Неподчинение

Глава 9. Зай

Присутствие в моей жизни Руслана стало спасательным кругом.

Я чувствовала его незримо даже когда оставалась наедине с Динаром. И муж — он видел перемены во мне, я понимала это по его злым взглядам, по усилению контроля за мной и Ясмин.

Последнее далось тяжелее всего: теперь я почти не виделась с дочкой. Дом, такой огромный и чужой, поделился на две половины, в одну из которых ходу мне не было. Там и проводила все свое время моя маленькая девочка, моя Ясмин. Я скучала по нашим совместным завтракам, по гладкости ее волос под ладонью и такому редкому смеху. И только слова Руслана о том, что все будет хорошо, придавали уверенности и сил.

Динар в последнее время часто бывал дома, лично контролируя меня. Та футболка… кажется, он испугался. Испугался того, что я смогу дать ему отпор, что у меня найдется защитник. И мое молчание в ответ на вопросы мужа, несомненно, бесили его ещё сильнее.

Таблетки я пила под его присмотром, чтобы не пропустить ни одной, но спасибо Руслану — его подмена давала мне возможность оставаться в сознании. Я притворялась, Динар сомневался, но верил — куда ему деваться?

В один из дней он разрешил мне ответить на звонок по Скайпу. Со своими близкими чаще всего я общалась так, ещё со времён переезда заграницу. Мы встречались, но это было редко и не так долго, как мне бы того хотелось. Моя эби, всегда называвшая ноутбук шайтан-машиной, сейчас щурилась, вглядываясь в мое изображение на экране.

— Сэлэм, эби (привет, бабушка), — поприветствовала я ее, — ничек хэллэр? (Как дела?)

Татарский язык звучал странно и непривычно, я давно отвыкла от родной речи, практиковалась только во время редких звонков эби.

За последние годы она намного сдала: все ещё ощущался внутренний стержень, но я видела, что морщины стали резче и глубже. Сейчас, когда она отвечала мне, на душе было тепло и уютно.

Эби аккуратно обходила тему моего самочувствия: подобные вопросы уже несколько были табу в нашей семье. Все Динар, настолько позаботившийся обо мне, что даже мама боялась звонить лишний раз и все наши разговоры с семьёй происходили редко и по специальной договоренности.

Таир почти не находил свободного времени, Тимур тоже всегда была занят — то бабы, то работа. А потом привыкли как-то, звонки все чаще стали сходить на нет, только эби да и мама держались ещё. Всем остальным за меня отвечал муж, отправлял снятые няней видео с Ясмин.

Мой диагноз… мне кажется, он тоже немного подкосил моих родных. Наше прощание после свадьбы, такое скомканное, срочный перелет в другую страну, в дом отца Динара. Там не радовали ни солнце, ни пляж, сильный токсикоз и жара делали свое дело. Все чаще я могла только лежать, ощущая, что от малейшего движения тошнота накатывает с новой силой. Динар бесился, — он рассчитывал совсем на другой медовый месяц, а мне вовсе не до секса было.

Я не хотела его совсем, ни его, ни секса с ним. И все эти годы ложась в постель с мужем, я не испытывала ровным счётом ничего, наоборот: настоящее облегчение наступало, когда я понимала, — пронесло, сеанса любви не будет.

— Эйбэт, кызым, Таир балаларны эпкилгэн( хорошо, дочка, Таир детей привез).

Вокруг эби вились двойняшки Таира, Латифа и Мадина, похожие одновременно и на брата, и на его жену.

Заглядывали в камеру, пели песни на заднем фоне, пытаясь привлечь мое внимание, делили розового единорога, — одна за рог, вторая за хвост. Внешне разные, но обе шумные, крикливые, живые. Эби любила их, она всех своих внуков и правнуков любила, но эти первые девочки в роду Шакировых после меня.

А я в глубине души чувствовала к ним ревность. Стеснялась ее, но не могла вытравить, и представляла, что на месте этих шебутных девчушек такой же заливистой птичкой могла ластиться к бабушке моя Ясмин. Разница всего в полгода, они даже ростом почти не отличались.

Только вряд ли моя когда-нибудь будет настолько… нормальной. Такой же, как и ее мать.

— А вы когда приедете, тетя Зая? — поинтересовалась Латифа, но бабушка шикнула на нее, отгоняя от камеры. Ответа от меня и не ждали, — Динар убедил, что я стабильна лишь внутри собственного кокона, без лишних визитов родных и переездов.

Оставшийся разговор с эби продлился недолго — Динар, все это время, наблюдавший за мной поверх крышки ноутбука, попрощался с бабушкой.

— Зайнаб устала, Асия апа, — улыбаясь, произнес мой муж.

Наивная, она смотрела на него с благодарностью и не знала, что в монитор ей улыбается исчадие ада, несносный монстр. И я не могу рассказать всей правды, потому что в его лапах — все свидетельства преступлении Таира. Бабушка не переживет, если что-нибудь с ним случится, она уже старенькая.

