Особенно хорошо исследована Франция, которая может показать более древний феодализм. Согласно работ Марка Блоха и Жоржа Дюби, которые исследовали раннесредневековые французские источники, и прежде всего, согласно работе Пьера Бонасси (La Catalogue du milieu du Xe a' la fin du XIe siecle («Каталог от середины X до конца XI столетия»). Тулуза, 1975-6) об испанских феодальных клеймах, гербах (Marken) можно сегодня в качестве дополнения к Бонасси говорить как о «феодальной революцию» XI столетия, которую Т.Н.Биссон характеризует, как указано ниже: «Collapse of public justice, new regimes of arbitrary lordship over recently subjected and often intimidated peasants, the multiplication of knights and castles and ideological repercussion». («Крах общественного правосудия, новые режимы произвольного правления господ над недавно подвергнутыми и часто запугиваемые крестьянами, размножение рыцарей и замков и идеологические последствия»)(Bonnassie, 7).

Эта феодальная революция XI столетия, которую констатируют сегодня современные историки, является прежде всего переворотом имущественных отношений. Она противоречит старой модели, которая исходит из того, что франкские короли якобы распределили права собственности на землю, начиная с раннего средневековья и якобы щедро разделили между рыцарями. «Уже во время переселения народов король одаривал свою свиту землей, которую он приобретал по праву завоевателей». (Bosl, 35). Тем не менее, очевидно, что фактически властные рыцари присвоили себе эти права собственности насильно только теперь, с XI столетия. А именно, за счет простых крестьян и христианских коммун. О хорошем короле в источниках, во всяком случае, речи нет.

Биссон считает, что после изучения источников оказалось, что в X и XI столетиях имелся отчетливый разрыв непрерывности. Современные источники говорят, много раз повторяя, о внезапном «появлении новых тиранов, которые нарушают старые права и законы». К сожалению, мы знаем не точно, какими были старые права и законы, но К.Ф.Вернер исходит из того, что старое романское (римское) право должно было действовать во Франции до XII столетия[146][146].

В X столетии это римское право начинает закрепляться по отдельным вопросам насилеим. Биссон указывает на это насилие как на нормальную составляющую часть права вражды. («Violence was likewise normal in the feud, a system of customary vengeance rooted in kin right»). (13) («Насилие было тем же образом нормальным, а система традиционной мести внедрилась в право семьи»). Но при этом пренебрегается тем, что феодальная власть была направлена прежде всего против крестьян, которым новыми господами насильно навязывалось угнетение. Укрепленный замок и вооруженный всадник стали при этом самым важным инструментом при (феодализированном) подавлении крестьян. Иногда укрепленный замок уже при строительстве изменялся в зависиомсти от того, чему он должен служить. Граф Раймонд III (961-1010), который вопреки воле монахов укрепил замок, говорил, что он хочет подчинить своей воле свободу с властью. («to subjugate by his violence (violentia) and submit to his lordship those who neglected to render their due submission to him»)(«поработить его насилием и представить его власти (светлости) тех, кто пренебрегает отдавать ему свою должное подчинение») (Liber miraculorum sancte Fidis («Книга чудес святой веры»), согласно Jean Dunbabin, France in the Making («Становление Франции»), 843-1180 Oxford, в 1985, S.143-50). Понятие «Dominus» было забронировано первоначально только для бога и епископа, но с XI столетия оно использовалось также для господ замка.

Нашими источниками являются исключительно христианские источники, как, например, история жизни епископа Зигегардуса. Там описывается, как богатые и могущественные мужчины узурпируют поля бедных и затем принуждают их возделывать. (Sigehardus, Miracula Maximi episcopi Treverensis, («Зигегардус, Наибольшие чудеса епископа треверского»), под редакцией Иоанна Болландус и др., Антверпен, 1643; согласно T.Н. Биссон, The Feudal revolution, in Past and Present, («Феодальная революция в прошлом и настоящем») No.142, февраль 1994). Великие подавляли мелких, что сегодня является обыкновенным и привлиась плохая практика, писали также монахи монастыря Музон. Монахи должны были на это смотреть довольно беспомощно и идея «militia Christi» («воинство христова»), вооруженного христианства, окажется к то время еще неразвитой. После этого мощного начала XI столетия затем в XIII столетии окажется, что постепенно класс с общими интересами уже построен. В 1202 году бароны Каталонии категоически требуют от короля право дальше столь же жестоко обращаться с крестьянами (male tractaverint) и быть в состоянии отнимать у них их имущество. (Биссон, 33)

Но жертвой баронов окажутся тогда не только крестьяне, но и церковь, которая с конца XI столетия и прежде всего в XII столетии лишается владений, как фиксирует Биссион, по меньшей мере, для Англии. Процесс на европейской суши мог бы быть аналогичным, так что в раннем средневековье можно было бы говорить наверняка о противоположности интересов между христианскими коммунами и родовым дворянством. В этой связи нужно видеть также письмо папы Григория VII[147][147]: он писал в 1081 епископу Герману из Метца: «Who does not know, that kings and princes derive their origin from men ignorant of God who raised themselves above their fellows by pride, plunder, treachery, murder?» («Кто не знает, что короли и князья выводят свое происхождение от людей, пренебрегающих богом, которые возвысились над своими сверстниками гордостью, грабежами, предательством, убийством»)(Согласно Биссон, 42).

Сюзан Рейнольдс подтвердила, что в Германии идея феодализма доказуема, самое раннее, в XII столетии, но что еще зеркало Саксонии (Sachsenspiegel) в XIII столетии оперирует понятием «beneficium» («Дар») и совершенно не знает ленных указаний. Из ее анализа источников, сформулировав кратко, следует, что только с появлением академически обученных юристов в XIV столетии могла бы быть построена концепция феодальной сущности лена. В Германии, тем не менее, этот процесс был более молод. Здесь открываются университеты только к концу XIV столетия и только с XV столетия появляются юристы, которые обучены римскому праву. (Рейнольдс, 472). Рейнольдс критикует тот факт, что историки некритически приняли много предположений (assumptions) ученых XVII и XVIII столетий и затем, собственно, так же, как и те, упустили фикцию феодального права средневековья, да так, что ее еще приукрасили. (473)

Если рассмотреть тексты обычных историков еще один раз этими академически вежливыми, но все же критическими словами, то они действуют фактически как историко-политические фикции с узнаваемой близости к компиляции истории. Примерно как книга Карла Бозля «Государство, общество, экономика в немецкое средневековье». (Штутгарт в 1970) «Центральными носителями государственной функции .. были дворянство и свиты». «Мы определяем сегодня особенные заслуги дворянства в верховом искусстве (Rodung, словарь), расширении земель и государственной надстройке». (32) «Германцы, которые устраивались в римских или романизированных областях, основывали для завоеванных основы власти». (30) Уже почти циничной ввиду фактического подчинения и насилия, которые в источниках видны отчетливо, является та формулировка, которую мы уже цитировали выше: «Уже во время переселения народов король дарил свите землю, которую он приобрел согласно праву завоевателя». (Bosl, 35) Так как, во-первых, этот процесс проистекал, очевидно, не во время переселения народов, а не ранее среднего средневековья, и во-вторых, дворянство должно было этой собственности (по меньшей мере, во Франции и Англии) добиваться.

В Германии имеется два ученых мнения о возникновении Феодализма.

