Непрофессиональная Россия: книга о профессиональных непрофессионалах

Большинство заявлений и действий лидеров РПЦ наводят на мысль, что их главное желание — обогнать католическую церковь в ее деяниях (вполне в национальной традиции «догонять и перегонять»).

Конечно, современная деятельность католической церкви заслуживает глубокого уважения, прежде всего за социальное служение, символом которого стали слова Иоанна XXIII: «Мы здесь на земле не сотрудники музея, но призваны культивировать сад, полный цветов и жизни. Он должен вырасти в чудесный сад». Поразительны масштабы социальной деятельности католической церкви (как и протестантской). Многие монахи, монахини, миряне стали профессиональными социальными работниками различных католических благотворительных организаций, нередко действующих совместно с аналогичными организациями других христианских церквей и с неправительственными организациями. Они посещают больных и заключенных, участвуют в реабилитации молодых преступников, работают с инвалидами, престарелыми и безработной молодежью, помогают беженцам и эмигрантам адаптироваться в стране пребывания. Широко распространены католические ночлежки, приюты, столовые, больницы, диспансеры, школы всех уровней, включая университеты и множество курсов начальной профессиональной подготовки, а также спортивные площадки.

Сегодня Католическая Церковь считает особенно важной работу среди бедных и безработных. Известно, что именно там находит питательную почву преступность — наркомания, проституция, торговля оружием, там больше всего нуждающихся в помощи жертв преступников. Иоанн Павел II выступал за привлечение общественного мнения к распространению в этой среде моральных ценностей и законности. Весной 1996 года он объявил о начале новой политики социальной солидарности, основанной на стимулировании инициативы и ответственности объектов помощи, на использовании субсидий для предоставления самым слабым возможности конкретного проявления своего потенциала на базе имеющихся ресурсов. Так, сегодня, если католические волонтеры-добровольцы строят школы, больницы, жилые дома, копают колодцы и проводят электричество, то они стараются как можно больше привлекать к этим работам местное население, попутно занимаясь его профессиональным обучением.

В результате такого развития католической церкви ее деятельность стала важным инструментом организации работы местных общин (community) для социализации и профессионализации социально слабой части населения, т. е. компонентом развития гражданского общества.

А потому в подражании католической церкви со стороны РПЦ не было бы ничего плохого, если объектом этого подражания было современное социальное служение последней, а не взятые фактически из средних веков образцы ее идеологии и деятельности.

Идеология РПЦ

Главный идеологический базис РПЦ сегодня — идея единственной, даже главной правильности православия, которое должно стать фундаментом национального возрождения, развития и т. д. и т. п. Поскольку сегодня развитием и пропагандой этой идеологии из российских патриотов не занимается разве лишь очень ленивый, то приведу только одну, но поразительную цитату.

Председатель Московского Общества православных врачей, профессор, д.м.н. Недоступ А. В. в своем докладе на Рождественских чтениях 1998 г.: «Состояние медицины в России сегодняшнего дня с точки зрения православного врача» сказал следующее:

Такого рода выступление легко представить в средние века в устах главы испанской инквизиции, но отнюдь не в наше время у представителя самой гуманной в мире профессии.

И строго в соответствии с этой и другими подобными ей идеями главной задачей РПЦ объявляется возвращение к национальной культуре и вере, которые, по определению, были и остаются самыми лучшими. Время и место этой культуры и веры каждый православный идеолог определяет, можно сказать, в меру своих знаний. Но всегда остается главная идея фикс: мы лучше всех, потому что в главном мы всех превосходим — согласно мнению абсолютного большинства православных идеологов. А все остальное, в чем мы не лучше, а, может быть, даже хуже других, не играет роли — согласно мнению этих же идеологов. И большая часть паствы послушно принимает эту отнюдь не христианскую позицию. Поскольку любая установка на превосходство осуждается христианством как грех гордыни, то оказывается, что в современной России большая часть и паствы, и пастырей гордится грехом.

И вот что интересно. У абсолютного большинства российских ура-патриотов объекты национальной гордости и субъекты личного вожделения строго разведены. Объекты национальной гордости: идеология, культура, история, имперские завоевания России и военные победы; экспорт зерна и природных ресурсов; и, наконец, российское оружие (главным образом, давно устаревшее) — автомат Калашникова, танки (которые, опять же в национальной традиции, отличаются низкой надежностью), атомная бомба, преимущественно бывшие космические достижения и, наконец, лучшие в мире самолеты (которые почему-то все время бьются, а покупаются только странами третьего мира). В то же время субъектами вожделения оказываются почему-то всякие разные иностранные штучки-дрючки — от накрученных мобильников до шикарных автомобилей. И, конечно, верх вожделения большинства российских патриотов — путешествия, причем преимущественно не по русской глубинке, а по европейским и азиатским курортам.

Таким образом, модное сейчас среди идеологов патриотизма понятие цивилизации в их жизни реализуется с неразрешимым противоречием. Вот классическое определение цивилизации — уровень, ступень развития материальной и духовной культуры общества, общественных отношений Легко увидеть, что национал-патриоты живут одновременно в двух цивилизациях. Для них русская цивилизация — это исключительно идеология русского национализма и национальные достижения в сферах, далеких от их реальной жизни. А технический базис их жизнедеятельности — это технологические достижения ущербной, по их мнению, цивилизации индустриально развитых стран. Обнаруживается неразрешимое противоречие. Превосходство русской цивилизации национал-патриоты доказывают в идеологии, т. е. на словах. А достоинства другой цивилизации они же подтверждают в своей реальной жизни, т. е. на деле. Так же ведут себя и практически все их сторонники — конечно, в меру своих материальных возможностей.

Очевидно, чтобы быть последовательными, русским националистам необходимо в принципе перестать использовать все плоды «дьявольской западной цивилизации» — особенно мобильники и Интернет. И уж, конечно, неэтично ездить на иномарках. Им следует переехать жить в пещеры и в крытые соломой избы, ездить на телегах или на худой конец на российских автомобилях и призывать к этому своих сторонников и последователей. Но почему-то этого не происходит. Оказывается, что даже самые рьяные сторонники русской цивилизации, как правило, мечтают не о пещерах отшельников и столпах столпников, а о плодах той самой ущербной цивилизации стран золотого миллиарда.