Но я надеялась и верила Руслану. Наверное, впервые мне хотелось поделиться с кем-нибудь, принять помощь… и перестать плыть послушной рыбой по течению.

— Нам сегодня на прием. Шмотки новые в пакете, к пяти ты должна быть готова. И не вздумай ничего ляпнуть, — предупредил он холодно, — иначе ты не увидишь свою дочь.

Я молча на него смотрела. Приемы одно время были единственным доступным мне развлечением, если можно так назвать лицемерное общение с малознакомыми людьми. Но все это куда лучше, чем сидеть запертой в четырех стенах.

— Я делаю это для блага Ясмин, — продолжил он, — ты не можешь заботиться о своей дочери самостоятельно. Куда ты выходила той ночью? — муж садится напротив моего кресла, держится руками за подлокотники, но я молчу. Знаю, что Динара бесит неподчинение. — Чья это футболка? — в сто первый раз затягивает он. Лицо злое, белки глаз все так же с полопавшимися капиллярами— как он будет сегодня скрывать свои глаза от прессы?

Мне кажется, Динар хочет меня ударить, но сдерживается. Я наклоняюсь вперёд, а потом внезапно улыбаюсь ему в лицо, широко, почти скалясь, и он отшатывается от меня, — дура! Дочку не увидишь— орет и хлопает дверью.

Но я не боюсь. У нас с Ясмин есть страшный, но добрый серый волк. И он нас спасет.

Вечером нас ждал очередной концертный зал. Не счесть, на скольких разных мероприятиях мы побывали за год, — и везде почти один и тот же сценарий, примелькавшиеся уже лица. Когда-то, в нашем родном городе, мне даже нравилось принимать в этом участие, ощущать какую-то значимость.

Динар давал интервью для местного телеканала: они почти ко всем подходили, мы не стали исключением. Стоим, муж держит меня за поясницу, и так сжимает, что нежная кожа наверняка расцветёт потом следами от его пальцев. Показывает: только попробуй рыпнуться, мало тебе не покажется.

А у меня из-за улыбки этой фальшивой скулы сводит, но я держусь, мне есть ради чего. Внутри играет шальная мысль: ляпнуть прямо в камеру что-нибудь про своего драгоценного супруга, чтобы одним словом ославить его на весь город. Глупости, конечно, и я просто не вслушиваясь в его слова, в уверенную речь. Манеру подать себя от отца перенял, это семейное: Бикбаевы словно родились с правом стоять у власти, и предъявлять права на все, что захотят.

Мы фотографируемся, я голову поднимаю, разглядывая толпу, и вдруг внутри все радостно сжимается.

Руслан.

Стоит в другом конце этого огромного зала, плечи широкие обтянуты черным костюмом, смотрит волком.

Но мне не страшно; мне хорошо. Я улыбаюсь теперь уже по-настоящему.

Он здесь. Он рядом.

С Русланом все совсем не страшно, и пусть он по ту сторону гудящей людской толпы, состоящей сплошь из местных сливок общества, я его вижу.

"Привет, Заяц", — шепчет он одними губами, и я расцветаю.

И снова в его присутствии легче дышится. Фотограф просит взглянуть на камеру, и когда вспышки прекращаются, я уже не вижу Руслана. Головой стараюсь не крутить, чтобы не привлечь лишнего внимания Динара: о, он очень внимательный, когда ему нужно.

Когда пришло время занять места в зале, я отпросилась у мужа в туалет. Динар выслушал с недовольством, но рукой махнул, иди мол.

— Без глупостей, — напомнил и я кивнула. Прошла в коридор, следуя указателям. В помещении никого, я подошла к зеркалу, глянула на отражение. Волосы слегка растрепались, помаду нужно поправить. Открыла сумочку, ища в ней тюбик, услышала, как сзади скрипнула дверь, но головы не подняла.

— Заяц!

Руслан. Развернул меня резко, на себя за руку дёрнул, а вторую в волосы запустил.

— Блядь, он тебя к себе прижимает, а мне башку сносит, — не говорит, рычит, и в губы мои впивается. В первые секунды я растерялась даже, а теперь задыхаюсь, ощущая через ткань его брюк эрекцию. Пальцы сжимают затылок, не больно, но чувствительно. Я испытываю давно забытое желание, я действительно его хочу. Мы целуемся, жёстко, и я впиваюсь пальцами в его сильные мышцы, голова кружится.

— Моя, — как отрезая, говорит Руслан и добавляет подхватывая на руки, — не отдам.

И больше всего мне хочется сейчас — остаться с ним, отдаться ему. Но где-то глубоко внутри, как набатом, бьётся одно слово — Динар.

Пока у него Ясмин — у него в руках вся моя жизнь. Своей маленькой девочкой рисковать я не имею права.

