Неправильный попаданец 2

Глава 18

Куда идём мы с Пятачком? На мясокомбинат!

Примерно так я думал, когда мы собрались выходить из Зиона. Толпа — почти восемьдесят тысяч одарённых, плюс около трёх тысяч детей. И всё это в центре миров, который некроманты используют как узловую станцию. Вдобавок какая-то армия машин охотится на местных жителей. А может, на планете ещё есть люди? Зионцы этого не знали.

И вот мы, значит, делаем крюк и запрыгиваем в очередной разлом — огромной бандой. Куда мы попали? А-а-а… Надо, наверное, чуть открутить назад: как нас оказалось столько, как мы вышли и так далее.

После оранжевой барышни мы вышли спустя местные сутки — это, на минуточку, почти полтора наших дня. Целые сутки я тыкал людей в носики. Жителей подземелья выстраивали рядами, а я бегал между ними и выдавал дар.

Оказалось, что после поглощения иномирной силы (в виде марсиан) моя энергия стала концентрированной — и это было прекрасно. Теперь требовалось вдвое меньше энергии. Мой резерв вмещал двести единиц, но я мог затолкать туда четыреста и столько же удерживать в теле — почти без последствий. А на активацию дара уходило всего две единички.

Само тело марсианина оказалось безумно «калорийным». Только благодаря этим телам мне удалось совершить беспрецедентную раздачу плюшек. Если так посмотреть — я бог. Во многих мирах лишь бог может наградить силой дара. А тут какой-то Толя бегает, тыкает всех в носики и дарит счастье.

Каждый марсианин давал больше двух тысяч энергии. Сожрать его сразу и целиком было нереально и опасно — так что я откусывал по кусочку, потихоньку пожирая его. На активацию дара для всех, ушли все марсиане и почти весь запас камней — включая солнышки (их я стал жрать в самом конце). Но результата я добился.

К сожалению, даже после приобретения новой силы вручить дар с первого раза удавалось не всем. Таких собирали отдельно — и приходилось вливать в них уже не две единички, а сразу четыре. Их заранее предупреждали о побочных эффектах, но никого это не останавливало. Наоборот — многие сразу хотели испытать «блаженство».

Как показала практика, далеко не всем так везло, как оранжевой даме. Более того, были даже летальные случаи — правда, я тут же воскрешал погибших. Но дар им после этого был заказан. Однако они не унывали: информация о практической бессмертности такого состояния окрыляла их чуть ли не больше, чем получение дара. В общем — фанатики.

В итоге спустя сутки я лежал пластом. Меня в прямом смысле заносили в квартиру к Шае — спасибо, что хоть не вперёд ногами. Она была свято уверена, что так надо. Причём даже не пыталась меня соблазнить, использовать или манипулировать — видимо, просто добрая и наивная.

Когда я отоспался, мы собрались выходить — и тут встал вопрос ребром: куда девать балласт в виде небоевых единиц?

Балластом я называю три тысячи детей и порядка двадцати тысяч явных НЕ бойцов: бабки, дедки (хотя среди стариков попадались те ещё авантюристы, желающие вспомнить молодость), да и в целом мирные ребята. Из оставшихся шестидесяти тысяч я бы половину оставил где-нибудь. Силу люди получали разную — как по мощности, так и по назначению. Были проклинатели, огневики, невидимки, маги кислоты, воды, воздуха… Да кого только не было!

На все вопросы Пушистик ответил: ' Братан, не ссы — всё будет ок! Двигай батонами за мной '.

И знаете что? Я даже спорить не стал. Не потому, что устал, а просто… Внутри мне что-то сказало: «Верь» — и я, как дурачок, верю. Не знаю, что со мной происходит последнее время. А ещё пугает то, что Пети не видно и не слышно — совершенно. Заперся в своей комнате и не выходит. Хотя раньше орал, что ему там некомфортно. Я пару раз попытался с ним поговорить — полный игнор. «Как бы он там в комнате не окочурился. Как его потом оттуда выносить?»

В общем, хомяк сказал — мы пошли. Точнее, как пошли? Вышли на поверхность — и крайне неудачно. Ещё не весь караван выполз наверх (а девяносто процентов населения за всю жизнь света белого ни разу не видели, так что выходили очень медленно и шумно), как на голову колонны напали разведчики армии машин.

Сразу тринадцать трупов с нашей стороны. А потом… Я даже забыл, как дышать. Киборги исчезли — истаяли, испарились. Было крайне грустно: такие ценные ресурсы стёрты в пыль! Как? Передовой отряд — несколько тысяч новоиспечённых магов — шарахнул с перепугу магией на все деньги и во все стороны. Отряд разведчиков (сто штук) снесло без следа.

