Глава 2

Оливия сделала выбор, приняла предложение лорда Эрита, хотя внутренний голос отчаянно заклинал ее отказаться. Умом она понимала, что, соглашаясь стать любовницей графа, рискует не больше, чем выбирая себе любого другого покровителя, но чувство опасности подсказывало: граф способен разрушить все, что она тщательно создавала, с тех пор как смирилась с неизбежным и ступила на путь разврата.

Беспричинный страх заставил ее сжаться и похолодеть.

Страх, самый старый, самый коварный ее враг. Этот враг был могущественнее любого мужчины.

«Я не поддамся страху».

Чего ей бояться? За последние годы Оливия не встречала мужчины, которым не смогла бы вертеть, как ей заблагорассудится. Лорд Эрит не станет исключением. Она с удовольствием докажет это всему миру, графу и себе самой. Ее отвращение — всего лишь приступ малодушия, нелепая слабость, поселившаяся в ее душе уже давно, с того времени, как закончился ее последний ангажемент.

Внезапная боль в запястьях вывела Оливию из оцепенения. Задумавшись, она так сильно сжала руки, что костяшки пальцев побелели. Она мгновенно овладела собой и расцепила пальцы, но лорд Эрит успел заметить ее беспомощный жест.

Глаза его под тяжелыми веками сверкнули. Что это было? Удовлетворение, триумф, торжество обладателя?

— Хорошо. — Граф поднялся и посмотрел на куртизанку сверху вниз. — Увидимся вечером, Оливия.

Эрит впервые назвал ее по имени. Принимая во внимание заключенное только что соглашение, эта маленькая вольность едва ли имела значение, и все же Оливию будто стегнули хлыстом. Звучный голос, произнесший ее имя, в одно мгновение разнес вдребезги защитную броню неприступности. Казалось, с Оливии сорвали одежду, оставив ее нагой.

«Я не уступлю страху».

Оливия вздернула подбородок и с неприязнью посмотрела на графа.

— Я не принимаю любовников в этом доме, — холодно произнесла она.

— Представьте, я так и думал. — Чувственный рот Эрита изогнулся в язвительной усмешке. — Я хочу, чтобы все мужчины в Лондоне знали, что вы принадлежите мне. Я желаю видеть вас и наслаждаться… предвкушением.

Как ему удалось превратить совершенно невинное слово в скабрезность куда более непристойную, чем самые грубые сальности, которые ей доводилось выслушивать, занимаясь своим сомнительным ремеслом? Тон Оливии стал ледяным:

— Я не принадлежу ни одному мужчине, лорд Эрит.

— Вы будете принадлежать мне, — невозмутимо возразил граф и, прежде чем Оливия успела шевельнуться, наклонился над чайным столиком и дерзко завладел ее ртом.

Его губы были властными и безжалостными. Жаркими как пламя. Твердыми как сталь.

Поцелуй внезапно оборвался.

Выпустив свою жертву, Эрит отступил на шаг и поклонился.

— Итак, до вечера.

Пока Оливия подыскивала подходящий ответ (вернее, хоть какой-нибудь ответ), граф резко повернулся и стремительно направился к двери.

Знаменитая куртизанка осталась сидеть в кресле, подавленная и дрожащая.

— Будь ты проклят, Эрит, — прошептала она в пустоту комнаты. — Чтоб тебя… отправляйся в ад!

* * *

Эрит помедлил у входа в просторный салон, где впервые увидел Оливию Рейнз. Было поздно, время перевалило далеко за полночь. Почти пустая комната, освещенная всего двумя канделябрами, напоминала темный грот. Около полудюжины мужчин с сигарами и бокалами бренди сидели, развалясь на золоченых кушетках возле камина, или стояли, облокотившись о каминную доску. В гостиной царило непринужденное веселье, сменившееся напряженной тишиной, как только дворецкий объявил о прибытии лорда Эрита.

Где же Оливия?

Угрюмый, но весьма живописно одетый лорд Перегрин повернулся к дверям. Четверо молодых людей, сидевших на кушетке, поднялись, чтобы приветствовать графа. Эрит не заметил ни одного знакомого лица. Ему бросилось в глаза, что все гости молоды и необычайно красивы. Пожалуй, любой из них мог бы позировать обнаженным художнику, изобразившему на фресках капризного нагого Ганимеда.

