Никого нельзя обижать! Семестр І

Глава 3

Первая патронатная государынева гимназия. 11 октября 2086 года. Утро.

Не успел я принять душ после окончательно поднявшей моё настроение зарядки, как уложенный на стол коммуникатор громко сообщил, что кто-то без спросу засунул в него своё, несомненно, важное сообщение. И кто этот жестокий, бессовестный абонент, что потревожил меня на голодающий который день желудок?

– Почему голодающий? – спросите вы. – Неужели нельзя чего-нибудь в него забросить, чтобы обеспечить работой этот бездонный биологический реактор? Тем более что сам хвастался наличием холодильника с припасами в его прохладных, а местами даже холодных, внутренностях.

Всё потому, что я, как любил сто лет назад говорить наш военрук, пытаюсь «стойко и мужественно перенести все тяготы и лишения» гимназической службы, которые посыпались на меня в этом месяце. Что пока удаётся сделать, хотя уже начинает слегка напрягать.

Так что, тяготы и лишения есть, а вот припасов нет! Как и денег, чтобы их приобрести.

Как так получилось? Ведь и стипендия, обещанная директором, пришла в конце сентября, намекая о безбедном существовании в течение следующего месяца. И мама Маша, не забыв о своём приёмном сыне, в начале октября постаралась обеспечить мне то, на что намекало денежное пособие от государства.

Да только безбедность эта продлилась чуть больше недели. Я даже потратить почти ничего не успел – так, затарился немного овощами и фруктами, многодневные запасы которых делать даже не собирался. Зачем? Ведь каждодневно и круглосуточно в местных супермаркетах можно было приобрести всякие пригодные в пищу образцы флоры и фауны планеты Земля, причём самые свежие и на любой, самый изысканный и притязательный, вкус. Как и простые продукты питания, привычные обычному советскому школьнику. А картошки ещё с прошлого месяца у меня несколько штук оставалось. И десяток яиц с кусочком сала в холодильнике можно было при желании обнаружить. Так что, как говорится, расслабился я на капиталистическом изобилии.

А вот то, что можно не найти денег на покупку всего указанного, я даже предположить не мог. Причём при их наличии на расчётном счету. И я бы ещё какое-то время этого не обнаруживал бы, если б не прочитал странное уведомление от государственного банка, в виртуальных сейфах которого хранятся все мои «наличные» сбережения, накопленные таким непосильным трудом.

Пришедшее ночью сообщение, я по невнимательности прочитал только после окончания занятий. Сухими, казёнными формулировками меня ставили в известность, что: «В связи с началом проведения предварительного расследования, организованного финансовой инспекцией Министерства внутренних дел Руси в отношении гражданки Кочур Марии Степановны по заявлению № … от … числа, по требованию следственных органов доступ к расчётным средствам на дебетовом счету № … частично ограничен».

Далее, в последующих строках полученного «письма», передо мной ещё искренне извинялись за причинённые временные неудобства, обещая восстановить все мои финансовые права и возможности после окончания проводимого фискальными органами расследования.

Сначала я офигел от того, что в отношении мамы Маши вообще проводится какое-то расследование, словно усыновившая меня женщина является какой-то преступницей. Не может такого быть! Я точно знаю, что моя местная мама не такая! Не только она успела меня хорошо изучить, но и я её тоже. Не могла такая удивительно добрая и порядочная женщина, как она, совершить что-то незаконное. Разве что по невнимательности или по незнанию. И то сомнительно.

Я тут же набрал её по телефону, под который маскировался мой любимый ПИКом, не подумав, что она в это время может быть, например, на операции. Переживал я зря, так как Мария Степановна оказалась дома и очень моему звонку обрадовалась. На мои встревоженные расспросы по поводу проявленного к ней непонятного интереса со стороны государственных органов мама Маша лишь весело отшучивалась, посоветовав не обращать внимания на временные неприятности, которые она вскоре обязательно уладит. Ещё похвасталась, что получила-таки грамоту маркизы, о которой я спрашивал в прошлом месяце. И получала она её вместе с моей тёткой Валей – тоже уже дипломированной маркизой. И что тётя, как всегда, передаёт мне привет, к которому, как обычно, присоединяется её дочка Лиза.

Слегка успокоенным я пробыл всего минуту, анализируя тембр голоса и интонации моей приёмной мамы, которые мне не совсем понравились. А потом, вспомнив о присланном в начале месяца графике её работы в Пензенской областной клинической больнице, я обнаружил, что именно сегодня и прямо сейчас она должна находиться непосредственно на своём рабочем месте, а не у себя дома.

Поняв, что ничего повторным звонком я не добьюсь, я набрал номер моей приёмной тётки – Кондрашовой Валентины Николаевны – сестры мамы Маши, которая, вот совпадение, также отдыхала в своей Пензенской резиденции улучшенной планировки от надоедливых пациентов той же городской больницы. И снова мне не понравился тон, которым меня успокаивали и говорили, что скоро всё будет хорошо и просто замечательно.

Немного поразмыслив, третий и четвёртый звонки я сделал по номерам отделения реанимации и интенсивной терапии и терапевтического отделения, заведующими которых были мои внезапно отдыхающие от работы родственницы. И по одному, и по другому номерам мне любезно рассказали, что обе разыскиваемые мною женщины временно не могут подойти к телефону, так как находятся вне возглавляемых ими подразделений лечебницы. И причину их отсутствия на рабочих местах мне сообщить никак не могут. Как и то, когда обе заведующие на них появятся.

Не было на работе и дочери Валентины Николаевны – медицинской сестры-анестезистки отделения реанимации и интенсивной терапии Кондрашовой Елизаветы Вячеславовны, сроки появления которой в отделении мне сообщить также не пожелали.

Поняв, что дело явно тёмное, своей тутошней двоюродной сестре я звонить не стал, предполагая получить третий сеанс родственных заверений в нормальности и подконтрольности сложившейся ситуации, и её скором и благополучном для всех разрешении.

