Новейший АНТИ-Суворов

В. Суворов заходит в темную комнату, но не ищет черную кошку. Он просто заявляет, что она там есть...

А в открытую автором «Ледокола» просторную нишу устремляются тем временем другие ниспровергатели канонов. Со своими «открытиями» и более чем оригинальными идеями. Вот, например, на какое наткнулся недавно высказывание:

«Странное бездействие вождя усматривают в его слепоте, в недалекости, в том, что он излишне передоверился «пакту о ненападении», в «парализованности кролика перед удавом»... в самоуверенности, в сознательной и халатной преступности, в желании выиграть время для переоснащения армии и тому подобном... Но Сталин... прекрасно догадывался о неизбежном столкновении с Гитлером. Тогда чем же он руководствовался, если даже в июне 41 -го года запретил войскам западных округов сбивать немецкие самолеты, которые уже нарушали границы СССР?

А тем, что вождь хотел выиграть войну... только по своему (выделено автором. — АлЗ.) плану, и ни по какому другому. И он действительно был «шахматистом», просчитывающим будущие события на несколько ходов вперед. Но сам этот расчет был уже нечеловеческий. Сталин разыгрывал партию с Черчиллем, будучи абсолютно равнодушным к предстоящим миллионным жертвам своих подданных, не желая при этом просчитать какой-либо иной вариант грядущей войны. Он, как говорится, «зациклился» на Англии, и это холодное упрямство Сталина можно объяснить лишь его параноидальной и уже глубоко больной личностью.

В результате ценой гигантских человеческих и материальных потерь, но зато удовлетворив свое маниакальное тщеславие, вождь все-таки «переиграл» Черчилля. Тот, как политик, продолжительное время испытывал двойственные чувства: он мечтал «видеть германскую армию в могиле, а Россию на операционном столе», однако 26 мая 1942 года был принужден

Сталиным определиться и подписать советско-английский договор о союзе в войне против Германии и о взаимопомощи»²⁰.

Получается, Иосифа Виссарионовича куда больше заботили ие результаты войны, а то, чтобы подписать союз с Англией. И якобы лишь ради этого упершийся «шахматист» Сталин подставил под разгром кадровую армию и открыл дорогу немцам к Москве и Ленинграду. Думаю, комментарии излишни.

К сожалению, история и идеология пока еще неразделимы. И когда те или иные исторические события используются для подтверждения своих взглядов — надо быть настороже. Когда же историю подгоняют под идеологию, это может обернуться чем угодно.

И уже по-иному воспринимаешь следующие строки: «Кадровый военный, каким был Жуков, не предавался эмоциям... Недобрая усмешка пробегала по его лицу, когда ему попадались снимки тех, кто разогнал французские и английские войска: пустоглазые парни в куцых мундирах мышиного цвета, с автоматами. Из коротких голенищ торчат запасные обоймы, на головах знакомые ему по фронту той войны каски омерзительной формы. Каждый из них ничто, но вместе — победители!..»²¹

Понятно, что отдельные историки, равно как и отдельные издательства, могут быть излишне политизированы. Но допустимо ли вкладывать в уста исторической личности едва ли не программу своего движения, допустимо ли отождествлять свои убеждения с мыслями столь масштабного человека, тем самым низводя его до уровня пропагандиста националистических идей?

Откуда эта мелкая ущербная злоба? Где хоть строчкой, хоть намеком дал Жуков повод предположить, что подобным образом оценивал немецких солдат. Не мог Жуков так думать! Все, что мы знаем о нем, свидетельствует — не мог. К противнику Георгий Константинович относился уважительно. Не дано мне узнать его мысли, но слова маршала приведу: «Надо будет, наконец, посмотреть правде в глаза и не стесняясь сказать о том, как оно было на самом деле. Надо оценить по достоинству немецкую армию, с которой нам пришлось столкнуться с первых дней войны. Мы же не перед дурачками отступали по тысяче километров, а перед сильнейшей армией мира. Надо ясно сказать, что немецкая армия к началу войны была лучше нашей армии, лучше подготовлена, выучена, вооружена, психологически более готова к войне, втянута в нее. Она имела опыт войны, и притом войны победоносной. Это играет огромную роль»²². «...Я противник того, чтобы отзываться о враге, унижая его. Это не презрение к врагу, это недооценка его»²³.