Такая идеология подозрительно напоминает мышление младших школьников. Они постоянно доказывают, что их родители, друзья, игрушки, книги самые лучшие, но при этом очень сильно вожделеют к тому, чего у них нет, и к тем, кто для них недоступен. А поскольку в современном мире россияне (особенно те, кто «сильно уважает» крепкие напитки) отнюдь не могут рассматриваться как взрослые люди, любая идеология превосходства имеет очень большой спрос в посттоталитарной России, а разделение ценностей идеологии и жизни является нормой мировоззрения.

В то же время распространение идеологии превосходства России, россиян и особенно православия, которая согласно христианской традиции является тяжким грехом, прямо ведет к множеству печальных последствий для России и ее жителей.

Во-первых, для многих продвинутых в православии россиян эта идеология становится фундаментом идеи крестового похода против западного мира, его «реакционной идеологии и растлевающей культуры». Есть странная особенность этого крестового похода: все его идеологи прямо используют технологии этой растленной культуры — даже занимаются пропагандой в Интернете. А технологическим базисом последнего (т. е. интернета) являются: разработанные в США и других странах зла железо и софт (компьютерные программы и протоколы связи). Таким образом, сегодня Интернет-пропаганда идей национал-православия возможна только благодаря тому, что в индустриально развитых странах равнодушно-снисходительно относятся к националистской (в том числе российской) идеологии, пока ее носители живут за пределами США. Правда, в созданном в США и весьма популярном в мире LiveJournal активных пропагандистов национал-патриотизма просто «забанивают», т. е. лишают права выставлять в нем свои идеи. А большинство российских национал-патриотических Интернет-ресурсов по самым разным причинам (от непонятного языка до примитивности содержания) мало популярны за пределами России. Обнаруживается, что единственный серьезный канал выхода национал-патриотов в большой мир для них фактически закрыт.

Как пример типичного национал-патриота можно привести декана печально известного социологического факультета МГУ В. Добренькова. Уже в околопенсионном возрасте он переквалифицировался из научного атеиста (издавшего 4 (!) книги с критикой религии с позиций марксизма-ленинизма) в активного деятеля и защитника православия — но при этом почему-то не покаялся в своем грехе борьбы с религией. Осуждая «мировую закулису» и предлагая вернуться исключительно к национальным корням, Добреньков одновременно гордо ездит на хорошей иномарке, постоянно использует мобильную связь, Интернет и другие многочисленные плоды деятельности государств, названных им и его коллегами-патриотами врагами России. При этом, несмотря на безудержный русский патриотизм Добренькова, у него почему-то серьезные проблемы в употреблении литературного русского языка[2]. Как правило, и другие ура-патриоты, в том числе и большинство пропагандистов православия как единственной истинной религии, не отстают от Добренькова и в очень активном потреблении технологической культуры уже не гниющего, а, по их мнению, «окончательно разложившегося Западного мира», и в проблемах с русским языком.

Во-вторых, сегодня крайне нелепо выглядит идеология прогресса России исключительно как движения назад — к истинной культуре и вере (даже изложенная современным языком) в то самое время, когда быстро развивающийся мир движется вперед. В результате рост веры россиян в призывы многих идеологов православия якобы «ради прогресса России» вернуться назад (к вере отцов, к дореволюционной культуре, к обязательному изучению церковнославянского языка и Закона Божьего и, наконец, к борьбе с врагами России) все более препятствует полноправному вхождению россиян в современный мир. Как более двух тысячелетий назад сказал китайский император Цинь Ши Хуан, начавший строительство Великой Китайской стены: «Тому, кто сегодня хвалится вчерашними успехами, нечем будет похвалиться завтра».

В-третьих, все больше становится таких россиян, которые, оказавшись маргиналами в современном высокопрофессиональном мире, находят для себя компенсацию этого в борьбе с врагами русского народа и даже России и одновременно объявляют себя истинно верующими.

Этот тип людей точно описал Протоиерей Владимир Федоров:

Не случайно в России все больше становится ученых, и не очень, мужей и дам с разными советскими идеологическими и сомнительными современными дипломами (в том числе и вчерашних научных атеистов), которые под сенью православия призывают к борьбе с врагами русского народа, к регрессу конституционных норм в сторону разных прав для русских и всех остальных вплоть до введения черты оседлости для русскоязычных и даже их выселения. Не буду перечислять всех идеологов использования религии для пропаганды — достаточно посмотреть сайты А. Верховского https://www.sova-center.ru/ и https://www.sova-center.ru/religion/.

Среди обвиняемых в преступлении против государственной власти (статья 282 УК РФ. Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) есть и печально известный Константин Душенов, ранее пойманный на даче заведомо не соответствующих действительности показаний (ст. 307 УК РФ) в пользу организатора убийства депутата Государственной Думы Галины Старовойтовой бывшего офицера ГРУ Юрия Колчина (осужденного на 20 лет колонии строгого режима) — и почему-то «прощенный» прокуратурой. Интересна биография Душенова:

Никакого осуждения его противозаконной пропагандистской деятельности со стороны РПЦ не последовало. Более того, на его защиту как редактора в качестве эксперта выступила Бороздкина Ольга Яковлевна, председатель Санкт-Петербургского Философско-богословского общества. Ольга Яковлевна тоже принадлежала к числу сотрудников митрополита Иоанна. Это то, что РПЦ делает не прямо, а через своих адептов.

Нередко такого рода блюстители «чистоты» православной России (а вчера советской власти в СССР), ее защиты от врагов становятся идеологами и вдохновителями для тех, кто совершает уже уголовные преступления на почве национализма — как правило, против беззащитных и невооруженных людей, в том числе женщин и детей.

