Обратная перспектива

Молвила брату сестрица:

«Ваня, не пей из копытца!»

Молила Ивана Марья:

«Не тронь только горницу дальнюю!»

Велел Бог Адаму: «Дети!

В саду сем пребудьте веки —

Не трогайте дерево смерти, —

Познав его, станете смертны!»

Ослушался братец сестрицы,

Испил он студеной водицы —

Запрыгал козленком, заблеял:

«Аленушка, что я наделал!»

Иван не послушался Марью —

Открыл он ту комнату дальнюю —

На горе себе Кощея

Он отпустил, жалея.

Яблоко съела дева,

Адам искусился Евой,

И Бог их прогнал из рая:

«Свет познавайте, сгорая!»

Но в сказке герой воспрянет:

Вновь облик вернется Ване,

Царевич Иван Кощея,

Конечно же, одолеет.

А я все книги листаю —

С древа того ль — не знаю:

Познания сладок яд:

И рай в нем сокрыт, и ад.

Напояешь ты землю

медом горько-зеленым,

Ты — медаль,

что гордится двумя сторонами,

Как лукаво ты даришь

надежды влюбленным,

Как играешь, смеясь,

их слепыми сердцами!

Сеешь страх

и мешаешь уснуть суеверу…

Не вставай в изголовье у спящего мужа,

В мою дочку не целься —

ей дар твой не нужен.

Я на голову нимб от тебя не примерю.

Я безлунья дождусь — и выйду из дому,

И на ощупь приму

млечный путь за дорогу,

Обойду твой бесовский,

магический омут,

Чтобы душу отдать одному только Богу.

Высота неведомого свода,

И окрест ликующая мгла:

Вот она, желанная свобода —

Ни тепла родного, ни угла!

Разве где-нибудь еще на этом свете

Ноша есть блаженней ноши той? —

Здравствуй, брат мой, непутевый ветер,

Погуляем в поле мы с тобой!

И пускай не ждет своей подруги

В горьком доме сладостная ложь,

Если сердце подхватили вьюги,

Если душу охватила дрожь…

Неужели мы с тобою стали стары, —

Для чего, скажи, воспоминанья? —

В смутном сне оставленные чары,

И тревожный хаос подсознанья…

А быть может, было всё не с нами? —

Так давно, что упускаю что-то…

Вот мы дома, а на этом фото

Вид с окна — он так же в Лету канет…

Все события смешались в хороводе,

Окружив нас, и куда-то всё несется…

Соломон изрек однажды:

«Все проходит!» —

Я не верю — что-то все же остается.

Хорошо бы дом купить,

Но на это денег нету,

Вот и бродим мы по свету,

Ищем, где бы нам прожить…

Бесприютен мир и пуст

Для того, кто прост собою,

Нет в нем места нам с тобою,

Под ногами снега хруст.

Подождем пока еще —

На земле не будет места —

Может, примет Царь Небесный,

И Он там нам даст жилье…

Вот тяжелые двери современного храма

Открываю, как будто бы древнюю книгу,

И в прошедшие леты вхожу осторожно:

Там читают часы, как прежде, все те же

Голосами далекими нужд и успехов.

И незримо для всех

там стоят средь знакомых

В драгоценных уборах цари и царицы.

А когда вынимает священник частицы,

В золотом алтаре, поминая усопших,

Они вместе со всеми поют «Аллилуйя!»

Потому что нет мертвых:

все живы на небе,

Потому что с Христом

мы проходим сквозь время!

И над нами тогда парят херувимы,

И житейское чуждо нам попеченье…

Перевернутый мир отражают иконы:

Золотые просторы в них странно близки:

И глаза у святых безмятежно спокойны,

А ведь многих из них на мученья влекли!

Там живут по иным абсолютным законам:

Поношенья, побои, принимая за честь,

И бегут похвалы, и дают незнакомым

Все последнее, что за душою ни есть.