А недооценить немецких солдат, заранее представляя их «пустоглазыми ничтожествами», значило обречь себя на поражение...

Непомерное возвеличивание, прививаемая исподволь высокомерность, искусственная изоляция нации не может не обернуться в итоге ущербностью и отчужденностью. Все нации проходят по одному, в общем-то, пути. Вот только одни взрослеют раньше, а другие продолжают сочетать капризы переходного возраста с пудовыми кулаками.

Национализм, в любом своем проявлении, как и всякая идеология, основанная на создании образа врага, может принести сиюминутный успех, но в конечном счете неизбежно ведет к разрушению.

Прошло более полувека. Что же нам до сих пор таить в себе ожесточение? Войны развязывают диктаторы и правящие элиты, а солдаты... Солдаты кормят вшей в окопах и держат фронт. Потому что за спиной — Отечество. Каким бы оно ни было...²⁴

Да, мы нанесли друг другу глубокие раны. Да, были чудовищные зверства. Но виновата в них и понесла ответственность преступная клика. Ничего не должно быть забыто, но стоит ли перекладывать взаимную неприязнь на плечи новых поколений. Тем более, немцы-то как раз повинились: «Не без нашей молчаливой поддержки вырос и окреп кровавый человеконенавистнический режим, принесший столько горя, смертей и разрушений. Простите, если сможете. Никогда этого не повторится». А мы? Продолжаем дискуссию, чего было больше в деятельности Сталина (и Гитлера!), хорошего или плохого. И упаси боже усомниться в правильности всего совершенного. Оттого, наверное, так и живем.

А по улицам запросто расхаживают крепкие бритоголовые парни со стилизованной свастикой на рукаве. Почитывают на досуге «Майн кампф». Рассуждают о чистоте расы. И ведь ждут только лишь сигнала, чтобы взять в руки факелы и сжигать сваленные на площадях книги неугодных авторов...

Не думаю, чтобы в боевых частях даже в самом начале слишком уж популярны были идеи национал-социализма. Террор в отношении местного населения быстро разлагает армию. Вермахт же представлял собой грозную силу практически до последних дней. И надо честно признать, это был достойный противник. Выучка и дисциплинированность немецкого солдата достойны самых высоких оценок. Да и проявления массового, как принято у нас говорить, героизма имели место с обеих сторон.

Немецкие пехотинцы так же как один поднимались в штыковые атаки. А когда их окружали, когда ие оставалось надежды и никто из своих не мог увидеть последнего их подвига, отстреливались до последнего патрона, предпочитая сдаче в плен смерть. Немецкие десантники, уступая в численности, вступив в бой, едва обрезав лямки парашюта, оттеснили англичан в глубь Крита, дав тем самым возможность приземлиться планерам с основными силами и очистить остров. Подводники неделями находились в рейдах и, пренебрегая опасностью, забирались в бухты вражеских баз. Жертвуя собой, почти без воздушного прикрытия вывезли немецкие моряки из Крыма и спасли от плена десятки тысяч солдат. Танкисты атаковали втрое, вчетверо превосходящего врага и добивались успеха. Снайперы задерживали продвижение батальонов. Летчики Люфтваффе вытянули начало этой войны, а затем, когда положение стало уже безнадежным, сопротивлялись, как могли. А был еще ЭрихХартман, сбивший последний по счету, 352-й(!)самолет противника 8 мая 1945 года в небе над Бруэном. Вернувшийся на базу, сжегший материальную часть и отправившийся с подчиненными на запад, сдаваться американцам... Был лейтенант Прин, проведший свою подлодку по узкому фарватеру прямо в Скапа-Флоу и потопивший линкор «Ройал Оук» в его базе... Гарнизоны Сен-Назера и Лорьяна²⁵держались почти годи капитулировали лишь после окончания войны.

И если наши альпинисты, сбросившие вражеские штандарты с Эльбруса. — герои, то те, кто их туда водрузил, — разве нет?

Так что же, делать вид, что всего этого не было?!

Тем более что мы-то в главном, в определяющем не уступили. Не постояли за ценой...