Так, не случайно среди друзей Душенова оказался лидер террористов из компании молодых людей из якобы православной охранной фирмы ЧОП «Благоверный князь Александр Невский», организовавших и осуществивших убийство невооруженной женщины — депутата Галины Старовойтовой.

Увы, это далеко не единственное уголовное преступление на почве замешанной на православном фундаментализме ксенофобии. Сегодня в результате бесчисленных открытых (и, как правило, не пресекаемых правоприменительными органами) призывов православных национал-патриотов в mass-media и в Интернете бороться с врагами русского народа все чаще многочисленные банды молодых маргиналов, «набравшись под завязку», отправляются бить и убивать какого-нибудь «серьезного» врага русского народа — таджикскую девочку, грузинского, армянского, китайского, иранского и т. п. студента. Это даже уже «ударило» по бюджету вузов — иностранцы все меньше хотят учиться в России — дорого и опасно.

Прежде всего, иерархи РПЦ за немногими исключениями не осуждают даже тех преступников, которые, совершая и государственные, и уголовные (вплоть до убийства) преступления по отношению к так называемым «врагам русского народа», активно прибегают к их обоснованию на основе православия. Это и те национал-патриоты, которые пропагандируют ненависть и уголовные преступления по отношению к «нерусским»; и те молодые люди, которые бьют и убивают безоружных инородцев и даже объявленных ими врагами русского народа русских людей. Изредка, если иерархи РПЦ выступают с осуждением насилия, то делают это весьма вообще. Более того, в качестве экспертов, защищающих этих преступников, часто выступают представители различных богословских обществ при РПЦ.

К сожалению, это не новая традиция для российского православия. Так, в дореволюционной России в пропаганде погромов участвовали многие представители власти и священники. Например, причисленный к лику святых Иоанн Кронштадтский, будучи почетным членом Союза русского народа, не только освятил его знамя, но даже в одной из своих проповедей 1906 г. заявил, что евреи сами навлекают на себя погромы, что погромы — рука Господня, наказывающая евреев за тяжкие прегрешения против правительства[6]. Справедливости ради следует отметить, что Иоанн Кронштадтский выступил с осуждением известного Кишиневского погрома — одной из страшных еврейских трагедий: убито 49 человек, искалечено 587, разорено 1500 домов и магазинов. Но до этого он уже сыграл свою не очень достойную роль в поддержке погромщиков и черносотенцев. Поэтому его канонизация сыграла немалую роль в развитии новой волны черносотенства в постсоветской России.

Не случайно сегодня с гордостью говорят о роли иерархов русской православной церкви в деятельности Черной Сотни идеологи нового Союза Русского народа:

Процитирую снова протоиерея Владимира Федорова:

Все вышеизложенное говорит о том, что в направлении деятельности РПЦ явно доминирует средневековая католическая идея единственно правильной религии, а в деятельности многих ее адептов — современный вариант охоты за ведьмами. Только в качестве ведьм выступают разного рода «русскоязычные» россияне, иностранцы и, наконец, мифические жидомасоны. И вот что интересно — чем меньше в России остается евреев (по последней переписи, в стране живет 230 тысяч евреев), тем больше их боятся правоверные патриоты. Очевидно, что для них единственный способ доказать свою значимость — вера во всемогущество евреев и противостояние ему. Действительно, их другая, не патриотическая деятельность не может дать им того признания, которого они так жаждут. У одних, как, например, многочисленных отставных советских военных, деятелей культуры и ученых, вся профессиональная деятельность осталась в прошлом (а у многих — особенно у деятелей культуры и ученых-гуманитариев девальвировались и их профессиональные достижения), у других цена их профессиональной деятельности гораздо меньше претензий.

Чтобы меня не обвинили в голословном осуждении национал-патриотов, которые сегодня искренне считают себя оплотом русского патриотизма (как вчера многие из них считали себя оплотом советского патриотизма), приведу мнение широко известных и уважаемых верующими служителей церкви.

Протоиерей Владимир Федоров:

Игумен Петр (Мещеринов):

Коммерческая деятельность РПЦ

Во-первых, представители РПЦ легко и без особого разбора отпускают грехи — как и католические священнослужители в средние века. Право на отпущение грехов равно получают и какая-нибудь оскоромившаяся в пост старушка, и уголовный преступник — вор и бандит. Хотя стиль деятельности большей части российского криминала нередко заставляет вспомнить Повелителя мух Голдинга, это не мешает им считать себя истинно верующими. Поэтому они всегда готовы грешить и каяться, и снова грешить и каяться, а при этом делать щедрые пожертвования в пользу церкви. Таким образом, РПЦ по факту использует принцип индульгенции средневекового католичества — только не в письменной, а в устной форме. Более того, она этого не стесняется. Так, патриарх Алексий II даже сфотографировался несколько раз с Владимиром Кумариным-Барсуковым — широко известным «авторитетным бизнесменом», имя которого во многих статьях и книгах по криминальному миру всегда ставится рядом с таким названием, как тамбовская ОПГ в Петербурге. Видимо, это делалось в благодарность за щедрые пожертвования на колокола. Недавно Кумарин (сменивший фамилию на Барсуков) арестован. Генпрокуратура РФ предъявила ему обвинения в целом ряде тяжких преступлений: организация убийства, убийство и покушение на убийство, организация преступного сообщества, мошенничество, а также отмывание денежных средств. Может ли кто-нибудь вообразить, чтобы папа римский в двадцать первом веке сфотографировался с каким-то made man. Очевидно, что православных россиян — как родственников убитых истинно верующими бандитами, так и пострадавших от истинно верующих пьяных водителей или ограбленных истинно верующими ворами, бандитами и коррумпированными чиновниками, вряд ли утешит то, что все они покаялись и получили отпущение грехов. В России только 12 % разведенных отцов платят алименты и, конечно, большинство из них истинно верующие. Но их детям, очевидно, понятнее позиция приставов, которые не пускают жадных папаш за границу, чем священников, которые отпускают взрослым дядям грехи.