Более старое, которое опирается на A. Допша, считает (своей опорой на Тацита), что имелось старое германское преддворянство. Более новое мнение (Г.Бруннер[148][148] и Г.Моттек) говорит о том, что только при франкских Каролингах дошло до формирования феодализма. Обе модели являются гипотетическими и недоказуемыми источниками. Для предотвращения излишнего спора много историков охотно исходят из того, что обе позиции правы, поскольку старое германское преддворянство в каролингское время сливается с таким же новым возникающим дворянством. Причем, объяснено, естественно, неудовлетворительно то, почему Карл Великий лишь старому преддворянству более не должен был доверять. Но наибольшее число исследователей исходят из того, что каролингское время в любом случае значило цезуру[149][149] прав собственности. Следовательно, каролинги якобы экспроприируют старых племенных герцогов и заменяют их собственными графами и старостами (фогтами): «Графы заменяли в это время более раннего герцога (вождя) племени . (.). Вместе с тем Каролинги создали себе централизованный управленческий аппарат. С ним власть старых племенных герцогов была вырвана и перешла в достойные доверия—преимущественно франкские—руки». (М Stromeyer, Merian-Ahnen. Констанц 1963, S. 156). Таким же образом мы находим также объясение этому в руководствах: «Во франкское время из королевской службы возникало служебное дворянство, которые возмущались скованностью. Это служебное дворянство было административным лицом государства и церкви». (DTV Worterbuch zu Geschichte («Словарь к истории издательства DTV (расшифровка: Deutscher Taschenbuchverlag, (буквально: «Немецкая карманная книга)»), 1972, S. 48)

1) постоянный словораздел в стихе, напр. в силлаботоническом 5-стопном ямбе после 2-й стопы, в 6-стопном—после 3-й. Особенно употребителен в длинных (6-, 7-, 8-стопных) размерах. Обычно сопровождается интонационно-синтаксической паузой. Предцезурная стопа может нести усечение, наращение, внутреннюю рифму; тогда цезура приобретает сходство с границей стиха.

2) Грань между разделами или отдельными построениями музыкального произведения. Подобно знакам препинания, цезуры расчленяют целое на части и способствуют восприятию музыкальной структуры.

Естественно, удивительно то, что власть старого германского преддворянства была так легко отбита новым служебным дворянством. При этом нужно думать, что оно должно было быть, конечно, старым германским преддворянством, которое успешно привело к крушению римского государства и лишь несколькими годами раньше (даже без лошадей) успешно разбило арабов. И тогда Карлу Великом удалось это старое преддворянство лишить власти и поставить вместо него новое служебное дворянство, и так, что мы не слышали о каких-либо обоснованиях или проблемах. Восхищающий исторический феномен, который в исследованиях до сих пор еще вообще не обсуждается. (!)

Самым важным ведомством раннесредневековой экономики и администрации был пост графа. Граф не был первоначально никем другим, чем нормальным управленцем без собственных требований собственности. Следовательно, графы и старосты (фогты) представляли сначала лишь интересы владельца собственности. И, владельцем собственности был преимущественнро монастырь или (вероятно, гипотетически) король (но, очевидно, не князь).

«Тем, что каролингская политика подняла институт графов до одной из самых важных должностей во внутреннем управлении, она также способствовала оживлению путей сообщения, так как графы держали производство и содержание всех общественных дорог и заботились о трасах, дамбах, мостах ... Также они должны были заботиться о безопасности дорог и торговых путей и следить за рынками. Торговцам в IX и X столетиях императора охотно была предоставлена особая защита, право свободы перемещения и свобода торговли, которая была действенной, только если графы исполняли долг и заботились о безопасности лица и собственности торговцев... Таким образом, графы были также опорой важных экономических функций». (Stromeyer, 157)

Следовательно, этот институт был очень влиятельным. Очевидно, этот институт следил за всеми случами для того, чтобы также наживаться экономическим путем лично и быть могущественным в военном плане.

Во всяком случае, графы скоро обособили себя и добились власти:

«Все общее собственное могущество административной власти принесло очень скоро небольшую свободу познания, и, чтобы надежно избежать угнетения и произвола, был дан только один путь: становиться добровольно под защиту графа... или встать под его фогтом и ему перенести недвижимое имущество. Следовательно, из-за того, что ведение борьбы против вышестоящих в плане экономическом и политическом господина и должностного лица неизбежно в результате привело бы к обеднения, то из соображений меньшего зла выбиралось уменьшение номинальной свободы личности». (Stromeyer 156).

Но почему (вероятно гипотетически) король это допустил? С одной стороны, историки каролингов подтверждают, что он должен был с помощью этих графов и фогтов форимровать выдвигающуюся вверх систему управления. С другой стороны, не удивительно, что эти должностные лица (за счет короля?) становились все более могущественными. (Slromeyer, 156). Следовательно, ситуация становилась бы ровно противоположной к абсолютизму, когда король стал могущественным за счет дворянства. Но прежде всего интересно то, что в этой картине мира король стоит в начале общественного развития. Очевидно, уже тогда существуют имеющие короля назначенные управленцы, которые тогда за свой счет обособляются и частично поднимаются к князьям.

По нашему мнению, изображение историков ошибочно. Служебное дворянство графов и фогтов наживется не за счет короля (которого, вероятно, еще не было), но за счет монастырей. Коммунизированные христианские монастыри были, конечно же, в Германии в раннее средневековье существенным экономическим двигателем (в то время в источниках ничего не слышно о короле как об экономическом факторе, разве что он должен раздаривать землю и имущество). Тем, что управленцы христианских коммун обособлялись и приватизировали прибыль, стали они независимыми владельцами основ. Только тогда владельцы основ выберут одного из себя как короля, чтобы улаживать их споры. Это, естественно, только гипотеза, но картина, нарисованная подтверждающими историкми, тоже чисто гипотетическая, так как она не может быть подтвержденной источниками[150][150].

Положение источников по проблематике собственности раннего средневековья больше чем плохое. Оно катастрофическое. Для епископства Констанца (Св. Галлена и Райхенау), совершенно надежно одного из самых старых и могущественных епископств, например, имеются только источники из XIV столетия и документы Барбароссы из XII столетия. Исследование удивлено тем, что в этом документе Барбароссы владение епископства предстают столь мелкими. Стромайер говорит о «решительно скудном имуществе, которое обнаруживает документ Барбароссы». (139) С другой стороны, преположительно то, что вто же время владения нескольких графов и Фогтов, расположенных по соседству, удивительно велики.

***

Если рассматривать результаты генеалогического исследования, то мы с удивлением зафиксируем, что имеется кое-что то, что можно бы назвать совершенной генеалогической цезурой, которая соответствует определенному способу передаче собственности в наследство, который мы предполагаем в средневековье. В Германии самые длинные родословные имеет, само собой разумеется, немецкое высшее дворянство. Но это высшее дворянство засвидетельсвовывает себя тоже только примерно от 1000 года, причем данные до 1150 года рассматриваются исследователями как высокоспекулятивные и спорные (Мы следуем здесь прежде всего: доктор Камиль фон Бер (Dr. Kamill von Behr, Genealogie d.i. Europa regierender Fuerstenhausen («Генеалогия, что значит правящие княжеские дома»), Лейпциг в 1870). Наверняка то, что наново немецкое высшее дворянство сформировалось примерно около 1150 года, такдже как и то, что в Германии нет никого, как верится, кто вел бы происхождение от Карла Великого, Отто Великого, Генриха IV и даже от Фридриха Барбароссе. Фридрих Барбаросса, который выставил так много охранных грамот, окажется вообще не свидетельствуемым никакими родственниками и потомками. Салии[151][151], Гогенштауфены, Каролинги и Оттоны, которым немецкое государство благодарно за столь большое количество реформ, не подтверждаются никакими потомками. Либо же эти роды были полностью искоренены (это при постоянно действующей тенденции к династическим бракам—ВП). Все это благородные роды исчезли, во всяком случае, из истории полностью для того, чтобы в XII веке, с одной стороны, в Саксонии и Баварии начать борьбу Гвельфов и Габсбургов, и с другой стороны для того, чтобы для создать место для Гогенцолернов[152][152], саксонских Веттинеров, Виттельсбахов[153][153], Ангальтов, Бадененов и Ройсов. (Впрочем, никто не является родственником Карла Великого и во Франции).

