Неправильный попаданец 2

Глава 12

Где-то в недрах сознания Толика.

Коммунальная квартира № 1

Прописанные жильцы:

Толик;

Петруша;

Пушистик;

Вредный бог;

Жуки-передатчики;

Неизвестный жилец.

Петруша не находил себе места. После того как Геката разделила сознание его родного тела, злость накатывала волнами. Хотя за последние дни Петя морально подрос и мог смело называться мужчиной, детские травмы и обиды не остались в прошлом.

Проклятый маг, мерзкие дети-соседи, а теперь ещё и Толик, подло его предавший…

Появился бог, который хочет… А чего он хочет? Не совсем понятно. И не совсем понятно, чего Толик так упрямится. Мысли повзрослевшего Пети всё время ходят крайне близко от мысли о бунте. А это, в свою очередь, приведёт к смерти или боли самого Пети.

А теперь ещё и этот провал в памяти, после которого вообще ничего не понятно. Зато стали доступны видосики с титичками. На этих мыслях Петруша широко улыбнулся.

Уже несколько часов Толик был без сознания. Петя заглянул в его комнату, чтобы убедиться, что с носителем тела всё в порядке, а сам вернулся к недавно появившейся двери.

Этот файл, который был недоступен Пете, находился за этой дверью — той, что помечена как «неизвестный жилец».

— У нас и так тесно, а тут ещё соседей подвезли, — сокрушался Петя, пытаясь открыть манящую дверь. — А главное, обидно: я успел такого насмотреться в его памяти, что действительно лучше бы и не видел.

Например, когда на каких-то разборках люди друг в друга стреляли и кидались… как его… гранатами, вот. А когда четыре дяденьки и одна тётенька… Это же ужас! Фу, фу, фу.

А тут какой-то непонятный файл.

— Грёбаная дверь! Как тебя открыть?

Точно, интернет! «Вскрытие замков». Толик в своё время изучал эту тему — надо опуститься в его паутину воспоминаний. Может, и найду что-нибудь?

Пробуждение было тяжёлым. Сознание накатывало волнами. Обрывки воспоминаний… Я категорически не мог понять, где я нахожусь и что произошло.

Дальний город, машина, авария. Потом драка. Ах да… Я попал… А дальше что? Геката. Разломы! Говорящая пантера! Стоп, это мне привиделось? Или нет? Пушистик — друг! Какой он друг? Мудак плюшевый. Ах да! Меня поимело стадо кентавров. Нет, это из другой песни. Одна красномордая орчиха. Одноглазая…

Я открыл глаза — всё немножечко плывёт. Я лежу на кровати, комната небольшая. Кровать — двуспальная, крайне мягкая. Напротив — стол на четыре персоны. Справа — шкаф, слева — комод. Окно на полстены, за окном — ясный день. Ну и дверь куда-то наружу.

Сел с большим трудом, подтянулся к спинке кровати и облокотился. Осмотрелся тщательнее. Мир лягухов — сто пудово. Слишком светло на улице. Я кинул быстрый взгляд под простынь и шумно выдохнул: колокола на месте. Значит, Геката либо не стала совершать святотатство, либо временно отложила экзекуцию.

Я встал и обнаружил ещё одну дверь в комнате — сразу за кроватью. Как и в прошлый раз, это оказалась ванная комната с уборной. Эти Квакеры такие затейники — почему-то ванная у них сзади кровати. С другой стороны, хорошо, что она вообще есть. Вон в мире Зулу — общие душевые, и никого не колышет, мальчик ты или девочка.

С другой стороны, это должно неплохо повышать генофонд и рождаемость. А-а-а… Дьявол! У них же всё не как у людей — грёбаные атланты. Это же надо! Дети в капусте, дурдом. Ещё и поливают эту капусточку не пойми чем. В прямом смысле — Матушка-Земля.

