Няня для рябинки босса

Глава 19

Элла и Стефания

Вот же махинатор! Иду и ворчу себе под нос. А я дура. Согласилась ему подыграть. Просто форменная дурында! Ругаю себя на чем свет стоит, а все потому, что, когда босс меня обнял, по телу прошла какая-то странная волна дрожи. Она была приятной, но и взволновала меня. А еще испугала. Никогда я не чувствовала себя так рядом с мужчиной. И ведь понимаю, что он мне нравится на каком-то бессознательном уровне, но все равно гоню от себя эту мысль. А все потому, что где я и где он? Ничего хорошего из этих моих фантазий не выйдет. Максимум будет интрижка, минимум — просто проведенная ночь, за которую мне еще и заплатят. Не хочу, чтобы мой первый мужчина в жизни оказался моим первым большим разочарованием. Разочарования у меня, конечно, были, и не одно, но вот такого, от которого так билось мое сердце, еще не было.

Пока занималась самобичеванием где-то там, внутри себя, нашла раздевалку и группу, где была Стеша со своей подружкой, дочерью той женщины, ради которой был весь этот спектакль. Я поняла, что мужчина хотел, чтобы эта женщина подумала, что мы пара. Но я не поняла зачем. Я не заметила у нее в глазах ревности, а значит, она не бывшая Степана Александровича.

— А твоя мама знает, что у тебя появилась новая мама? — слышу этот вопрос от подружки Стеши, и лишь тогда до меня полностью доходит причина этого странного спектакля. Нужно, чтобы ревновала не эта женщина, а бывшая жена Степана. А бывшая ли она жена? Может, у них ссора или еще что-то, а мужчина решил использовать меня, чтобы щелкнуть по носу женщину. Хочет показать ей ее место, видимо. Как это не по-мужски все-таки. Я еще сильнее где-то внутри затаила обиду на Степана, хотя он мне по большому счету ничего не должен. Кроме жалования, конечно.

— Нет, — Стеша заметно напряглась. — У нее скоро появится малыш. И она сказала, что ей сейчас не до меня.

— Ничего себе, у тебя будет братик или сестренка! Круто! — у девочки аж глаза загорелись. Ну, правильно, она в таком возрасте, когда считает, что братик или сестра — это не новый член семьи, а скорее забавная игрушка, с которой можно поиграть и здорово провести время.

— Ага, — моя подопечная не выглядела радостной, и было заметно, что ей не нравится весь этот разговор. — О, Элла, а ты сделаешь мне прическу?

— Конечно, милая, — я улыбнулась, но получилось как-то грустно. У Степана с женой, конечно, не все в порядке, но у них будет ребенок. Именно так я поняла все, что услышала из обрывков разговора и той крупицы информации, что у меня была. Я сделала девочке замысловатую прическу, которую мы обсудили еще накануне. Я даже посмотрела, что и как делается в интернете, чтобы Стеша была самой нарядной на утреннике. Для этих маленьких девочек эти утренники — это что-то вроде ярмарки тщеславия. К кому пришли родители, а к кому не смогли. У кого платье и прическа самые красивые. У кого роль главнее и слов больше. Уже с такого юного возраста идет соревнование в таком маленьком женском коллективе за то, чтобы быть лучше других.

— А где папа? — вопрос Стеши вывел меня из размышлений. Что-то я стала слишком много философствовать. Надо с этим завязывать.

— Наверное, в зал пошел, — я огляделась по сторонам. — А ты не знаешь, где здесь у вас туалет для взрослых?

— Знаю, — девочка радостно вспыхнула вся. Ей не терпелось показать, что она уже взрослая и может мне показать, что и где находится, и пусть это будет всего лишь какой-то туалет. — Я покажу!

Мы вышли из раздевалки, где заканчивали прихорашиваться девочки и их мамы, и Стеша повела меня по коридору дальше. Никогда не понимала, почему детские сады похожи на лабиринты. Но, видимо, это такая-то стратегическая задумка была, когда из строили. Несмотря на то что это частный детский сад, здание ему досталось муниципальное, так что здесь все было в лучших традициях детских садов.