Ловлю себя на мысли, как мало знаем мы об этой войне. Она ведь не только в расстановке войск, озарениях и ошибках принимаемых решений. Не только даже в наступательных и оборонительных, удачных и катастрофически проигранных сражениях.

Война в жизни, быту, чувствах и ошуп^енияхсолдатских. Как оно было все на самом деле там, в окопах. Когда нужно было вставать во весь рост и с винтовкой наперевес идти вперед под нулями навстречу таким же фронтовикам и знать, что, если не убьешь ты, убьют тебя! Когда месяцами жили в землянках, а то и под открытым небом, в окопах, где вода — по колено. Когда, упершись, держали клочок земли, несколько разрушенных, горящих кварталов, и выстояли, и выстрадали перелом. Когда месили грязь в несчастливом весеннем наступлении, а немцы собрались с силами и ударили... Когда в последние дни, уже победив, продолжали умирать...

В этом смысле воспоминания лейтенанта-взводного и даже рядового пехотинца представляют не меньший интерес, чем работы крупных военачальников. К сожалению, даже лучшие, наиболее объективные и правдивые труды грешат заданной временем субъективностью. Цензура, в еще большей степе-пи самоцензура, не могла не выхолостить из них все то, что ие вписывалось в официальные представления. Не только все «негативное», но и любые проявления человеческого естества вымарывались беспощадно. И получалось, что, когда из двух дивизий одна в панике бежала, оголив фронт, а другая, приняв бой, погибала под бомбами, под гусеницами врывающихся в боевые порядки танков, считалось, что обе — «выпыи из боя». Когда тысячи безоружных красноармейцев рассеивались по хуторам и толпами сдавались в плен, а сотня-друтая, с винтовками, окопавшись вокруг «бэтушек», отстреливались до последнего, пропавшими без вести объявляли всех.

И из-за плотных штор официоза лишь проглядывала окопная правда, которая одна только правдой и остается.

И если не сейчас поделиться фронтовикам своей памятью, своим восприятием войны, рассказать не о том, как должно было быть, но как было, не придумывая, не приукрашивая ничего, ничего, пусть даже вызывающего чувства стыда, не скрывая, то когда же?

Боюсь только, что пройдет десяток лет, и мы лишимся этой возможности.

На этот раз уже навсегда.

г. Ростов-на-Дону. 1997—2000 гг

Примечания

¹Суворов В. День М, е. 12.

² Называя тех, кто разделяет его взгляды, «выдающимися историками», авторами «великолепных книг», врагов В. Суворов, мягко говоря, не жалует. Вот его собственные слова: «Защищая свою идею, я был вынужден огрызаться, обижать и оскорблять противников и оппонентов, а иногда — рвать глотки» (Суворов В. Ледокол, с. 7). Большинство советских генералов — участников войны он представляет как лгунов, пытающихся скрыть нагни агрессивные устремления. Академик В.А. Анфилов, но его мнению, «всю жизнь молол чепуху» (Суворов В. Последняя республика, с. 450). Генералу армии М.А. Гарееву посвящены следующие строки: «Вопрос: а как же он ухитрился окончить две военные академии, да еще и с золотыми медалями? Что это: стандартный уровень выпускников Военной академии имени Фрунзе и Военной академии Генерального штаба? Или, может, генерал армии Махмут Гаресв просто купил дипломы, медали, ученые степени и звания, воинские звания и медали?» (там же, с. 451). В том же духе — о Мерцало-ве, Кривошееве, Золотареве, Городецком, который «совершенно бессовестно лжет» (там же, с. 465). Волкогоиова же В. Суворов расспрашивает с пристрастием, будто следователь на допросе: «Теперь расскажите, генерал-полковник, почему вы принимали участие в написании этой гадости?.. На чью мельницу воду льете, Дмитрий Антонович?.. И почему?» (там же, с. 463).

И такое отношение к «братьям-историкам» — не потому, что они «путают военные термины» или «не знают таблицы умножения» (там же, с. 452), а просто имели неосторожность идеи В. Суворова подставить под сомнение. А товарищ просто уважает оппонентов по-своему.

