Не судьба

Глава 8 Новые перспективы

Ольга спала.

И видела сон. Чудесный такой сон. Где она в белом платье и с фатой идёт к алтарю, и папа поддерживает за руку. И мама в красном костюме, том самом, который она прикупила когда-то «на будущее» смахивает слёзы. А рядом с мамой стоит тётя Нина и тоже улыбается..

Пахнет цветами.

Солнце горит ярко. И дождик… какой дождик? Не надо ей дождика на свадьбу… но тот капал.

— Да погоди ты, — раздался голос с небес. — Хватит на неё плевать.

— Я-у не плюю. Я-у сбрызгиваю! Водичкой!

Фёдор.

Который не кот, а демон, присланный демоническим прадедушкой, чтобы за Ольгой приглядывать.

— Ме-ужду проу-чим это ты виу-новат!

— В чём?

— Рау-зволновал… кто-уж говорит про трупы в приу-сутствии женщины..

— Ты.

— Я-у? Бы-уть такого не может!

Демоном Фёдор изменился не сильно. У него и раньше морда выразительною была, а теперь вот заговорил и выразительности добавилось.

— А-у ещё-у жених… да по-уложи ты её на диванчик. Сейчас поспит и успоко-уится… а ты думай, что делать станем.

— С чем?

— Со-у всем эу-тим… те-уперь то-учно конец са-улону, — демон как-то совсем уж по-человечески вздохнул.

— Почему? Отмыть отмыли. Меха будут. Я жду посылку.

— Поу-тому, что он и вправду не остано-увится. Сегодня краска, а завтра что? Найдёт таких же идиотов… проу-давщица уволилась. Но-увую не найдёшь. Небось, и в ноу-востях покажут салон. Кто сюда пойдёт рау-ботать? Или охрана нужна..

— А ты не хочешь поохранять?

— Я?! Я ма-уленький беу-защитный..

— Демон.

— Вла-удыка запертил применять си-улу к местным. Без ве-уской причины… хоу-тя… нет, ко-ута всерьёз не воспримут.

А хорошо лежать.

Мягонько.

И накрыли чем-то тёплым и приятно пахнущим. Шуба? Нет, от её шуб пахло иначе, а эта… масла какие-то, травы.

— Ну-ужен ктоу-то серьёзный..

— Серьёзный? — голос Раймонда был задумчив. — Что ж… может, это и вариант… знаю я одного… серьёзного. Ольга, вы, если очнулись, то извините, пожалуйста. Некоторые разговоры не стоит вести вот так. Уверяю, что никто и никого убивать не станет!

Почему-то показалось, что это Раймонд произнёс уже с сожалением.

Ольга подумалаи решила, что уже можно открыть глаза. И открыла, чтобы встретиться взглядом с зелёными, кошачьими. Фёдор нависал, вглядываясь в её лицо с явным беспокойством, а увидев, что Ольга очнулась, расплылся в улыбке и пообещал:

— Не-у будем убивать. Зачем убивать. Мы-у так… по-у меу-лкому нагадим… в та-упки… или душу. Как уж по-улучится.

— Ольга, это Ланс. Ланс, это Ольга.

Тип в алой, отороченной золотом, ливрее церемонно поклонился, и Ольга моргнула, подумав, что в обмороке лежалось в целом неплохо.

А пока лежалось вон и витрины от краски очистили.

И пол подмели.

И вообще порядок в салоне сам собою случился, чего не бывало издревле.

Глядишь, если снова чувств лишиться, то случиться ещё что-нибудь хорошее. Например, этот тип с бритой головой и шрамом, пересекающим лицо слева направо, исчезнет.

— Рад приветствовать госпожу, — сказал Ланс неожиданно мягко, и Ольга усовестилась.

В самом деле, какая-то она нервная сделалась на излёте дня.

Ну тип.

Ну огромный. Выше Ольги да и Раймонда. И шире, что характерно. В дверь вон бочком проходил. Но в остальном же любезный весьма.

И руку поцеловал..

Правда, не отпускало ощущение, что он эту руку при желании оторвать способен, но… руку Ольги он держал очень бережно.

— Ланс пока побудет здесь.

— Здесь? — уточнила она, оглядев салон.

— Здесь, — подтвердил Раймонд.

— Но… здесь спать негде. Диванчик маленький.