Если мы рассматриваем родословные деревья этот благородных родов, то тогда мы можем видеть уже в кличках, что с конца XII столетия в почти во всех родах может наблюдаться внезапное богатство. Мы открываем в родословных деревьях:

* Альберт Богатый (1199+) у Габсбургов,

* Отто Богатый (1190+) у саксонских Виттинеров,

* Генрих Богатый (1251+) у Нассауэров, и

* Генрих Богатый (1209+) у Ройсенов.

До 1150 мы не нашли (таких) кличек ни в какой семье и после этого только еще однажды у саксонских Веттинеров (Вильгельм Богатый, 1411+). Гогенцолерны, согласно такой кличке, в начале XIII столетия еще не богаты, но мы находим Фридриха III (или первого ?) как графа замка из Нюрнберга уже в таком многообещающем исходном положении.

Самым мощным дворянским домом окажутся в средневековье Гвельфы[154][154]. Они утверждают, что прибыли из Италии и были родственны с Отокаром (что мы считаем обоснованным). Мы находим их в XII столетие как (вероятно первых) герцогов Баварии и Саксонии, и они предоставлены со времен Отто (IV)[155][155]. В 1198 году в Германии появился первый король, которому хоть кто-то является родственен (речь идет о Филлипе Швабском, брате Генриха VI и сыне Фридриха I Барбароссы, годы правления 1197-1208). (Таблицы происхождения содержат также информацию, что замок Габсбург был воздвигнут около 1000 года Вернером, епископом Зальцбурга. Тогда неясно, когда он перешел в частную собственность семьи).

Имена изменяют наше представление таким же образом, как и далее идущая история. Внезапное богатство приводит в следующих поколениях к самонадеянности. Мы находим при Веттинерах после Отто Богатого Альберта Гордого, но также Дитриха Угнетенного и самого сына Генриха Ваше Сиятельство (Erlauchte) (1288+). XIII столетие является столетием Его Сиятельств (Erlauchten) и гордых. Так, примерно, Фридрих Его Сиятельство (Erlauchte) (1289+) при Гогенцоллернах или Отто Его Сиятельство Erlauchte (1253) у Виттельсбахов. В следующем поколении следуют затем строгие, неприличные и наивные. Приставка «Рыцарь» (Ritter) внезапно появляется впервые только во второй половине XIII столетия. Фридрих Рыцарь (1296+), еще часто будет предоставлен тогда у Гогенцоллернов.

Ввиду этих фактов и при отсутствии Должных сведений в источниках кажется нам грубо дезориентирующим то, как всезнающий историк говорит о дворянстве времени каролингов: «Уже во время каролингов старое дворянство полностью слилось со служебным дворянством. Из высших родов должностные лица франкского времени, которые были с дворянством одной плоти, образовались как высшее сословие князей. Они были владельцами высших постов... герцоги, маркграфы и графы. Путем наследования... чиновничество пришло к учреждению как «высокоблагородных» появляющихся княжеских родов и династий». (М. Stromeyer, 157). В действительности могло бы быть так, что дворянство возникло из-за приватизации и наследования ведомств; но ошибочно было бы утверждать, что этот процесс имел место уже в IX столетии.

Давайте придерживаться того, что генеалогия в итоге не дала никакого подтверждения для существования немецкого дворянства до Гвельфов. В этом отношении остается не решенным вопрос, имело ли место ли во времена каролингов объединение всего родового дворянство с новым служебным. До XII столетия никакое дворянство генеалогически не доказуемо вообще. Вместо того, чтобы формироваться в XII столетии, новое дворянство проявится только в том, что будет использовать собственные должности для личного обогащения. Бросается в глаза то, что в XI и XII столетиях имеет место повторы отставок и изгнаний епископов, что могло быть связано с этим процессом. С XIII столетия не было более никаких изгнаний епископов, потому впервые внезапно в их именах появляется «von».

Глава 18

Европейские университеты

Самой важной предпосылкой для научной и исследователськой деятельности является безусловная объективность. Опора на правду является самым важным атрибутом любого научного исследования. Странно, что западноевропейские университеты серьезно этот заказ правды относительно собственной истории не очень приняли: Болонья и Париж, самые старые институты Европы, утверждали, что были основаны Карлом Великим. Оксфорд и Кембридж утверждали, что были основаны королем Зигбертом в 630 году. Болонья и Орлеан утверждали, что были основаны еще при античной культуре Феодосием и, соответственно, императором Аврелианом. Все эти данные ложны с точки зрения сегодняшних историков образования.

Собственно, нет никакого основания для разговора, почему заведение, которому предписано рождение и сохранение знания, должно было забыть, как оно было основано. Еще меньше будет оснований для такого разговора, если забывается, почему тогда это воображаемое основание оно должно было еще придумать. Во всяком случае, с XIII столетия можно вспомнить основания университетов на западе очень точно. Сорбонна основывается, например, точно в 1257 при жреце (капеллане) Людвига святого Роберте Сорбонне.

XIII столетие имеет для истории образования запада центральное значение. И Париж играет важную роль. Мы видим здесь борьбу против Аверия (Averros)[156][156], Аристотеля и против иудейского образования. В 1239 Николай Донин, отделитель (abtruenniger) иудеев, донес папе Григорию IX на талмуд. И уже в 1240 году начал в Париже перед судом епископов и доминиканцев слушание дела против книги. Результат: Талмуд был признан богомерзкой книгой и ему было предписано сожжение. Что и происходило. Двадцать четыре повозки, полные талмудических книг, были сожжены в Париже в 1242 году. Людвиг святой позаботился также о том, чтобы во всей стране талмуд и другие богомерзкие критические книги изымались и сжигались. Альберт Великий (Magnus)[157][157] помогал ему в этом как участник комиссии цензуры. Урон, который был нанесен из-за первого большого сожжения, трудно сосчитать. Но возможно, что жертвами оказывались точно такие же документы, которые историю цивилизации запада могли бы объяснить лучше, чем те фикции, которые стряпались тогда в мире.

Старший сын богатого и знатного герцога. Образование, которое он получал в Падуе, заключалось главным образом в штудировании трудов Аристотеля. Там же, в Падуе, в 1223 году он вступил в доминиканский орден. С этого момента жизнью Альберта распоряжались генералы ордена, которые в 1228 году принимают решение о его переезде в Кельн. В кельнском университете Альберт читает лекции (строго следуя Аристотелю) по этике, физике и логике. Кроме того, философ занимается комментированием Священного Писания и «Сентенций» Петра Ломбардского. Но его преподавательская деятельность не огранивалась, только Кельном, он так же много и часто преподавал во многих городах Франции и Германии (Страсбурге, Регенсбурге, Париже и др.) В 1260 он становится епископом Регенсбурга.

XIII столетие оказывается временем интеллектуальной реакции. Аристотель был осужден церковью уже в начале столетия. В 1210 году церковь запретила в Париже его «Философию природы» и в 1214 году еще естественнонаучные и метафизические тексты. Первые уставы, которые издавались в 1215 году формирующейся парижской Alma mater, были однозначные: «Мы предписываем, что ни секретно, ни публично книги и комментарии «Философии природы» Аристотеля должны не читаться, а извлекаться под угрозой наказания». (R. Mueller, Geschichte des Universitaet («История университета»), S. 32). Часть магистров (преподавателей) и студентов вскоре фактически были отчислены. Также это приводило к открытым волнениям и беспорядкам, при которых в 1229 году несколько студентов погибло. Затем университет закрылся на шесть лет. Официально при этом называлась увеличение стоимости вина.

В 1231 году папа Григорий IX назначил комиссию для того, чтобы сделать ревизию некоторых текстов Аристотеля. И уже в 1255 году пересмотренные тексты стали экзаменационными заданиями в университете. Тогда в 1260 году В.Ф.Мербек (W.v.Moerbeke) якобы сделал перевод непосредственно из греческого языка.