Взгляд Эрита рассеянно скользнул по фигуре еще одного джентльмена, скрывающегося в тени. И вдруг этот последний гость с ленивой грацией выступил вперед, оказавшись в круге света. У Эрита перехватило дыхание: он узнал удлиненные, чуть раскосые глаза цвета хереса. Глаза своей новой любовницы.

Вслед за потрясением пришло восхищение. Руки Эрита сами собой сжались в кулаки, словно ему стоило огромного труда сдержать себя, оставаясь на расстоянии в несколько шагов от Оливии.

«Боже, она великолепна!»

Костюм Оливии не уступал в элегантности наряду любого светского щеголя. Бежевые брюки, черный облегающий сюртук безукоризненного покроя, белый парчовый жилет, искусно завязанный галстук. Ее длинные волосы были уложены в гладкую прическу, поэтому Эрит не сразу понял, что перед ним женщина. Да и как могла прийти ему в голову подобная мысль? Ни одна из знакомых ему женщин не одевалась в мужское платье.

Белоснежный галстук оттенял ее гладкую кожу, а узкий сюртук облегал гибкое тело. У Эрита от желания потемнело в глазах. Сердце в груди бешено заколотилось. Кулаки сжались еще крепче. Он хотел обладать этой женщиной. Видеть ее нагой, трепещущей, задыхающейся от наслаждения.

«Ты моя». Он едва не проревел вслух эти слова.

— Лорд Эрит, — холодно проговорила Оливия, протянув руку за тонкой сигарой.

Граф подавил глухое рычание, увидев, как ее полные губы обхватывают трубочку из плотно свернутых табачных листьев. Разнузданные видения, промелькнувшие перед его глазами, лишили его способности связно мыслить.

Куртизанка смерила его надменным взглядом. В глазах ее сверкал вызов, она отлично сознавала действие своих чар.

Разумеется, сознавала. Эта дьяволица издевалась над ним.

Эриту пришлось приложить усилие, чтобы заглушить рев крови в ушах и придать голосу твердость.

— Мисс Рейнз. — Он учтиво поклонился. — Джентльмены.

Лорд Перегрин сверлил глазами гостя еще более враждебно, чем накануне. Наверняка Оливия рассказала ему, что приняла покровительство графа. И снова Эрита одолело любопытство. Что связывает ее с юным лордом? Что кроется за их показным сожительством? Между этими двумя чувствовалась близость, но не взаимное влечение.

Эрит оглядел молодых людей и задумчиво перевел взгляд на фрески, изображавшие похищение Ганимеда. Ему вспомнились обнаженные скульптуры в холле и в малой гостиной. Юноши в разнузданных позах, исполненные сладострастия сатиры. Единственной женщиной в этом царстве мужчин была мисс Рейнз. В голове Эрита забрезжила догадка. Едва ли подобная мысль пришла бы на ум закоснелому в старых традициях англичанину, но человеку, исколесившему всю Европу и Азию, она показалась вполне здравой.

Эрит хмыкнул про себя. Если его подозрение, верно, это многое объясняет.

— Не желаете ли глоток бренди, лорд Эрит? — спросила Оливия, нарочно растягивая слова. Она держалась легко и непринужденно, словно только что случайно столкнулась с Эритом в клубе. — Перри как раз открыл бутылку превосходного бренди.

Оливия разыграла сцену с нарочитой театральностью, но Эрит с трудом удержался от смеха. Если эта женщина рассчитывала вывести его из себя, то она выбрала неудачную мишень. Он способен переиграть кого угодно, даже самого дьявола. Именно этот дар принес ему славу блестящего дипломата.

— Почему бы нет? — с готовностью согласился Эрит. — Лорд Перегрин, я, кажется, не знаком с вашими друзьями.

Пока Монтджой представлял графа своим гостям, тот наблюдал, как Оливия наполняет бокал бренди из графина на изящном буфете в стиле буль. Ее строгий наряд был чисто мужским. Так почему же в нем она казалась еще более женственной? Взгляд Эрита задержался на ее ногах, длинных и стройных. Выходит, его вчерашняя догадка оказалась верной. Граф тотчас представил, как эти длинные ноги обвиваются вокруг него, и едва сдержал стон.

Прогнав навязчивое видение, он увидел, что Оливия протягивает ему бокал. На мгновение ее пальцы коснулись его руки жестом, исполненным откровенного соблазна. Итак, его новая любовница сделала первый ход.

Кожа Эрита мгновенно покрылась мурашками.