И этот Ланс на нем точно не поместится. Даже если соберет и сдвинет все пуфики, расставленные по залу. Пуфиков заранее было жаль, потому что вряд ли они на такой вес рассчитаны.

— Ему не нужен сон. Зато лучше охраны не придумаешь. А утром поторгует.

— Он?

Ольга представила, как это… существо? Или как его назвать… как оно вежливо предлагает примерить шубу. А потом столь же вежливо и безапелляционно — купить. Нет, отказать ему вряд ли откажут, но репутация..

— Извините, Ланс, просто у вас внешний вид весьма… своеобразный, — ей стало неловко, потому что получалось, будто она от помощи отказывается. — И боюсь… многие… дамы… будут… слишком уж им впечатлены. А это лишнее сейчас. Нам и так рекламу сделали..

— Это да. Вид точно не тот, — Раймонд отступил. — Ланс, я на тебя морок нацеплю… дай толькоподумать. Нужен кто-то… девицу нет смысла, габариты не те.

Ольга представила себе девицу размеров Ланса и согласилась, что это будет совсем уж чересчур.

— А из мужчин… кто подойдёт? — уточнил Раймонд.

— Не знаю. Кто-то… кто-то привлекательный. Очаровательный. Харизматичный..

— Очаровательный и харизматичный, — пробормотал Раймонд. — Что ж… возможно..

Он отступил ещё на шаг. Чуть прикрыл глаза. И выражение лица сделалось таким, мечтательным. А потом Раймонд щёлкнул пальцами, и Ланса будто дымка окутала. Дымка впиталась, меняя его. Нет, Ланс не стал меньше или ниже, скорее уж изменилось лицо.

А потом и одежда.

— Михневич, — сказал Раймонд, будто это что-то да объясняло. — Известный в трёх мирах мошенник, брачный аферист и многоженец.

Чёрные волосы.

Янтарные глаза. Лёгкий загар и такая же лёгкая небритость. И серьга, блестевшая в ухе Ланса, весьма себе в облик вписалась.

Ольга с первого взгляда поверила, что этот самый Михневич, действительно аферист.

Брачный.

И многоженец.

И что ищут его вовсе не затем, чтобы посадить. Потому как нельзя такого сажать… скорее уж жёны между собой договорятся, скажем, о совместном владении. Или гарем создадут.

Тонкий пуловер как-то чересчур уж облегал фигуру. Ольге даже смотреть стало стыдно. И она отвернулась. Потом всё-таки посмотрела. Искоса. И заметила, что дымка-то никуда не исчезла. Вон, дрожит, и будто одно изображение на другое наложили.

— А-у ты хо-урош, — Фёдор подошёл и потрогал штанину — белоснежную и с острой стрелкой, ну да, что ещё носить межмировым брачным аферистам, как не классического кроя белые брюки. — Да-уже материальным ощущается… на-удолго?

— Продержится сутки, а там подновим, если понадобится… - сказал Раймонд, обходя невозмутимого Ланса по кругу. — Так, задание простое. Охрана. Защита. Желательно никого не убивать… при необходимости допустимы малые повреждения. Шубы… ценники на столе. Если вдруг нужна помощь — шли вестника.

— У-ау, — сказал Фёдор, наблюдавший за Лансом со стола. — А-у ты то-учно некромант?

— Точно. Но ходил в универе на кружок к иллюзионистам. Ланс, а посылки?

— Доставлены, сэр, — спокойно ответил Ланс, будто ничего-то странного не произошло. — Во сколько открывается лавка? Не извольтебеспокоиться, леди… если уделите мне несколько минут и введёте в курс дела..

Чтоб вас..

Введёт. Что ещё Ольге остаётся-то?

— Ланс служит дому Нарров лет пятьсот. Даже больше, наверное.. — Раймонд предложил всё-таки прогуляться.

Ночь.

И снег вот посыпал, позабыв, что на улице и в календаре уже весна. И в жёлтом свете снег кажется облаком суетливых мошек. Парк почти пуст. И на дорожке никого. Фёдор и тот убежал куда-то в темноту.

— Вид у него… своеобразный.

— При жизни он был пиратом.

Ольга почему-то взяла и поверила, потому что на палубе пиратского корабля да с саблей в зубах Ланса представить было куда проще, чем в салоне.