Пара дам упала без чувств, а несколько мужчин пошатывало — но это не страшно. Слишком резко себя опустошили. К тому же не забывайте: резерв у них нифига себе — сорок единиц. Отряд, в общем, у меня грозный.

Да, пришлось перевести тринадцать зионцев в разряд слуг — но они после этого стали ещё счастливее. Мало того что дар остался, так ещё и убить их теперь сложнее, да и боль перестали чувствовать. Сказка! Ко мне начали приставать, чтобы я их сразу воскресил — особенно старики. Даже пошли суициды. После десятого суицида я сказал, что камикадзе могут идти сразу в *ад — и воскрешать я их больше не буду. Народ присмирел — и мы наконец двинулись в путь.

Детей охраняли качественно: каждому выделили по четыре охранника. Остальные катком шли по центральному миру. Учитывая растянутость армии и её масштаб, запас моих камней увеличился многократно. Клим, Андрей и Квагуш как могли пытались ускорить наше перемещение — но гражданским всё было интересно.

Целые сутки мы двигались на расстояние в двадцать километров. Когда подошли к разлому, ведущему в астральный мир, хомяк и я были выжаты, как сублимированные лимончики. Слишком сложно и хлопотно было со всеми ними.

Наше появление в мире, заполоненном лягухами, было шедевральным. Во-первых, островок, на котором находился разлом в астральном мире, был крошечный — так что с него сразу начали сваливаться люди. Но с гравитацией тут всё сложно: в итоге люди падали вниз, переворачивались и приземлялись на другой островок — визги, крики, неразбериха.

Связь с Бибой и Бобой в этом мире сразу укрепилась — и я приказал им прибыть и принести мне Свету. Это был новый фурор. Лягухи поняли всё слишком буквально, а Света, видимо, была не очень рада. В итоге ко мне прибыл лишь Боба — и тот был очень поджаренный магией. Биба остался лежать где-то среди островков — живой, но прожаренный до хрустящей корочки. В общем, из полуфабриката получилось полноценное блюдо. Вина белого не хватает.

Света, увидев меня, побледнела — что показалось крайне странным. Вроде я только похорошел: новая сила и дикая перекачка энергии сквозь меня совершили чудеса. Как говорил мой товарищ: «Если бы мог, я бы сам себе вдул».

Так и я сейчас: живота нет, челюсти на своих местах, череп как череп, жопа меньше плеч, ноги нормальных размеров и накачаны постоянной беготнёй, пресс и руки — всё при мне. А она бледнеет и подходить боится. Странная…

Когда Света осознала, что я фактически даю ей десятки тысяч детей, она была счастлива — натурально счастлива. Причём я так и не понял почему. Я бы на её месте ругался и кидался молниями. Видимо, я никогда не пойму женщин.

В итоге я сбагрил ей практически всех. А ещё, узнав, что у Светы есть целый заместитель Владыки, дал ему поручение: всех серьёзных вояк — на поле боя, особенно тех, что с бластерами. Ну и сами бластеры надо поставить на поток.

В качестве пробы отсыпал пятьсот самых слабеньких камней силы — попробовать поставить их в виде питания бластера. Должно сделать эти игрушки более грозным оружием. Хотя я думаю, даже такие бластеры в количестве сотни единиц перевернут весь ход войны — а у зионцев их несколько тысяч.

Ещё я успел оценить масштаб и размах Светиных амбиций. К застройке планеты она подошла с задором и огоньком. Я лишь примерно представлял расстояние от этого разлома до разломов атлантов и квакеров. Но Света начала застройку уже даже здесь. Причём строители были не только из числа лягухов — я чувствовал силу атлантов. Они тоже принимали участие в этой вакханалии.

Куда дальше?

Как бы мне ни хотелось узнать все новости и навестить знакомых, тратить время я не стал. Лишь уточнил у помощника Квага и Светы общие сведения:

Самоуверенный Кваг в первой битве получил по сусалам. Устроил тренировочные лагеря в мире атлантов и уже отправил первые партии на войну за столицу.

Дальше выяснять я не стал и поспешил удалиться из райского уголка. Вид нескольких домов с бассейном во дворе крайне манил — боялся, что если задержусь чуть дольше, уже не уйду отсюда никогда.

С собой я взял два десятка самых вменяемых зионцев — и самых, на мой взгляд, мощных. Среди них была Кира — та самая оранжевокожая, ныне седая дама, лизнувшая мой нос. Взял я её не из-за языка, её талант к расщеплению всего и вся меня крайне интересовал.

Оставив Свету в компании зионцев, я, особо не прощаясь, по-английски свалил обратно в центральный мир. Стоило мне занести ногу для проникновения в разлом, как я замедлился и глянул вбок. Чёрная пантера с человеческой головой и двумя хвостами смотрела на меня и по-приятельски кивала. Мир мигнул — и я выпал в реальность уже в центральном мире. При этом во рту была зажата левая рука, в которой опять красовались дырки от зубов.

