Няня поневоле

Глава 3

Мы едем наверно еще полчаса. Я с тоской смотрю на мелькающие за окном деревья и мечтаю сбежать. Не хочу ехать в дом к своем боссу. Не хочу воспитывать его дочку, которая, судя по описания какой-то демоненок. Я просто не умею никого воспитывать! У меня кот целый год гадил под кровать, пока я не выставила его за дверь квартиры, сказав, что мне такой засранец не нужен. Вряд ли я смогу выставить дочь Александра Юрьевича за ворота его дома. А даже если смогу, мне за это наверняка крупно влетит.

Вздохнув, подпираю щеку ладошкой и облокачиваюсь об дверь.

— Так вздыхаешь, как будто тебя в рабство взяли. — недовольно бормочет мужчина.

— Вас утомляет мое дыхание? — фыркаю я, покосившись на него. — Извините. Не хотела вам мешать.

— Раздражает. И у меня, кстати, есть идея, как именно тебе можно не дышать. Уверен, тебе понравится. — взгляд мужчины направлен на мои губы и в нем читается все что он думает. От таких мыслей становится неловко и румянец заливает щеки.

— Уверена, что мне это не понравится. И меня это даже не интересует.

— Зря. — усмехается мужчина и опять отворачивается. — Смотри в окно.

— Не хочу.

— Смотри. Мы подъезжаем.

Быстро поворачиваю голову и выглядываю в окно. Это его дом? Не может быть! Это особняк или дворец, но не дом! Маленькая версия зимнего дворца, в котором я успела побывать в детстве. Дизайнер явно был им очень вдохновлен.

— Это шутка? — не верю я своим глазам.

— Почему же шутка. Это мой дом, в котором тебе предстоит жить.

— Зачем кому-то такой большой дом?

— Жена хотела дворец. Считала себя принцессой.

— Принцессой. Сколько ей лет? Пять?

— Когда мы поженились, ей было двадцать, если тебя это так интересует.

— Не особо. Просто считать себя принцессой в двадцать лет, по крайней мере, странно.

— Она всю жизнь жила в роскоши, с богатым отцом. Машины, дома, квартиры. Украшения, брендовая одежда, путешествия. Отец, готов был весь мир ей подарить, так что она практически и была принцессой. Я сделал из нее королеву.

— Ага. А кто-то сделал императрицей похоже.

— Да, сделал. Ей стало мало, того, что у нее есть. Хорошо, что дочка к ней привыкнуть не успела и даже не помнит, как ее мать выглядит. Хотя конечно, она очень на нее похожа.

— Представляю, как сильно вас это злит.

— Раньше злило. Я мечтал найти эту… и прибить ее за предательство.

Покосившись на мужчину, замечаю в его темных глазах, появившийся злой огонек, который тут же и погас. Врет. Его это и сейчас злит. Непонятно только, что больше. То, что его бросили, или то, что она дочку бросила…

Остановившаяся машины, заставляет прервать размышления. Открыв дверь, выбираюсь на улицу и смотрю на дом. Точно замок. И на пороге замка стоит девочка. Небольшая, худенькая, со светло-русыми волосами завязанными в две тонкие косички. Она с любопытством меня рассматривает. Щурится, хмурится и надувает розовые губки. Обиженно разворачивается и делает попытку сбежать, но стоящая рядом женщина перехватывает малышку за руку, не давая этого сделать.

— Саша, ты сегодня рано. — бросает она, глядя мне за спину. — Это что новая няня? Тебе не кажется, что она очень молодая?

— Нормальная. Может как раз такая и нужна. — произносит мужчина. — Настюш, иди сюда, познакомлю тебя с новой няней.

— Не хочу. — говорит малышка, сложив руки на груди и бросая на меня ненавидящий взгляд.

— Настя, иди ко мне. — повторяет уже более строго Александ Юрьевич. — Ты же знаешь, я не люблю повторять дважды. Мне некогда заниматься этой ерундой.

— Папа…

— Живо ко мне.

Повесив плечики, девочка опускает голову и грустно идет вперед. Похоже, отца она опасается. Строгий он.

— Саш, ну что ты так на нее, она же маленькая, с ней надо по-другому.

— Она уже большая и все понимает. Это все плохое воспитание. Надо быть строже.

Женщина тяжко вздыхает и бросает на меня непонятный взгляд, после, чего махнув рукой, уходит.

— Поехала я домой. Вы уже и сами справитесь, без меня.

— Хорошо, мам. Завтра можешь не приезжать.

Она даже не оглядывается. Садится в припаркованную машину и уезжает, громко взвизгнув тормозами. Девочка все это время смотрит ей вслед, и чуть не плачет. И я понимаю, что сейчас чувствует этот маленький ребенок. Что его бросил единственный человек, который на его стороне. Малышка чувствует себя брошенной. Прикусив губу, делаю к ней шаг, но она тут же берет себя в руки и переводит взгляд на меня. Хмурится и всем свои видом показывает, чтобы я даже не думала к ней подходить.

— Настя, это Юлианна, твоя новая няня. Она теперь будет жить здесь, помогать тебе и приглядывать.

— Я не хочу няню. Верни бабушку. — просит девочка.

— Ты знаешь, что бабушка больше не может заниматься тобой. У нее много дел.

— Это не так. Она сказала мне, что это ты ее прогоняешь. Говоришь, что я плохо веду себя, но папочка я исправлюсь и буду послушной девочкой. Пожалуйста, только пусть бабушка вернется.

— Я все сказал. Привыкай к новой няне. А теперь извините у меня дела. Ах да, Юля. Запомни: никаких мультфильмов, парков, торговых центров, сладостей и телефона. Настя наказана, за плохое поведение.

— И как давно она наказана? — хмуро уточняю, начиная искренне сочувствовать девочке.

— Две недели.

— И что? Она так и продолжает себя плохо вести?

— Да. И пока я не увижу, что она исправилась, мое наказание в силе.

— Александ Юрьевич, тогда я не понимаю, что здесь делаю. Если я няня, то должна сама принимать решение наказывать ребенка или нет. Разве не так?

Босс хмуро смотрит на меня. На скулах от напряжению ходят желваки, и мне становится страшно, но я стараюсь не подавать вида, что испугалась. Нет, нет, нельзя. Это как перед тигром, только позволь показать свой страх, и тебя сожрут.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Я снимаю ограничение на парки развлечений, и на мультики, но в ограниченных количествах, и только тогда, когда она действительно будет слушаться.

— Хорошо. — киваю я.

— Вернусь вечером. Сейчас мне нужно переодеться и возвращаться на работу. — бросает Александр Юрьевич и добавляет. — Пока ты работаешь в моем доме, можешь называть меня Александом.

Снова киваю и жду, когда же мужчина уйдет. Вздох облегчения, когда он покидает двор, срывается с губ одновременно с девочкой.