Необыкновенное спасение на Молочайном лугу

5

Я постараюсь рассказать продолжение этой истории так, чтобы ты не подумала, будто я хвастаюсь. Ты, наверное, переживаешь, что мы с Люцерной потеряли гребешок раз и навсегда. Или думаешь, что если он к нам и вернулся, то по воле случая: может, порыв ветра сдул со шпалеры, а может, Матушка или Отец Перволёт смахнули его на землю своими крыльями.

Но представь себе: это я, Тыковка, в одиночку провернула опасную операцию по вызволению гребешка из решетчатого плена!

Ты спрашиваешь, как это я набралась смелости? Ну, слушай. Она родилась из моего праведного негодования. Можешь даже не спрашивать у взрослых, что это значит, я сама сейчас всё тебе объясню. Выражение «праведное негодование» означает то особое негодование, которое ты испытываешь, когда точно знаешь, что правда на твоей стороне, а кто-то другой поступает плохо. Я даже не подозревала, что умею праведно негодовать, пока Василёк не выронил бабушкин гребешок из своего гадкого клюва и меня не начала жечь одна-единственная мысль: Васильку не должна сойти с крыльев очередная подлость.

Знаешь ли ты, что кролики умеют лазить по оградам? Да, мы, конечно, не белки, но способны на это, особенно в детстве. Если не веришь мне на слово, попробуй обнести кусты ежевики в вашем саду обычной проволочной сеткой. А я посмотрю.

– Люцерна, – скомандовала я, – немедленно возвращайся в нору. Если кто-то заметит, что меня нет, скажи: я поскакала в гости к кузенам. А я пока верну гребешок.

– Ты? – Люцерна вскинула голову. – Но это же так высоко!

– Я постараюсь управиться быстро, ты только прикрой меня.

Люцерна открыла было рот, словно собираясь со мной спорить, но тут же его захлопнула.

– Я в тебя верю, – только и сказала она. – Увидимся дома.

Кивнув мне на прощание, она скрылась в глубине норы.

Теперь ты понимаешь, почему я так люблю эту ходячую катастрофу?

Праведное негодование привело меня прямиком к решетчатой шпалере. Я прыгнула, и мои задние лапки оказались на её нижней рейке, а передние – на следующей. Я прыгнула ещё раз, ловко переместившись на рейку повыше. А потом ещё раз.

На третьей рейке негодование меня покинуло.

Как только я осознала, что творю, колючие веточки в моей голове начали расползаться во все стороны и закручиваться в шипастые вопросительные знаки.

«Что, если снова прилетит Василёк и клюнет меня в открытую спину? Что, если я соскользну, рухну на землю и переломаю себе все косточки? Что, если сова решит полакомиться мною?»

Какой же наивной я была, когда решила, что у меня хватит смелости довести до конца такое рискованное дело!

«Я сделала три прыжка и вернулась обратно» грозило стать худшей историей, когда-либо рассказанной в стенах нашей норы, но это была моя история и моя правда. Я уже готовилась прыгать вниз, когда меня окликнул незнакомый голос.

– Я тебя слышу, шпалерный шпион! Ответь мне: друг ты или враг?

Я вскинула голову. Тоненький, едва различимый голосок раздавался откуда-то сверху. Он звучал приглушённо, словно доносился из-под вороха одуванчикового пуха.

– Кто там? – спросила я. Надо мной было только гнездо малиновок.

– Я – тот, кто страстно алчет дружбы, но трусливо трепещет при мысли о хищниках.

Я окончательно перестала что-либо понимать.

– Никакой я не хищник, если только ты не банан.

– Вот так удача! Я вовсе не банан. Лир Нелёт, к твоим услугам.

Нелёт? Это что-то наподобие Перволётов?

– Так ты малиновка? А ты, случайно, не мог бы сбросить мне вон тот золотой гребешок?