Вместо этого я позвонил подругам Лизы – Елене и Людмиле, таким же, как и она, медицинским сёстрам Пензенской больницы, номерами телефонов коих пришлось воспользоваться впервые. Именно от этих говорливых девушек я и узнал, что, по неподтверждённым слухам, какая-то «женщина с низкой социальной ответственностью» (извините за мой французский, но это почти цитата) будто бы написала донос, в котором обвиняла маму Машу в оказании частной медицинской помощи по слишком завышенному прейскуранту, не соответствующему качеству полученных услуг. И вроде бы ничего противозаконного в мире здешнего капитала тут не было, кроме неуплаты положенного государству оброка.

Так что налоговики сейчас «просвечивали рентгеном» (ещё одна цитата) моих родственниц, заблокировав все финансовые активы рода и временно ограничив женщинам свободу перемещений. И мытарей не интересовало, что трём людям при этом элементарно не на что было жить (себя я не считаю, так как имел возможность бесплатного трёхразового питания в гимназической столовой). О чём на семейном совете (мне это дважды сообщили под очень большим секретом) было принято решение в известность меня не ставить, так как всё равно ничем помочь бы не смог, а только из-за лишних переживаний стал бы плохо учиться.

Некоторое время подследственные мужественно продержались на скудных, как всегда без моего личного присутствия, запасах своих холодильников. Потом продовольственную помощь стали оказывать подруги и неравнодушные знакомые.

После выясненного у девушек мне стало понятно, что, поскольку накануне я получил денежный перевод от мамы Маши, то и под раздачу за компанию с родственницами попал. Ведь именно эта часть финансов была мне сейчас недоступна. А вот стипендией своей я мог распоряжаться безвозбранно. Что и проделал, ведь не может гуманитарная помощь оказываться добрыми людьми бесконечно. А конца расследованию пока не видно.

Сообразив, что обратный денежный перевод на имя мамы Маши также благополучно может быть заблокирован нашими «добрыми» внутренними органами, начал искать обходные пути решения возникшей проблемы. И быстро нашёл! Для чего пришлось воспользоваться услугой курьерской доставки (есть всё-таки какая-то польза и от капитализма). Так что на все свои стипендиальные деньги я дистанционно накупил разнообразных продуктов питания и заказал их доставку по адресам проживания трёх моих родственниц.

Думаю доставленного (а отчет о доставке я получил, как и чуть позже слова благодарности от всех подследственных) хватит трём женщинам, чтобы дождаться справедливого окончания следствия. По крайней мере, на первое время хватит точно, а дальше, если не закончится расследование, нужно будет ещё что-то придумывать.

Ладно, всё преходяще, а музыка вечна! Что было в моих силах, я сделал. А собственное присутствие в Пензе действительно ничем делу не поможет, а только ускорит расход пересланных дамам продуктов питания. Думаю, компетентные следственные органы быстро во всём разберутся, не доводя трёх целительниц до голодных обмороков. Их этому специально не один год учат в институтах и университетах (следственным действиям я имею ввиду).

А маме Маше я верю! И вскоре, как напевало некое лицо кошачьей наружности18, «неприятность эту мы переживём»! Кстати, не американский ли Том послужил прообразом советского Леопольда?

18. Кот Леопольд – персонаж советских мультфильмов, которого донимают двое мышей-хулиганов.

А сейчас вернёмся к нехорошему автору утреннего послания.

Ну, конечно, кто же ещё вспомнит в такую рань о моём существовании, как не «любимая» мною староста? И что надо этому низовому звену административно-управленческой пирамиды нашей гимназии?

– What the fuck? – недоумённо процитировал я избранное место из своего ночного сновидения. – Что значит приступить к приведению гимназии в образцовый порядок? Тем более в пятницу!

Ещё трёх недель не прошло, как я честно и добросовестно, отишачил свои дежурные наряды, выписанные распоряжением этой вредной ефрейторши. И отсутствие наглядных графиков дежурств на стенах нашего класса, как было в моей, оставшейся в далёком прошлом, школе, не является поводом для сотворения произвола наглым женским лицом, наделённым по какой-то причине властными полномочиями.

Да что эта шишечка, нет, скорее прыщик на ровном месте себе позволяет? Чем я этому тирану в юбке так насолил, что от неё рикошетом достаётся даже моей подруге?

Может мировую революцию устроить в нашем классе? Хотя, немного поразмыслив, я понял, что несознательный пролетариат моего седьмого «Б» её точно не поддержит. А после воспоминаний о введении аристократских «погонял», до меня дополнительно дошло, что и пролетариата, как такового, кроме меня самого в нашем классе нет. Да и Лада, как мне кажется, будет не в восторге от такой затеи.

«Кроме того, вдруг на место свергнутой диктаторши назначат или выберут меня любимого? Оно мне надо?» – новая подуманная мысль ещё больше остудила мой внезапный революционный порыв.

Терпеть не могу ответственности! Тут бы с собой разобраться, а не отвечать ещё за кого-то. А этот неблагодарный кто-то, как сейчас планировал я, будет втыкать палки в колёса моего паровоза. Нет! Как говорится: «Свят-свят-свят!» Я трижды мысленно перекрестился. Пусть уж лучше мой локомотив остаётся на запасном пути.

«Безвыходная какая-то ситуация получается! Но что-то же, всё-таки, делать надо?» – совсем уже спокойно разглядывал я пришедшее на ком сообщение. И, наверное, моё восстановившееся спокойствие помогло заметить в строке: «Кому:» кроме записи: «Елизаров В.А.» дополнение: «и ещё 9 адресатов».

Ткнув пальцем на заинтересовавшую меня интерактивную строку, я увидел, что аналогичное сообщение получили все мои одноклассницы. То есть, раз предстоящее мероприятие касается всех моих «сослуживиц», то это не моё личное дежурство? Ну, это совершенно другое дело! Непонятно только, в честь чего в последний на этой неделе учебный день объявлена всеобщая мобилизация?