С таким набором мыслей, едва переставляя ноги, я добрался до ванной комнаты. Душ меня сейчас мало интересовал. Тут стояло что-то среднее между ванной и джакузи — вот туда я и начал набирать чудную тёплую воду. На полочках стояли некие баночки. Я понюхал несколько из них, выбрал одну самую пахучую и кинул её целиком в джакузи.

Пока вода набиралась, решил воспользоваться благом цивилизации. Керамический белый друг стоял в уголочке и манил моё сознание. Какой это кайф — после двух недель поиска кустиков и оврагов, прикапывания кучек и вытирания попца жёсткой тканью с тел убитых сесть на белого друга! Я восседал на нём как король на троне и кайфовал. Ну а наличие биде в этом чудном царстве сделало моё утро просто превосходным. Ещё красивую девочку бы сюда… Но да ладно…

Затем пошло часовое возлежание в джакузи. После чего вода там стала какого-то крайне нелицеприятного цвета. Ну а затем я уже обмылся в душе и вышел в комнату в чём мать родила. Любопытно было то, что ран на теле не было. Хотя я точно помню: живого места на мне особо не оставалось. Дырка в груди, в плече, руки и ноги вроде тоже пострадали. А сейчас — целый и невредимый. Даже шрамов не нет.

— Вот так ты её обольстил? — раздался голос там, где его не ждёшь.

— А-а-а!!! — вскрикнул я и подумал, что очень своевременно скинул балласт. — Ты хоть груди когда в темноте идёшь!

— Всё же головой тронулся? — обеспокоилась Геката, подойдя ко мне, и, проведя нежной ручкой по голове, внимательно всмотрелась в мои глаза.

Я не стал ничего говорить, притянул к себе пискнувшую от неожиданности богиню и жадно впился в её губы долгим поцелуем. Собственно, не хватало девочки — вот и она. А любой разговор с женщиной, особенно тяжёлый, лучше всего начинать с… того самого.

Это утро, как и в целом пробуждение, — лучшее за всё время пребывания в этом теле. Никто не пытался меня убить, никто за мной не гнался. Я был чистый и с пустыми колокольчиками. Покушать бы ещё… Но оказалась не судьба. Да и утро начало стремительно портиться. Ведь на десерт у Гекаты были мои мозги, которые она начала медленно поедать китайскими палочками, с растягом и садистским наслаждением.

— Ты ужасен! — начала она внезапно.

Я приподнял голову с подушки, осматривая своё обнажённое тело. Не знаю, что она увидела во мне ужасного. Я вижу своё достоинство на фоне кубиков пресса. Да и в ванной наблюдал своё личико, на котором начала появляться воля и сила. Былое придурковатое выражение исчезло. Теперь я выглядел вполне нормально — даже, пожалуй, симпатично. Молодой брюнет с карими глазами, на вид лет двадцати-двадцати двух.

— То ты меня не видела несколько недель назад. Вот где уродец был. Но ты не волнуйся, — начал я успокаивать богиню. — Скоро я стану писаным красавцем. Я это чувствую.

— Совсем дурачок? — Геката привстала, опершись на руку, а мои глаза начали двигаться в такт её округлостям.

— Не понимаю, о чём вы, товарищ полицейский, — играл я в несознанку, пристально следя за покачиваниями титечек.

— Хватит дурачиться! — рявкнула Геката, а меня натурально выкинуло с кровати.

— Ну что же вы меня всё время роняете? — пьяным голосом отозвался я из-под кровати, благоразумно не вставая.

С кровати свесилась очень злая черноволосая голова. Я шумно и наигранно сглотнул. «Хотела бы убить — уже убила бы. Не хотела бы общаться — не дала бы. Значит, надо всё свести в шутку и на тормозах, а потом свалить в закат. В таких делах время для женщины — самое лучшее лекарство. Сама себе всё придумает и объяснит. Я в этом треугольнике лишний. Главное — Свету с собой забрать. Их вместе нельзя оставлять».

— Что с разломом? — попытался перевести я разговор в безопасное для себя русло.