– Увы, мой неизвестный бананолюбивый друг, я не могу покинуть своего гнезда. Придётся тебе продолжить восхождение.

– Я кролик, – сказала я. – Боюсь, у меня ничего не получится.

– О нет, всё непременно получится! Мне уже не терпится увидеть тебя воочию! На какой ты высоте?

– На третьей рейке.

– И чем выше ты поднимаешься, тем дальше друг от друга они расставлены?

– Нет.

– Может, верхние рейки сплошь покрыты колючими иголками? Или опутаны коварными лианами? Или обмазаны липкой смолой?

– Нет. Все они одинаковые, до самого верха.

– Так за чем же дело стало? Если ты преодолела три одинаковые рейки, значит, сможешь преодолеть и все остальные!

В его словах был смысл. Я собралась с духом.

«Ни о чём не думай», – велела я себе и перескочила на следующую рейку. Оттуда я продолжила карабкаться наверх. Я старалась не смотреть вниз. Двигаться уверенно и без суеты. Однако я дрожала как осиновый лист.

А голос всё это время негромко меня подбадривал:

– Осталось всего ничего! Не сдавайся! Ты просто молодчина!

Наконец, зацепившись коготочками за верхнюю перекладину, я втащила свою тушку на раму шпалеры. Вышло, честно говоря, довольно неуклюже. Я отдышалась. Бабушкин гребешок лежал прямо передо мной.

У меня получилось.

– Приветствую тебя, друг! Ты была бесподобна! Настоящая героиня! А ещё ты крупнее, чем я думал. Если ты вдруг голодна, смею напомнить, что я не банан.

В гнезде, сплетённом из веток и пуха, крепко спали два взъерошенных птенца малиновки. Третий взъерошенный птенец малиновки бодрствовал и смотрел прямо на меня. У него была серовато-коричневая в крапинку спинка, а глазки-бусинки ярко блестели.

– Лир, верно? Вовсе я не героиня, – выпалила я, всё ещё тяжело дыша, – и я бы никогда в жизни не съела птицу.

– Обнадёживающее открытие. Могу я поинтересоваться, как тебя зовут?

Сейчас это прозвучит глупо, но тогда я не сразу решилась ответить. Я была уже по горло сыта общением с посторонними животными. Даже простая беседа с этим птенцом казалась мне очередным предательством – и бабушкиных ценностей, и всего нашего семейства. Но именно поддержка Лира помогла мне сохранить ясность ума и не сдаться на полпути, когда колючие заросли страхов почти опутали мои мысли. Я не хотела ему грубить.

– Меня зовут Тыковка. Приятно познакомиться.

– Взаимно. И что же привело тебя на вершину нашей шпалеры, Тыковка?

Я вздохнула и поведала ему историю о двух белках со спутанными хвостами, о том, как Люцерна принесла из дома наш самый ценный гребешок, чтобы их разъединить, и о том, как прилетел Василёк и украл его.

Лир слушал, положив клюв на край гнезда.

– Я недолго живу на свете, – проговорил он, когда я закончила, – но это была самая удивительная история, что я когда-либо слышал! Я будто видел всё своими глазами.

Его слова меня так обрадовали, что я не сразу нашлась, что ответить. Я поняла, что впервые рассказываю историю не кролику, а существу другого вида.

– Все кролики Молочайного луга хорошие рассказчики, – сказала я наконец. – Мы серьёзно относимся к своему делу.

– Уверен, ты одна из лучших.

Этого я не могла знать наверняка. Правда, бабушка Мята нередко осыпала меня похвалами, когда присоединялась к нам в корневой комнате. Да и мама на уроках часто вызывала меня первой. Занятно, что большинство вещей в жизни нагоняет на меня страх, но делиться историями для меня всегда в радость. Возможно, потому что так я увлекаюсь, что забываю переживать за реакцию слушателей. Когда персонажи начинают хозяйничать у меня в голове и я нахожу правильные слова, которые вдыхают в них жизнь так, что моя выдумка начинает казаться правдой… Я люблю это больше всего на свете.