— Он решил, что замок, охраняемый одною лишь женщиной, лёгкая добыча. Бабушка никогда не держала охрану или там армии, рыцарей, а у него под началом была эскадра из двенадцати кораблей. И маги имелись… в общем, бабушка тогда отвела душу. Ланс подошёл в очень неудачное время. Ей как раз доложили, что очередной мой предок погиб, вот она и вышла из себя… а у нас появился Ланс.

— Она его… убила?

— Сперва убила, потом подняла и его, и часть команды. Отправила на Проклятый остров, где пираты хранили сокровища. А что, казну надо как-то пополнять. Вот… казну привезли, а с кораблём что-то не то получилось. Бабушка хотела отправить в небытие, а вместо этого он пошёл кочевать меж мирами… сначала просто, а в последние двести лет подрядился грузы перевозить.

Ольге представился призрачный корабль с полуистлевшими парусами, грозною командой мертвецов и пачкой накладных в костлявой руке проклятого капитана. Или накладными не капитан занимается? А таможня как?

Проверяют?

Или на слово верят?

— На самом деле Ланс не первый и не последний был. На замок нападали довольно часто. Сперва почему-то никто не воспринимал бабушку всерьёз, — Раймонд шёл рядом и под руку держал, что было приятно и ещё довольно странно. Старомодно? — Потом она показывала, что мнение о её слабости ошибочно, и на некоторое время всё успокаивалось. Но проходило лет двадцать-тридцать, пятьдесят… и люди переставали верить в страшного лича, но начинали — в сокровище, которое в замке хранится. Соответственно, появлялись желающие это сокровище добыть. Заодно и побороть порождение зла.

— Ужас какой. Ей, наверное, непросто было..

— Поверь, она была не против. Лет двести тому возникла Гильдия и некромантов перестали считать отродьем тьмы… ну вслух во всяком случае.

Важное уточнение. И ещё когда Раймонд улыбается, клыки видны. А так-то не особо заметны. И вовсе они не портят вид. Очень даже симпатичные клыки.

О чём Ольга думает?

— Относились к Гильдии серьезно. Как и она к тем, кто покушается на некромантов… предки мои вступили в Гильдию. Над замком поднялся стяг… в общем, стало спокойно.

— Бабушка рада?

— Не очень.

— Почему?

— Говорит, единственного развлечения лишили. И прислугу новую теперь брать неоткуда.

Ольга задумалась. Наверное, и вправду… сидишь ты в замке одну сотню лет, потом другую, третью… однообразненько как-то получается. А тут к тебе добры молодцы сами, с доставкой, так сказать, на дом. Другое дело, что у них там какие-то свои планы, но… это их проблемы.

— То есть, прислуга у вас в замке мёртвая?

— Большей частью… но они совсем как живые. Не специалист в принципе отличить не способен. Но если надо, то и живую нанять сейчас не проблема. Через ту же Гильдию.

— А она и наймом занимается?

— Чем она только не занимается. Она выступает своего рода гарантом. С одной стороны, некроманты получают возможность найти живую прислугу. Горничных, лакеев или там, кухарку, секретаря. Да почти кого угодно. С другой, люди — гарантию, что их не принесут в жертву или на органы не разберут. А платят некроманты очень хорошо, поэтому если захочешь, найдём тебе живую горничную, компаньонку или кто ещё там нужен будет. Но кухарку я не стал бы менять.

— Почему?

— А он у нас уже триста лет служит. Не представляешь, каких высот может достичь кулинарное искусство за триста лет непрерывной практики..

Ольга и вправду не представляла.

— Блинчики у него просто невероятные… и не только блинчики.

— У него?

— Воевать шли в основном мужчины, так что да. У него.

Вот о чём она разговаривает? Ей бы о реальности, а она — о мёртвой прислуге в чужом иномирном замке. Просто… наверное, психика игры играет. О прислуге разговаривать как-то проще и безопасней, чем о перспективах жизненных.

— На самом деле прислуги осталось немного. Всё же время идёт, многое меняется. Ужене надо, скажем, разжигать камины в каждой комнате. Или воду таскать. Или расставлять свечи… бабушка многих отпустила, оставив только тех, кто сам желал бы остаться… тебя это пугает?

Ольга задумалась.

Мертвецы?