Ему хотелось овладеть этой женщиной. Сейчас. Немедленно. Желание преследовало его с момента их первой встречи. Теперь оно стало нестерпимым.

Эта женщина околдовала его.

Околдовала?

Черт, да что с ним творится? Это всего лишь женщина. Овладев ею, он не обнаружит ничего нового, что скрывалось бы у нее между ног или в ее прелестной головке. После смерти жены Эрит сменил множество женщин, но ни одной из них не удалось покорить его сердце. Оливия ленивым жестом указала на диван возле камина.

— Не хотите ли присесть?

— Нет. Я хочу поговорить с вами. Наедине.

Она пожала плечами, поставила бокал на каминную полку и погасила сигару.

— Что ж, как вам будет угодно. Ступайте за мной. Эрит последовал за ней по коридору в библиотеку, где вдоль стен тянулись длинные ряды книг. Мягкое сияние лампы высвечивало разноцветные кожаные переплеты; поблескивало золотое тиснение.

Оливия подошла к столу в глубине комнаты и обернулась. В ее движениях было столько прирожденной грации и изящества, что у Эрита перехватило дыхание.

— Так что вы хотели сказать? Эрит невольно улыбнулся.

— Эта комната единственная во всем доме приводит меня в восхищение.

К его удивлению, Оливия улыбнулась в ответ. В ее теплой, искренней улыбке угадывалась нежная привязанность к владельцу библиотеки. Эрит испытал неприятное чувство. Нет, не ревность. Он никогда не ревновал. Да и к чему ревновать, когда его подозрения в отношении хозяина дома переросли в уверенность?

— Перри не особенно много читает. Он еще не успел заново отделать эту комнату.

— И вам это нравится, — тихо произнес Эрит. Он впервые увидел Оливию не в окружении кричаще безвкусной и чувственной роскоши, заполнявшей собой остальные комнаты дома. Строгий интерьер библиотеки подходил ей куда больше пышного вульгарного салона, где она казалась чужой.

Прислонившись к дверному косяку, Эрит окинул куртизанку внимательным взглядом.

— Да, — отозвалась Оливия.

Она опустила голову, и густые пряди ее волос вспыхнули бронзовым блеском. Эта женщина действительно была необычайно красива. А в это мгновение красота Оливии сияла еще ярче, потому что исчезла ее привычная погруженность в себя.

— В доме, который я нашел, есть библиотека. Оливия подняла голову, настороженность вернулась к ней.

— Так вы уже нашли дом? — В голосе Оливии не чувствовалось радости.

— Кое-что удалось подыскать. — Эрит не сказал, что послал целую армию слуг прочесывать Лондон в поисках подходящей резиденции, и что охота началась, как только он вернулся домой после их первой встречи.

Место он выбрал превосходное. Небольшой роскошный особняк на Йорк-стрит, уединенный и расположенный достаточно близко от дома Эрита. За долгие годы холостяцкого существования граф привык пользоваться неограниченной свободой, он давно забыл, что значит прятать содержанку от посторонних глаз. В объятиях восхитительной, неповторимой Оливии Рейнз его, без сомнения, ожидала масса удовольствий. Но Эрит приехал в Лондон, чтобы восстановить отношения с детьми, и не собирался идти на скандал, открыто афишируя связь с куртизанкой.

Знать бы только, насколько благоразумным оказался его выбор. Слух о том, что новым покровителем Оливии Рейнз стал лорд Эрит, уже обошел весь Лондон. За послеобеденным портвейном в Эрит-Хаусе графу пришлось отвечать на завистливые замечания близких приятелей, избегая укоризненных, сердитых взглядов Каррингтона. Как скоро эта история достигнет ушей более почтенных?

— Надеюсь, завтра вы переедете.

Будь у него выбор, он умчал бы туда Оливию прямо сейчас.

Она испуганно вздрогнула.

— Завтра?

— У вас есть возражения?

— Я не ожидала, что это случится так скоро.

Ее плавная речь, богатые интонации и ироничная манера разговора, достойная выпускника Кембриджа, завораживали. Неужели эта женщина поднялась с самого дна? Если это так, ей пришлось пройти огромный путь, чтобы научиться держаться с таким достоинством.

Эрит дернул плечом, стараясь принять равнодушный вид, что было полнейшим притворством.

— Я из тех мужчин, что быстро принимают решения.

— Ясно. — Губы Оливии дрогнули в знакомой кривой усмешке.