Стеша вызвалась меня подождать, и я не стала возражать, так как побоялась, что заблужусь, пока буду искать актовый зал. Стандартная туалетная комната. Две кабинки, одна из которых около окна и потому используется не по назначению. Там местные курильщицы дымят электронными сигаретами. Запах не удушающий, как от табака, и потому, видимо, заведующая смотрит на все это сквозь пальцы. Вот и сейчас там, в кабинке, две женщины делятся последними сплетнями. Я не догадалась оставить Стешу за дверью, и потому она ждет меня в общем помещении и, как и я, слышит весь разговор.

— Я просто в шоке! — говорит первая сплетница. — Он вообще чем думал, когда свою эту малолетнюю любовницу притащил? И куда? К дочери на утренник!

— Ты думаешь, это несерьезно? — интересуется вторая дама.

— Я считаю, что как бы это ни было, серьезно или нет, но притаскивать ее сюда не стоило! — и интонация такая авторитетная. — Девочка все время твердит про маму. Сразу видно, что там проблем полон рот. Их бы всей семейкой к психологу.

— Ну, Вересаев мужик видный, не удивительно, что молодую любовницу завел. Хотя поговаривают, там и жена налево ходила, — комментирует вторая, а у меня все опустилось от этих слов. Стеша же слышала все. Я выскакиваю из кабинки, но уже поздно. Девочка стоит с полными глазами слез и дрожащими губами.

— Идем отсюда, — я пытаюсь увести ребенка, но она как окаменела. Вообще никак не реагирует и лишь смотрит на дверцу кабинки. Женщины, услышав наши голоса, замолчали и решили выяснить, кто же к ним пожаловал. А может, перекур завершился. Увидев нас, они замерли, но потом направились на выход. Поравнявшись с нами, одна из них, по голосу я определила, что это была первая сплетница, обратилась к Стеше:

— Я жду тебя в актовом зале, — и голос сделала таким строгим, а мне он показался очень противным. — Ты же помнишь, что у тебя главная роль. Не подведи никого.

Девочка ничего не ответила, лишь бросила взгляд, в котором было столько боли, что женщина лишь отшатнулась от нас. Бросила на меня многозначительный взгляд типа: «Поговорите с девочкой», и вышла из помещения.

— Малышка, ты что? — я пыталась растормошить ребенка, но у меня ровным счетом ничего не вышло. Она сперва смотрела в стену, а потом также молча развернулась и вышла из туалета. Ни единой эмоции на лице, и это, если честно, пугало.

Мы вырулили из-за угла и около входа в раздевалку группы наткнулись на Степана Александровича.

— О, а я вас как раз ищу! — он увидел нас и, кажется, даже обрадовался. Но, взглянув на ребенка, сразу же нахмурился. — Что-то случилось?

— Ничего. Но, пап, раз у меня есть няня, можно я не буду больше ходить в этот сад? — Стеша говорит таким тоном, что не скажешь, что ей пять с небольшим. Это тон взрослого человека, и это пугает. Не должен ребенок так говорить.

— Можно, — мужчина смотрит на меня и одними глазами задает мне уйму вопросов. Я лишь слегка качнула отрицательно головой, пытаясь дать понять, что на все вопросы отвечу, сколько бы их ни было, но не здесь и не сейчас. Не при Стеше.

— Стефания, где же ты? Пора идти в зал, — к нам вышла та самая дамочка из туалета. Она вела себя так, словно ничего не произошло буквально пару минут назад. Стеша наконец-то выходит из ступора и складывает руки на груди. И я понимаю, что сейчас что-то будет. Предвижу большой скандал.

— Я не пойду, — выдает Стефания. Мужчина присаживается к ребенку и заглядывает ей в глаза, пытаясь понять, что случилось. Стеша часто моргает, видимо, чтобы не расплакаться, и сопит как паровоз, похоже, по этой же причине.