Альберт Магнус считается первым большим интеллектуалом христианского запада. Он (Альберт Магнус) учился в Падуе и в Кельне основал доминиканскую школу. У него учился Фома Аквинский[158][158], который обосновывает западно-католическую теологию. Он (Фома Аквинский) работает над трудами таким образом, что он разбирается с Авиценой, Аль-Газзали, Аверием (Averroes), Маймонидом и другими арабскими авторами. Особенно в высокой чести держит он Моисея Маймонида и следует в аргументации боле всего за ним. Он идет в 1252 году в Париж, чтобы там руководить доминиканской инквизицией, а затем возвращается назад в Италию, чтобы реорганизовывать университет Неаполя.

Но он полностью прекращает внезапно свои писания и не заканчивает даже «Summa theologica» («Итог (сумма) теологии»). Другу он пишет: «Я не могу дальше, стало для меня вещью очевидной, что все, что я написал, мне позволяет казаться презрительной соломой». (Wicksteed, P.H. Dante and Aquinas. («Данте и Аквинский») Лондон, в 1913; согласно Durand Bd. 7, S. 136). Вероятно, он относится (имеет отношение) к спору Зигера и Брабанта. Зигер преподавал в парижском университет в 1266-1276. Он должен был иметь большую свиту(последователей), так как он в 1271 претендовал на должность ректора. Зигер целиком стоял на основании рациональный иудо-арабской науки и читал Маймонида, Аверия (Averroes), Авицену и многих другой иудо-арабских авторов. Он не верил ни в провидение (предостережение, Vorsehung), ни в воскресение и утверждал, что теология основывается на сказках. В 1277 году Зигер был осужден инквизицией к тюремному заключению и в конце концов был убит; якобы полусумасшедшим. (Не являются все убийцы полусумасшедшими?)

Самый важным западноевропейским ученым этого времени был Роджер Бэкон. Он учился в Оксфорде, в 1240 году уехал в Париж, затем за границу и ознакомился позже всего там с иудо-арабскими авторами. В 1251 году он вернулся в Оксфорд и присоединился к проповедникам (доминиканцам) и только в 1253 году к ордену францисканцев. В 1267 году он писал, что он израсходовал в течение последних 20 лет более чем 2000 фунтов на закупку тайных книг и пособий и для обучения молодых людей в языках и математике. (Bacon Opus maius («Большое произведение Бэкона») Bd. I , XI книга). Известно, что он занимался с иудеями, которые наставляли своего ученика в гебрейском и помогали ему переводить гебрейские тексты. Он заступился перед папой по отношению к изучению гебрейского, и подтверждал, что Вульгата плохо переведена. В споре в области схоластики между номинализмом и реализмом он коротко повел себя так: вселенная (универсальность) должна быть ничем иным, кроме как идентичность (одновидность) различных индивидуалов. В работе Compendium Philosophiae («Философское собрание»), написанной в 1271 году, Бэкон сделал резкий переход относительно своего времени и критиковал папу, духовенство и схоластиков. В 1277 Роджер Бэкон был осужден на тюремное заключение, так как его теории содержали некоторые «подозрительные новшества». Мы узнаем об этом, во всяком случае, из францисканской хроники XIV столетия. В 1292 году Бэкон наконец был освобожден и через год на свободе умер. На свое время Бэкон не оказал никакого влияния. И только в XVI столетии он был открыт заново.

В Германии университеты основываются гораздо позже. Первый в Праге, (1348), после этого в Вене (1365), Кельне (1388), Эрфурте (1392), Лейпциге (1409), Ростоке (1419), Левене (1425). Вторая волна начинается в 1456 году с университета в Грайсвальде, затем последовало открытие во Фрайбурге (1456), Базеле (1460), Ингольштдте (1472), Трире (1454), Майнце (1476), Тюбингене (1477), Виттенберге (1502), Франкфурте на Одере (1506). Интересно, что религиозный инноватор Мартин Лютер[159][159] работал в Виттенберге, следовательно, в свежеоснованном институте, что естественнонаучный инноватор Иоанн Кеплер учился в Тюбингене, также в совсем молодом институте, и что даже оба самых важных интеллектуальных жителя Кельна Альбертec Магнус и Фома Аквинский в Кельне (как говорят, sozusagen) работали в одном институте, который не был даже еще был основан. (FAZ (Frankfurter allgemeinen Zeitung) писал однажды, что кельнская высшая школа при учреждении уже имела за плечами немалое время). Разве что речь идет о фактической связи. Но для нас интересен здесь только тот факт, что все первые немецкие университеты до Кельна основывались в восточной Германии (Эрфурт, Лейпциг, Росток) и даже на востоке Европы (Прага, Вена). Университет в Левене получает здесь особое положение. Дальше замечателен факт, что все немецкие университеты основывались только в позднее средневековье (явно не раньше, чем во Франции и Италии—ВП). Как объясняется этот особый путь нации, которая полностью завоевала уже в поздней античности якобы (как ост-, так и вест- (западные) готы) Европу, при Карле Великом (реформаторе институтов) вновь полностью завоевала Европу и при Фридрихе II («Философе на троне императора») все еще полностью владела Европой, с точки зрения истории образования?

Давайте бросим помимо этого взгляд на немецкую литературу. Реально существующая немецкая литература в форме реальных рукописей и реального восприятия удивительна молода.

Глава 19

Возраст самых старых немецких рукописей и их получение

Немецкий язык, вероятно, действительно стал литературным языком лишь в XIII столетии. Различные фрагменты так на так называемом старом высоком немецком трудно датировать задним числом, но уверен, что только с конца XIII столетия так называемый средневысоконемецкий был принят как рабочий. Таким образом, например, только с XIII столетия христианские страсти были записаны традиционными шрифтами на немецком языке: «Применение немецкого языка в духовных играх (жизни) начинается с XIII столетия». (Rolf Bergman: G.Гримм/F.R.Max Deutsche Dichter («Немецкие поэты»), S. 418). Немецкое христианство существует якобы с V столетия и работы на немецком языке якобы с VIII столетия. Почему применения немецкого языка в духовной жизни нужно было одидать так долго? Применение немецкого в правовой литературе (зеркало Саксонии (Sachsenspiegel) (как примечание: важный саксонский кодекс права) также начинается лишь в XIII столетии. И это утвержедние полностью немотивировано, так как ведь таким путем можно уже вернуться к римскому и каноническому праву.

Давайте теперь совсем коротко посмотрим на самые важные тексты немецкой литературы. Некоторым из них приписан большой возраст, но они будут открыты лишь гораздо позже.

* Hildebrandslied («Песня Гильдебранда»)

В «Песне Гильдебранда» в IX столетии на обоих листах обложки (1 и 76) должны быть написаны рукописи на пергаменте теологического содержания (прежде всего Иисус Сирах). В 1634 году кодекс перешел во владение гессенского ландграфа. Но кодекс будет издан впервые только в 1729 году. (!) И только в 1812 году с его изданием братьями Гримм начинается оживленное восприятие.

* Ludwigslied («Песня Людвига»)

Рукопись «Песни Людвига» вновь открывается только в 1672 году Жаном Мабиллоном (в русской традиции—Мабильон[160][160]), в 1780 году перевод был предан гласности и в 1825 она была издана академически Лахманом на языке оригинала.

* Nibelungenlied («Песня о Нибелунгах»)[161][161]

Песня о Нибелунгах имеется в наличии в тридцати четырех рукописях от XIII до XVI веков. Она принадлежит к рукописям, содержащимся в императорской божественной (Ambraser) книге героев (XVI столетие). Песня о Нибелунгах, как оказалось, тогда была двести лет в забвении и вышла в свет лишь в XVIII веке, когда она была издана в 1757 году Й.Й.Бодмером. Чтобы оживить готовность солдат к бескорыстным жертвам, Герман Геринг сравнивал битву за Сталинград c Бургундской.

