

Вот как ребенок-аллергик на подаренный троюродною тетушкой мандарин.

— А вы… и вправду герцог? — надо же о чём-то спросить, а то как-то прямо совсем неловко. И смешно, и глупо. — То есть, на самом деле?

— К сожалению, да. Я герцог по праву рождения, некромант по дару, а по жизни если, то охотиться люблю.

А вот меховая оторочка его плаща в ближайшем рассмотрении поблескивала, словно алмазной пылью посыпанная. Причём каждый волосок. И что за мех? Какая-нибудь шиншилла в нанообработке?

— А.. — Ольга не удержалась и потрогала. — Извините, что это за мех?

— Это? — Раймонд посмотрел на плащ, словно впервые его видел. — Это горная шуша… мелкий такой зверёк, но довольно зловредный. Заводится обычно в шахтах, старых отвалах. Норы роет. Мех у него и в самом деле красивый.

— Никогда не слышала… а… он дорогой?

— Не особо. Сейчас их вовсе разводить стали, так что… Но по регламенту герцогский плащ должен быть оторочен мехом горной шуши.

— А не особо — это… сколько?

— Оль, — Катюха поднялась. — Вы тут… пообщайтесь. Раз уж я вернулась, надо кое-какие свои дела уладить. И это… у тебя ж бабушкина квартира пустая? Не сдаёшь?

— Не сдаю.

Ольга сама в ней останавливается. И Фёдор опять же… и надо сказать, но она почему-то молчит.

— Вот и отлично. Пусть Раймонд поживёт пару-тройку дней, пока вы друг с другом не решите, стоит лизнакомство продолжать или всё-таки оно лишнее..

Мелькнула мысль, что в бабушкиной квартире герцогу не место.

Но..

Мелькнула и исчезла.

Собственно говоря, почему бы и нет?