Во-вторых, священники освящают все, что попросят — иномарки и бутики, больницы и пушки. И, конечно, тоже не бесплатно. Более того, священники из бедных деревенских приходов специально выезжают в город, чтобы заработать на освящении. А недавно на территории Храма Христа Спасителя были проведены торжественные мероприятия в связи с 60-летним юбилеем курирующего ядерный щит РФ 12-го Главного Управления Министерства обороны[12].

Скоро в России неосвященными, видимо, останутся только машины иностранных дипломатов и принадлежащие некоторым мусульманам торговые точки, машины и оружие. Понятно, что в результате освящения не растет качество товаров и услуг, не падает уровень криминальности бизнесменов и чиновников. Зато освящение мест их работы и отпущение грехов, однозначно, заменяет криминальным чиновникам и бизнесменам совесть.

В-третьих, РПЦ вело и ведет разнообразную коммерческую деятельность вплоть до экспорта крепких спиртных напитков (не церковного вина), сигарет, китайских товаров. Интернет переполнен примерами этой деятельности. Упомяну лишь некоторые наиболее впечатляющие факты.

Евг. Комаров: «Патриарх попросил и получил в правительстве квоту на вылов красной рыбы, крабов и т. п., причем ловить будет судно американской компании, в которой 50 % принадлежит патриархии. Доход лишь по крабам может составить 17 млн долларов (РПЦ хочет до половины общего улова квоты). Деньги должны пойти на реставрацию церквей „в рамках подготовки к празднованию 2000-летия Рождества“» (Новые Известия, 16.2.2000) «…квоты на вылов рыбы даются АО „Регион“, с которым от РПЦ сотрудничает настоятель московской Никольской церкви на Преображенском кладбище о. Леонид Кузьминов» (Новые известия, 29.2.2000). А были еще льготы на ввоз вина (не церковного), водки и сигарет.

О самом, наверное, удивительном интересном образце этой деятельности недавно рассказали «Новые известия»:

Интересно, чем архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий (Морарь) отличается от знахарей и колдунов, которых так рьяно осуждает РПЦ, — не говоря уже о том, что такого рода страховка является прямой угрозой жизни и здоровью тех наивных верующих, которые, поверив иерарху, откажутся от помощи врачей, от прививок и т. п. А помимо сотрудничества с сомнительными страховщиками архиепископ Викентий перед Пасхой еще и сделал попытку помочь выехать из России как паломнику экс-депутату Екатеринбургской городской думы подследственному бизнесмену, давшему подписку о невыезде, который уже исчезал на 2 года, а потом сдался следствию. В июле состоявшемуся уголовному преступнику и несостоявшемуся паломнику вынесен приговор о лишении свободы и штрафе.

Из многочисленных скандальных публикаций о коммерческой деятельности церкви приведу только пару ссылок на несколько самых одиозных историй — на которые тем не менее не было опровержений. Во-первых, о печально знаменитом Российском благотворительном фонде примирения и согласия — «PR-акции Московской патриархии: Имидж церковной благотворительности в сочетании с полукриминальной коммерческой деятельностью» (1999)[14]. Во-вторых, о предприятии «Софрино» — «Свечной олигарх» (2000)[15].

На сайте священника Якова Кротова есть интересная работа Михаила Эдельштейна, «Церковная экономика Центральной России: приход, монастырь, епархия»[16].

Способствует коммерциализации церкви и то, что, по словам Н. Митрохина, «наиболее серьезным послаблением церкви стало то, что государственные органы вообще де-факто выводят финансовые операции РПЦ за рамки действующего законодательства»[17].

Процитирую резюме самого известного российского исследователя деятельности РПЦ Николая Митрохина:

А вот позиция главы РПЦ: Патриарх Алексий II в своем обращении к духовенству Москвы 15 декабря 2004 года сказал:

Судя по многочисленным публикациям, коммерческая деятельность РПЦ сегодня все более напоминает коммерческую деятельность католической церкви в средние века, только с использованием современных технических возможностей.

Благотворительность РПЦ

Вот социальная деятельность Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата (ОЦБСС МП). Этот отдел был образован в соответствии с определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 31 января 1991 года и призван заниматься организацией, координированием и развитием социального служения на приходском, епархиальном и общецерковном уровнях на канонической территории Русской Православной Церкви.

Интересно то, что во всех крупных проектах благотворительности РПЦ присутствует помощь «зарубежных церковных и экуменических организаций». Но даже с учетом этих проектов благотворительная деятельность несопоставима ни с доходами верхушки РПЦ, ни с масштабами церковного строительства. И, конечно, она никак не может считаться реальной помощью социально слабой части населения России, т. е. фактически большинству прихожан РПЦ. Кто сегодня составляет основную массу прихожан РПЦ? Это бедные и больные пожилые люди, это инвалиды, это большая часть населения деревень и маленьких городов, это пьяницы и наркоманы, наконец, это беспризорники и запущенные дети. Подавляющее большинство этих людей нуждается не в православном «духовном окормлении» и идеологическом руководстве, а в прямой материальной и социальной помощи. Но эту помощь РПЦ оказывает им крайне редко и в ничтожных размерах. А в сравнении с социальным служением католической и протестантской церкви социальное служение РПЦ выглядит совсем убого.

Чтобы не выглядеть клеветником, приведу мнение самих представителей РПЦ, опубликованное в церковном вестнике.

Так, председатель Синодального Отдела по церковной благотворительности и социальному служению митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий в своем докладе сказал:

Митрополит Сергий Солнечногорский отметил и «отсутствие системы профессиональной подготовки церковных социальных работников»[22].

О проблемах социального служения РПЦ говорят и многие другие священнослужители.

Игумен Петр (Мещеринов):

И, наконец, мнение самого Патриарха Алексия II:

Как РПЦ видит перспективы своей деятельности

Строго в соответствии со своей идеей двигаться исключительно назад РПЦ пытается вернуться к формам и масштабам своей деятельности до революции. А потому посмотрим, какой реально была эта деятельность.

