Обратная перспектива

Еще снег не сошел и чернеет,

Днем капель — гололед по утрам,

Но заботливей солнышко греет,

Значит, скоро конец холодам!

Значит, будет веселье в апреле,

Будет май и июнь, как во сне,

Родилась ты не зря, в самом деле,

Долгожданная весть о весне!

И пускай суетится и плачет

Ветер северный, встав на пути —

Родилась наша девочка — значит:

Будут теплые дни впереди!

Ты, Москва, не ждешь меня, конечно, —

Много самозванцев на Руси

Обивают ноги о крылечко,

Но меня, незваную, впусти!

Электрички мчатся до конечной.

Я же в бесконечность с ними мчусь.

Тают в небе купола, как свечки,

И молитвы излетают с уст.

Потому что все, что человечно,

Что люблю и чем всегда горжусь, —

Вобрала ты все в свое колечко.

Как колечко, бесконечна Русь!

Когда о Вас моя молитва,

Мне не ответствует толпа:

Незрима ангелов тропа,

Она с небесной синью слита.

Но ангелом мне были Вы,

Когда пробили час куранты, —

Вели, будто Вергилий Данте,

Не слушая людской молвы.

Вот и сейчас идете Вы

Над пропастью сует и злобы,

Людские сокрушив хворобы,

Слегка касаясь лишь земли.

Какое чудо эти зимы:

И свет, и блеск, и чистота,

И этот воздух тайно-синий,

И праздно-белые снега.

И даже холод — дух надмирный

Нас испытует и ведет,

Как будто шаг — и ангел смирный

Тебе обитель распахнет.

Это царство люблю несказанное,

Эту жесткую власть без властителя,

Эту странную страсть бесстрастную

Красоту ослепительно-чистую…

Светит снег под луной таинственно,

И сверкает, и рассыпается…

Звездопад из снежинок искренних

В бесконечности растворяется…

Дом оставив, шел крестьянин долго

Посмотреть на Радонежского старца,

Позади остались Дон и Волга,

До обители еще-то дён двенадцать.

Вот до места он с трудом добрался

И хотел увидеть чудо тотчас,

Но, взглянувши, странник рассмеялся:

«Видно, бес меня решил морочить:

Нищих и бродяг я навидался

(Как еще живым сюда добрался)!

Да неужли этот-то убогой

Заслужил любовь и милость Бога?

Сей простак — и храма основатель? —

Что в земле копается некстати?!

Кто сподвигнул Дмитрия на битву?

Кто творил победную молитву?

В ком видал преемника Алексий?! —

Лучше б провалиться мне на месте!

И о нем идет такая слава! —

Нет! Для этого годится лишь канава!»

Вот труды окончив в огороде,

Отче пот отер с простого лика,

И ему навстречу по дороге

Со своей дружиной князь великой.

Князь, убогого завидев, в ноги прямо

Пал, прося одно благословенье,

По кустам рассыпались, по ямам

Драгоценные его каменья…

Догадался странник: «Сей есть Сергий! —

Видно, бес мне очи отуманил!».

И упал, сраженный, на колени,

С полными раскаянья словами:

«Отче Сергий! Пощади за дерзость:

Не признал тебя я поначалу —

За одеждой не заметим мерзость,

А души за наготой не чаем!

Думал, что смиренней всех на свете

Только Бог, а ты — воображаешь…».

Улыбнулся старец и ответил:

«Обо мне один ты правду знаешь».

У моря, у Черного моря —

Вдали от роскошного мира

Древний стоит Илори,

А рядом с ним — Очамчира…

В абхазских домах забытых

Гуляет ветер столетий,

Да бегают резвые дети

В руинах, плющом увитых.

Там, где стоит Илори,

Лагерь разбил когда-то

Победоносец Егорий…

Источник с тех пор благодатный

Струится с копья святого…

Илори, Илори, Илори,

Сердце мое устроил…

Там, в храме осьмого века,

Миро течет, как млеко.

И кипарисы, как свечи,

Там освещают вечность…

Илори, Илори, Илори,

Ты — лучше любого моря,

Ты — лучше любого дома.

В сердце стучишь любовно.

Сколько менялся пейзаж заоконный —

Но в памяти детства один:

Снежное поле под небом суконным,

Трубы за полем и дым.

И все пространство с лунною дрожью

Он превращает в едкую мглу,

Гонит прохожих по бездорожью.

Вижу: отец мой идет по нему…

Вот он заходит за край Парашютки, —

Там, за пригорком, потише метель.

Он уже близко. Считая минутки,

Я у плиты завожу канитель.

Свет зажигаю. Гонимый из комнат,

Сумрак сливается с уличной мглой,

И пропадает пейзаж заоконный,

Чтоб навсегда оставаться со мной.

Во всем, что есть, есть смысл:

В простом сложенье числ,

В пустом полете звезд,

Упал ли тихий лист,

Иль взмыл он до небес.

Его ищу во всем,

Мой взгляд вотще скользит,

Но счастье, видно, в том,

Что этот смысл сокрыт…

Где низ и где верх — облака под ногами.

Где утро, где вечер — туман за бортом.

Мы входим из завтра в сегодня кругами,

Не зная законов пространств и времен.

Хабаровск — Москва. Я лечу, улетаю.

В окно самолета тоскливо смотрю:

Я маму и землю свою покидаю,

Где выросла я, и где я не умру…

И вот, растянувшись полоскою белой,

По небу с Амура до Лены, рукой

Урал обниму, и сосны´ не задену,

И слезы пролью над Москвою-рекой.

Я и там, я и тут — я почти невесома,

Парю в поднебесье, не зная, где я.

Как прежде в пути

и как прежде бездомна,

Зато вся Россия — мама моя.