Отвергая соблазны пустого кумира,

Деньги, славу и к власти кривые пути,

Жить в миру, отрешившись от этого мира,

Чтобы душу для жизни грядущей спасти.

Куда ушел, и где душа твоя?

Мытарствуя, минует ли потёмки?

И держит ангел ли тебя за пояс тонкий

Несут молитвы ль в светлые края?

Ты вел всегда нас смело через тьму…

Но вот шагнул за грань ее впервые,

Мы без тебя стоим от слез слепые:

Дорогу, верно, торишь нам к Нему!..

Имеет ли свой цвет и вкус

земная суета? —

Людская сутолока и бешеная гонка

за временем?..

Из дома выйдешь и всегда забудешь

что-нибудь….

Не знаешь никогда, каким оттенком

заблестят глаза

У неприятностей

меж бледных коридоров…

У всех деревьев

серые стволы и листья серые,

Такие ж, как дорога,

ведущая всегда

В одну и ту же сторону…

Ты ушел, и теперь я тебе не смогу

никогда позвонить…

Никогда. И позвать ко столу

и сказать на прощанье:

Дочь былá очень глупой,

ее бесполезно винить —

Упорхнула голубкой,

оставив одни обещанья…

Беспощадно звучат

уходящие эти шаги,

Одиночество кутает их,

словно вата,

Если б можно вернуть,

чтоб сказать: «Ты прости,

Только я лишь одна

и во всем виновата!»

Уйдем от соблазнов:

От сказочных красок,

сияющих в окнах, —

То образ страстей,

безобразных, бесплотных.

Уйдем от прилавков скорее китайских,

От дорогих бутиков на пути,

Всего все равно, дорогой, не купить…

А копить

не стоит вообще:

Все мирское вотще…

Уйдем от соблазнов:

Ироний всегдашних,

не нужно сарказмов,

Живущих на башни,

на вавилонской у самого неба —

Уж лучше просить на паперти хлеба…

Просить и прощать всех

без всяких причин…

Однако, как труден подобный почин.

Уйдем от соблазнов:

Вот так вот все разом —

От разговоров пленительно-праздных

От теле-…

и прочих приятностей разных…

Бежим, а не то наших душ

не спасти,

Готов ли сказать ты мирскому

«прости»?

А я не готова. Прости.

Нет, в суете мы тишины не ценим:

Гремят-звенят земные наши цепи…

И мы не слышим: друг наш при двери.

Он с нашей совестью о чем-то говорит.

Но нам не нужен друг —

не вовремя пришел:

У нас дела, у нас… все очень хорошо

И знать мы не хотим о Высшем Судии,

Потом когда-нибудь, и лучше не ходи…

А для того, кому есть Бог — любовь,

Тот сам бежит от шума городского,

Он слышит о призвании сынов

И для него открыто Слово.

Бесы носятся по кругу,

Весь сочельник топчут снег,

Зазывая в гости вьюгу,

Оставляя грязный след.

Ветер воет, вьюга злится,

И нещадно холод жжет.

Но Иисус Христос родится, —

К нашим душам путь найдет.

Наверное, мы все, как тот Улисс,

Стремимся в дом, что называют

Вечность, —

С рождения спускаясь только вниз

По лестнице, ведущей прямо

в Млечность…

В стране, откуда воды не текут,

И ветры вспять откуда не уносят,

Где наши праотцы нас тихо ждут

И нежная свирель о чем-то просит.

Играй свирель — ветр перестанет выть,

Река Забыть пусть успокоит воды —

Земную жизнь не просто разлюбить —

Как самолеты, пролетают годы…

Гляжу, как звезды гаснут поутру,

Их разглядеть бессмысленно пытаюсь,

И об ушедших плачу и печалюсь,

Хоть живы, и сама я — не умру!

Здесь — обещанье

Ушедшего лета!

Здесь — предвещанье

Грядущего света.

Здесь — только стремленье,

Там — вечный предел

Здесь — только терпенье…

Там — мирный удел.