Неверная жена. Заберу тебя у него

Глава 22. Виктория

Влюбился?

Матвей Андреев в меня влюбился?!.

И что мне с этим делать? – размышляю, собираясь на ужин. Пока отутюживаю детскую белую футболку-поло, сын, лёжа на кровати, общается с отцом по телефону.

Мы не контактировали с мужем больше двух недель. В первый раз за последние пятнадцать лет.

Это больно. Отчаянно больно.

Моя любовь к нему сейчас подобна высохшей горной реке. В своё время она была полноводной, с золотистыми болтающимися рыбками и резвым потоком. Но жизнь, как жгучее солнце, внесла свои коррективы, и река начала высыхать. Сперва сник поток, потом сдохли все рыбы. А сейчас и воды не осталось. Ни капли.

- Мамочка, папа хочет тебе что-то сказать, - подбегает Марк, размахивая телефоном в руке.

Выдыхаю, мысленно проклиная Свободина. И качаю головой.

- Мама, ну поговори, - хнычет Марк. – Ты что не любишь больше папу?

Чёрт.

- ДА! - выдёргиваю телефон и отправляюсь в ванную, где сразу же щелкаю задвижкой. Опускаюсь на крышку унитаза. Отличное место, чтобы обсудить наш брак.

- Вик, что происходит? Какая муха тебя цапнула на хер? – шипит Свободин.

- А ты не догадываешься? – цежу в ответ, чувствуя ноющую боль в голове.

- Прикинь, нет, бл*ть, - взрывается он. – Вообще без понятия. Ты творишь какую-то дичь.

- А ты подумай, Лёш?

- Пздц, над чем подумать? – усмехается.

Растирая висок, поднимаю голову и смотрю на гладкий натяжной потолок с встроенными светильниками.

- Я подаю на развод, Лёш, - заявляю сбивающимся голосом. – Подтверди на госуслугах, пожалуйста.

- Ты че больная? Какой на хер развод? – ошарашенно выдыхает.

- По взаимному согласию.

Свободин смачно матерится и хлопает дверями. В городе сейчас вечер и он, по всей видимости, зашел в свою комнату. Если он дома, конечно.

- Вик, скажи, что не так? – спрашивает сипло. – Мы, конечно, цапались. Оба были не правы. Но развод?!. Я не готов.

Слова вымолвить не могу. Я вроде бы все решила. Но сейчас вдруг на грудь налетает бетонная плита сомнений. Я никогда не представляла жизнь без мужа. Даже мыслить об этом боялась.

- А Марк? Ты о нем подумала? – ловко разыскивает кнопку в моей душе, на которую можно надавить.

- А ты хоть раз за последние года два о нем подумал? – спрашиваю едко.

- Конечно!.. Ты хочешь сказать, что я плохой отец?

Плохой ли он отец? В общепринятом смысле, наверное, нет.

- А дом?.. – продолжает. - Как вообще все это будет? Где я буду жить?

В меня словно петарда прилетает, которая подрывает и без того потрепанные нервы. И я уже кричу в телефонную трубку:

- А это ты у Ангелины Александровны М. узнай. Разберетесь, как-нибудь.

Он стихает и молчит. У меня тысячи мыслей мелькают. Ну скажи, что это твоя коллега? Партнер? Мать соседа? Я не знаю. Лёшечка. Скажи хоть что-нибудь!!! Чтобы мне стало легче. Хоть на мгновение. Чтобы эта двухнедельная черная дыра внутри зарубцевалась. Я, конечно, тоже хороша. Но если бы муж не лгал, я бы в жизни в сторону другого мужчины не взглянула.

Я не шлюха!..

Вместо какого-то внятного оправдания, Лёша разбито произносит:

- Откуда ты узнала?

Проклятые досадные слезы собираются в уголках глаз. Это конец!

- Вика, откуда ты, бл*дь, узнала? Я тебя спрашиваю, - загробным голосом повторяет.

Даже не отрицает. Дверь в ванной разъезжается под напором стремительного потока слез, и я уже не вижу ничего вокруг. И не хочу видеть.

- Подтверди на госуслугах, Лёш, - выговариваю всхлипывая.

- Вика… - начинает он что-то доказывать, но я уже не слышу, потому что обрубаю звонок.

Голову жжёт от нестерпимой боли. Может, на солнце пересидела? Выхожу из ванной и раскрываю дверки шкафа, чтобы найти аптечку. Отдых с детьми – это будто бы лотерея, поэтому в моём багаже всегда тонна лекарств на все случаи жизни. Запиваю таблетку водой, внимательно оставленной сотрудниками отеля в номере.

- Мама, ты плакала? – спрашивает Марк обеспокоенно. – Папа тебе сказал что-то грустное?

Папа мне ничего не сказал. Ничего нового.

- Все хорошо, сынок. Не волнуйся, просто немного разболелась голова. Одевайся и поужинаешь с Машей. Я в номере останусь.

Спустя пятнадцать минут заглядывает Романова, без проблем соглашается поужинать с Марком, и они уходят, взявшись за руки.

Надев легкий шелковый комплект из топа и шорт, приглушаю свет и укладываюсь в постель. Мысли то и дело соскакивают в сторону разговора с мужем, который стремительно мчится в разряд «бывшего».

Захожу, как и обещала на сайт, но, оказывается, при наличии общих несовершеннолетних детей, развод допустим только через мировой суд. Решаю заняться этим после отпуска и выключаю телефон.

Как я вообще могла не заметить, что Леша что-то скрывает?

Разговор про измены был у нас за все время только один раз.

Мы учились тогда на последнем курсе и сильно повздорили. Лёша укатил на майские праздники с друзьями в горы неподалеку от города, а я осталась на выходные зализывать раны в общежитии. А как вернулся, заявился ко мне с огромным букетом белых роз. Роскошь для нас в студенческие годы. Где только деньги взял?

Я, конечно, растаяла. После того как выяснили отношения и закрепили их примирительным сексом у меня в комнате, благо соседки все разъехались по домам, долго болтали.

- Что бы ты никогда в жизни ни простила мне? – спросил тогда мой будущий муж.

- Не знаю, - пожала я плечами. – Наверное, предательства.

Тело подо мной окаменело на мгновение.

- А ты? Ты бы что не простил?..

- Я тебе всё прощу, Вика! - глухим голосом четко ответил Лёша. - Потому что я тебя люблю.