Начнем со статистики.

Таким образом, обнаруживается, что последние десятилетия перед революцией:

С одной стороны, Православная церковь:

• была одним из самых крупных землевладельцев в стране;

• имела весьма прочное экономическое положение и огромный штат сотрудников;

• имела самую массовую аудиторию в стране, к которой у нее был прямой доступ через обязательное преподавание Закона Божьего и официальную роль священнослужителей во всех видах деятельности, включая огромную российскую армию;

С другой стороны, Православная церковь:

• несмотря на свои огромные землевладения и экономические возможности, не смогла смягчить страшные последствия жуткого голода, который постоянно преследовал Россию в неурожайные годы. В последние десятилетия Российской империи причиной голода была в том числе позиция правительства, продававшего весь урожай зерна, не создавая запасов. Так, известный гигантскими личными накоплениями министр финансов И. А. Вышнеградский (1887–1892), руководствуясь принципом «недоедим, а вывезем», форсировал вывоз хлеба и кормов, что в годы плохого урожая (практически каждые 19 лет) привело к смерти от голода миллионов людей. Невозможность православной церкви реально помочь голодающим была результатом того, что деятельность церкви в сфере сельского хозяйства была неэффективной — «необходимо отметить, что многие епархиальные дома, монастыри и причты очень неэффективно эксплуатировали свои владения… Что касается приходского духовенства, то умение профессионально использовать земельные или лесные угодья среди этой категории владельцев встречалось редко»[27].

• Не смогла серьезно повлиять на критическое отставание России от Европы и США в сфере народного образования как по количеству, так и по качеству; не случайно в России церковно-приходская школа стала символом плохого образования, а в Европе католическое образование — символом хорошего.

Но руководство РПЦ всегда трактует деятельность Православной церкви до революции в своих интересах и, соответственно, никогда ничего не говорит и, видимо, и не думает об ее вчерашних проблемах. Она полностью сосредоточена на своих сегодняшних гигантских планах, коих действительно «планов громадье».

• Во-первых, РПЦ очень хочет расширить свои владения во всех отношениях. Несмотря на то, что большинство восстановленных храмов почти не посещаемы, РПЦ хочет восстановить все храмы и построить как можно больше новых — в том числе и за рубежом.

Это означает, что:

• сотрудничество РПЦ с криминалом — бандитами и коррумпированными чиновниками, которые помогают строить храмы, будет только расти (строительный бизнес в России одна из самых непрозрачных, криминализованных и «откатных» сфер);

• в конечном итоге в России будет освящено все вплоть до последнего кирпича — поскольку уже сегодня посещаемость храмов недостаточна для содержания имеющихся слуг божиих.

• Во-вторых, РПЦ хочет вернуть себе как можно больше земельных угодий. Как пишут журналисты, у руководства РПЦ просматриваются планы строить, например, торговые центры в Москве (!).

В-третьих, РПЦ хочет преподавать Закон Божий во всех учебных заведениях — несмотря на прямо несовместимые с этим обстоятельства:

• Согласно опросу Левада-центра в июле 2007 года, «только 56 % россиян считают себя православными, а не считают себя верующими — 33 %; сегодня 59 % россиян вообще не посещают церковь»[28]. Это означает, что почти половина россиян является или атеистами, или агностиками, или представителями других конфессий. Почему их дети должны изучать Закон Божий от РПЦ, а не другие религии или, например, научный атеизм?

• Согласно ст. 28 Конституции РФ «каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними», а согласно пункту 2 статьи 14 Конституции РФ «религиозные организации отделены от государства и равны перед законом».

Это означает, что введение обучения Закону Божьему в учебных заведениях будет законным, только если одновременно:

• будет дано право на религиозное обучение и всем остальным религиозным объединениям;

• религиозное обучение будет строго факультативным, что позволит учащимся и их родителям самим выбирать, какое религиозное учение изучать и изучать ли вообще;

• наконец, религиозное обучение будет оплачивать не государство, а сами религиозные организации, так как в противном случае нарушаются конституционные права большого числа — если не большинства налогоплательщиков, которые никак не изъявляют своего желания учить своих детей «Закону Божьему».

И есть еще одна маленькая деталь, говорящая о том, что реально РПЦ отнюдь не стремится приблизиться к верующим. Когда состоялся переход богослужений в католической церкви с латыни на национальные языки, то это во многом способствовало как росту числа верующих, так и развитию социального служения церкви. В то же время против этого перехода протестовали главным образом далекие от миссионерской деятельности церкви и ее социального служения священнослужители и благополучные верующие. Для них главным оказался сакральный молитвенный характер богослужения, а не продвижение католичества «к сирым и убогим».

Та же линия просматривается сегодня и в РПЦ. Это означает, что РПЦ не нужны рядовые люди, которым «не до жиру, лишь бы выжить». Если богослужение будет осуществляться на современном русском языке, то это станет проблемой для священнослужителей. Во-первых, рядовые верующие — начнут предъявлять претензии к священнослужителям и власть имущим за несоответствие их жизни христианским нормам. Во-вторых, некоторые криминальные бандиты и чиновники — задумаются над своей жизнью, захотят исправиться — и перестанут быть для своих духовников овцами, с которых так легко стричь золотое руно. В-третьих, священнослужители будут вынуждены серьезно готовить свои проповеди и работать с верующими, а не просто с большей или меньшей выразительностью проводить богослужение на непонятном основной части паствы церковно-славянском языке и формально отпускать грехи.

Почему РПЦ не хочет (не может, не готова) приобрести социальный капитал

Строго в соответствии со своей идеей двигаться преимущественно назад РПЦ хочет всячески духовно «окормлять» свою паству в соответствии с традицией дореволюционной русской православной церкви как государственной религии.

Это означает, что РПЦ, прежде всего, хочет как можно чаще и как можно больше видеть в Церкви верующих.

