Неверная жена. Заберу тебя у него

Глава 9. Виктория.

Судорожно тру пальцами губы в душевой.

Это просто ужас. Целовалась с другим.

- "Как шлюха подзаборная", - обязательно бы сказала бабушка и смачно сделала бы любимое «тьфу».

- "Чего еще ждать от Зотовской породы", - причитала бы моя мать, взявшись руками за лицо и качая головой.

Еще в девяностые сестра моего отца, тетя Марина, ушла от своего мужа к любовнику. Дядя Сережа работал вахтовиком на севере, приезжал редко и чаще всего во время отпуска пил запойно, распускал руки и третировал её с детьми.

Несмотря на это, собственная семья женщину практически прокляла, когда она влюбилась в своего коллегу. Спокойного работящего мужчину с руками. До сих пор помню, как моя мать встречаясь с тетей Мариной на улице даже не здоровалась и презрительно на нее смотрела, а мне приходилось стыдливо опускать глаза.

Сейчас я словно опять вернулась в детство, в то мерзкое чувство стыда.

Опускаю руку между ног, там просто потоп во имя Матвея Андреева. На мужа я никогда так не реагировала. Это какой-то заговор собственного тела против меня.

Быстро собираю вещи, проверяю еще раз в зеркале горящие щеки, губы и пулей лечу к выходу из раздевалки. Но только я открываю дверь, как сильные руки вталкивают меня обратно.

Матвей тоже после душа. Волосы влажные, одет в джинсы и черную футболку. Лицо невозмутимое. Без иронии или самодовольства.

Бью его по груди.

- Дай пройти, - повышаю голос.

- Успокойся, - говорит он хрипло. – Какая муха тебя укусила? Ничего особенного не произошло.

- Ничего особенного? – нервно смеюсь. – Ты больной? Скажи мне?

- Я здоровый. У меня есть справка. Пойдем в кабинет, я тебе покажу.

Господи, слава богу хоть не заразный! Чем там можно заразиться через слюну? Перебираю возможные варианты.

- Никуда я с тобой не пойду, - яростно тыкаю ему пальцем в твердую грудь. – Пропусти меня.

- Сначала ты успокоишься, Вика. За руль в таком состоянии не сядешь, - твердо отвечает. – Пойдем я налью тебе чай.

Мне хочется топать, кричать и орать. Мне хочется, чтобы этого дня вообще в моей жизни не было.

А он мне почаевнивать предлагает?

Одно дело посмеяться с Машей над тем, чтобы завести любовника. Другое дело – сосаться с тренером по танцам. При живом муже. Не важно, какой этап мы переживаем.

Как мне теперь договариваться со своей совестью?

- Только чай, Вика, - повторяет еще раз Матвей, смотря на меня сверзу вниз.

- Ты меня больше пальцем не тронешь, - опять тыкаю его в грудь.

- Хм, - обворожительно улыбается, от чего тут же проступают ямочки на его щеках. – По-моему последние две минуты пальцем меня трогаешь только ты.

Перевожу взгляд на свою руку.

Блин. Он прав.

- Пойдем? – открывает дверь. – Просто поговорим.

Я не знаю зачем я иду за ним, но догадываюсь, что скорее всего, чтобы усыпить свое острое чувство вины. Посмеяться над ситуацией.

Мол у кого не бывает.

Я жду от него извинений в стиле «Извини, я тебя перепутал».

Одновременно жду и одновременно не хочу, чтобы это было правдой. Почему-то то, что он мог поцеловать меня по ошибке отзывается в груди неприятным шипением.

Узкий коридор заканчивается входом в небольшой кабинет. Стены здесь увешаны дипломами и сертификатами. На полках большое количество небрежно расставленных кубков. В центре кабинета довольно большой стол, который сложно разглядеть из-за большого количества бумаг на нем.

- Садись. Чайник поставлю, - говорит Матвей, сгребая документы в центр стола и расчищая место.

- Ну и бардак, - говорю брезгливо, размещая сумку на стуле.

- Я творческий человек, - пожимает плечами.

- Отличное оправдание для неряхи.

Матвей молча разливает чай в кружки. Из-под опущенных глаз слежу за движениями его сильных рук, то и дело вспоминая как он сжимал ими мои ягодицы, вдавливал мое тело в свое и гладил.

Бесконечно гладил.

- Я хочу извиниться перед тобой, - говорит сосредоточенно.

- Хорошее начало, - говорю учительским тоном, принимая от него кружку.

- Нет, я серьезно. Ты была такая податливая и открытая, что не сдержался. Башню снесло напрочь.

Мои щеки безнадежно краснеют от того, как легко он произносит правду. Не юлит, в голосе нет насмешки или злорадства. Это заставляет меня немного ослабить хватку.

- И часто у тебя башню сносит? – интересуюсь, отпивая чай.

- Настолько – впервые.

- Угу, - киваю головой многозначительно.

- Не веришь? – обворожительно улыбается.

- Мне нет до этого абсолютно никакого дела, - отворачиваюсь.

Молчаливая пауза затягивается.

- Ты ответила на поцелуй, - говорит он тихо.

Закатываю глаза.

- Самоуверенный мальчишка, - шиплю. – Мы просто танцевали. Ты сам сказал, что через танец можно показать все свои чувства и эмоции. Все это время я представляла мужа.

- В смысле? – его лицо краснеет.

Ангельски улыбаюсь, отставляя кружку. Кажется, чья-то самоуверенность тает, как снег ранней весной.

- А чему ты удивляешься, Матвей? – легко смеюсь. – Ты думал, что я там в зале тебя целовала? Это просто недоразумение. Не-до-ра-зу-ме-ни-е.

Пристально на меня смотрит, словно высчитывая вероятность и правдивость этой информации. На его лице появляется наглая улыбка:

- Так может закроешь глаза, и я трахну тебя как следует? Раз у тебя всё неплохо с воображением.

Скалит белоснежные зубы.

- Помечтай, Андреев, - говорю, резко вставая.

Подхватив сумку, иду к выходу.

- Забавная ты, Вика, - слышу за спиной. – Говорила, что имя мое не запомнишь. А уже и фамилию выучила…