Об этом я узнал от завтракающей вместе со мной Лады. С удивлением воззрившись на меня и едва не подавившись компотом, девушка, откашлявшись, поведала, что четырнадцатого октября вся страна будет отмечать очередную годовщину объединения Руси. В связи с чем планируются официальные визиты государыни в опекаемые этой великой женщиной государственные учреждения.

– То есть к нам она приедет тоже, если вдруг кто-то сейчас не понял, – почему-то ещё добавила девушка.

Как я пропустил такую новость – не понимаю! Хорошо, что Лада об этом не спросила, а то не представляю, что пришлось бы ей отвечать. Зато прекрасно стал понятен смысл всего предстоящего шухера.

Ничем в этом плане потомки от своих предков не отличаются. Как была в моё прошлое время показуха, так она благополучно дожила до сегодняшних дней. «Надеюсь, хоть пожелтевшую траву в зелёный цвет красить не заставят!» – вспомнил я рассказы некоторых вернувшихся из армии дембелей, пугающих молодых призывников армейской романтикой и дедовщиной.

А вот бордюры белить мне всё-таки пришлось. Хорошо, что их немного оказалось – только вдоль коротенькой автомобильной дороги, змеящейся от ворот гимназии к комплексу учебных, жилых и хозяйственных зданий на её территории. Пешеходные и спортивные дорожки этими украшениями оснащены не были. И меня это очень радовало!

А вообще весело и прикольно было наблюдать за их благородиями, светлостями и прочими сиятельствами, собственноручно (после иссякания невеликих магических резервов) таскающими упавшие с деревьев ветки, сгребающими опавшую листву, убирающими мусор и многочисленные отходы жизнедеятельности парковых птичек и зверушек. «Может тут ещё и высочества какие-то трудятся?» – пришла мне в голову смешная мысль.

Веселился я недолго, так как после окончания отбеливания дорожного поребрика мне незамедлительно поручили украсить тем же колером стволы растущих в парке деревьев. А было их … мама не горюй! Эх, какие только пословицы и поговорки я не вспоминал, ругая себя за преждевременное веселье!

Кстати, сегодняшнюю пятницу объявили санитарным днём и освободили всех нас от школьных уроков. Так что трудились мы все в поте лица от завтрака и до самого ужина с перерывом на положенный по расписанию обед.

А вот приветствующих высокую гостью кумачовых транспарантов вывешено не было. Даже непривычно как-то – словно и не ждём никого. Ведь гордое реяние на центральном флагштоке знамени Руси и развевание на боковых мачтах стяга гимназии и личного штандарта государыни – это привычная, ежедневная картина, которая у меня не вызывает уже особого интереса. Может просто рано ещё?

К вечеру умаялись все: и трудящиеся школьники и школьницы, и опекающий нас педагогический и административный коллектив гимназии, который, к их чести, занимался не только контролем и надзором за учениками, но и прикладывал свои физические, а зачастую и магические силы нам в помощь. Даже не предполагал, что в аккуратном с виду парке можно найти столько всякого беспорядка.

Единственными, кто не принимал участия в уборочной кампании, были патрульные двойки, количество которых после моей шалости с дверью сторожки заметно увеличилось. Значит и численность личного состава охраняющего нас подразделения ГСО выросла. И их свободные от патрулирования коллеги пахали в своих зонах ответственности не меньше охраняемых, если не больше.

Вот с одной такой парочкой новых дозорных, которых я раньше на территории гимназии не встречал, я и «подружился». Первое наше знакомство состоялось в момент моего коленопреклонённого положения с ведёрком погашенной водой извести в одной руке и роскошной пушистой кисточкой в другой.

На привычно вышагивающие фигуры в чёрной униформе, вооружённые такими же рациями и пистолетами и зорко оглядывающие окружающие их окрестности, давно не обращали никакого внимания ни я, ни остальные привыкшие уже к ним школяры. Вот и на эту, спокойно приближающуюся ко мне двойку, я привычно не смотрел, увлечённый равномерностью неторопливо наносимого мною белого бордюрного покрытия. Услышал только произнесённое тихо и с большого расстояния вопросительное:

– Этот?

И другое негромкое, но уже утвердительное:

– Других таких здесь нет.

Мало ли как могут скрашивать скуку две женщины, вынужденные, чтобы заработать себе на хлеб с красной икрой, ежедневно наматывать на свои ноги монотонные километры по одним и тем же маршрутам? Тихая беседа – не самый плохой способ развеять окружающее их однообразие. Главное, по моему мнению, чтобы происходило это не в ущерб выполняемым профессиональным обязанностям.

Тема чужого, подслушанного невзначай, разговора, как я искренне считал, меня касаться не должна была, так что и внимания на него я не обращал. А зря! О чём, вернее о ком, могут беседовать две взрослые вооружённые дамы, я начал догадываться, когда, ощутил от одной из них пинок по возвышающейся над головой оконечности моей спины. И, в результате полученного физического импульса, протаранил придорожные кусты, благополучно укрывающие неторопливого меня от посторонних контролирующих взглядов.

– Самка собаки! – употребив в два раза меньше слов, но полностью сохранив смысловую нагрузку, я громко поведал всему миру о переполнивших мою душу эмоциях.

Выбираясь задом из пока ещё густых зелёных зарослей и поворачиваясь лицом к своей обидчице, разместившей правую руку на висящей на поясе дубинке, я одновременно оценивал и нанесённый мне ущерб, и личность агрессивной гражданки в униформе.