— Стефания, ты заставляешь всех тебя ждать. Это некрасиво, — давит педагог, а я просто возмущена ее поведением. Если она думает, что ребенок не решится сказать, что произошло, то она фиг угадала. Если Стеша промолчит, то я-то нет. Таких хабалок надо наказывать, они только так понимают.

— Некрасиво — обсуждать детей и их родителей в туалете. А мы на утренник не идем, — я готова защищать девочку от этой странной тетки, от Степана, от любого, кто станет на нее давить или прогибать. Меня так распирало, что я готова была и в драку полезть, если уж придется. Чтобы этой самой драки не состоялось, я просто взяла Стешу за руку и направилась на выход. Слышу позади, что дамочка что-то говорит Степану Александровичу. Но не слушаю, увожу мелко подрагивающую девочку из здания, через парковку и затем мы садимся в машину. И тут девочку прорвало. Слезы и всхлипы, а я просто прижала ее к себе и обняла, поглаживая по спине. Пусть выйдут эмоции, пусть поплачет, так легче станет.

— То, что сказала Наталья Вениаминовна, — это правда? — девочка так наивно всматривается мне в глаза, что у меня щемит сердце.

— Не слушай никого, — я сама готова расплакаться. Как же больно ранят слова, которые мы порой так необдуманно произносим.

— Но она хотела сказать, что мама… — девочка всхлипнула, а я воспользовалась паузой, чтобы не дать ей завершить фразу.

— Она просто злая, завистливая тетка, которая любит сплетничать, — я не стала выбирать выражения в отношении этой женщины. Не знаю, кем она работала в детском саду, но ей там не место. Ее вообще к детям подпускать нельзя.

Дверь машины открылась, и на переднее пассажирское сиденье сел Степан.

— Дочь, все в порядке? — мужчина спросил это так, что я захотела его пристукнуть, если честно. Разве похоже, что все в порядке? У ребенка только что истерика была.

— Пап, можно я не буду ходить в этот сад? — Стеша прижалась ко мне, я же обнимала малышку, и это не ускользнуло от цепкого мужского взгляда.

— Можно, но я должен знать причину, — настаивает мужчина, мельком взглянув на мое лицо. Мне кажется, мое возмущение можно было не вооруженным глазом прочитать, и для этого не нужно быть большим физиогномистом. Как говорится, у меня все на лице написано.

— Наталья Вениаминовна говорила гадости про тебя и про маму, и даже про Эллу, — своими словами передала все девочка, и я облегченно выдохнула. Если бы она начала дословно воспроизводить, то уверена, что снова бы наступила истерика.

— Ты права, — Степан кивнул дочери. — Тебе не стоит ходить в тот сад.

— Можно я вообще не буду ходить в детский сад? — вижу, Стеша пошла ва-банк. — Ты сам мне говоришь, что я взрослая, а взрослые дети не ходят в детский сад.

— Я подумаю, — мужчина усмехнулся, но как-то не весело. — Я думал, что когда вас найму, то избавлюсь хотя бы от части проблем. Но проблем появилось еще больше, — это он уже адресовал мне, и я возмущенно вспыхнула. Хотела ответить ему все, что думала, но вовремя спохватилась, что мы в машине не одни. И если водитель еще сделает вид, что он мебель, то при ребенке ругаться с ее отцом я не стану. — Стеша, давай в Кидс-парк?

— Давай, — ребенок сразу оживился и пропустил мимо ушей замечание, отпущенное в мой адрес. — А потом по магазинам? — напомнила девочка про шопинг, про который я, если честно, уже и забыла.

— Без вопросов. Только вы уже вдвоем с Эллой. Договорились?

— Хорошо, — согласилась девочка и, уже вытерев слезы и улыбнувшись, но по-прежнему прижимаясь ко мне, скомандовала водителю: — Поехали.

Машина тронулась, а я отвернулась к окну, чтобы не видеть затылок Степана Александровича, потому что даже он меня ужасно бесил.