Недотрога для хищника

Глава 27

— Что ты тут делаешь? — спросила сразу в лоб, потому что мне не нравился его взгляд, напряженные плечи и поджатые губы. Он выглядел очень опасно. Даже безобидный лист бумаги, что он сжимал в руках, сейчас выглядел, как орудие пыток.

— Где твой телефон? А?! — он вошел в комнату и закрыл дверь, чем еще сильнее меня напугал. Даже если я закричу, все равно никто не поможет. Тут попросту некому мне помочь. Я молчала, ведь там могли быть новые сообщения. И что в них, я еще не знала… — Ты оглохла? Где он?! — его голос становился громче и раздражительнее.

Он стал обыскивать шкаф, где лежали вещи, вышвыривал все, перебирая каждую тряпку. Добрался до джинсов и смахнул на пол альбом. Я сразу его подхватила и прижала к груди. Марсу не понравилось это, он подскочил ко мне и потянул за ноги.

— А-а-а, отпусти! — Я перевернулась на живот, пряча вещь от его глаз.

Не знаю почему, но в него сцепилась, как в спасательный круг, который должна отстоять даже ценой своей жизни.

— Захотелось поиграть? М? В любое время, детка…

Он накрыл меня своим телом, прижимая сильно к кровати и мешая даже сделать глубокий вздох.

— Отпусти, — прошипела, вырываясь.

Он перебросил мои волосы на другой бок, и я почувствовала его горячее дыхание на ухе.

— Что же ты там прячешь? Сама достанешь или сразу по-плохому?

— Отстань, слезь! Тут нет ничего твоего! Ты не имеешь права! — я вновь забилась под ним, когда почувствовала, что его рука начала пробираться между мной и кроватью. Пальцы больно впивались в бок, и мне хотелось побыстрее его скинуть с себя.

— Пожалуйста, хватит. Там не телефон.

— Покажи, милая, — обманчиво-ласковый шепот заставил замереть.

— Что тут происходит? — грубый бас Богдана раздался в комнате.

Марса посмотрел на Богдана:

— Мм-м? Развлекаюсь. Вдвоем точно получится уломать, поможешь?

Меня затрясло. Он что сейчас такое предлагает? Он и Богдан — меня…

— У-у-уйди! Хватит, прекрати-и!

Я сильнее стала вырываться — уж лучше через окно или в подвал с крысами, но не лягу под них.

Резко стало легко, на меня никто больше не давил, я быстро подскочила с кровати и отпрыгнула к окну. Теперь нас разделяла кровать. Я часто дышала, руки трясись от напряжение, но радовало одно — я больше не в западне… Почти.

Богдан стоял между мной и Марсом:

— Ты что делаешь? На фига девчонку пугаешь? Вместо того чтобы работать?!

Я впервые слышала, как Суворов говорит на повышенном тоне. Обычную холодность и уравновешенность сменило раздражение, которое он не стеснялся показывать.

— Оу, — Марс театрально сложил губы бантиком, нарочно нагнетая ситуацию, — все очень просто — посмотри на распечатки. Как тебе такой вариант? М? — Богдан бросил на меня раздраженный взгляд, подошел к столику, куда небрежно Марс кинул бумаги. Что там такое на листах? — Это телефон нашей малышки. Здорово, да? Безобидная. Тихая… Я говорил, что она тупо притворяется, чтобы наебать нас…

В горле пересохло — там детализация счета моего телефона. Стало реально страшно: до этого момента они меня не трогали, но после сообщений Максима вообще могут прикончить, даже глазом не моргнув.

Богдана бегал взглядом по листкам, перечитывая и возвращая в начало.

— Где твой телефон крошка? М? — зло спросил Марс.

— Он выключен. И спрятан.

— То, что выключен, я знаю, но где? Мне очень любопытно, что тебе еще твой упырь написал. Я видел, как вы с ним мило проводили время.

— Он просто друг. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну конечно! — его слова сочились ядом.

Я нервно кусала губы:

— Я выключила телефон, как только мы приехали сюда. Я … я…

Не знала, что сказать, потому что по детализации видно, что я вру.

— Марс, иди занимайся переводом.

Я видела, что парень недоволен таким решением Суворова, но он ничего не сказал. Открыл дверь и с громким хлопком закрыл ее за собой. Теперь мы остались с Богданом один на один. Что он будет делать? Допрашивать? Пытать, как Марс, куда я дела телефон? Или что? Раньше я хоть представляла, что нужна тут для лечения его отца, но сейчас понимала — он легко избавится от меня.

— А теперь еще раз тихо и спокойно… Ты мне все расскажешь. Врать бесполезно, — он многозначительно кинул распечатку с моего номера на кровать.