Но эта сверхзадача уже оказалась нереализуемой. После небольшого взрыва конкретных проявлений религиозности посещаемость церкви резко упала. Большая часть россиян, формально признающих себя православными, или не ходит в церковь, или ходит в нее крайне редко.

Об этом с горечью сказал и сам патриарх Алексий II в своем выступлении на епархиальном собрании Москвы: «Храмы пустеют. И пустеют не только из-за того, что увеличивается количество храмов. Это естественный процесс, он будет продолжаться. Но и из-за того, что плохо работают священнослужители и плохо поставлена работа с теми, кто приходит в храм»[29].

И тогда РПЦ поставила перед собой ряд других, более реализуемых (с ее точки зрения) задач.

Во-первых, принудительно (независимо от вероисповедания и желания родителей) и противозаконно (в секулярном государстве) за государственный счет в школе учить детей Закону Божьему, а заодно и правильной (по их мнению) национальной идеологии. Это для РПЦ дополнительная возможность получать от государства средства на свою жизнедеятельность.

Во-вторых, представители РПЦ готовы всячески «окормлять» верующих и за пределами Церкви:

• освящать все, что попросят, не особо разбираясь в характере деятельности заказчиков;

• соучаствовать — через «окормление» за определенную мзду — в чужой благотворительности.

В то же время государство никак не готово:

• вернуться к принципу церковной десятины или чему-либо подобному; в свое время митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) предложил ввести в России особый налог на содержание религиозных организаций. Представители власти вполне обоснованно отвергли его идею, поскольку в России церковь отделена от государства[30].

• разрешить пропаганду православия в школе через обязательное обучение Закону Божьему, так как это означает фактическое возвращение к роли православия как государственной религии.

Тем не менее РПЦ продолжает претендовать на роль — если не де-юре, то де-факто — государственной религии хотя бы в моральном и духовном воспитании россиян, ссылаясь на особую позитивную роль православной конфессии в России до революции.

Идеологи РПЦ упорно забывают, что и до революции, являясь государственной религией, имеющей власть, огромные финансовые возможности и гигантские земельные владения, православие не смогло:

• поднять народное образование до уровня европейских государств;

• противостоять нищете народа;

• справиться с массовым пьянством и прогрессивным ростом преступности во всех группах населения.

А о реальной борьбе церкви с коррупцией и непотизмом — национальной российской традицией — и речи не шло.

И это притом, что до революции православная церковь была прямо вписана в жизнь общины, выполняя функции ЗАГСа, Дома культуры, школы, психиатрической клиники и даже отчасти органа правопорядка в одном лице.

В результате, хотя православие как официальная религия было неотъемлемым элементом государства, но, тем не менее, оно не смогло реализовать свои претензии на роль главного морального авторитета русского народа. Не случайно самый популярный русский писатель, глубоко верующий Лев Толстой выступил против церкви как института, за что был подвергнут ею анафеме.

Сегодня совершенно невозможно представить, как РПЦ, возродив стиль деятельности дореволюционной православной церкви, сможет обеспечить духовное и моральное возрождение россиян, которые:

• имеют (за исключением священнослужителей и очень маленькой прослойки активных верующих — преимущественно бедных и нередко одиноких пенсионерок) современное светское образование и культуру;

• живут, работают и отдыхают в мире современных технологий, в освоении которых (а от этого сегодня прямо зависит уровень жизни — а нередко и само существование — их и их семей) церковь ничем не может им помочь;

• и, наконец, в большинстве своем практически не ходят в церковь или ходят очень редко.

Оказалось, что сегодня быть верующим для большинства россиян почти то же самое, что в годы застоя быть членом партии — только со свободным доступом для всех и без обязанности платить взносы и ходить на партсобрания. В результате большинству верующих россиян вера в бога заменила веру большинства советских людей в коммунизм, а православие стало своего рода идеологической заменой марксизма.

Не случайно нынче главные светские идеологи православия — и они же главные идеологи борьбы с врагами русского народа — бывшие «убежденные» коммунисты из числа советской элиты и среднего класса, чей профессионализм в постсоветской России девальвировался: специалисты по марксизму-ленинизму, представители соцреалистической культуры и, наконец, отставные военные и бывшие «секретные» ученые и инженеры.

И, конечно, из советского среднего класса и, как правило, из людей с партбилетом вышло и большинство тех православных идеологов, кто сегодня осужден или находится под следствием за пропаганду экстремизма и ксенофобий.

Как вчера партийность и вера в коммунистическое будущее не делала гражданина СССР порядочным человеком, так и сегодня вера не мешает россиянину легко нарушать религиозные заповеди — а его духовнику отпускать ему грехи.

Возник своего рода заколдованный круг отношений с РПЦ считающего себя верующим и регулярно прибегающего к институту отпущения грехов россиянина. Священнослужитель, как правило, легко отпускает ему грехи за большую или меньшую мзду; он снова грешит и кается; снова получает отпущение грехов; и так до бесконечности.

Конечно, отпускающий грехи священнослужитель не виноват в том, что «отпущенный» им грешник грешит снова и снова. Но возникают два вопроса: во-первых, в чем сакральный смысл этого отпущения грехов; во-вторых, что делает священнослужитель для того, чтобы грешник перестал грешить.

Как известно, главные грешники (бандиты и коррупционеры) ходят в «солидные» церкви, в которых священнослужители слишком перегружены, чтобы работать с каждым грешником индивидуально — притом, что их этому практически не учат — в отличие от католической и протестантской церкви.

Таким образом, РПЦ сегодня не только не помогает главным грешникам исправиться, но фактически избавляет их от угрызений совести.

В то же время те россияне, кто не считает себя серьезным грешником и не нуждается в регулярном посещении церкви по другим причинам (потребность в самоутверждении, времяпровождение, самоутверждение, семейная традиция), посещают церковь лишь по большим праздникам или для совершения различных треб (крещение, венчание, отпевание).

Достаточно велико число россиян, считающих себя верующими православными, но (как в свое время Лев Толстой) в принципе не посещающих церковь.