Физических потерь от действий не полноватой, а скорее плотной, брюнетки немного выше моего роста у меня не было. Моя опа, обиженная её красивой ножкой, обтянутой форменными брюками, совсем не болела. Да и нырок я совершил скорее от неожиданности, чем от приложенного к ней усилия. Даже ведёрко с известью, что удивительно, сохранило вертикальное положение на асфальте, ни капельки не расплескав своего ополовиненного содержимого. А кисточку я так и не выпустил из сжимающей её руки. Так что урон был скорее моральным, чем материальным. Большего я оценить не успел.

– Не ругайся! – на этот раз несильный физический привет прилетел к моему затылку от второй, неосторожно оставленной за спиной, тоже брюнетистой «воспитательницы».

– Самка собаки во множественном числе! – от несуразности происходящего мой словарный запас резко сократился до одного слова, но не стал от этого менее выразительным.

Пригнувшись от неожиданности, я благоразумно поспешил скачком разорвать дистанцию «боя», взмахнув при этом руками, в том числе той, которая не обронила пропитанную известью кисть.

Выражения, прозвучавшие от ещё дальше отпрыгнувших от меня патрульных, были не менее эмоционально окрашены, чем перед этим мои. Жаль, что агрессоршам так и не досталось разлетевшегося по кустам контрастного с их формой красителя – мало его сохранилось на щетине моего, как выяснилось, оборонительного инструмента, и слишком хорошей оказалась реакция тренированных военизированных дам.

– Вешайся, презерватив! – не совсем этим словом, но с милой улыбкой на устах и противоположным выражением глаз, тихонько проговорила первая моя новая знакомая, вместе с более высокой и грациозной подругой неожиданно решившая покинуть поле нашей быстротечной во всех смыслах брани.

И только обернувшись им вслед, я понял, что эскалации непонятной напряжённости в неравных межполовых отношениях помешало появление из-за поворота дороги завхоза Ивановой, решившей, наверное, проверить скорость и качество выполнения выданного мне ею же утреннего малярного задания.

– Что они от тебя хотели? – проговорила подошедшая встревоженная спасительница, обеспокоенно меня оглядывая. – О чём вы говорили?

– Да так, обсуждали одно место из блаженного Августина, по поводу которого мы не сошлись во мнениях, – внешне спокойно процитировал я д'Артаньяна, получив, судя по изменившемуся взгляду женщины, оценку своих мыслительных способностей, строго противоположную той, которой своего будущего друга наградил Атос19.

19. Часть разговора д'Артаньяна с тремя мушкетёрами перед их дуэлью, касающаяся причины участия в ней Арамиса:

– Да, одно место из блаженного Августина, по поводу которого мы не сошлись во мнениях, – сказал д'Артаньян.

«Он, бесспорно, умён!» – подумал Атос.

Не знаю, может я действительно сглупил, скрыв от женщины произошедшее перед её непосредственным появлением? Но уж слишком растерянным был в тот момент, оценивая не «западло» ли посвящать взрослых в возникшие неожиданно проблемы, которые, по жизни, я всегда (ну, если честно, то по большей части) привык решать сам. Да и ничего мне, по сути, страшного не сделали – всего лишь стукнули легонько пару раз. Кто из нас не получал в своё время за соответствующее поведение воспитательный подзатыльник или за что-то другое «педагогический» под…опник? Другой вопрос за что? И, если я прав в предполагаемом на него ответе, то тем более жаловаться мне было нельзя.

А ещё я сообразил, но уже после завершения дуэли (или в данном случае триэли20?) и оценивания аур двух удаляющихся троечек (сиятельств, а не размеров их передних габаритов), что я и по-другому мог им ответить. Жаль, что это соображение пришло ко мне после окончания «махания шашками».

20. Дуэль – от латинского duellum – борьба двух. Числительное «три» на латыни – tres, tria.

И «доспех духа» почему-то не сработал. Может у него есть минимальный порог срабатывания? Или я обязательно должен видеть или как-то по-другому осознавать приближающуюся ко мне угрозу? Снова одни безответные пока вопросы.

А вообще-то, поскольку я «мужественно» сражался в поединке с целыми двумя сиятельствами, то есть с аристократками и почти дворянками21, то невольно напрашивается аналогия с шевалье д'Артаньяном. Правда получается, учитывая подчинение местной охраны государству, а соответственно и государыне, что выступал я на стороне кардинала?

21. Прообразом королёвских мушкетёров была рота легких всадников короля Наварры, созданная в 1574 году Генрихом III (будущим королём Франции) из верных ему дворян. Позже, при Людовике XIII, солдаты этой роты за выслугу лет также получали дворянство.

Подтверждение своим предположениям о причине стычки с «гвардейками королевы» моя «оболваненная», как говорил когда-то папа, голова получила после обеда, когда я окрашивал стволы деревьев в дальней части парка.

Почему такое название моей бестолковки? Потому, что я, наконец-то, избавился от слишком уж удлинившейся растительности на ней. Вернее меня от неё избавили. И теперь я вновь «сияю» коротким ёжиком армейской причёски.

Посильную помощь в этом, как я не раз уже говорил, нелюбимом мною деле, оказала «татарка»22, обнаруженная за входной дверью моего «особняка».

22. «Незваный гость хуже татарина». Желающие ознакомиться с тремя версиями происхождения этой поговорки могут это сделать по ссылке: https://dzen.ru/a/XOkscntHiwCyd7qf

Обряжённая в военную форму наставница Оля, вежливо, как ей, наверное, казалось, постучала в неё своими армейскими ботинками, прервав расслабленный горизонтальный процесс усваивания пообеданных мною кушаний. Хорошо, что выражение: «Кого там нечистая принесла?» я тихонько бормотал себе под нос, раздражённо открывая первоэтажный «портал» на улицу.

– Негоже нашему гимназисту показываться таким государыне! – с порога сообщила Говорова, ткнув левой рукой куда-то вверх, размахивая правой с зажатым в ладони неизвестным агрегатом, и выросшей между ними грудью пытаясь оттереть меня вглубь здания в направлении лестницы, ведущей на мой второй этаж.

