Невеста на замену. Развод не предлагать!

Глава 7

Глубоким беспробудным сном я сплю до самого утра.

Мне снится Вячеслав. Он смотрит на меня с ухмылкой и говорит, что мой единственный шанс что-то исправить — это уехать с ним.

С этой мыслью я и просыпаюсь, в первое мгновение даже не сразу могу отличить сон от реальности.

А ещё чувствую, что не одна в комнате.

Поворачиваю голову и вижу сидящую на краю моей кровати маму.

Вчера она ушла, потому что я категорически отказалась разговаривать, сказала, что и так всё сделаю, как хочет её муж.

Да она от страха перед ним ведь ничего вокруг не видит, даже странно, что пришла ко мне утром и ничего не требует, а просто сидит и смотрит.

И кажется в маминых глазах слёзы…

— Прости меня, доченька, — шепчет тихо.

Я касаюсь огрубевших ладоней мамы, и она вздрагивает. Похоже, не поняла, что я уже проснулась, думала, сплю.

— Ой, Юля, — принимается вытирать слёзы. — Доброе утро.

— Доброе утро, мам, — отвечаю и неожиданно улавливаю аромат кофе.

Приподнимаюсь на локтях и вижу, что на прикроватном столике стоит поднос с завтраком.

Желудок скручивается от голода. Вчера я поела лишь раз, и то немного. Амина принесла мне перекусить после обморока, но к столу я спуститься не смогла, да и не хотела особо, узнав, кто у сестры жених.

Мне было неловко после всей ситуации смотреть собравшимся в глаза, а сейчас думаю: как глупо. Моя вина в том, что потеряла сознание?

— Позавтракай, нам ещё нужно будет собрать твои вещи, скоро приедет жених, — произносит с вымученной улыбкой.

— Мам, а Амина как? — спрашиваю первым делом, принимаясь за завтрак.

Меня очень волнует состояние сестры, ведь её мечты разбились об алчность отца.

А Вячеслав…

Он меня тоже пугает, потому что я не знаю мужчину и не понимаю, какие мотивы двигали им, когда он выбрал меня вместо сестры. И чего ждать от этого человека, не представляю.

После завтрака поднимаюсь, чтобы пойти в ванную, но по дороге бросаю взгляд в зеркало.

Мамочки!

На лице красуется след от вчерашней пощёчины, и что теперь с этим делать?

Вряд ли жених, который платит немалую сумму, будет в восторге от такого порченного товара.

Впрочем, меня это меньше всего должно волновать, не сама же я о руку Руфата приложилась, пусть ему будет стыдно, если такое вообще возможно.

Схватив свои вещи, выхожу из комнаты, но возле ванной комнаты сталкиваюсь с отчимом. Вскидываю голову и смотрю в жестокие глаза мужчины с вызовом. Никаких больше преклонений перед ним, не заслужил.

— Замажь уродство, — приказывает, имея в виду синяк.

Разворачивается и уходит, а я думаю, что будет, если ослушаюсь.

Мама сказала, что жених приедет утром, и если этот Вячеслав умеет держать слово, то до его приезда есть шанс больше не сталкиваться с Руфатом. А значит, можно и след от пощёчины не замазывать.

С другой стороны, неизвестно, как потом отчим маме отомстит за мой произвол. Лучше не буду испытывать судьбу.

В ванной быстро умываюсь, переодеваюсь и возвращаюсь в комнату. У меня нет своей косметики, но есть у мамы. Она же замужняя женщина, ей можно пользоваться косметикой в пределах дома.

Спустя час я уже готова полностью. Лицо в порядке, насколько это возможно, небольшой чемодан с вещами собран, а главное, мои эскизы при мне. Я ради них не стала брать лишнее платье, только бы уместить в чемодан то, что для меня по-настоящему имеет ценность.

Жаль, что швейную машинку взять не получится. Она большая, старинная, ещё маминой бабушке принадлежала. Раритет, по сути, поэтому я и могла шить в этом доме, никто не догадывался, с какой целью в моей комнате стоит семейная реликвия. Отчим был рад, что место в остальном доме не занимает, а мама просто не вникала, возможно, даже догадывалась обо всём, но молчала.

Интересно, а Вячеслав как отнесётся к моему увлечению? Немного страшно, что тоже придётся скрываться в его доме, ведь он берёт жену замуж, а не швею. А жена должна ухаживать за мужем, ублажать его и рожать детей. Так меня научили, а другой жизни я и не видела. Подозреваю, что она есть где-то за пределами этого дома, и очень хотела бы её увидеть.

Ровно в девять утра приезжает жених.

Вообще, это не по правилам, что мы до брака будем жить в одном доме, но почему-то такие условия устроили Руфата. Наверное, так хотелось скорее получить калым, что стало плевать на правила.

— Дочка, тебе пора, — всхлипнув, сообщает мама.

— Мама, — тяну к ней руки и обнимаю, повиснув на шее. — Не плачь, а то я тоже разревусь сейчас.

Да, из-за своего мужа мама немало заставляла меня работать, но всё равно любила, я это чувствовала.

А теперь пришла пора нам расстаться.

Внизу собралась вся семья, кроме отчима. Я по очереди обнимаю брата и сестёр, напоследок подхожу попрощаться с Аминой.

— Прости, я не хотела, чтобы всё так сложилось, — шепчу, сдерживая слёзы.

Надеюсь, жених не будет слишком категоричен и позволит иногда мне видеться с близкими. Да, отчим — тиран, но в этом доме прошло моё детство, здесь мои родные, и моё сердце будет болеть за них, несмотря ни на что.

— Я не держу зла, — отвечает сестра и кидается на мою шею с объятиями.

С души словно тяжёлый камень падает. Я так боялась, что Амина будет обижаться на меня!

А дверь дома между тем, открывается, и судя по тяжёлым шагам, отчим входит не один.

Неохотно разворачиваюсь к мужчинам. Вячеслав снова пришёл в сопровождении своего друга Стефана. Стоит и смотрит на меня, не скрывая интереса, а вот выражение лица Руфата Вагифовича оставляет желать лучшего.

Он чем-то недоволен, неужели, всё ещё не получил деньги?

Боже, да отдал бы ему жених скорее этот проклятый калым, ну? Быть может, у отчима на какое-то время даже поднялось бы настроение, а домочадцы смогли бы вздохнуть с облегчением.

Однако вместо того, чтобы закончить начатое, забрать меня и увезти, Вячеслав вдруг делает несколько шагов в мою сторону, становясь непозволительно близко.

Всматривается внимательно в моё лицо, взгляд становится жёстким, губы вытягиваются в тонкую линию, а в голосе звучат стальные нотки:

— Это что такое? — гремит недовольно.

Ну, всё, теперь он откажется от меня из-за следа на лице, который я так старательно маскировала, а отчим разозлится и прибьёт нас с мамой, сделав крайними в своей же оплошности.