– Я не знала, что вы уже вылупились, – решила я сменить тему.

– Мама и папа почти никому не рассказывали. Дело в том, что голубая сойка, похитившая твой гребень, присвоила и наше яйцо. Вот родители и стараются нас обезопасить. Меня, мою сестру Пушинку, – он указал клювом на одного из спящих птенцов, а затем на другого, – и моего брата Зобика.

Я кивнула.

– Весь луг знает о поступке Василька. Тебе, должно быть, ужасно грустно.

Лир качнул головой из стороны в сторону.

– И да и нет. Я ведь не знал птенца, который мог бы вылупиться из того яйца. Моя мама говорит, что грустные и печальные вещи происходят на Молочайном лугу, как и везде на свете.

– Но Василёк – гроза нашего луга.

– Он один против целого луга, где полно разных существ? Мы ведь можем дать ему отпор.

Я с сомнением взглянула на Лира.

– Вот выпорхнешь из гнезда и своими глазами всё увидишь.

– Как раз хотел спросить! – расчирикался он. – Ты придёшь посмотреть на мой первый полёт, отважная Тыковка? Родители говорят, что дня через три-четыре мы уже будем готовы. Я так надеюсь стать Лиром Перволётом! Второлёт меня тоже устроит… Лишь бы не Третьелёт! Какая мука – оставаться в гнезде дольше всех, ты согласна? Второлёты и перволёты строят семьи друг с другом, а третьелёты маются в поисках себе подобных. Я постараюсь во что бы то ни стало избежать этой участи… Хотя, если удача окажется на моей стороне, я не обрадуюсь, ведь это бремя ляжет на брата или сестру…

– Вы получаете имена в зависимости от того, в каком порядке вылетаете из гнезда?

– О да. Жду не дождусь этого момента. Полёт – это свобода. Поиск пищи, купание в воздушных потоках, долгожданное знакомство с остальными луговыми обитателями. И, подумать только, я уже нашёл первого друга!

Не стоило труда догадаться, что он говорил обо мне. Я улыбнулась. Скоро он узнает, что на Молочайном лугу все животные предпочитают держаться своих. И всё же не скрою: мне бы хотелось увидеть его первый полёт. Особенно теперь, когда он расписал его в таких красках.

– Если ты полетишь на рассвете или на закате, я увижу тебя, пока буду щипать травку, – сказала я. – И, к разговору о полётах, мне пора идти. Жаль, что я не могу вспорхнуть и улететь с этой шпалеры. Спускаться с гребешком в зубах будет ещё труднее, чем подниматься.

– Зачем в зубах? Просто сбрось его вниз, а потом спускайся сама.

Птенец был ещё совсем юным, но уже таким сообразительным. Я сбросила гребешок на лужайку, и тот с лёгким стуком упал на землю.

– Удачного тебе полёта, Лир.

– До встречи, отважная Тыковка!

Я хотела сказать ему, что я совсем не отважная. Колючие страхи, опутывающие мои мысли, превратили меня в одного из самых, если не самого трусливого кролика в нашем семействе. Но мне всё же льстила эта незаслуженная похвала.

Ну вот! Я уже начала говорить как он.

Спускаться по шпалере оказалось ужасно неудобно, и я не хочу подробно на этом останавливаться. Да и «спускаться» – это слишком громко сказано, я просто покатилась кубарем вниз. Но удачно приземлилась на мягкое место и, к счастью, не сломала ни единой косточки.

– Ты не ушиблась, не поцарапалась и не разбилась? – тихо поинтересовался Лир, когда я шлёпнулась на лужайку.

– Я цела!

– С нетерпением жду твоих новых историй, мой бесстрашный друг!

Я взяла гребешок в зубы и, ликуя, попрыгала домой.