Поматерившись и безуспешно позвав Петю, я решил обратиться к Пушистику. Тот лишь пожал плечиками, назвал меня опять «Пик-пуком» и припустил вдаль. Но только мы отбежали на пару километров, нас догнала Шая.

— Я с вами! — она лучилась радостью и счастьем.

— Решила попытать счастье, подруга? — надломила бровь Кира.

— А как же отец? — не стал я обращать внимание на подстрекателя.

— Я поставила его перед фактом. Я взрослая! — она топнула ножкой и провалилась на метр под землю.

— Силу контролировать научись! Взрослая, — по-доброму ухмыльнулся я и помог девушке вылезти из ямки.

Учитывая, что мы капитально отклонились от заданного курса, двигаться предстояло не менее трёх дней. Центральный мир меня не переставал удивлять. С каждым днём я всё больше сомневался, что он центральный. Важный и ключевой — да! Но что-то тут не клеилось.

Мы встретили крупный городок с живыми существами. Лезть к ним не стали — обошли по широкой дуге. Сами существа были некрупные, мне в пупок дышали: сгорбленные, с длинными руками до пола. Ручки и ножки — неестественно тонкие, тела огромные, едины с головой. Башка — самое большое и толстое место на теле.

Огромная пасть с несколькими рядами зубов, отсутствие глаз, голые тела без половых признаков. Мы даже вначале думали вырезать их — чисто ради камней. На наше счастье, такое же решение принял отряд людей, вышедший из соседнего разлома. Они как безумные кинулись на лагерь.

Один-единственный охранник прохода в поселение поднял руку и опустил её. Армия людей из пятисот человек превратилась в кроваво-костную лепёшку. Сглотнули всё. После чего, не сговариваясь и в полной тишине, мы отступили и обошли по огромному кругу.

Разломов рядом с этим поселением было немного. Совершенно непонятно, кто это, откуда и зачем живут тут. Но за себя постоять явно могут. «Вот таких бы нам воинов в армию. Но если окажется, что ребятки недружелюбны, я не хочу стать лепёшкой», — подумал я.

Следующей странностью стал оазис: несколько квадратных километров цветущего сада, деревья, огромное озеро в центре. Оно было полно рыбы, вода — чистейшая и питьевая. Над оазисом небо было чистым и голубым — это окончательно добило моё сознание.

Мы сделали небольшой привал. Бегали уже несколько дней, столько же сражались и купались в крови — помыться хотели абсолютно все.

Шая, Кира и ещё несколько девушек, отправившихся с нами, не стали смущать мужчин. Они благоразумно отошли в дальний конец озера и плескались там в своё удовольствие. Возглавила шествие Шая: она вытащила одну из дам за волосы прямо из воды. Та успела оголиться на глазах у всех мужиков и залезть в воду, стреляя во всех глазками, извиваясь и демонстрируя красоту своего тела. Огненноволосая силой объяснила, что так делать нельзя, и утащила всех женщин за собой.

Помывшись и перекусив недавно упокоенными птичками, мы отправились дальше. Уже недалеко от нашей цели мы оставили сбоку настоящий город — точнее, его кусок. Он был новым, можно сказать, свежим: высотки, чистый, непотрескавшийся асфальт, машины, припаркованные вдоль дорог. Казалось, вот сейчас выйдет дворник и начнёт мести чуть запылившиеся тротуары. Но он был пуст — ни души.

При этом последние сутки разломов мы практически не встречали, как и существ. Очень хотелось изучить эту планету детальнее: полазить по городу, поискать другие, узнать, что же тут произошло.

Наша финальная точка — разлом в родной мир орка-слуги. Как и большинство разломов, он был закрыт: односторонний. Войти сюда могли, а уйти через него — невозможно.

— Ну что, серая морда? — обратился я к горе-проводнику. — Куда теперь?

— Не знаю! — пожал он плечами.

Хомяк схватился за голову лапками, тихо попискивая, начал с безумной скоростью выщипывать мех с затылка. Его видел сейчас лишь я, так что старался не подавать виду.

— Ну как ты не знаешь? — обратился я к орку. — Вот вы вышли — куда дальше пошли?

— Всё как в тумане было, — почесал он затылок. — Нам шаман дал зелье для путешествия. После почти ничего не помню. Шли — помню. Пустыню эту помню. Потом справа был город.

— Стой! Тот город, который мы недавно проходили?

— Вроде да, похож, — кивнул орк, задумавшись. — Потом помню: трава была зелёная под ногами, прям как дома. Потом мы спустились под землю…

— Хозяин! — позвал Андрей. — Тут следы! — Он указал на натоптанную дорогу в пустыне. — Тут регулярно ходят — и в одном-единственном направлении. Туда, — он указал в сторону города.