— Утром я пришлю свою карету, чтобы отвезти вас в новый дом, а позднее, вечером, заеду к вам обсудить наши планы. Возможно, послезавтра мы съездим на аукцион «Таттерсоллз» и выберем для вас лошадей. Думаю купить двух упряжных и одну верховую. Я уже позволил себе заказать вам экипаж; смею надеяться, вы его одобрите.

— Весьма предусмотрительно, милорд, — с нескрываемой иронией заметила Оливия. — Вы останетесь на ужин завтра?

Они оба понимали, что речь идет не только об угощении. Эрита обдало волной жара.

— Спасибо. С радостью.

«О да, вне всякого сомнения».

К чему ждать? Пока что те невинные вольности, которые позволяла Эриту его несговорчивая любовница, едва ли заставили бы негодующе поднять брови даже стыдливых девушек на выданье в респектабельном «Олмаке», этой твердыне благопристойности. А впрочем, не совсем так. Оливия Рейнз была докой по части двусмысленностей. И губы Эрита все еще горели от единственного поцелуя, вырванного у нее едва ли не силой.

От жаркого, властного и такого короткого поцелуя.

Чертовски короткого.

Целуя Оливию, Эрит ощутил вкус ее гнева. И удивления. Она не пожелала ответить на его поцелуй, но, прижимаясь губами к ее пылающим губам, Эрит почувствовал, как вспыхнули и обратились в пепел все его сомнения, вся злость и досада. Даже нескончаемая, тупая боль, горечь и застарелая вина, терзавшие его долгие годы, исчезли, развеялись, как дурной сон. Лишь ценой огромного усилия ему удалось заставить себя прервать тот обжигающий поцелуй.

Это мгновение решило судьбу мисс Рейнз. Эрит отбросил сомнения: Оливия должна принадлежать ему. Она одна способна принести ему исцеление.

Эриту захотелось поцеловать ее снова. Выпрямившись, он ступил на красно-синий турецкий ковер. Оливия насторожилась, словно лань, почуявшая хищника.

— Милорд, я говорила вам о правилах, которые действуют в этом доме. — Ее пальцы вцепились в деревянный край столешницы.

Эрит с радостью отметил, что строптивая мисс Рейнз далеко не так хорошо владеет собой, как хочет показать. Он уже не чувствовал себя таким беспомощным перед ее неодолимой притягательностью.

Он и не подумал замедлить шаг.

— Я могу подождать до завтра, чтобы получить… удовлетворение. — Эрит почти промурлыкал последнее слово. — Но как насчет поцелуя авансом?

Оливия в гневе вздернула подбородок. — Полагаю, мне следовало высказать свои требования к любовнику более определенно.

— Я весь внимание, мадам, — вполголоса проговорил Эрит и, подойдя к столу, неторопливо оперся ладонями о крышку стола, заключив Оливию в капкан. Он не прикасался к ней, но теперь она едва ли смогла бы вырваться. — Я весь обратился в слух.

Без тени смущения Оливия посмотрела на брюки Эрита, туда, где ткань топорщилась, выдавая откровенное вожделение. Эта женщина не была невинной простушкой, и Эриту это нравилось.

— Я не целуюсь, милорд. — Голос Оливии звучал глухо, ее хриплое контральто отдалось эхом в груди Эрита. — По крайней мере, не в губы.

Граф наклонился, вдыхая пьянящий аромат куртизанки. О, эта женщина великолепна.

— Но меня вы поцелуете. Ее губы упрямо сжались.

— Нет. Это, милорд, одно из моих условий. Я распоряжаюсь своим временем, храню верность своему покровителю, однако не целуюсь.

Эрит почти касался губами нежной белой шеи Оливии. Из ее строгой прически выбилась непослушная прядь. Граф протянул руку, желая отвести локон.

Куртизанка настороженно замерла.

— Как много запретов, Оливия, — прошептал Эрит. — Правила существуют, чтобы их нарушать.

— Если мои условия кажутся вам обременительными, еще не поздно аннулировать наше соглашение.

— Было бы, жаль отменить все сейчас. — Пальцы Эрита легли ей на затылок. — После всех хлопот, которые я взял на себя ради вас.

Граф наклонился и на мгновение коснулся губами шеи Оливии. Ее кожа была нежной как шелк. Медовый аромат оставил на языке привкус сладости. Эта женщина была восхитительна. Никогда еще Эрит не испытывал такого сильного желания. Его сердце пустилось в бешеный галоп.