³Дело ведь не только в том, что человек, принимающий судьбоносные решения единолично и бесконтрольно, может ошибиться. Просто все его действия служат защите лишь его личных, и ничьих более, интересов. Армия, страна... история становятся не более чем орудиями его деяний, если хотите, предметами обихода. А люди — бессловесными винтиками огромного бессмысленно жестокого механизма.

⁴ За что ни бралась отечественная бюрократия, псе рассыпалось, все валилось из рук. Ради того, чтобы чиновничество имело возможность разворовывать тысячи, исчезали бессмысленно и бесследно, просачивались, будто вода в песок, многие миллиарды. Взрывались электростанции, тонули подводные лодки, а БАМ и

Афганистан, разложившие Союз, не смогла вытянуть даже нефть Западной Сибири.

⁵ Суворов В. День М, с. 10.

⁶Там же, с, 16.

⁷ Суворов В. Последняя республика, с. 28. ⁸Хрущев //.С. Воспоминания, с. 95, 96.

^я Неприятно все же думать, что огромным государством мог безраздельно управлять всего лишь серый озлобленный человек с поведением и симптомами параноика. Да только в том-то и беда наша, что... смог.

^Хрущев Н.С Воспоминании, с. 97, 98,

¹¹ Между тем вот что говорит об этом Жуков: «.,.я поехал на Центральный аэродром посмотреть, как идет подготовка к параду. Там встретил сына Сталина Василия, Он отозвал меня в сторону и рассказал любопытную историю:

— Говорю вам под большим секретом. Отец сам готовился принимать Парад Победы. Но случился казус. Третьего дня во время езды от неумелого употребления шпор конь понес отца по манежу. Огец, ухватившись за гриву, пытался удержаться в седле, но не сумел и упал. При падении ушиб себе плечо и голову, а когда встал — плюнул и сказал: «Пусть принимает парад Жуков, он старый кавалерист» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 3, с. 308). Что, маршал все это выдумал? И если да. то зачем? Чтобы, как утверждает В. Суворов, задним числом скрыть нашу подготовку к внезапному нападению? Мог ли Жуков представить себе, что кому-либо когда-либо придет в голову связать начало войны с падением Сталина в манеже? Впрочем, у вождя могли быть и иные причины перепоручить проведение Парада Победы Жукову. Он, к тому времени — полубог, не мог, подобно простому смертному, быть действующим лицом, а должен был, загадочный и неприступный, лишь наблюдать со стороны. Одна лишь мысль, что падение может повториться на параде, исключала его участие.

¹²Суворов В. Ледокол, с. 332. ¹³Там же, с. 151.

¹⁴ Суворов В. День М, с. 234.

¹⁵Уверен, В. Суворов — первый, если не единственный, у кого по этому поводу возникли какие-то вопросы. ¹⁶Суворов В. Ледокол, с. 257.

¹⁷ Представьте ситуацию. На улице идут навстречу друг другу двое. Улыбаются — старые знакомые. Вдруг один сбивает другого на асфальт и, уже лежащего, начинает избивать ногами. Прибывшим стражам порядка доходчиво объясняет: «Он первым хотел

меня ударить, видите, какая пряжка на ремне. А вдруг он решил бы использовать ее по прямому назначению? Что бы я тогда делал?» И кого же задержат полицейские? Если того, забитого до полусмерти, с пряжкой на ремне, то на следующий день на улицу лучше уже не выходить. Превентивные избиения, разумеется, с целью самозащиты, приобретут массовый характер. Перманентный удар в подбородок станет едва ли не правилом хорошего тона.

¹⁸ Помните, как на том, Первом съезде один из народных де- путатов в гневе выкрикивал с места: «Вы же нам говорили, что признание факта существования пакта Молотова — Риббентропа и секретных протоколов к нему будет работать на социализм. А сработало против! Заявить немедленно, что документы сфабри- кованы внешним врагом!» Дословно привести его слова, к сожале- нию, не могу. Но суть, смею заверить, выражена точно. Как видим, о том, фиктивные это документы или настоящие, даже и речи нет. В расчет принимается лишь одно — на кого они будут работать. В том числе и отсюда — многие наши беды...