С трудом сосредоточив взгляд не на упирающихся в меня достоинствах женщины, а на её руках, я с удивлением опознал летающий перед носом прибор, коим оказалась машинка для стрижки волос. Аналогичную, но только с длинным электрическим шнуром, мне довелось видеть однажды в детстве в городской парикмахерской, которую пришлось посетить, когда мой папа поранил себе пальцы только что наточенным ножом. Все остальные сеансы моего «оболванивания» на протяжении всей моей прошлой жизни производил лично он сам. Так что и выражение это его.

«Почему бы и нет? Сколько можно тянуть?» – подумал я, кивая и вежливо пропуская напористую даму мимо себя, а после закрывая за нею дверь. – «А так – на дому, бесплатно! Может ещё и время работы в парке сократится! Перерыв-то совсем не резиновый».

Надежда на хоть какое-то сачкование общественно полезных работ с треском провалилась. Ольга Станиславовна, словно каждый день бывавшая у меня в гостях, сразу же устремилась в хозяйственную часть резиденции, стянув по пути измятую простыню. Женщина без лишних слов и движений усадила меня на табурет посреди бытовки и завернула вместе с руками в позаимствованное с кровати белое покрывало. «Хорошо, что простыня чистая! А то пришлось бы сейчас краснеть!» – опешил я от пришедшей в голову неожиданной мысли.

Шустрая «парикмахерша», не спрашивая оторопевшего клиента о предпочтениях в причёске, решительно приложила зажужжавшую машинку к моему затылку. А затем быстро повела её вверх по голове, закончив своё движение на моём лбу. Ну а мне оставалось только провожать ошарашенным взглядом падающие на белую ткань и красно-коричневый пол русые космы бывшей шевелюры.

«Зато не жарко! И голову мыть значительно легче и быстрее» – успокаивал я себя, удивляясь в финале местному цирюльному сервису – по-хозяйски вытащив из шкафчика пластиковую метёлку, Ольга Станиславовна, отряхнув перед этим укутывающую меня накидку, старательно подмела все состриженные волосы и аккуратно собрала их в извлечённый из кармана прозрачный пакет.

После чего, окинув творение своих рук удовлетворённым взглядом и едва слышно пробормотав непонятное: «Красавчик! И рожать не надо», глянула на часы и громко сообщила перед уходом:

– До конца перемены семь минут. По окончании этого времени жду тебя в парке. Могу дать ещё пять минут на высушивание головы. Тем более, что сохнуть там сейчас практически нечему.

В свою очередь, мазнув глазами по цифрам на обёрнутом вокруг руки ПИКоме, я быстро закинул слегка «шерстяную» накидку в стиральную машину и сунул по-прежнему недоумевающую, но уже остриженную голову под струю воды.

Небольшое развлечение я получил, наблюдая за удивлённым выражением лиц тех, кто встретился мне после обеда. А это были практически все представители учебной части гимназии. С непроницаемым выражением лица, но с едва сдерживаемым смехом в груди, я проходил мимо оборачивающихся вслед и детей, и взрослых.

И только не менее удивлённая Лада, обнимающая транспортируемые к мусорной куче высохшие ветки, показала мне оттопыренный большой палец, сопровождённый весёлой улыбкой.

А вот выражение лица директрисы заставило меня задуматься о том, чьё распоряжение выполняла мадам Говорова. Я, почему-то, думал, что её. А может просто моя новая причёска пришлась женщине не ко двору? Так это не мои проблемы – я её себе не заказывал. В общем, как всегда куча вопросов без ответа на них. Не подходить же, в самом деле, к самой главной начальнице гимназии и не спрашивать её в упор:

– А не вы ли были идейным вдохновителем открытия парикмахерского кружка в стенах этого учебного заведения?

Да пофигу! Не хочу забивать этим свою «облегчённую» голову. Тем более, что обнаруженный в зеркале внешний вид, меня полностью устроил, давая возможность ещё полгода не стричься. Да и Лада, судя по жесту, была со мной солидарна. А что до мнения остальных, то я уже ясно об этом выразился.

Так вот, о моей второй стычке с «индейками кардинала», как я их прозвал.

Мадам Говорова, встретила меня после обеда широкой и какой-то даже слишком радостной улыбкой на лице (и чему тут радоваться, видела ведь уже мой неотразимый облик и даже руки свои к его созданию приложила) возле главного входа в учебный корпус гимназии, мельком проверив своевременность моего прибытия к новому месту несения службы. Прибыл я одним из самых последних отдыхающих от нелёгких трудов на благо нашего небольшого и такого дружного школьного общества. Но в отведённое женщиной время, все же, уложиться сумел. Может именно этому так радовалась наша физкульт-наставница? Которая с той же ослепительной улыбкой нарезала мне фронт работ по отбеливанию стволов парковых генераторов кислорода. Прикинув мысленно объём предложенного дембельского аккорда23, я понял, что скучать мне не придётся непосредственно до самого визита наиболее высокопоставленной дамы всей нашей страны. И даже ночью, и, что самое страшное, без перерыва на обед!

23. Для дам или тех, кто не служил в армии и поэтому не знает: дембельский аккорд – задание военнослужащему срочной службы перед увольнением в запас, после выполнения которого он сразу может отправляться домой.

– Да я же тут окочурюсь! – выплеснулось вовне моё справедливое возмущение. – И почему я?

– А кто? – спросили у меня в ответ, не переставая улыбаться. – Опыт у тебя уже есть. Ведро тоже. Известь ты знаешь, где находится. Кисточка ещё не стёрлась?

И на моё отрицательное мотание головой добавила:

– Скажи спасибо, что только от беговой дорожки и до забора. Или ты хочешь и внутреннюю часть парка прихватить?