— Закрыли! — фыркнула она. — Не переводи тему! Я не настолько дурочка! Зачем ты с ней возлёг? — обиженно спросила Геката.

— Формально мы не ложились, — почесал я подбородок. — Там было грязновато, мы делали это стоя.

Ой, зря я решил поделиться деталями. Настолько грубо мои колокола давно не сжимали. Я не то что вздохнуть не мог — я боялся моргнуть. Глазки мои вылезали пропорционально давлению на колокола в нежных ручках богини. После чего она второй рукой схватила меня за патлы и хорошенько так приложила об пол затылком.

В глазах всё поплыло, но я не отключился. Что очень странно: удар был знатный, я отчётливо услышал хруст костей черепа. Давление в паху спало, и я смог вздохнуть. Мои глаза метались из стороны в сторону, а мелкая садистка смотрела на меня крайне злобным взглядом.

— Зачем ты с ней возлёг? — гневно повторила она. — Я что, хуже? Что в ней такого? Она же простая смертная!

— Так и я тоже! — перешёл я в атаку. — Я что, по-твоему, второй сорт? Богиня снизошла до смерда?

— Я не это имела в виду! Ты всё перевернул, — вскочила на кровати Геката, и я снова стал счастливым зрителем. — Ах ты! — она увидела моё блаженное лицо.

Она со всего маху прыгнула. И если вначале казалось, что это такая игра — она как Д'Артаньян, я как его конь: она прыгает, я должен её поймать, — то вот она летит с кровати попой вниз. Только, по-моему, она косая: всей массой — и на грудь.

Да что за фигня? Она весит максимум пятьдесят килограмм, а сейчас на меня упала бетонная плита весом в тонну. Я чётко услышал хруст в грудной клетке, ощутил, как ломаются рёбра и втыкаются в лёгкие. Вкус крови во рту — кашлять хотелось, но я не мог вдохнуть. На груди была бетонная плита в виде сочного попца богини. Меня сложило пополам, ноги и руки кверху. Сознание погасло.

Открываю глаза: я лежу на полу, вокруг лужа крови, со мной всё в порядке. Поворачиваю голову — мордочка злой богини торчит с края кровати. Она злобно прищуривается:

— Как дела? — спрашивает она заговорщицки. — По-прежнему лучшее твоё утро?

— Пока я смотрю на твои титечки — это утро ничто не испортит! — я придурковато улыбнулся.

Дальше пошла карусель экзекуций. Она выдавливала мне глаза — и исцеляла. Выкручивала руки и ноги — и снова не давала умереть. Резала удлинившимися ноготочками мою кожу на груди на лоскуты, жгла магическим огнём и пытала холодом. Даже один раз не погнушалась оторвать самое святое. За это я на неё очень обиделся и целых две экзекуции стоически молчал. Набор её вопросов не менялся. Собственно, оно и не удивительно.

Вопрос другой: если после примирительного секаса она была такой мстительной, что было бы, если бы я не успел с ней… возлечь? Она бы меня реально убила?

В общем, в какой-то момент ей надоело со мной играть в неправильные ролевые игры. Она села, поджав ноги под себя, и обхватила их руками.

— Почему? Почему ты так со мной? — богиня надулась как маленькая девочка, обиженно засопела, а в глазах блеснули слезинки.

— Не виноват я, она сама… Ну так бывает… — продолжил отшучиваться я.

— То есть твоё утро до сих пор лучшее? — резко стала серьёзной Геката, а я почувствовал холодок в колоколах.

— Скорее да, чем нет, — опасливо проговорил я. — Я же сказал: пока вижу твои тити — день идеален.

— Да? А если так?

Она встала на кровати, а мне поплохело. Даже не так — меня едва не вывернуло. Благо я был голоден.

Грудь Гекаты стала волосатой, тело искривилось и начало менять форму, приобретая черты огромного гамадрила с ухмыляющейся рожей. Геката стала походить на здоровенного первобытного мужика — причём во всех частях тела. Меня передёрнуло от отвращения. И главное — это всё было настолько омерзительно и противоестественно… Я же только что спал с ней! Ну, не только что, но это не меняет дело.