Всего один поцелуй, хотя его разгоряченное, пылающее тело жаждало немедленно овладеть новой любовницей. Эрит поднял голову и посмотрел в ее настороженные глаза. Губы Оливии приоткрылись, из темной глубины рта вырвался тихий возглас. Эрит почувствовал, как мучительно напряглась его плоть, стянутая одеждой. Пальцы его зарылись в мягкие волосы Оливии, стиснув затылок.

— Я никогда еще не целовал женщину в брюках. Ваша эксцентричность так возбуждает.

Оливия с усилием сглотнула. Эрит заметил, как бьется жилка у нее на горле.

— Вы и сейчас не поцелуете женщину в брюках. Я же сказала вам, никаких поцелуев в губы. Не могу поверить, что вы неверно истолковали мое желание.

— Ах, ваши желания, Оливия. Я с нетерпением жду, когда узнаю о них больше. — Эрит улыбнулся, его все сильнее тянуло к этой женщине, он находил ее обворожительной. — Завтра вечером вы станете моей. Так что дурного в том, чтобы предоставить мне небольшой аванс? Я бы побрел домой, окутанный сладкими мечтами.

В ее широко распахнутых глазах мелькнул испуг. Или Эриту так только показалось? Неясное сомнение, зашевелившееся в его душе, не смогло его остановить. К черту ее правила! Удивительно, как этой плутовке удалось заставить всех мужчин в Лондоне плясать под ее дудку. Но граф Эрит — дело другое. Ни одна женщина не сможет сбить его с ритма, когда он уверенно вальсирует, увлекая свою даму в сторону постели.

Он прижался губами к губам Оливии. Ее губы были сладкими, восхитительно мягкими. И плотно сжатыми. Как будто врата рая вдруг захлопнулись у него перед носом.

Что ж, в рай можно проникнуть и другими путями, если парадный вход закрыт.

Когда лорд Эрит поцеловал ее, Оливия, напряженная как струна, оставалась неподвижной, хотя страх раздирал ее изнутри, а из груди рвался крик ужаса. Ее горестный вопль замер в горле. Было бы слишком унизительно показать, какую боль причинил ей этот поцелуй. Усилием воли Оливия попыталась прогнать подступающую черноту. Она это выдержит. Она способна выдержать все. И гордость ее не пострадает.

Эрит не был груб или резок. Его губы мягко коснулись ее рта, а пальцы нежно погрузились в волосы. Упрямый и властный, он не прибегал к силе, хотя мог бы без труда распластать свою жертву на столе и, сорвав с нее брюки, грубо овладеть ею.

Но это не имело значения. Оливию мучило другое: этот мужчина покорил, над ней верх одержал, подчинил ее своей воле. Он уязвил ее гордость, сломил дух.

Не в силах выдержать эту пытку, Оливия готова была закричать, когда поцелуй внезапно стал другим.

Губы Эрита уже не прижимались властно к ее губам. Он покрывал ее рот быстрыми поцелуями, нежными, почти невинными. Впрочем, этому человеку было незнакомо слово «невинность».

Вне себя от гнева, Оливия уперлась ладонями в широкую грудь Эрита и толкнула его изо всех сил. Пытаясь уклониться от его жадных губ, она воскликнула:

— Нет!

Ей не удалось оттолкнуть графа, он даже не пошатнулся. В последний раз, поцеловав Оливию в губы, он отступил на шаг, молча, давая понять, что сам принял решение отпустить ее. Дыхание его участилось, глаза сверкали, как отполированное серебро. Но сейчас эти серые глаза вовсе не были холодными. Лорд Эрит сгорал от желания.

Значит, его влечет к ней. Ну, разумеется. Потому Эрит и выложил целое состояние, чтобы сделать ее своей любовницей. Мужчины всегда вожделели ее, с тех пор как она была еще ребенком. Оливия имела над ними власть. И она сделала свой выбор.

— Вы не вправе позволять себе подобные выходки, — гневно прошипела она.

Ее возмущение нисколько не умерило самонадеянность Эрита.

— Стоит ли поднимать шум из-за пустяка. Вы должны понимать, что я собираюсь добиться от вас большего, нежели поцелуй, Оливия. Эта нелепая робость вам не пристала.