Ответ на вопрос, почему сегодня де-факто к РПЦ за решением своих проблем не идет даже та часть россиян, которая де-юре признает себя православными, прост — сейчас у большинства россиян и у РПЦ разные жизненные проблемы.

А потому идти за помощью в решении своих проблем в православную церковь для большинства россиян так же нелепо, как было идти для этого в партком для советских людей времен застоя.

РПЦ сегодня (в отличие от других христианских конфессий, имеющих большой позитивный опыт в социальном служении) практически не может оказать реальную социальную помощь россиянам, т. е.:

• помочь им материально и/или в приобретении профессионализма;

• излечить их, их детей и внуков от алкоголизма и наркомании;

• защитить их от преступников (в том числе и от криминала в МВД, и от коррумпированных чиновников);

• и т. д. и т. п.

Именно поэтому после взрывного обозначения себя православными и даже некоторого роста посещения церкви россияне явно стали охладевать к ней как социальному институту, посещая ее только в некоторых особых случаях.

В то же время в секулярном западном обществе роль религии и, соответственно, церкви растет — при этом ее умеренных, а не экстремистских направлений. И причина этого очевидна. Церковь наряду с муниципальными образованиями стала частью жизни большинства community, а священнослужители являются во многом лидерами социальной работы в своих community и даже прямо социальными работниками.

Так, более 40 % американцев регулярно (т. е. не реже раза в неделю посещают церковь (мечеть, синагогу) и только 15 % никогда не переступают порог храма[31]. Для сравнения — согласно недавнему опросу Левады-центра, «не посещают религиозные службы 59 % россиян, а посещают раз в неделю — 2 % (раз в месяц — 4 %, раз в год и реже — 16 %)»[32].

Приведу мнение из одного из историков церкви Сергея Филатова:

Как пишет историк Александр Полунов, «количественные показатели, характеризующие социальную работу РПЦ, являются значительными именно в абсолютном выражении. В плане относительном, при сопоставлении с численностью населения России и масштабом стоящих перед страной проблем, эти показатели говорят не столько о достижениях, сколько о недостатках…»[34].

Эти проблемы подробно рассматривает и Н. Митрохин в своей знаменитой книге «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» (М., 2004).

Так, он говорит о том, что недостаточное внимание, уделяемое социальной работе, делает РПЦ уязвимой к конкуренции со стороны иноверцев. Особенно заметно это в медицинских учреждениях и в местах заключения. По словам Н. Митрохина, «деятельность РПЦ в местах заключения зачастую ограничивается возведением силами заключенных храмов или часовен, в то время как иные конфессии (прежде всего, протестанты) ведут активную благотворительную работу и пропаганду своей веры. Соперничество со стороны иноверцев побуждает представителей церковных структур (прежде всего, епархиального уровня) обращаться за помощью к государственным властям. И если в центре подобное случается нечасто (велика опасность негативной реакции со стороны мирового сообщества), то на местах такие явления происходят достаточно регулярно, о чем свидетельствуют многочисленные сообщения в средствах массовой информации»[35].

Факты вытеснения неправославных религиозных организаций из медицинских учреждений были отмечены на круглом столе «Право на социальное служение», организованном Ассоциацией социальных инициатив и «Радио России» в декабре 2002 г.[36] Так, в Чебоксарах суд едва не ликвидировал небольшую общину пятидесятников, молившуюся за исцеление больных: Управление юстиции обратило внимание на то, что община не имеет лицензии на медицинскую работу. В результате религиозные организации нередко лишаются возможности вести социальную деятельность. Достаточно часто они получают необоснованные отказы в аренде помещений, у многих возникают трудности с регистрацией.

Не случайно все ссылки иерархов РПЦ на церковную благотворительность указывают главным образом на одни и те же объекты.

В частности, доктор медицинских наук иеромонах Анатолий (Берестов) возглавляет Центр имени Святого Иоанна Кронштадтского, специализирующийся на антинаркотической деятельности.

При Свято-Алексиевской больнице функционирует Консультативно-диагностический центр, в который ежегодно обращается за медицинской помощью более 37000 человек. В провинции социальное служение или незначительно, или вообще отсутствует.

В то же время иерархи РПЦ предпочитают такое развитие церковной благотворительности, при котором ее ведут светские организации, а представители РПЦ практически лишь «духовно окормляют» нуждающихся в помощи.

Об этом говорит и прямо отвечающий за социальное служение РПЦ председатель Синодального Отдела по церковной благотворительности и социальному служению митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий в своем докладе:

В идеях упорного фундаменталиста митрополита Воронежского и Борисоглебского Сергия просматривается давняя идея РПЦ, которая не желает, а фактически и не может — по стилю и профессиональному уровню своей деятельности — брать на себя тяжкую повседневную работу по социальной помощи. Она хочет предоставить ее государственным структурам и негосударственным организациям. Свою роль она видит в том, чтобы «духовно окормлять» объекты помощи и одновременно участвовать в получении духовного и материального вознаграждения за чужую деятельность.

Я не предлагаю РПЦ брать пример с католиков или протестантов. Образцы для подражания можно найти и в России — как сегодня, так и в истории. Но число посвятивших себя социальному служению священнослужителей РПЦ ничтожно как в процентном отношении, так и по сравнению с потребностями россиян.

Главное для РПЦ сегодня — необходимость для ее священнослужителей повернуться лицом к рядовому верующему, что прямо прописано в Библии.

Вместо этого сегодня РПЦ ставит себе неразрешимые, нереальные и, главное, ненужные или несвоевременные задачи.

Во-первых, все время поднимается вопрос борьбы с тлетворным влиянием западной культуры.

Но это влияние давно кончилось — практически так и не начавшись толком. Как образцы для подражания россияне сегодня выбирают национальные кровавые сериалы, российские детективы, убогую и во многом противозаконную отечественную рекламу.

Приведу мнение священнослужителя.

Во-вторых, это борьба за масштабы деятельности церкви.