Но Геката пошла дальше. Меня подняло в воздух. Пошевелиться я не мог от слова совсем — лишь приподнять голову. Моё тело поплыло медленно и плавно. Эта божественная стерва хихикала в предвкушении новой пакости, а я понимал, что вся эта ситуация мне ой как не нравится.

— Нет! Нет! Солнышко! Что ты творишь! Там отродясь никого не было! — запротестовал я.

— А хомяк другое говорит! — оскалилась богиня.

— Да что же вы, богини, такие озабоченные⁈ Что вам моя жопа плохого сделала⁈ Зачем вы туда пытаетесь постоянно что-то засунуть!!!

До рокового ужаса остался миг. Я не выдержал.

— Да не думал я ни о чём! — взревел я в отчаянии. — Две недели бесконечных сражений! В башке — Дом советов, каждую секунду могу сдохнуть! Я не бог и не бессмертный! Что ты хочешь? Чтобы я тут сидел у твоих ног? И что? Что дальше? Я тебе не раб и не слуга! — орал я. — А там что? Мы выжили! Пришли в очередной мир. А там она голая! Я не верил, что вернусь сюда, не верил, что тебя увижу! Я не монах! Довольна? Тогда добей меня полностью! И не смей лечить! Хватит этих издевательств! Да, я накосячил, но и ты пойми меня. Тем более я вообще тебе ничего не обещал, и о ребёнке я не знал.

Голос мой стал ровный и спокойный, и даже какой-то отрешённый, что ли. И я озвучил мысли вслух:

— Между прочим, раньше я никогда ни одной женщине не позволял со мной так обращаться и не терпел ничьих истерик и претензий. — я замолчал, осмысливая то, что выдал в запале.

«Так и влюбиться не долго… С другой стороны ничего в этом ужасного. Райский остров, только без массажистки, а с Гекатой и бэбиком. Чем не вариант?»

Внезапно исчезла сила, что держала меня в воздухе. Я рухнул всем Толиком на каменный пол — удар вышел болезненным, будто кто-то хорошенько приложил меня дубиной.

Геката, приняв свой нормальный облик, опустилась на кровать. Слезы катились по её лицу — не бурные рыдания, не горькие всхлипы, а тихая, горькая обида, словно капля за каплей выливалась наружу.

Я поёрзал, почесался — ну прямо как пёс за ухом, — и с трудом поднялся с ледяного пола. «Так недолго и простатит подхватить», — пронеслось в голове. Тельце, конечно, крепчает, но нафиг Петруше лишние болячки?

— Почему ты сразу не сказала, что беременна? — присел я на край кровати и принялся гладить её ножку.

— А ты бы остался? — прищурилась Геката. — Это что-то бы изменило? Или ты бы тогда не возлёг с этой, с этой…

— Ушёл бы, — с тяжестью вздохнул я. — А вот насчёт возлежания… Не знаю. Слушай, — перевёл я резко разговор, — мальчик или девочка?

— У кого? — передразнила меня богиня. — У меня — мальчик! У этой… девочка. А у тебя теперь, как сказала эта… Рука только! Понял! — буркнула Геката, а потом спросила аккуратно: — А что это значит?

Меня разобрал смех. Мои догадки оказались верны: Геката была невинной и нежной, неиспорченной. Феноменально, конечно, но факт. И это мне в ней нравилось. Она не скрывала эмоций: если ей было больно — плакала и обижалась; если радовалась — то на полную; если ненавидела — то искренне.

А сейчас в ней боролись чувства: боль, обида, ревность, любовь, немного похоти — как ни как. Я обнял малышку, она пискнула но поддалась моим объятиям, прильнула ко мне, обняла в ответ.

— И что теперь делать? — прошептала она, тихо-тихо.