Абстрактно — нисколько. Как ни крути, она врачом была. А у врачей к смерти и мёртвым отношение своеобразное. Да и не выглядел Ланс мёртвым. Ощущалось что-то такое, странноватое, но..

— Нет, — ответила она. — Кажется. Ланс не пугает, а остальные… я их не видела, поэтому сказать сложно. Только не надо их сюда тянуть знакомиться. Пожалуйста.

— Не буду, — Раймонд пообещал это легко. — В конце концов, если в замке будет неудобно, то о домах я не шутил. Можно и там жить.

— Вот так… жить?

Он кивнул.

— То есть, ты всё-таки намерен на мне жениться?

— Я же сказал, — он произнёс это удивлённо. — Нарры не отступают от своего слова.

— Но… ты меня не знаешь.

— Узнаю. И буду узнавать.

— Может, у меня характер… может, я с тобой не уживусь.

— Ты с демоницей ужилась, а со мной будет много проще… я не тороплю, — поспешил заверить Раймонд. — Не подумай, тебе не обязательно выходить за меня завтра или послезавтра.

— А когда? В следующем месяце?

— Было бы неплохо.

И вот поди-ка пойми по невозмутимой аристократической физии, он это всерьёз или так шутит.

— Со-углашайся, — вступил в беседу Фёдор, который до того держался тихо. — По-ука она тебя совсем не вы-упила. И тут я не смо-гу ничего сделать..

— Ты… про кого?

— Фёдор! — Раймонд нахмурился.

— А о-уна имеет прау-во знать… или ска-ужешь, что не за-уметил? Или что-у она сау-ма по себе в оу-бморок упала? От во-улнения?

Ольге думалось, что именно так и было. От волнения. И переутомления. Нервов. Всё-таки за последнее время случилось много всякого.

Раймонд вздохнул.

— Никогда не любил демонов..

— Ты-у про-усто не умеешь нас готовить, — отозвался Фёдор. — Тво-уя матушка, Оля, де-умоница… а де-умоницы, они ж не просто так с дурным ха-урактером. Они си-улу так тянут… да пусть он рассказывает. Чего-у это только я?

— Раймонд?

Если он сейчас соврёт..

Любой на его месте соврал бы. Это ж принято. Чтобы не волновать. Защитить от излишних переживаний. И в принципе, зачем Ольге это знать.

Но Раймонд покачал головой:

— К сожалению, он прав. Я думаю, что прав. Демоницы — существа своеобразные… они обладают силой, однако не способны восстанавливать её извне. И питаются жизненной… обычно — своего супруга.

— Но у мамы нет… погоди. Обычно? — всё сложилось сразу и вдруг, только вот как в такое поверить. — Нет, мама… она ведь только на четверть демоница. И значит, больше человек..

— Именно поэтому у неё получилось сдерживаться так долго. Не всё так однозначно. Во-первых, у многих демониц их истинная сила приходит уже после рождения ребенка, и возрастает с каждым последующим. Хотя детей у них обычно мало. Не слышал, чтобы было у кого-то больше трёх… есть даже теория, что после третьего ребенка сила становится столь велика, что сами демоницы не способны её контролировать. Поэтому и поглощают всех последующих детей ещё… в утробе. Извини.

— Ничего. Мама, как видишь, меня не поглотила..

— Потому что тогда была скорее человеком.

— Бы-ула, — подтвердил Фёдор, норовя протиснуться между ног. И главное, не боится, что Ольга на него наступит. — Коу-е что-у проскальзывало, но та-ук, ме-улочи… и если ты думаешь, что-у она убила тво-уего отца, э-уто не правда… о-уна проснулась уже после..

— Возможно, смерть его и стала толчком. В своём мире демоницы очень сильно привязываются к супругу. Они зависят от него, а он от них. Он их питает, и вместе с тем это позволяет развить собственные силы… в общем, там очень сложный симбиоз. И в обществе могущество демона часто определяют по количеству его жён. Но это там… здесь же… возможно, твой отец и поддерживал твою мать, но с учетом наличия хранителя это вряд ли стало бы непосильной нагрузкой.

Хочется верить.

— Он ведь не сам умер? — уточнил Раймонд.

— Авария… пьяный идиот выехал на встречную. А отец не успел среагировать.

Говорить об этом не хотелось.

Совершенно.

— Я так и предположил. Хранитель спас бы от болезней… ты вот в детстве наверняка почти и не болела.

