Няня поневоле

Глава 6

Я почему-то стою, не шевелясь. И даже не пытаюсь вырваться или сбежать. Маленькая мышка, попавшая в плен. И не желающая его покидать. Мне нравился этот плен. Расслабившись, ответила на поцелуй, сама обхватила шею мужчины руками и прижалась к нему теснее… Что уж тут говорить. Мне с первой встречи понравился мой босс. Сильный, уверенный в себе мужчина. Вот только я и помыслить не могла, что тоже понравлюсь ему. А я, видимо, понравилась…

Его руки, бродят по моему телу, обводят мягкие окружности, касаются груди, и тогда я наконец-то прихожу в себя. Распахиваю глаза и отстраняю голову. Меня не удерживают. Александр тяжело дышит и смотрит в мои глаза, как будто читает эмоции в них. Прикусив губу, опускаю взгляд, чувствуя себя крайне неловко.

— Можешь идти. — неожиданно говорит он и отходит, взлохмачивая свои волосы. Тоже волнуется, понимаю я и быстро сбегаю. В гостиной нас уже ожидает Настя. Она, нахмурив бровки, смотрит на меня.

— Где папа? Что вы там делали? Я слышала, как вы ругались. Ты теперь уйдешь?

— Нет, не уйду. — шепчу, отводя взгляд. — Ты поужинала? Я собираюсь на кухню.

Минуту девочка молчит, а потом, улыбнувшись соскакивает с дивана.

— Да, возможно, мне нальют какао! Я люблю пить его на ночь.

— А тебе можно какао?

— Конечно, можно!

— Ну тогда пошли.

— Вы идите, а я сейчас прибегу. Возьму куклу, она тоже любит какао. — смеется девочка и мне кажется, что, возможно, нам удастся поладить.

Улыбнувшись, ухожу на кухню и смотрю на одинокую тарелку, стоящую на столе. Вот и мой ужин. Холодный и остывший. Наверняка на кухне есть микроволновка. Надо просто найти кухарку. И какао как раз попрошу.

— Добрый вечер. — здороваюсь с женщиной, гремящей кастрюлями. — А можно подогреть еды? И какао сделать.

— Почему вовремя не пришла. — бурчит женщина, забирая тарелку. — Первый и последний раз, чтобы такое было. Когда к столу позвали, тогда и нужно приходить.

— Извините. Я с Настей играла и…

— Да видела я все. Настя кого угодно в могилу сведет. Бесноватый ребенок. Все, иди в столовую, я все принесу.

Кивнув, сбегаю и сажусь за стол. Насти все нет, она не торопится, и я скучаю одна, пока на пороге не появляется женщина.

— Ужинай, тарелки оставишь здесь, я сама заберу потом. — говорит она, поставив поднос передо мной. — Приятного аппетита.

— Спасибо. — бормочу и хоть мне и хочется выпить чаю, я не решаюсь обременять ее лишними просьбами. Воды попью.

Когда я уже доедала и решила, что Настя не придет, она пулей залетает в столовую. Запрыгивает на стул и схватив стакан, с удовольствие отпивает сладкий напиток. Пачкает над губой молочной пенкой и счастливо облизывается. А глаза хитрые-хитрые, и меня начинают терзать сомнения.

— А тебе точно можно какао? Папа ругать не будет? — спрашиваю у малышки.

— М-м-м. — тянет она, не отрывая личико от стакана.

— А по-русски?

— Будет, но не меня. — отвечает девочка и хитро улыбается. — Ты не будешь моей няней. Я сделаю так, что ты уйдешь из нашего дома.

Я замираю, удивленно глядя на нее, и уже думаю начать объяснять, что бабушка не может с ней быть, но дверь в столовую снова открывается. Хозяин дома собственно персоны стоит на пороге. Кидает на меня короткий взгляд и отворачивается к дочке. Мне бы, возможно, стало обидно от его пренебрежения, но лицо мужчины бледнеет. Он сломя ног несется к дочке, выхватывает у нее стакан и отшвыривает его в сторону.

— Это что какао⁈

— Да, папа. Няня разрешила.

— Дура! — рычит мужчина и я совершенно не обижаюсь. Происходит явно что-то страшное. — Беги в мою спальни. В шкафчике адреналин. Бегом!

Я никогда в жизни так не бегала. Срываюсь с места и прыгаю через несколько ступенек, моля бога, чтобы успеть добежать, найти и сделать этот укол. От страха на спине выступает пот и яркие пятна мелькают перед глазами, но я их почти не вижу.

Заскочив ванну, вываливаю на стол все содержимое аптечки и судорожно ищу необходимое лекарство. На глаза попадается шприц, вставленный в непонятную штуку, на которой крупными буквами нужное название. Хватаю его и мчусь вниз. Чуть не улетаю кубарем с лестницы, но удерживаюсь.

На первый взгляд кажется, что в кухне никого нет, но, оказывается, мужчина сидит на полу. На его руках бледный и тяжело дышащий ребенок. Увидев меня, мужчина забирает приспособление и, приподняв юбку Насте, делает укол в ногу.

Через несколько минут, которые мы проводим в напряженном молчании, она открывает глаза и перестает сипло втягивать воздух. За стенами дома раздаётся гул машины скорой помощи.

— Мы в больницу. Нужно понаблюдать за состоянием Насти. С ней все будет хорошо. — хмуро говорит Александ, поднимаясь на ноги вместе с девочкой. — Ложись спать.

— Мне…

— Тебе жаль. Знаю. Но это мы обсудим потом. — говорит он и уходит.

Я смотрю за ними сквозь окно гостиной. Наблюдаю, как их встречает врач и машина уезжает. И я остаюсь одна.

— Господи, что же ты наделала. — шепчет повариха за спиной. — Ты разве не знаешь, что она аллергик.

— Не знаю. Мне об этом ничего не сказали. — отвечаю еще тише, опускаясь на стул.

— Не знаешь… И куда Александр Юрьевич смотрел. Даже не рассказал тебе ничего. Теперь-то, конечно, расскажет.

— Если не уволит.

— Не уволит. Если бы хотел, сейчас бы уже приказал уезжать. А раз не сказал, понимает, что сам тоже виноват. — вздыхает женщина. — Иди спать. Обошлось, слава богу все.

— Угу. — Соглашаюсь и поднимаюсь вверх, к себе в спальню. Уснуть мне, конечно, не удается. Я всю ночь лежу, глядя то в потолок, то в окно и прислушиваюсь к звукам.

Они возвращаются только под утро. Я слышу тихие шаги. Шелест одежды, и тихо прикрывшуюся дверь в соседнюю спальню. Александ ушел к себе, а значит, с Настей все хорошо. Слезы облегчения выступают на глаза. С ней все в порядке. Все хорошо.