— Что делать, что делать… Воробью болт… — Мои колокола опять сжали, хотя не так туго, как полчаса назад. — Не знаю, Гекки. Не знаю. У меня ещё тут проблем насыпало…

— Ты ещё с кем-то возлёг? — она сжала сильнее и потянула.

— Тихо, тихо, — едва дыша, прошептал я. — Нет! Даже в планах пока нету.

— Что значит «пока»? — колокола затрещали.

— Нет в планах и не будет! — высоким, женским голосом пропищал я. — Пусти! Садюга мелкая!

— Вот! Так-то лучше! А будешь безобразничать, я это всё оторву и сделаю так что ни один лекарь тебе его обратно не прикрутит! Понял? — Я усиленно закивал, ведь мне резко начали делать приятно. — Потому что не хочу тебя делить ни с кем и не буду. Запомни это, Толя. Запомни раз и навсегда.

Она замолчала по естественным причинам, а я глубоко и томно вздохнул. Слова более были не нужны и были бы лишними. Дальше — лишь стоны и звуки.

Не знаю, сколько прошло времени. Чёртов мир лягух — вечный день. Но вышли мы из комнаты, когда у меня болело уже всё и даже исцеление богини уже не особо помогало. С каждым часом Геката становилась всё более хищной и требовательной. Удовлетворить богиню оказалось той ещё задачкой: она накачивала меня силой, раздирала в порыве страсти и залечивала обратно.

Первый час это было даже прикольно — судя по всему, она уменьшила мой болевой порог. А может, это я сам уже стал менее восприимчив к боли после её экзекуций. Не знаю. Но с ходом времени я полностью потерял себя: она вертела и крутила мною как хотела, не давая возможности на отдых.

Она была то властной и повелительной богиней, то хрупкой девочкой, которую хочется пожалеть и защитить. Я позволял ей творить со мной всё, что ей хотелось. Сказать, что мне это не нравилось? Нет, не могу так сказать — хотя моментами было прямо на грани жизни и смерти.

В общем, вышел я из спальни дико помятый и будто ни разу не отдыхавший. А вот Геката светилась, как начищенный медный таз. Невзирая на то, что она потратила немало сил на моё восстановление, лечение и прочие развлечения, она прямо сияла и лучилась — не только в переносном, но и в самом прямом смысле.

«Офигенный такой фонарик с титями», — усмехнулся я мысленно, глядя на свою богиню. «Вот что называется — девочка дорвалась».

— Пик-пук! — задорно запищал хомяк, устроившийся своей мохнатой задницей прямо на столе. Он доедал кусок торта и приветственно махал мне грязной, липкой лапкой.

— И тебе счастья на весь макияж, тиран плюшевый, — беззлобно ответил я хомяку, проигнорировав прямое оскорбление.

— Долго восстанавливался! — Добромир скрестил руки на груди, глядя с лёгким укором.

— А меня почему не позвали? — Света прищурилась, медленно облизнув палец. — Я бы помогла восстановиться…

Её игра не произвела на меня никакого впечатления. После такого марафона у меня появились серьёзные подозрения: ещё долго ни одна женщина — даже самая эффектная — не сможет меня заинтересовать. А Света и вовсе не дотянула бы до первой десятки.

Я лишь пожал плечами на её вызывающий жест, сел за стол и по очереди поздоровался со всеми — пожал руки… и лапки.

Геката самодовольно усмехнулась и метнула в Свету взгляд, полный превосходства. Та на мгновение стушевалась, притихла — но лишь на миг. Она закусила губу, бросая косые взгляды то на меня, то на Гекату, которая уселась рядом, всем видом давая понять сопернице: «Этот мужчина — мой».

Я мысленно усмехнулся: «Женщины… И будь ты хоть трижды богиней — эта базовая настройка, похоже, вшита во всех без исключения».

За столом собрались: Кваг, Коля, Клим, Андрей, Добромир, несколько незнакомых мне лягухов, Мисмира (а я-то уж думал — карачун ей пришёл! Ан нет — сидит, живее всех живых), Снегг — бородатый викинг — и, конечно, Пушистик.