— Не болела, — Ольга вытащила из кармана рукавицу, которую зачем-то взяла с собой. Может, потому что ей безумно нравились эти мягкие белоснежные варежки. Поэтому и взяла их… для себя.

А потом почему-то застеснялась забирать из салона.

Но и на продажу не выставила. Теперь-товесна уже. Кому весной нужны варежки? Даже такие чудесные.

— Мне даже порой обидно было. Все болели… а у меня ни разу… я как-то с мокрой головой на балкон вышла, специально. Думаю, дай, постою, горло заболит и контрольную прогуляю. Верный способ.

— И как?

— Не заболело… а вот мама увидела, ох и ругалась же. И тётя Нина тогда меня в одеяло завернула, сунула в кровать и поила тёплым чаем… папа… когда папы не стало, мы все растерялись. Я ведь уже не ребенок, но всё равно..

— О-убними че-уловека… - тут же влез Фёдор. — Утешь. Не-у видишь, о-уна расстроилась… ло-уви мо-умент… все-уму вас учить надо..

— Иди-ка ты… погуляй один, — Раймонд почему-то отступил. А мог бы и воспользоваться моментом, в самом-то деле.

— А со-уветом кто тебе по-уможет?

Ольга не знала, были ли у Раймонда демоны, но вот котов точно не было. Иначе он бы знал, что выгнать кота реально лишь тогда, когда этот кот сам хочет уйти. Фёдор явно не хотел. Он перебегал с одной стороны дорожки на другую, успевая подпрыгивать, приподниматься на задние лапы и даже в глаза заглядывать. Потом опускался на четыре лапы и нырял под ноги, спеша протиснуться между ними в шаге, чтобы уже с той стороны повернуться и снова скользнуть, уже вперёд.

— Тогда мама и вправду начала меняться… хотя… не знаю, — Ольга спрятала рукавичку в карман. И руки тоже. А то вдруг… она сама не знала, что именно вдруг, но всё равно прятала.

— Думаю, что обстоятельства и боль, которую она испытала, во многом поспособствовали пробуждению силы. А хранитель рядом стал источником, из которого она силу пополняла.

— Ей пришлось разбираться. И с кредиторами. С долгами. С делами. Со всем сразу… я тогда тоже была не слишком понимающей… а если бы… если бы я..

— Ничего-у бы не по-уменялось, — авторитетно заявил Фёдор. — Если сила начала просыпаться, то всё. Тво-уя хранительница де-уржала… но дом продали..

— Почему она не сказала? Или сказала… они часто обсуждали… может, собирались выкупить… я спрошу… но… что теперь?

— Теперь, — Раймонд явно задумался. — Теперь… теперь твоя мама тянет силы. Непроизвольно. Сама того не желая… хранительница уже не способна закрыть все потребности. Вот за тебя и зацепилась..

— А делать-то что?

— Тебе пока стоит воздержаться от визитов. Единожды забрав у тебя силы, она будет снова и снова забирать… пока не выпьет досуха.

Звучало жутко.

И как поверить? Чтобы мама..

— Поверь, это не подвластно её желаниям. Она и так, помнишь, старалась молчать..

Старалась. Позволила себе всего-то пару едких замечаний.

— А мне теперь как? Просто уехать? Бросить их… она ведь… если не будет сил, она умрёт?

Наверное, Раймонд опять мог бы соврать. Придумать что-то… сказать, допустим, что мама найдёт себе другую жертву. Или третью. Или вовсе он достанет чудо-зелье, которое исцелит её. Но Раймонд не отвёл взгляда и ответил:

— Боюсь, что так.

— И..

Он широко улыбнулся, так, что стали видны клыки, и сказал:

— Но всё можно исправить.

— Как? — Ольга категорически не представляла, как вот это можно исправить.

— Очень просто. Мы найдём твоей маме подходящего мужа..

— То есть?

— Демонице нужен кто-то очень сильный, способный выдержать давление и поделиться энергией, причём без вреда для себя.

— Демон?

Ольга попыталась представить себе рогатого краснокожего отчима. И не сумела.

— Нет. Боюсь, она всё-таки не чистокровная демоница, а потому эту силу не выдержит. Но… у меня есть одна идея… точнее кандидатура… и кажется, что не только у меня. Только, надеюсь, ты не будешь возражать? — уточнил Раймонд.