«Ну, это же совсем другое дело!» – обрадовался я многократному уменьшению предстоящего трудового подвига. И, снова помотав головой, вприпрыжку побежал за свежим раствором белителя. А то ещё передумает! Ведь, хоть и большой периметр у забора государыневой гимназии, вдоль которого проложена наша беговая дорожка, но и деревья между ними расположены в один ряд. Так что побелить их вполне по силам одному человеку. Тем более, что красить их надо не полностью, а на высоту не более метра. Легкотня!

Вот за исполнением этой легкотни меня и застукала давешняя драчливая пара, о существовании которой я слегка к тому времени подзабыл, хотя первые минуты и оглядывался осторожно по сторонам.

Подкрались они, как и всем известная полярная лисица, незаметно и ближе уже к вечеру. Хотя, скорее всего, я просто расслабился, обеспокоившись скорейшим выполнением покрасочного поручения, после выполнения которого, как мне пообещали, я могу быть свободным на все четыре стороны, но только до ужина. А потом – после ужина и до самого отбоя. Тем более, что мою работу неоднократно периодически контролировали как сама Говорова, так и завхоз Иванова.

Может и до этого момента эти охранницы проходили мимо меня – не знаю. Сначала точно были другие парочки, которые попервой настороженно сопровождались моим пристальным взглядом и зажатой в руке кистью. А потом я, успокоенный длительным отсутствием так и не появляющихся на горизонте неприятностей, увлёкся своей простой, ритмичной работой, стараясь как можно быстрее её закончить.

А может момента не было благоприятного для этих ВОХРовиц24, или места подходящего, неприметного, или мешал кто-то – всё-таки не один я занимался побелкой деревьев и другой общественно-полезной работой в парке. Но наша вторая встреча опять произошла в отдалённом глухом местечке, когда никого постороннего вокруг нашей тройки не оказалось.

24. ВОХР – военизированная охрана.

То, что красны девицы-охранницы, если я правильно предположил причинно-следственную связь их внезапно возникших претензий, от меня не отстанут, и специально будут выбирать такие места, я уже сообразил.

С одной стороны – это минус. Я имею ввиду наличие в парке укромных мест, в которых меня можно подловить, а не то, что я такой сообразительный. Но, с другой стороны, для меня это было также плюсом, так как я задумал провести, если получится, конечно, парочку экспериментов, прояснив для себя, наконец-то, две вещи, для чего наличие посторонних свидетелей также было очень нежелательным.

Ещё именно поэтому я не стал пока привлекать внимания взрослой части нашего гимназического коллектива к творящемуся на территории школы по отношению ко мне форменному безобразию. Или, как разъясняли нам на уроках, откровенному буллингу25, совмещённому с беспардонным моббингом26 (простите за такие откровенные выражения). Надеюсь, если у меня ничего не получится или дело примет особо скверный характер, то сделать это я всё-таки успею.

25. Буллинг (от англ. bullying – запугивание) – агрессивное преследование одного из членов коллектива со стороны других.

26. Моббинг (от англ. mob – агрессивная толпа) – психологическое насилие над человеком со стороны группы людей.

Ну, а подрастающих гимназисток, а тем более гимназистов, в известность обо всём этом я ставить вообще не собирался. Незачем им участвовать в разгорающейся рядом с ними тайной «войне миров». Это будет только моя битва – личная!

Меня снова выручил слух. Если бы не он, то свой первый эксперимент я бы точно провалил. А так шорох приближающихся шагов за спиной по давно уже начавшей высыхать траве подсказал, что кто-то явно осторожный пытается подкрасться ко мне со стороны моего неприкрытого никакими подразделениями тыла. А кому было его прикрывать? Некому! Сам так захотел.

Наклонившись к ведру и окунув в него кисточку, я как можно незаметнее скосил глаза в направлении своих тыловых коммуникаций, провоцируя заодно потенциального неприятеля на совершение поспешных, необдуманных действий. И своевременно обнаружил действующую в тылу вражескую ДРГ27, состоящую из диверсантки, подобравшейся ко мне на расстояние прямого выстрела, и её боевого охранения, бдительно отслеживающего окружающую нас осеннюю обстановку. Приятно всё-таки чувствовать себя умным и предусмотрительным – вредная парочка давешних сиятельств таки не захотела оставить меня в покое! Теперь главное их не спугнуть.

27. ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

Опасался я зря, старательно размешивая остатки извести в пластиковом ведёрке и выставляя вверх и в направлении моих оппоненток стратегически важную часть своего организма. Она никак не пострадала от прилетевшей к ней «пули». Точнее сказать, совсем никак не почувствовала момент плотного контакта подошвы одной из охранниц с ней.

А значит, мой доспех духа работает только тогда, когда я так или иначе замечаю грозящую мне опасность. То есть первый эксперимент, как я считаю, проведён, а, вернее, с учётом дообеденного начала, завершён вполне удачно! Повторный урон моей ушибленной гордости считать не будем – на что только не пойдёшь ради торжества современной магической науки!

Но то, что моя пятая опора ничего не ощутила, совсем не означает, что из-за магии перестали действовать общемировые законы классической механики. Приложенный ко мне со всем старанием импульс, сопровождённый удовлетворённым выдохом и таким же восклицанием: «За девочек!», никуда не делся, и его нужно было как-то гасить. Чем я и занялся, кувыркнувшись против своей воли один раз. А потом, уже вполне сознательно, ещё парочку, чтобы увеличить дистанцию до остающейся за спиной террористки.

А на смех с того же направления, после остановки вращения и разворота лицом к противнику, я прореагировал позаимствованным в этом мире или времени жестом в виде выставленных средних пальцев на обеих вытянутых вперёд руках. После чего ткнул в застывших агрессорш указательными перстами и провёл их большими собратьями по своему горлу.

Как можно задействовать остальные пальцы я додумывал на бегу, улепётывая со всех ног от ближней, разозлившейся отчего-то, дамочки, которая что-то там шипела про моё нерадостное будущее. Хм, или готовят их там, в государственной охране, хреновастенько, или моя физическая форма уже настолько хороша, что девица догнать меня так и не сумела. Чего я, откровенно говоря, немного опасался.