* Kudrun (Кудрун)

Сочинение дошло только в единственном тексте, датированном до XVI века, а именно в божественной книге героев императора Максимилина. Датировка представляется для филологов трудной. «Так, вместе со Штакманом можно зафиксировать, что преимущественно представленный сегодня вид, в котором Кудрун возник в четвертом десятилетии XIII столетия, выражает лишь общее безразличие по вопросам датировки. Датировка базируется прежде всего на предположении, что книга Кудрун в целом более молода, чем грациозная «Песня о Нибелунгах»«. (Roswitha Wisniewski, in Grimm, S. 284)

* Heliand (Гелианд)

Гелианд является самой старой большой песней в немецком языке. Она дает древнесаксонское поэтическое изложение жизни Иисуса. Первым издателем явился Й.А.Шмеллер в 1830 году. Этот Шмеллер дал тексту также заголовок, хотя заголовок оригинала называется «Quattuor evanglium» (вероятно, одна из версий перевода—»Четыре Евангелия»). Неполная рукопись датируется 840 годом (есть возмодность датировки от Сотворения Мира—ВП. Гуманист Маттиас Ф.Иллирикус текст представил в свет в 1562 году. Гелианд формируется прежде всего на гармоническом Евангелие сирийца Татиана.

* Annolied (Годовая песня)

Арне Голторф пишет о тексте: «Он был открыт лишь в раннем печатном издании воодушевленного древностью Мартина Опица[162][162] в 1639; оригинал не был найден». Annolied не знает никакого Карла Великого, никакого папу, кроме Петра и никакого «translatio imperii ad Germanos». («Перехода империи к германцам»).

* Вальтера фон Фогельвайда мы получаем из XIII столетия. Но он, вероятно, не знал ни чтения, ни письмо. (Видимо, устная традиция—ВП).

* Rolandslied (Песня о Роланде)[163][163]

Доказуема с XIII столетия. От нее имеется примерно 50 рукописей. Она повлияла на Виллегальма.

* Работы Вольфрама из Эшенбаха[164][164]

Парциваль и Тристан Вольфрама из Эшенбаха были получены из XIII столетия. Виллегальм был известен из прахтской рукописи XIV века. Фиктивный роман понимался как реальная история и в XV столетии в большой мировой хронике, скомпилированной Генрихом Мюнхеном, был принят за реальную историографию.

Глава 20

Идиш

В то время как филологическое исследование немецкого языка начались лишь в последнее столетие, исследование идиша также началось только в этом же столетии. Согласно теории М.Вайнрайха, основателя иддистики, как место рождения идиш предполагается Рейнланд (+Регенсбург)(область Рейна и город Регенсбург—ВП), так как к этому месту приписывались самые старые упоминания иудейских поселков в христианских текстах. Вопреки этому есть упоминания иудейских поселков в Баварии и Франции лишь с XII столетия. Далее, мы знаем, что здесь, в Рейнланд, имелись конкретные поселения римских иудеев (например, рода Калонимов). Самые старые иудейские памятники Германии находится также в Рейнланде, но есть они также в Гессене и в Баден-Вюртемберг. Пауль Векслер критически говорит, тем не менее, что это рейнскоиддишское иудейство не должно быть немецкоидишным, так как гебрейские надписи не говорят ничего о собственном разговорном языке иудеев. В противоположность этому Векслер предполагает, что идиш в Германии возникал на юго-востоке; а именно, на основании славянского. Векслер на этом основании предполагает, что славянские иудеи учились немецкому. Это затем и привело к проявлению идиш.

Нам оба предположения кажутся непрочными. Мы принимаем, что идиш (= таитш), наоборот, является более старым языком, из которого развился средневысоконемецкий и, вероятно, также ранневысоконемецкий. Вместе с тем мы возвращаемся к пониманию, которое вообще якобы было распространено, по меньшей мере, до XVII века. (См. главу 21:»Возвращение к получению источников»). Мы уже, конечно, увидели:

* Что немецкий язык, например, в истории денег до XIV столетия практически никакой роли не играет,

* Что нет до конца XIII столетия никакого непрерывного наследования немецких литературных текстов,

* Что немецкая правовая литература тоже начинается только в XIII веке,

* Что систематические занятия с самыми старыми немецкими текстами, за исключением времени начала XVI столетия, собственно, времени их открытия, ведутся самое раннее с XIX столетия,

* Что германисты XIX века действительно едва ли применяли метод для точной датировки так называемых рукописей «на старовысоконемецком», и при датировке позволяли себе руководствоваться приблизительным округлением.

Если мы сравниваем теперь возраст иудейского немецкого языка с другими иудейскими языками, то мы зафиксируем, что все другие иудейские языки появляются одновременно с соответствующими христианскими (и, соответственно, мусульманскими) языками. Только немецкий кажется более старым, чем его иудейским вариант. Давайте рассмотрим, следовательно, другие иудейские языки, которые развивали иудеи (согласно P.Векслеру):

* Иудо-греческий язык

Самым старым документом является Септуагинта. Или различие между греческим языком и греческим иудейским неясно. Иудеи говорили по-гречески в: Египте, Сирии, Малой Азии, Греции, Сицилии, южной Италии до Рима и на северном берегу Черного моря. В нескольких областях, в которых иудеи говорили по-гречески, коренное население по-гречески не говорило (!). Это свидетельствует, что греческий язык иудеев не просто является адаптацией к греческой окружающей среде, но рассматривается как собственный язык общения.

* Иудо-Персидский

Самые древние тексты из IX столетия. До этого писали персидские иудеи на арамейском/гебрейском. Самый древний документ—трехъязычная медная плита IX столетия: арабский, пехлеви, иудо-персидский (никакой связи с идиш).

* Иудо-Латынь

Иудо-Латынь засвидетельствована прежде всего на основании надписей (III столетие до о.э.—VIII столетие о.э).

* Иудо-Иберо-Романский

( = Иудо-Кастильский + Иудо-Каталонский)

Самые старые тексты происходят из XII века.

(Иудо-каталонский должен быть, согласно Векслеру, вероятно, прямым продолжением иудо-латыни римско-иудейских колонистов).

* Иудо-Итальянский

Самые старые тексты от X до XI столетия.

* Иудо-французский

Самыми старыми текстами являются тексты XI столетия.

* Юдезмо/Ладино

Должен развиться, согласно Векслеру, когда по-арабски говорящие иудеи иудаизировали Кастилию (с XI до XIV столетия). Для Векслера это является продолжением иудо-кастильского, после ухода в эмиграцию и распыления.

* Иудо-португальский

Самые старые тексты из XV столетия.

Очевидно, что нигде нет временного наличия отечественного языка и иудейской вариации этого отечественного языка. Таким образом, возникает впечатление, как будто иудеи присутствуют сразу при рождении любого нового языка, чтобы производить собственную вариацию этого языка. (Причем, естественно, и без того странно то, почему эти языки возникают так поздно. Персидский появляется, собственно, с опозданием примерно более чем на 1000 лет, если думать, что персидское государство переживает самое великое время при Дарии и Ксерксе, в любом случае задолго до Христа).

Только немецкий, очевидно, значительно более древен, чем иудейская вариация этого языка. Как нужно это объяснять? Единственной рациональной декларацией мне кажется, что датировка самых древних немецких литературных памятников будет проверена.

