Няня для рябинки босса

Глава 33

Элла

Я дура, я это знаю. Окончательно убедилась в этом, когда приехала на вокзал и успокоилась. Надо было дождаться Степана и спросить, что за ерунда. Но моя импульсивность все сделала за меня. Да и Марина проследила, чтобы я не осталась в квартире. Как вспомню окончание нашего разговора, так тошно становится.

— Милочка, а ты вещи собирать не собираешься? — она зашла в мою комнату спустя минут пятнадцать, как раз когда я немного пришла в себя.

— Почему Степан Александрович мне все сам не сказал? — я достала из шкафа свою сумку и начала складывать вещи под пристальным женским взглядом.

— А ты только его слова воспринимаешь? — и женщина вопросительно приподняла брови. — Не маленькая же, должна понимать, что ему неловко. Ну, было у вас там что-то, но это еще не значит, что ты для него стала какой-то особенной. Он выбрал дочь и меня. А чтобы не травмировать ребенка, увез ее, а мне поручил поговорить с тобой, — Марина прошла по комнате, осматривая все. — Смотри, лишнего ничего не унеси, а то не хочу с полицией связываться. Все это грязное белье на люди выносить.

— Я не такая, — кажется, я эту фразу повторяла уже раз сто за время, как попала в эту квартиру.

— Да помню я, помню. Ты не такая, ты ждешь трамвая, — пошутила Марина. — Но я бы посоветовала поторопиться, чтобы Степан со Стешей не успели вернуться. Или ты решила ребенка до слез довести?

— Нет, — бросаю в сумку остатки вещей. Я, когда ездила к бабушке, взяла вещи, которые Степан мне купил, это он настоял. А сейчас выложила их обратно в шкаф и складывала в сумку только свои, те, с которыми я попала в этот дом.

— Хотя тебе-то какое дело до ребенка. Она тебе чужой человек, разменяешь Стешу и не заметишь. Что тебе детские слезы, няня, — продолжила строить догадки женщина.

— Я не такая, — повторяю как заведенная. Аж самой уже оскомину набило это слово. Сгребла все вещи и затолкала в сумку. Документы у меня и так в маленькой сумочке, так что схватила сумку и практически побежала на выход. Естественно, Марина прошла за мной и, когда я уже была в дверях, окликнула.

— Няня, ты тут деньги забыла, — и она показала конверт, который я специально оставила на комоде у себя в комнате. — Или Степан тебе уже столько отвалил за твои «услуги», что это для тебя уже и не деньги?

Выхватила конверт и выскочила из квартиры, словно за мной черти гнались.

Боже, как же я рыдала. Консьерж подумал, что у меня что-то случилось, даже отпускать не хотел. А я просто не смогла бы взглянуть в глаза Стеше и, самое главное, Степану. После всего, что он мне говорил, он выбрал счастье дочери, которой нужна мама. Я его понимала, но мне менее больно от этого не становилось. Написала письмо мужчине, приложила сверток с деньгами и уехала на вокзал.

И вот только спустя три часа я успокоилась и поняла, что сглупила. Если не хотела показываться на глаза Стеше, то могла бы просто подождать их у консьержа в комнатушке, как он и предлагал, а тот бы попросил Степана поговорить со мной наедине, без ребенка. А сейчас у меня поезд через полчаса и телефон разрядился, а зарядку я, похоже, выложила вместе с вещами, с которыми ездила к бабушке.

Была, конечно, мысль остаться в Москве и попробовать начать все сначала еще раз, но у меня не было на это моральных сил. Чувствовала себя выжатым лимоном. Хотелось лечь и чтобы никто не трогал. Впрочем, этим я и планировала заняться в поезде. Благо едет он долго, так что к бабуле я приеду уже оклемавшаяся и взявшая себя в руки. Нельзя расстраивать пожилого человека своими проблемами.

Сижу и смотрю на снующих, словно муравьи, людей в зале ожидания. Кто-то ищет место поудобнее, кто-то спешит на поезд. А я почему-то медлю. Не знаю почему, но ноги не несут меня к составу. Все всматриваюсь в людей, неосознанно ищу Степана. Так хочется, чтобы он, как в мыльных операх, успел приехать и остановил меня. Сказал, что слова Марины — ложь и любит он только меня. Жаль, что так бывает только в сериалах, а в жизни все не так. Одинокая слезинка скатилась по щеке. А я-то думала, у меня слезы закончились, нет, оказывается, еще есть.

До поезда десять минут, и тянуть времени больше нет. Встаю, подхватываю сумку и иду в сторону выхода к платформам. Именно в этот момент на весь зал раздается детский звонкий крик.

— Папа, вот Элла! — я сразу же узнаю голос Стеши и оборачиваюсь. Ко мне бежит Степан с дочерью на шее. Видимо, посадил ее туда, чтобы она нашла меня да и чтобы ребенка не потерять в вокзальной суете.

Мужчина подскакивает ко мне и порывисто обнимает.

— Элла, куда же ты? — шепчет мужчина, прижимая меня к себе.

— Но Марина… — я расплакалась. — Она сказала…

— Что бы ни сказала Марина, это неправда, — Степан спускает ребенка со своей шеи, и Стеша цепляется в нас обоих мертвой хваткой.

— А мы дом купили для нас! — вдруг выпаливает ребенок и испуганно смотрит на меня и на отца. — Папа, а это не надо было говорить?

— Надо было, не переживай, — Степан подхватывает дочь на руки и целует, а другой рукой прижимает меня к себе. — Мы ездили выбирать дом для нашей семьи.

— Но… — я растерялась. Все, что я хотела сказать, улетучилось из головы. — Марина же мама Стеши, — мямлю растерянно.

— Я хочу, чтобы ты тоже стала моей мамой! — кричит Стеша.

— Мы любим тебя, — Степан смотрит так, что сердце заходится в груди. — Я люблю тебя. Выходи за меня, — и мужчина, опустив дочь на пол, достает из кармана коробочку с кольцом, встает на одно колено и протягивает мне.

Вдруг вокруг нас раздаются аплодисменты, мы привлекли внимание пассажиров, которые сейчас просто все смотрели на нас в ожидании ответа, а одна особо впечатлительная старушка начала аплодировать.

— Выходи за него, что мужика мучаешь! — выкрикнула она, и вслед за ней раздался нестройный хор примерно одинаковых комментариев с просьбой дать согласие.

Мне так много хотелось сказать Степану, столько всего обсудить, но слова застряли в горле из-за эмоций.

— Да, я согласна, — это все, что мне удалось выдавить из себя, а еще расплакаться, пока Степан надевал мне на палец кольцо.