— Это не робость. Оливия сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но пережитый ужас лишил ее самообладания. Собравшись с силами, она понизила тон, чтобы походить на знаменитую Оливию Рейнз, королеву куртизанок, а не на испуганного ребенка, которым когда-то была. — Я не признаю поцелуев в губы. Но мои любовники не могут пожаловаться, что я обделяю своим вниманием другие участки тела.

Обольстительный ответ Оливии не смог обмануть Эрита. Куртизанка выглядела бледнее обычного, а ее чувственные губы, пунцовые от его поцелуев, сжались в горькую линию, отчего Оливия казалась до странности уязвимой. Поцелуй взволновал ее, но, к сожалению, не разбудил в ней желания.

Нет, случилось что-то другое.

И Эриту чертовски хотелось знать, что именно.

Неужели она будет такой же бесчувственной, когда он уложит ее в постель? Нет. Конечно, нет. Предыдущие покровители пели дифирамбы ее страстному, чувственному телу.

Так почему же поцелуй оставил ее равнодушной?

Эрит наклонился и, не касаясь Оливии, вдохнул исходивший от нее головокружительный аромат. Он готов был ждать, хотя его плоть пылала огнем, доставляя мучения.

— До завтра, Оливия.

Он стоял достаточно близко, чтобы заметить нерешительность, промелькнувшую в глазах куртизанки.

— Лорд Эрит…

Мисс Рейнз удержала его за локоть. Даже сквозь слои шерсти и батиста он ощутил жар ее прикосновения. Прежде чем она успела отстраниться, Эрит накрыл ее руку ладонью.

— Да?

— Я слишком поспешно согласилась на ваше предложение.

Почти рассеянно его пальцы погладили руку Оливии.

— Я думал, вы скроены из более прочного материала, мисс Рейнз. Так вы споткнулись у первого же препятствия?

Оливия окинула его недобрым взглядом. В ее потемневших глазах бушевало пламя. Под маской невозмутимости скрывалась дикая ярость.

— Это не сбор охотников в вашем поместье, лорд Эрит. — В ее голосе прозвучала непривычная резкость. — Вы думали купить меня, как покупаете лошадь или пару сапог. Но речь идет о большем, и вам это известно. Мы с вами не подходим друг другу.

О, мисс Рейнз снова стала самой собой, слава Богу. Эриту не хотелось думать, что он ее испугал. Странно, что эта сильная женщина способна чего-то бояться. В особенности, такой эфемерной угрозы, как поцелуй. Даже если этот поцелуй никак нельзя было назвать эфемерным.

— Мы прекрасно друг другу подходим, — ровным тоном возразил Эрит.

— Позвольте мне об этом судить. Эрит взял Оливию за подбородок и заставил поднять голову. К его восхищению, она не отвела, глаза, храбро встретив его взгляд.

— И вам не любопытно узнать, каково нам будет вместе? Все та же ироничная усмешка скользнула по ее губам.

— Особы моей профессии довольно быстро лишаются любопытства, милорд.

— Тогда примите вызов, потому что вы женщина, способная меня укротить. Было бы малодушно сложить оружие прежде, чем мы успели схватиться друг с другом. Насколько я заметил, вы запугали горсточку молокососов и вьете из них веревки. Так испробуйте ваши чары на более сильном противнике. Почему бы вам, не поставить на колени ужасного графа Эрита, это исчадье ада?

Оливия насмешливо фыркнула.

— Вы убеждены, что добиться этого мне будет так же трудно, как долететь до луны?

— Но мне очень хотелось бы посмотреть, как вы попытаетесь, Оливия. Вы еще не устали от легких побед?

— Вы думаете, что много знаете о мужчинах, деливших со мной постель?

— Истинный спортсмен не отказывается от состязания.

— Если вы сейчас скажете, что готовы вспрыгнуть в седло и скакать, клянусь, я дам вам пощечину.

Эрит снова рассмеялся. С каждым мгновением он все больше восхищался этой женщиной.

— Я никогда не позволил бы себе подобной грубости, мисс Рейнз.

— О да, вы ведь образчик благопристойности, — сухо парировала Оливия.

— Не всегда. Надеюсь, вы разрешите мне это продемонстрировать. — Эрит чуть помедлил. Днем раньше он не поверил бы, что ответ на следующий вопрос будет так для него важен. Не поверил бы даже час тому назад. — Так до завтра?

Оливия надменно вскинула голову. В глазах ее светился вызов.

— До завтра.

Загрузка...