***

Когда в последнее столетие начиналось систематическое филологическое исследование немецкой литературы молодой германистикой, то эта молодая германистика относительно быстро стала уверена в том, что идиш отражает наследственно условную неспособность иудеев говорить на правильном немецком языке. Наоборот, идиш сегодня, тем не менее, признается германистами языком, «близким» к немецкому. Он определяется как «язык неассимилировашивхся ашкенази (т.е. средне- и восточноевропейских) иудеев». (Franz Joseph Beranek). Понятие идиш является результатом онемечивания английского «Yiddish», которое также появлялось только при наступления нового столетия. Иудеи ашкенази назвали язык «taitsch» (по-немецки). Но они полностью всегда писали на этом языке собственными буквами.

«Да воздаст бог, чтобы страна переполнилась мудростью, и чтобы все иудеи заговорили по-немецки», желал раввинский трактат XVII столетия из Польши. (Koestler, 159). Эта иудейская любовь к немецкому языку удивительна в том отношении, что она исходила оттого, что польские иудеи принесли немецкий язык из Германии, где они были рассеяны в XIII и XIV столетиях. Почему же польские иудеи придерживаются верности языку гонителя и даже желают себе, чтобы весь их мир говорил на этом языке, почему иудеи ашкенази придерживаются до тех пор этого «фальшивого» немецкого языка? Как религиозный язык они имели, конечно, гебрейский и как разговорную речь настоящий язык страны—польский и, соответственно, русский (когда начали отказываться от идиша—ВП). И если они сохраняли немецкий язык, то почему тогда также не имели немецкого шрифта? Почему они для письма на немецком языке использовали собственные символы, которые даже не были правильными гебрейскими?

И два дальнейших вопроса, которые всплывают. Во-первых: как иудеи вообще изучили немецкий язык и, во-вторых: с каких времен они его перестроили к собственному языку идиш? Самые старые литературные памятники идиш в Германии появляются от конца XIII столетия. Но уже эти тексты с языковой точки зрения полностью развиты и отличаются от немецких текстов того же времени только употреблением немецко-гебрейского шрифта.

Беттина Симон пишет с необходимой осторожностью: «Если идиш развивался постепенно и отделился от немецкого, как больше всего принимается,.. то как это состояние не было доказано источниками? (Simon, Jiddische Sprachgeschichte (Симон, «История языка идиш»), S. 55). Нет никаких доказательств о прибывающих в Германию иудеях, которые мучительно должны были учиться немецкому. Потому идея пиджин-фазы[165][165] новыми историками языков полностью отклоняется (Eggers, 450)

И Гюдеманн для периода от XII до XIV столетий подчеркивает, что иудеи должны были говорить по-немецки без жаргона, так как в антисемитских текстах этого времени иудейский жаргон ни в чем не упрекается, что имело бы место в случае, если они на таком бы говорили»[166][166].

То, что язык немецких иудеев от немецкого языка (незначительно) отличается, впервые бросается в глаза во время иезуитской контрреформации конца XVI столетия. Илья Шадекс в 1592 году пишет, что нужно знать, «что они выговаривают почти все на нюрнбергские или франконские разновидности гласных грубо, в особенности «a»: почти как «o»«. (Согласно Симон, 56)

Впервые идиш очень контроверсивно (спорно) обсуждается в Германии в XVIII веке. Олаф Тихсен, профессор из Мекленбурга, жалуется на «польских преподавателей (мастеров польской школы)», которые якобы говорили на «kauderwelsche (каудервельшском) языке», и с ним ехали в Англию, Голландию, Данию и Германию, чтобы стать там «преподавателями для молодежи и народа, а также судей» (Симон, 10) (Прим. Каудервельшский (по словарю)—бестокловый, неясный). Профессор Тихзен подтверждает эту критику, что для него «каудервельшский язык» польских иудеев у иудеев фактически является признанным языком у интеллигенции, преподавателей и судей. Торговцам этого времени также рекомендуется, чтобы те учили язык и орфографию иудеев, и с этой целью уже был изменен заголовок книги (авторства Г. Зелиг) «Учебник для основательного изучения иудейского немецкого языка для должностных лиц, сотрудников суда, адвокатов и в частности (в особеннсти) для торговцев» (Лейпциг в 1792).

Мы знаем о Гете, что он, когда был ребенком, то с трудом привил себе «барокко немецко-иудейский» и «попытался так же хорошо писать», как об этом можно прочесть. И есть даже запись в кассовой книге отца весной 1761 года, что некто Христамикус получал зарплату как преподаватель иудо-немецкого для молодого Гете. (Best, Mameloschen S. 47). Следовательно, как оказывается, идиш в течение определенного времени был настоящим языком общения, знание которого имело значение также для гражданского христианского общества. Только приблизительно с конца XIX века он утратил это значение в Центральной Европе и превратится в точку критики «Антисемитов», которые исходят из расово условных недостатков иудеев, выражающихся в нормальных языковых чувствах, и тем самым свидетельствуют собственное игнорирование.

Итак, давайте придерживаться того, что нет никаких доказательств возникновения идиш от немецкого, и что только с конца XVI столетия вообще фиксируются различия между идиш и немецким.

***

Мы сказали уже, что идиш писался не немецкими буквами, а буквами особой формы, которые литейщики всегда изготавливали с большими трудностями. Эти странные буквы таили решающее указание на происхождение идиш. Уже на первый взгляд бросается в глаза именно то, что шрифт идиш похож на арамейский. Если мы рассмотрим, например, символ буквы «t», то тогда мы можем фиксировать, что эта буква полностью идентична с «t», которую мы находим в вавилонском арамейском. Такое же утверждение имеет место для букв «n» и «r», которые в своем идише соответствуют немецко-гебрейской версии вавилонского арамейского, как это предлагает Фаульманн (Прил. 7+8). И арамейский шрифт, как предполагает Гаарман (Прил. 9), обнаруживает сходство с идиш.

Уже Ибн Якубу в X веке бросилось в глаза, что «жители Богемии являются коричневыми и темноволосыми». К этому же можно добавить, что археология в Восточной Европе (а также в Средней Европе) нашла много восточных монет и художественных экспонатов, которые опрометчиво приписывались занимающимся торговлей викингам и которые могут принадлежать также к иудеям ашкенази или культуре, из которой они развились. Также на нас должен навеивать мысли тот факт, что самый старый памятник «немецкого» языка, Библия на готском, возник именно в этом восточноевропейском регионе (как примечание: речь идет, видимо, о знаменитом серебряном кодексе Ульфиллы. Технология письма четко выдает время его изготовления—не раньше изобретения азотнокислого серебра, т.е. в XVI-XVII веках—ВП) (Впрочем, современный немецкий язык опять-таки возникал тоже на востоке Европы. История языков полагает, что от конца средневековья до начала современности на немецкий язык именно пражская канцелярия оказала решающее воздействие).

Если иудеи должны принять немецкий язык немцев, почему они также не приняли тогда немецкий (латинский) шрифт, а вместо этого разработали собственный вариант арамейского шрифта? Это обстоятельство укрепляет предположение, что речь идет об идише, как о собственном языке иудеев ашкенази. На Кавказе есть так называемые горные иудеи (в списке национальностей Кавказа они значатся как горские евреи—ВП), которые пользуются иранским языком, который называется «татиш» (315, Гаарман). Вероятно, происхождение таитш мы должны искать тоже в этой же местности? Юсто-Георгио Схотелио (Шотелио) и другие авторы, конечно, исходят еще в XVII столетии (как мы будем видеть) из того, что немецкий был перенесен ашкенази из Вавилона в Европу, и что северные народы затем переняли этот язык.

Арамейский был широко распространенным языком общения старого восточного мира. Из него развился арабский, но у нас создалось впечатление, что, возможно, он мог бы повлиять на таитше или идиш, а также на так называемый древневысоконемецкий. Как иначе можно объяснить тот факт, что Иисус называл арамейского бога как «Eli», арабы называют его еще сегодня «ала» и что древневысоконемецкий также знал понятие «ала» для бога/храма!? Еще идиш знает обозначение бога «Эли», в то время как в ученом гебрейском (иврит) бог все же больше всего именуется «Jahwe» или «Adonai». Если такие центральные понятия в идиш и древневысоконемецком являются идентичными, то это нельзя считать случайностью. И цивилизацинно развивающаяся Европа должна происходить из этой восточно-кавказской культуры «таитшен», на которую непосредственно повлияла арамейская (на Рейне сталкивающаяся с романской культурой).