¹⁹Суворов 8. Ледокол, с. 344. ^Лапшин А. Роковая схватка, с. 29, 30. ²¹ Яковлев Н. Жуков, с. 85, 86.

²²Цит. по: Роман-газета, 1991, № 12, с. 30.

²³Симонов /С С/с. Т. 10, с. 474.

²⁴ Для немцев война не могла стать «отечественной» именно потому, что слишком уж явной была ставка Германии па агрессию. Гитлер бросил вызов всему миру и не скрывал этого. Пока вер- махт шел от победы к победе, это не играло особой роли. Когда же Красная Армия остановила врага и, перехватив инициативу, пошла на запад, пелена нацистского дурмана начала постепенно спадать. Германия была обречена не в последнюю очередь и пото- му, что очевидно неправым было дело, за которое отдавали жизни немецкие солдаты. Как знать, напади Сталин первым, и возможно, и мы перешли бы ту грань, за которой война уже не могла стать От е ч ествен ной.

²⁵ Порты на северо-западе Франции.

Список цитируемой литературы

ИХ. Баграмян. Так начиналась война. М., 1971. П.И. Ватов. В походах и боях. М., 1966. А.М. Василевский. Дело всей жизни. М., 1983.

великая Отечественная война Советского Союза. 1941 —1945. Т. 2. М., 1961.

Великая Отечественная война Советского Союза. 1941 — 1945. М., 1970. Великая Отечественная война 1941 —1945. Энциклопедия. М., 1985.

Д.Волкогонов.Ленин. Кн. 1. М., 1994.

Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917—1940 гг.). М.. 1965.

Ф.Пыьдер.Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. М.. 1971.

А.В. Горбатов. Годы и войны. М., 1980.

Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1987. ДуэДж.Господство в воздухе. М., 1935. А.И. Еременко. В начале войны. М., 1964.

Г.К.Жуков.Воспоминания н размышления. Т. 1. М.: Новости, 1992. История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 —1945. Т. 1,2. М., 1961.

История Второй мировой войны. 1941 — 1945. Т. 3. М., 1974; Т. 4. М., 1975. История Киева, Т. 2. Киев, 1964,

В.Карпов.Маршал Жуков, ею соратники и противники в годы войны и мира. Роман-газета. 1991, № 11. 12.

Н.И. Крылов. Не померкнет никогда. М., 1969.

Н.Г. Кузнецов. Накануне. М., 1969.

А.Лапшин.Роковая схватка. М., 1997.

В.И. Ленин. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е, Т. 45.

К.А. Мерецков. На службе народу. М., 1984.

А.Митяев.Книга будущих командиров. М., 1975.

КС. Москаленко. На Юго-Западном направлении. М., 1969.

Г.Пенежко.Записки советского офицера. Кн. 1. М., 1947.

Н.К. Попель. В тяжкую пору. М.. 1959.

Э.Радэинский.Сталин. М.: ВАГРИУС, 1997.

К.К. Рокоссовский. Солдатский долг. М., 1980.

Д.И. Рябышев. Первый год войны. М., 1990.

Самолеты Страны Советов. 1917— 1970. М., 1974.

Л.М. Сандалов. Пережитое. М., 1961.

П.В. Севастьянов. Неман — Волга — Дунай. М., 1961.

К.Симонов.С/с. Т. 6. М., 1981; Т. 8. М.. 1982; Т. 10. М., 1985.

Л.Солженицын.Малое собрание сочинений. Т. 5. Архипелаг ГУЛАГ Тт. 1—11. М.. 1991.

В. Суворов. Ледокол. М., 1993.

В. Суворов. День М. М., 1994.

В. Суворов. Последняя республика. М., АСТ, 1995.

М.Н. Тухачевский. Избранные произведения. Т. 1. М.: Воениздат. 1964.

Н.С.Хрущев.Воспоминания. М.: ВАГРИУС, 1997.

У. Черчилль. Вторая мировая война. Т. 1. М.. 1991.

И.П. Шмелев. История танка. 1916—1996. М.. 1996.

И.П. Шмелев. Танки «БТ». М.: Хоббикнига.1993.

СМ. Штеменко. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968.

Н.Яковлев.Жуков. М.: Молодая гвардия, 1992.