Ужин (а может, обед или даже завтрак — чёрт разберёт в этом хаосе вечного дня) прошёл оживлённо. Я сразу рубанул с места в карьер — задал два главных вопроса, что не давали мне покоя:

— Что произошло после моей отключки? И какого хрена так задержалось подкрепление⁈

На второй вопрос все дружно сделали вид, будто оглохли. Кваг лишь ухмылялся, поглядывая на Гекату. А та ответила расплывчато:

— Немного недопоняли массовость поступающих сигналов от разломов…

Я решил не давить — пока. Но внутри всё зудело от любопытства: что же я пропустил⁈

Как выяснилось, ничего особенного я не пропустил. Некромантку забили в три пары рук-лапок — и, надо сказать, выпускали пар по полной. Могли бы и быстрее справиться, но явно наслаждались процессом.

Добромир успел присоединиться к веселью и помог отряду Андрея — от которого, кстати, осталось меньше половины. Волки, пользуясь колоссальным численным перевесом, прошлись катком по зомбя́м. Даже великанов разрывали в клочья без малейших сомнений.

Порталы лягушки открыли на удивление грамотно. Оказывается, координаты им давала Геката. Последний отряд лягушек спасла великая армия Квакеров. Зомбяков разнесли за пару секунд — магия сделала своё дело.

А вот отряд Квакеров, который был со мной, погиб в полном составе. Они до последнего прикрывали меня…

И тут у меня в голове зашевелился вопрос: «Почему они так поступили? Даже Кварелий — он тоже погиб, защищая меня. Странный гордый лягух отдал жизнь за странного человека. Вот же…»

Когда всё было кончено, три армии сошлись у разлома — и, естественно, его разломали.

— Нафига? — я окинул всех критическим взглядом и остановил его на Кваге. — Нафига вы его закрыли?

— А чего ты на меня так смотришь? — возмутился Владыка.

— Хочешь сказать, не ты выдал такой приказ? — я чуть склонил голову.

— Толя? — Геката положила руку мне на плечо.

В это время Света согнула вилку в пальцах.

— Ты чего? Такой разлом опасен для нашей планеты, — попыталась оправдаться Геката.

— Ты себе даже не представляешь, как ты мне этим усложнила жизнь, — покачал я головой. — Камней-то хоть успели набрать? Я пустой!

— Да, — кивнул Андрей. — Слуги потрошили мертвецов и набрали полтысячи зелёных камней.

— Уже хорошо, — я одобрительно кивнул. — После обеда пойдём воскрешать всех, кого можно. Нужно обеспечить всех оружием и бронёй. Да и припасы в дорогу не забыть. — Я вопросительно посмотрел на Квага. Тот лишь молча кивнул — без слов дал понять: всё будет, не сомневайся. — Как только завершим подготовку, сразу отправляемся в путь. Без промедления.

— Куда? — промурлыкала Света.

Эта чертовка никак не могла угомониться. «Вот же „бессмертная“! Неужели настолько глупа, что не понимает: провоцирует не просто соперницу — БОГИНЮ? Но нет — продолжает играть с огнём…»

А Геката, что удивительно, хоть и кипела от злости, но Светку не трогала. «Не, я, конечно, не хочу, чтобы Геката её прикончила — в ней мой ребёнок. Но всё равно… Никогда не понимал женщин. И, похоже, никогда не пойму».

Геката, услышав, что мы снова собираемся покидать этот мир, нервно откусила кусочек тортика — вместе с вилкой. Случайно, разумеется.

— Для тебя, Светик, — я задумчиво посмотрел на девушку, — у меня, наверное, будет отдельное задание. Но это потом!

— Господа! — подал голос Кваг, аккуратно вытирая зелёную морду белоснежной салфеткой. — Все доели? В таком случае — пройдёмте в сад! У меня есть кое-что интересное, что мне хотелось бы вам показать!