Арнольд Вадлер (Der Turm zu Babel, «Вавилонская башня») убедительно демонстрирует, что немцы приняли старые арамейские/гебрейскиe слова, которые не приняли греки и римляне, следовательно, которые в немецкий язык не могли прибыть из латыни или из греческого. Мы хотим привести только несколько примеров:

* нововысоконемецкое слово «Erde» («Земля») удивительно близко по смыслу новогебрейскому «Eretz». (Еще ближе «Eretz» английское «Earth»). У греков называется Земля «Ge», у римлян «Terra».

* немецкое слово «Herbst» («Осень») называлось у античных римлянов (якобы) «Autumnus». Как пришло к тому, что немецкое имя «Herbst» снова совпадает с семитско-ассирийским. «Harpu» (время сбора плодов), гебр. «Horep» (осень), южноарабское «H-r-ph», спрашивает Вадлер.

* «Ярлык» (по-немецки «Schild») называется по-гебрейски «Schelet», в ассирийском «Schaltu», но у греков «Aspisdos» и у римлян «Scutum».

Вальдер предоставляет многие такие параллели между индогерманскими и семитскими языками. Он приписывает к арамейскому происхождению, например, следующие слова: Sommer (лето), Jahr (год), Gott (бог, по-арам. Gad), Odin (Бог в германской религии, по-арам. Adon), Licht (свет), hell (светлый), Sturm (шторм), Hitze(жара). Eiland (Ai, остров), Gipfel (вершина), Tell (по-древнешвейцарски для холма (Huegel)), Tell[167][167] (гебр. Huegel), Mensch (человек, гебр. Enosch), Leib (тело, гебр. Herz), Hand (рука, гебр. Jad), Amme (кормилица, мать), Wien (вино, по-арабски Wain), Warm (теплый, гебр. Cham), Schlachten (Битва (schlechten—плохой), немецко-гебр. Schlechten).

Эти многие сходства будут говорить о том, что немецкий должен был быть в прямом соприкосновении с арамейским/гебрейским. Вместе с тем Вальдер, естественно, значительно противоречит индогерманистам. Его обширные анализы игнорировались индогерманистами, разумеется, из очень простых оснований. Индогерманисты, как правило, не владеют семитскими языками. Здесь должно быть серьезное научное исследование, которое состояло бы в том, что сравнивались бы теперь языки и словари совершенно конкретных текстов на так называемом древневысоконемецкого с совершенно конкретными историческими текстами на арамейском, гебрейском, сирийском, арабском, романском или греческом языках. Сегодняшний арабский, гебрейский и немецкий язык, естественно, годны только условно для прямого сравнения.

Следовательно, язык и шрифт идиш иудеев ашкенази был бы важным культурным языком общения. И действительно, иудейский шрифт, и язык идиш мы встречаем как средство общения и язык естествознания во время ренессанса. Например, в так называемой «Книге домов». Эта «книга домов» является немецкой энциклопедией конца XV столетия, одной из первых подобного рода. Ей была посвящена большая экспозиция в городской галерее городского института искусства во Франкфурте на Майне в ноябре 1985. Специалистов удивил немецко-гебрейский шрифт для немецких специальных терминов. В каталоге выставки числилось: «Гебрейские буквы часто появляются в домохозяйской и медицинской части книги и доминируют на обеих страницах, на которых подробно объяснено, как обращаться с различными рудами из металла» (Каталог выставки, 206). Специалисты не могут и не хотят объяснять применение гебрейских шрифтов, они лишь рассматривают их как указание на то, что автор, пишущий на этих шрифтах, должен был быть связан с высоким дворянством. Предполагается, что автор в этом контексте—Фридрих III, отец Максимиланана, так как известно, что он имел врача-иудея, которого он возвел в дворянское сословие. Тем не менее, гораздо более интересен вопрос, могло ли применение немецко-гебрей-ского шрифта для немецкой медицинской и металлургической специальной терминологии быть указанием на то, что к этому времени идиш был Lingua Franca естествознания, в то время как латынь, вероятно, также как и гебрейский, была лишь видом отточенного тайного языка теологов.

Иудейское влияние на немецкое возрождение XV/XVI столетия исследовано мало. Но уже короткий взгляд на это время указывает на то, что оно, пожалуй, было значительным. Ядром культурного возрождения христианских немцев наверняка могла бы быть Библия, и мы можем, например, прямо здесь наблюдать, что Христ Паулюс Фагиус еще в середине XVI столетия предпринимает перевод с гебрейского на немецкий, и пишет на этом «тойч», но «гебрейским шрифтом». Также странно то, что он как раз ограничивается текстами, которые иудеи регулярно читают в синагоге:

«Собрание Моисеева пятикнижия, Высокая песня (в русской Библии—Песнь Песней—ВП) Соломона, Руфь, плач Иеремии, притчи Соломона, и Эсфирь. Также у него имеется иудейское евангелие, которое они называют Хафтарот (Haphtaroth), и читают все субботы в своих школах, переводят с гебрейского языка иудейского вида слово к слову на тойч, и пишут с помощью гебрейского шрифта, который употребляют иудеи (Fagius, согласно Г.Б.Мендельсону, с.XX).

И тогда давайте учтем предисловие к Фагиусу:

«Хотя в Библии дано немало; но иудеи шумели, что христиане якобы не имеют никакой правильной Библии. Некоторые якобы его просили принести (довести) Библию; он следовал {их просьбам} и перевел на немецкий язык Пятикнижие Моисея и пять Мегиллота (Мегиллот = Песнь Песней, Проповеди Соломона, книга Руфь, жалобный плач Иеремии и книга Эсфирь. Примечание Г.Б.Мендельсона). Он поусердствовал тогда [сделать перевод] вопреки (общепринятому) способу иудеев переводить дословно, не позаботившись при этом, получится ли вообще по-немецки». (стр. XX и дальше). Он запускает далее, что иудеи занимаются Библией только в детском возрасте, а когда уже подрастают, то изучают преимущественно Талмуд. «Вторая причина, по которой он перевел Библию, является той, чтобы общинные иудеи могли бы его {этого языка} придерживаться и могли бы на нем читать (так как другую немецкую Библию они не могут читать, так как она якобы была для них не в полной мере соответствующей их обычаям). В конце устанавливает он пятьдесят два хафтарота (отрывков из пророков). Он позволил напечатать на текущем, бывшим в употреблении иудейском шрифте, на котором писали иудеи; он намеревался издать еще также несколько книг на этом иудейском шрифте, и хотел к нему приучить читателей». (Fagius, согласно Г.Б.Мендельсону, стр. XXI)

Разумеется, теперь знаменательно то, что Христ Паулюс Фагиус предпринимает еще в середине XVI столетия перевод с гебрейского на «Тойч», но на этом тойч пишет «гебрейским шрифтом». Он хочет использовать этот «текущий иудейский шрифт», кроме того, еще для нескольких других книг. Читателями этих книг, как он говорит, являются христиане и общинные иудеи. Но не значит ли это то, что главенство латинского шрифта по отношению к тогдашнему иудейскому шрифту к этому времени еще не было прочным? Странно, что он не противоречит утверждению иудеев, что у христиан якобы нет хорошей Библии и не ссылается на Библии Эразма и Лютера.