В целом логично, легко и просто. Не мудрствуя лукаво, мы отправились по дороге. И действительно, вскоре вновь увидели этот город — только в этот раз бежали с другой стороны.

Только сейчас я осознал, что тучи над нами уже не столь плотные — сквозь них пытается пробиться солнце. А вот на горизонте небо было серо-чёрное, на котором отражались разноцветные переливы разломов — красивое и одновременно ужасающее явление.

Дорога не юлила и не поворачивала — была прямой как стрела. Уже через несколько часов мы вышли к другому оазису. Здесь не было воды или деревьев — просто луг. Мы бежали по пустыне, которая резко превратилась в зелёный ковёр: ни единого насекомого, ни птички — ничего. Зелёный ковёр, посредине которого — вытоптанная до чёрной земли дорога. Сбиться с пути и заблудиться тут было просто нереально.

Луг закончился так же внезапно, как и начался. Чёрная земля сменилась оранжевым камнем-землёй. Совершенно однотипный пейзаж меньше чем через час начал поражать вновь — гора. Вначале была видна её верхушка, а дорога пошла в гору. Стоило нам подняться на небольшой пригорок, как мы все замерли.

Всё это тоже был оазис — просто в десятки, если не в сотни раз больше. Дорога вела вниз к огромной реке, через которую был перекинут каменный мост. Ширина его — метров тридцать, длина — не менее полукилометра. Он стоял на каменных столбах — самый обычный и типичный из моего мира, с металлическими перилами и пешеходным тротуаром по краям. Сразу после него шла брусчатая дорога, ведущая к подножью горного хребта. В основании которого был вход — не то в тоннель, не то в пещеру, не то в грот.

Вариантов не было — мы довольно быстро достигли входа. Тоннель повёл нас резко вниз. Он был абсолютно пуст — никаких следов пребывания существ. Но тоннель был искусственным: слишком ровный и гладкий, квадратный — пять на пять метров. Ничего подобного я никогда не видел.

Спуск затянулся на полчаса. Мы не спешили — освещения тут не было, так что подсвечивать приходилось кому чем придётся. В общем, все резко начали осваивать осветительную магию. Свою белую я побоялся использовать: «Не хватало тут всем кайф поймать, массовый, а на нас в этот момент враг нападёт — вот потеха будет. Такого фееричного флешмоба, боюсь, даже мертвяки не переживут. Со смеху сдохнут».

И вот наконец в глубине тоннеля забрезжил свет. Мы прибавили шаг — и через пару минут увидели разлом. Он был немного необычный: во всю ширину тоннеля — пять на пять метров. Цветовая гамма меня категорически удивляла: окантовка — ярко-зелёная, чем-то напоминающая свечение марсиан, а сама плёнка разлома — бледно-розовая.

— Это что, Пушистик⁈ — позвал я вслух.

— У нас в группе нет Пушистика, — спустя минуту паузы подошла ко мне Шая. — Тебе плохо? — в её голосе звучала тревога, глаза широко раскрылись от страха.

— Нет, всё хорошо. Я тебе потом Пушистика покажу, — бросил я, стараясь говорить как можно непринуждённее.

Только произнёс эти слова — и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Увидев, как Шая заливается румянцем, я понял, какую глупость сморозил. Хотел было что-то добавить, оправдаться, но вовремя сообразил: любое пояснение только усугубит ситуацию. Махнув рукой в знак того, что «всё нормально, не заморачивайся», я решительно шагнул в разлом, мысленно приказав слугам действовать по обстоятельствам.

Мы оказались в точно таком же тоннеле — только он шёл вверх, и здесь было освещение. На стенах висели довольно крупные камни, излучающие мягкий розовый свет.

«Какого дьявола? Что за дичь происходит?» — пронеслось у меня в голове.

Выход на поверхность занял куда меньше времени. Но то, что мы увидели снаружи, повергло нас в настоящий шок.

Всё вокруг было розовым: трава, листва на деревьях, даже небо. Буквально в километре возвышалась крепостная стена — невысокая, метра три-четыре. Ворота были распахнуты настежь. А возле них стояли… скелеты. Розовые скелеты! В руках — зелёные копья и щиты, на теле — зелёные доспехи, на головах — зелёные шлемы.

Мы застыли, разинув рты, пытаясь осмыслить происходящее. Из ворот вышли люди — тоже розовые. А вместе с ними — огромный скелет, метра три высотой, явно нечеловеческого происхождения. Мы все напряглись, приготовившись к худшему… но реальность превзошла любые ожидания.

— Приветствуем в Мирленде! — прогремел скелет женским басом. — С какой вы планеты?

— С Юпитера, мля! — выпалил я, округлив глаза.

— Пипеп… — выдал хомяк, проявившись перед всеми.