— Не-у будет, — ответил за Ольгу Фёдор. — О-уна не-у будет… кля-унусь сво-уим хвостом!

И прежде чем Ольга успела что-то сказать, проклятый демон галопом унёсся в темноту, откуда тотчас раздался истошный собачий лай. Следом крик:

— Лови его! Лови. Ату!

— Фёдор!

— Не сожрёт… демона сложно сожрать, — Раймонд не позволил Ольге побежать на лай.

— А демону?

— А вот демон может. Но, надеюсь, не станет.

— Ну да… потом будет… не только перьями, но и собачьей шерстью, — фыркнула Ольга и выдохнула. — Спасибо тебе большое за помощь..

— Но? — Раймонд, кажется, понимал её куда лучше, чем следовало.

Они ведь знакомы всего ничего. Откуда ощущение, что она знает Раймонда тысячу лет? И что всё правильно.

Это ведь неправильно, когда всё так правильно.

И потому лучше думать о деле.

— Но это и в самом деле… вряд ли спасёт салон. Торговать почти нечем. Штрафы такие, что всю прибыльсожрут. И главное, что ведь не последние. Валентин не успокоится. Своими ли руками, чужими, но не успокоится..

— И этот момент мы решим. Здесь как раз вариантов много..

— Без смертоубийства!

— Конечно, — легко согласился Раймонд. Как-то чересчур уж легко. — Я вообще против насилия… я за гуманизм и прогрессивные методы убеждения..

Впереди раздался вопль. А следом вой и скулёж. Ещё через мгновенье из тьмы выскочила здоровая псина, которая, наскочив на Ольгу коротко рявкнула и унеслась куда-то к выходу из парка.

— Ляля, ко мне. Ко мне, Ляля. Куда ты..

Следом выбежала женщина в синем пальто.

— Вы… собачку не видели? — спросила она.

— Туда убежала, — Раймонд указал направление.

— Господи… Ляля… разведут бродячих котов… этот и вовсе бешеный… я буду жаловаться. Лялечка..

— Фёдор, — Ольга нахмурилась, когда тьма, пристально наблюдавшая за женщиной, моргнула, обретая контуры. — Тебе не стыдно? Зачем собачек обижаешь?

— Су-обачек? О-уно само. Пе-урвое. На-у меня-у.. — Фёдор распушил шерсть и, обойдя Ольгу по кругу, встал перед Раймондом. — И-у хо-узяка у не-уго не-у лучше. Я гулял, а-у она са-ума спустила сво-ю… ау-ту его, говоу-рит… а-уту… и смеётся… в-оут пусть и сме-уётся… зна-уешь, ско-улько он коу-тов загрыз? Ничего-у, те-уперь и близко не подойдёт..

Пожалуй, если так, то, наверное, он и прав. И вообще, не Ольге судить.

— Не-укромант, а не-укромант… поделишься си-улой? Я-у вот чего, пока гу-уляу придумал, — Фёдор встал на задние лапки и Раймонд наклонился.

Ольге же стало вдруг обидно.

Получается, её кот берет и секретничает с… женихом. Ладно, пусть с самозванным женихом, но могли бы и вслух.

— А я тоже знать хочу, — проворчала она недовольно.

— Я-у тебе по-утом по-укажу… видео. — пообещал кот. — Так смо-ужешь?

— Смогу, — Раймонд присел и поднял с дорожки горсть камешков. Обычных таких, которыми дорожку и посыпали. Правда, в его руках камешки будто темнотой подёрнулись, а потом та взяла и впиталась. — Будет держаться часа два. Смотри, сперва берешь слепок объекта… можешь с одежды там или ещё чего, но чтоб яркий. И активируешь прикосновением. Хватит?

Он подкинул камешки на ладони. Потом посмотрел задумчиво на кота.

— Три… че-утыре… пять. Хватит, — кот ощерился, и в темноте ярко блеснули белые зубы. — У-устро-ую им но-учь про-убуждения соу-вести..

Оскал стал ещё шире.

Фёдор взял и сгрёб камушки лапкой, причём тело рассыпалось и окружило их. А потом снова стало плотным, кошачьим. И как-то Ольга подумала, что на самом деле не очень хочет знать, о чём эти двое договорились. Она и вправду потом посмотрит.

На видео.