РПЦ стремится «развивать» масштабы собственности. Более того, явно просматривается установка РПЦ на развитие разного рода бизнеса — от приема и кормления паломников до обучения Закону Божьему за государственный счет.

Но если у современной католической и протестантской церкви любой бизнес — во многом способ собирания средств для социального служения бедным и слабым, то для РПЦ он является средством выживания для одних и обогащения для других представителей РПЦ.

В-третьих, стремление играть политическую роль в стране.

Особенно это характерно для старчества и околоцерковных кругов.

В своем докладе 23.12.98 патриарх Алексий II сказал: «Самоизоляция часто имеет следствием недопустимую политизацию таких общин, когда „левая“ или „правая“ политическая ориентация объявляется единственно соответствующей православному миропониманию»[39].

Создается впечатление, что многие священнослужители и верующие видят свое призвание в том, чтобы играть роль своего рода православных политработников. Видимо, советские идеологические «накачки» остались навсегда «прошиты» в их мировоззрении.

В итоге такого развития жизнедеятельности РПЦ в отличие от «отсталого Запада» полноценные церковные православные общины, и даже протообщины (по выражению Сергея Филатова) в современной России редки. Более того, нельзя говорить о тенденции их серьезного развития.

И, соответственно,

О целом ряде причин нерешаемости проблем РПЦ в сфере социального служения прекрасно написал один из самых популярных сегодня священнослужителей игумен Петр (Мещеринов), позиция которого является скорее исключением сегодня в РПЦ: «идеология может быть действенной только тогда, когда она подкреплена конкретными делами»[42].

Так, он не без юмора говорит о том, как священник ставит себя над людьми:

Можно привести множество аналогичных высказываний о проблемах социального служения РПЦ тех священнослужителей, которые активно занимаются социальным служением. Именно вокруг них образуются полноценные церковные общины и развивается социальная деятельность. Но такие священнослужители в РПЦ находятся в абсолютном меньшинстве.

Представляется, что главные направления деятельности большинства представителей РПЦ сегодня — отпущение грехов и освящение имущества — имеет серьезную «духовную» ценность только для представителей криминала и коррумпированных чиновников. Это тоже подозрительно напоминает некоторые аспекты деятельности католической церкви в средние века.

А потому все более кажется, что сегодня РПЦ нужны не сирые и нищие верующие, а богатые и криминальные.

Не случайно лидер солнцевской группировки, известный как Михась, получил от РПЦ орден. «Во внимание к трудам по возрождению святынь и оказанию помощи храмам и монастырям председатель Совета попечителей благотворительного фонда „Участие“ Сергей Анатольевич Михайлов награждается орденом Русской православной церкви Святого Благоверного князя Даниила Московского. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Май, 2001 г.» («Мир новостей», 29.05.01, «Сергею Михайлову дали орден»).

И если такая направленность ее деятельности сохранится, то сначала продолжится отторжение от нее верующих, а затем и угаснет интерес к ней власти.

Такого рода путь проходила в свое время в конце средних веков и в начале нового времени и католическая церковь. Но она сумела, поняв свои проблемы, решиться на обновление своей идеологии и, соответственно, на модернизацию своей деятельности. Сегодня, видя призвание прежде всего в социальном служении, она, как и протестантская церковь, стала важной, более того, необходимой частью современного гражданского общества.

В современной деятельности и идеологии большинства священнослужителей РПЦ просматривается целый ряд противоречий:

• Во-первых, сами они стремятся к благополучной жизни, но свою паству упорно призывают пренебрегать материальными ценностями (конечно, за исключением богатых, которых они благодарно и не без энтузиазма окормляют);

• Во-вторых, осуждая индустриально развитые страны, они с энтузиазмом используют их технику и технологии;

• В-третьих, и это самое главное: они фактически не готовы (не умеют, не хотят) заниматься социальным служением — т. е. помочь тем сирым и нищим, со служения которым и началось христианство.

В чем же выход из этой печальной, более того, трагической для православия ситуации?

Мне кажется, есть только один единственный выход.

Если РПЦ не идет к гражданскому обществу, то гражданское общество (в лице православных) должно само пойти к РПЦ и призвать ее к социальному служению — пока еще не поздно.

Сегодня судьба и православия, и РПЦ зависит от тех священнослужителей и верующих, которые готовы если не посвятить себя социальному служению, то активно участвовать в лечении больного российского общества — с его алкоголизмом и наркоманией, преступностью и насилием в семье, в вооруженных силах, в милиции, наконец.

До сих пор в России развитие гражданского общества остается практически неразрешимой проблемой в силу как крайне низкой активности самих граждан, так и слабости и непрофессионализма большинства неправительственных организаций, которые предпочитают говорить и призывать, но не делать самим.

Но, может быть, социально ответственной части православных удастся наконец, если не решить, то хотя бы начать решать эту проблему.

Прежде всего, православным пастырям надо перейти от роли православных политработников к роли реальных пастырей социальной жизни своей общины. Это означает необходимость и для священнослужителей, и для воцерковленных спуститься с высоты своего благочестия до реальных потребностей своей общины.

Главной задачей и тех и других должно стать социальное служение общине. Тогда найдутся и помощники-волонтеры из числа верующих: как медработники и учителя, так и представители самых разных профессий. Роль волонтеров наверняка охотно сыграют и подростки — прежде всего из благополучных интеллигентных семей. А в обучении методам и техникам социального служения охотно помогут специалисты из других конфессий.

И тогда у РПЦ наконец начнет прибавляться социальный капитал, а в России будет развиваться гражданское общество.

Сейчас в России крайне остро стоят две проблемы:

• слабость гражданского общества,

• тяжелое социальное и материальное положение большинства россиян.

Развитие деятельности православных общин в направлении социального служения может стать одним из способов решения обеих проблем. Но пока в России (стране издревле тяготеющей к монархической форме правления) власти не объявят социальное служение РПЦ национальным проектом, серьезных позитивных изменений здесь не произойдет.