Впрочем, далеко мы не убежали. И женщине это было, как я понял, невыгодно, и я ещё не до конца выполнил свою научную программу. Так что, накинув небольшой кружок, наш дуэт вернулся к заскучавшей напарнице моей преследовательницы и одинокому пластиковому ведру с валяющейся рядом с ним белой кистью.

Воссоединившийся патруль, в свою очередь показав по пять сжатых пальчиков, украшенных длинными ноготками, дружно повернулся ко мне спиной и, как ни в чём не бывало, вознамерился продолжить обход подответственной парковой территории. Вот только у меня были другие планы на следующие пять минут своей нескучной жизни.

Совершив короткий разбег, я ударом ноги отправил в полёт мой сегодняшний атакующий инструмент, благо из-за своего материала он был достаточно лёгким, и пигментной жидкости в нём оставалось практически на дне. Так что ногу, обутую в прочный кроссовок, я повредить совсем не боялся. Но и защитный инструмент без внимания не остался, крепко стиснутый на всякий случай пальцами левой руки.

Точно, подготовка в академии ГСО совсем никакая. На резкий звук за спиной успела среагировать только одна из моих обидчиц, удалившихся уже на несколько метров – та, которая не смогла ликвидировать предусмотрительно обеспеченный мною гандикап28 в петлянии между парковыми деревьями. Видимо её нервная система ещё не успела успокоиться после неудавшегося дерби29, поэтому именно она успела отпрыгнуть и не попасть под прилетевший сзади, «плюющийся» белыми брызгами снаряд.

28. Гандикап – преимущество, предоставляемое более слабому участнику для уравнивания шансов на успех.

29. Дерби – соревнование между соперниками из одного региона.

Жаль, что всё «удовольствие» досталось той, которая и в прошлый раз, и в этот не лезла в драку первой, размахивая своими длинными нижними конечностями. Хотелось бы конечно наоборот, но и так неплохо получилось.

Видимо не поняв с первого раза, что догнать меня не удастся, более плотненькая, но менее высокая брюнетка, бросив ошеломлённо оглядывающую себя подругу, снова бешенным носорогом попёрла в мою сторону, доставая на этот раз из-за пояса чёрный резиновый демократизатор.

За нею с небольшим отставанием устремилась и облитая белилами напарница, по примеру своей компаньонки вытаскивающая свою дубинку.

А вот теперь, хоть и стало по-настоящему страшно, настало время проведения моего второго опыта над людьми. А то, сколько можно мучить бедных животных. Гринписа на меня нет! И кисточка в левой руке, судя по глазам приближающихся дам, никак помочь на этот раз не сможет.

Но основная моя надежда была вовсе не на левую руку, а совсем даже на правую. Именно её я, не поднимая вверх, развернул ладонью в сторону приближающихся, пышущих жаром, чёрных «пантер» и мысленно дважды сказал: «Бах!»

Как я уже рассказывал, именно это слово было триггером для испускания из моей ладони неплотного потока маны, который, как я и планировал, попал в обеих патрульных, преодолевших уже половину расстояния до замершего в неподвижности молодого исследователя магии. Только в отличие от туалетной великанши в «Магните», сейчас кроме живота одной женщины, у меня появилась ещё одна цель – грудь другой.

Головы я трогать побоялся. А то не дай Бог! И мощность излучения снизил почти до предела, так как и массогабаритные характеристики моих сегодняшних оппоненток значительно отличались по сравнению с первой моей неожиданной подопытной, и позорить женщин, несмотря на всё, что они мне сделали, я не хотел. Да и вообще – красивые барышни служат нашей государыне, что тоже является немаловажной для меня причиной.

Первой досталось той, что и была первой, то есть плотненькой ГСОшнице. Ибо нефиг так резво перебирать ножками, так яростно зыркать глазищами и так быстро крутить ручками дубинку. Этой мадемуазели (колец на безымянных пальцах у обеих напарниц не было) пришлось подтвердить моё прошлое наблюдение за воздействием испускаемой мною энергии на женское магическое желудочное несварение.

Только сначала мне показалось, что ничего у меня не получилось, а прошлый раз в «Магните» был чистым совпадением. Даже мысль мелькнула, что может та Пензенская бабища действительно что-то такое съела, что настолько не состыковалось с её огромным организмом, что она просто не успела добежать до женского туалета. Ведь не одна она такая опоздавшая там была. Я это точно помню.

Но, чем ближе ко мне приближалась лидирующая охранница, тем короче становились её шаги и тем большие изменения происходили с чертами её лица. С каждым новым шагом агрессивно раздражённое выражение женской мордочки менялось. Сначала она стала только раздражённой, потом на физиономию наползла задумчивость, сменившаяся задумчиво-панической, а потом и просто паническая рожицей.

Интересная картина наблюдалась в эфирной оболочке женщины. В целом с ней всё было хорошо. Краснота, соответствующая, как я и предполагал, уверенному магу огня третьего ранга, была ровная и насыщенная, в нужных местах отливающая фоновым золотом. Но вот в районе пищевода от былого спокойствия не осталось ничего. В этом месте ауры, словно пробитом каким-то бронебойным снарядом, янтарь общей магической базы калейдоскопом сменялся багровыми вспышками извергающегося вулкана, чередующимися с непонятно откуда взявшейся целительской бирюзой и просто бесцветными лакунами бушующего эфирного поля.

Остановившись за три шага до меня, первая брюнетка резко развернулась, продемонстрировав аналогичную мятежную эфирную картину над своими задними полушариями. А потом так быстро побежала в сторону своего жилого корпуса, что я понял, захоти она меня догнать десять минут назад – догнала бы обязательно.

Почти такая же ситуация наблюдалась и со второй, идущей в атаку нападающей, с той лишь разницей, что место красноты огня занимала синева воды. И очаг разбушевавшегося эфира находился в районе левой груди женщины. Которая, проводив изумлённым взглядом пронёсшуюся мимо напарницу, немного сбавила скорость своего приближения ко мне. А потом вдруг, споткнувшись на ровном месте, начала медленно оседать на землю. А цвет её родной магии словно начал плавно перетекать из ауры на лицо потерявшей сознание дамы.

– Бл…, бл…, бл…! – впал я в ступор от последнего полученного результата эксперимента.

«Такого я совсем не хотел!» – билась в голове растерянная мысль, пока я, спустя пару секунд, подбегал к упавшей патрульной и припадал ухом к её неподвижной груди. Сердце женщины, хоть и с перебоями, но билось. А вот дыхания точно не было. Что делать? Куда бежать? Кого звать на помощь? И успеет ли та помощь прийти на помощь?

«Бл…, не могли другое место выбрать для моего воспитания!» – мысленно обругал я прицепившихся ко мне патрульных, оглядываясь по сторонам и никого вокруг не находя. И телефоны местных экстренных служб я как-то узнать не сподобился. По крайней мере, на ноль три30 мой ПИКом никак не реагировал.

30. «03» – номер телефона экстренного вызова скорой помощи в СССР.

Ещё раз выматерившись, я попытался вспомнить всё, что когда-то видел или слышал об оказании первой медицинской доврачебной помощи. Но единственное, что пришло на мой паникующий ум, это искусственное дыхание рот в рот. Слава Богу, массаж как-то неуверенно работающего сердца делать было не нужно.

Да уж, никогда не думал, что первый мой поцелуй с женщиной будет в таких антисанитарных условиях (Аньку Бахметьеву взрослой женщиной я не считаю). Но куда деваться?

Сначала я не без труда открыл рот лежащей передо мной охранницы. Потом вспомнил, что вроде бы нужно прикрыть его носовым платком или куском какой-нибудь не очень плотной ткани, которой, естественно, ни вокруг, ни в моих карманах не нашлось. А порыться по подсумкам лежащей на земле пациентки я из-за растерянности как-то не догадался.

Плюнув на риск подхватить чужую или передать свою инфекцию, я наклонился и, припав пересохшими от стресса губами к посиневшим от недостатка кислорода женским устам, сделал первый выдох, который тут же пощекотал подставленную под нос барышни щеку. Хорошо, что соплей там не оказалось!

Через секунду нового ступора до меня дошло, что нужно ещё проверить, не запал ли язык пострадавшей, и зажать пальцами нос спасаемой, чтобы вдыхаемый воздух не выходил через него обратно на улицу.

Что я и проделал, начав ритмично вдыхать свой неусвоенный кислород в лёгкие вредной человеческой самки.

А нелёгкая это, как оказалось, работа! Словно мяч надуваешь, который надуваться не хочет и тут же своевольно сдувается. Но комсомольцы Советского Союза не привыкли отступать! И через пару десятков надуваний дамочка таки начала дышать сама собой. Надеюсь, жениться на ней меня теперь не заставят?

Что делать дальше я не знал. Женщина, хоть и задышала вполне себе самостоятельно, но в сознание приходить не торопилась. Даже после моих сначала осторожных, а потом и не очень похлопываний по вернувшим первоначальный цвет щекам. А вокруг до сих пор никто появиться так и не пожелал.

Снова, хоть я это и не люблю, пришлось брать ответственность на себя. И, взвалив бесчувственное женское тело на хрустнувшую спину, кряхтя и еле передвигая заплетающимися, от свалившегося на них дополнительного веса, ногами тащить его к ближайшему присутственному месту.

И снова, слава Богу, далеко идти не пришлось. Через несколько десятков с трудом выполненных шагов навстречу нам попалась торопящаяся мадам Говорова, пристально высматривающая кого-то по сторонам. Уж не меня ли, отлынивающего от выполнения выданного ею поручения?

Вытаращившись удивлённо на явление пред её светлыми очами малолетнего «охотника» с несколько нестандартной «добычей», Ольга Станиславовна, после секундного ошеломления, быстро подскочила ко мне, споро переместив болтающуюся женскую тушку на свои «хрупкие» плечи. При этом бросила мне по ходу освобождения от, хвала Всевышнему, живого груза:

– Коротко. Состояние. Причины.

– Жива. Без сознания. Была остановка дыхания. Запустил рот в рот. Причину не знаю, – так же кратко не признался я в содеянном. Как когда-то слышал – добровольное признание увеличивает наказание. Так что фигушки вам! Надеюсь, «нет у вас методов против Кости Сапрыкина!»31. Да и сами девицы начали первыми.

31. Цитата из кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

– Ты куда собрался? – услышал я, повернувшись спиной к начавшей удаляться наставнице, уносящей с собой мою недавнюю нелёгкую ношу.

– Так не докрасил же ещё! – удивлённо развернулся я назад.

– А ну марш в свою комнату! И чтобы до ужина из неё не выходил! – получил я новое распоряжение, которое меня с одной стороны совсем не огорчило, а с другой ...

– Так там же ведро и кисточка остались, – снова попытался я отговориться теперь уже заботой о сохранении подотчётного хозяйственного инвентаря, чтобы вернуться на место совершения правонарушения и проверить, а в случае необходимости хоть как-то прикрыть следы своих деяний.

– Кому сказала домой! – рявкнула Ольга Станиславовна, не пойдя у меня на поводу.

«Ну, нет, так нет!» – пожал я плечами, бодро направляя свои стопы в указанном женщиной направлении. – «Всё равно ничего меня изобличающего там найти не получится».

А вот до кровати я уже еле доползал. Видимо сказалась на мне вся перенесённая сегодня нервотрёпка. Так что, заведя будильник, я благополучно отрубился до самого ужина.

***