* Паулюс Фагиус родился в 1504 году в средневековом замке. В 1515-1522 годах учился в Гайдельберге. В 1522 году учился гебрейскому языку в Страсбурге. В 1527 году стал ректором школы в Швабии, в 1537 году пастором в Швабии, организовал типографию, выпустил различные гебрейские книги с помощью Ильи Левита. В 1543 году профессор и пастор в Страсбурге. В 1546 году по желанию курфюрста Фридриха фон Пфальца занимается преобразованием церкви и академии в Гайдельберге. Затем вернулся в Страсбург. В 1549 году были ему запрещены проповеди (Карлом V[168][168]). Переселился вместе с Букерусом как учителем гебрейского в Кембридж, где в 1549 году умер. Королева Мария (речь идет о Марии Стюарт, правившей в 1553-1558) предала его останки и останки Букеруса в 1556 году открытому сожжению. (Вместе с тем он разделил участь Вильяма Тиндаля[169][169], первого переводчика Библии на новейший английский язык. Как мы знаем, в первом индексе запрещенных книг, который инквизиция опубликовала в 1551 году, были все Библии на национальных языках. В этой ситуации позволительно сделать замечание, что общество, которая сжигает своих же филологов, пожалуй, манипулированием филологией же и пугает).

* Гелия (Элиас) Левита (Бахур) родился в 1472 году в Италии или в Германии. В 1504 году преподавал в Падуе. В 1509 году в Венеции, в 1512 в Риме. Здесь тринадцать лет пребывал в доме кардинала Эгидио, которого он учил гебрейскому. В 1527 году после грабежа Рима вернулся в Венецию, откуда в 1540 году по приглашению Фагиуса последовал в Швабию. Умер в 1549 году в Венеции. (Особенно известен своей гебрейской грамматикой).

***

Давайте рассмотрим теперь «Nomenclatura Hebraica» («Гебрейская номенклатура») автора Элия Левита, которая писалась в начале XVI столетия. Это четырех языковый словарь, который исходит от иудо-немецкого, и одновременно с этим является одним из самых старых немецких словарей вообще. (Один из немногих экземпляров находится в библиотеке в Вольфенбуттеле (P 763 Helmst. 8). Копию этого экземпляра любезно нам предоставил немецкий архив Библии (Deutsche Bibelarchiv)).

В первом столбце мы находим немецкое слово, написанное на идиш-гебрейским шрифте, во второй мы находим чистое гебрейское, в третьем на латыни и в четвертом на немецком. Издал этот глоссарий Паулюс Фагиус, которого гербрейскому учил Левита. Но совершенно неясно, рассматривает ли Фагиус первый столбец теперь в качестве немецкого языка с гебрейскими буквами или как немецко-иудейский. Видит ли издатель вообще различие между немецким языком и немецко-иудейским, который происходит от различных типов (этого языка)? Мы придерживаемся мнения, что Фагиус этого различия не видит и что он может отличить немецкий язык от иудейского только другим способом орфографии.

Из высказанного в этом словаре мы интересным находим то, что высоконемецкое слово «Schule» («школа») там, в немецком-гебрейском указывается как «Schuil». В немецком столбце стоит «Schul», в гебрейском столбце стоит «Benesch» и в латыни стоит «Synagoga». Действительно, нынешние польские иудеи, говоря на идише «Schil», имеют ввиду синагогу. Но все же значит ли это, что в начале XVI столетия иудо-немецкое слово «Schule» в латыни было известно только как синагога? Не как «Schola» (согласно словарю с латыни, это слово переводится на русский как школа—ВП), как мы должны были бы думать. Наконец, этимологи исходят из того, что наше (имеется ввиду немецкое—ВП) слово «Schule» происходит от латинского слова «Schola» для стола, плиты (в латинско-русском словаре Петрученко (1904) латинскому Sсhola дан перевод как школа, учение—ВП). Давайте еще раз взглянем в словарь Левита, чтобы затем зафиксировать, что немецкое и иудейское слово «Tisch»(«стол») переводится на латынь как «Mensa». И что, с другой стороны, немецкое слово «Tisch» («стол») на гебрейский переводится как «Schulechem».

Другими словами, правильным является то утверждение, что немецкое слово «Schule» слова производно от слова «Tafel/Tisch» («доска/стол»), но не из латыни, как считается, а из гебрейского. Вместе с ним, собственно, уже ломается весь латинско-христианский карточный домик, так как очевидно то, что современные традиции образования относятся не к западноевропейской, но к иудейской традиции. Еще, конечно же, убедительным является то, что Германия приняла идею школы от иудеев, а не от итальянских латинников. Наконец, у иудеев было общее обязательное образование с тех пор, как существовал сам иудаизм, а у итальянцев общего обязательного образования нет еще в течение ста лет.

***

Поэтому мы подвергаем сомнению тот факт, что иудеи жили в умственном гетто, из которого они освободились только путем немецкого рассеяния. Мендельсон[170][170] и его друзья оказываются теми, кто скорее из умственного гетто вывел христиан. Делается, конечно, много для того, чтобы была ясна та чрезвычайность, в каком печальном умственном состоянии была до времени Мендельсона Германия. Кант и Гете следовали, конечно, только ему, и, в частности, Кант был долгое время под его большим влиянием.

Ведущими интеллектуалами Германии были тогда такие авторы, как реакционный иезуит Абрам а Санта Клара (Abram a Santa Clara), «Narrenspiegel» («Зеркало глупца») которого (в 1709 году) имело все новые и новые издания. В этой книге Абрам а Санта Клара призывает не сколь заниматься вещами земными, сколь вести жизнь богоугодную. Он полемизирует против всей культурной современности логикой, которая кажется сегодня полностью непонятной. Например, он выступает против чтения газет. Обоснование следующее: для некоторых это знать очень полезно, как это относится к сущности войны (военной сущности). Но для массы это является ничем как большой бесполезной тратой времени: «Так как такой газетный глупец пропускает работу, забывает БОГА и окружает себя чужими делами, теряет свою сущность и растрачивает благородное время с громкими газетами». (Абрам а Санта Клара, «Der Narrenspiegel». Hrsg. V (выпущено) Karl Bertsche, Gladbach в 1925, S. 421).

Образцом для этого «зеркала глупца» был «Narrenschiff»(«Творение глупца») Себастьяна Бранта, которое впервые вышло в свет в Базеле в 1494 году. Эта книга, совсем неизвестная сегодня, вплоть до «Вертера» Гете была самой успешной книгой на немецком языке. На ее основании «современники оценивали Себастьяна Бранта как первого совершенного (schlechtin) немецкого поэта». Ганс Иоахим Мэлль (Maehl) пишет о беспрецедентном воздействии этой реакционной сатиры: «Уже Царнке (Zarncke—забытый немецкий критик) говорил об умственной бедности того времени, которое могло только содействовать успеху такой свидетельствующей о трудоемком усердии компиляции. И Bobertag (забытый немецкий критик), руководствуясь своими высоким критериями оценки, прямо за не оригинальность, не изобретательность (Einfallslosigkeit) книги обвинял тех, кто хочет развлекать безыдейным разум». (468, Sebastian Brant, Das Narrenschiff («Творение глупца»). Переиздание в 1964).

***

С середины до конца XVIII столетия появились несколько грамматических учебников, которые были посвящены иудонемецкому. Но не для миссионирования среди иудеев, как часто утверждалось, но чтобы сделать возможным их участие в христианской современности. Такой является, например, книга Вильгельм Христиана Юста Хризандерса из университета в Ринтельне: «Unterricht vom Nutzen des Juden=Teutschen, der besonders studiosos theologiae anreizen kan, sich dasselbe bekant zu machen». («Преподавание о пользе Иудейского=Тойч, которое особенно может дать стимул к изучению теологии, чтобы сделать его известным»). Книга вышла в 1750 году в Вольфенбюттеле.

«Иудейский Тойч или Ибри-Тойч состоит большей частью из тойчских (Deuscthen, немецких) слов. В нем частично чисто гебрейские, а также халдейские выражения частично перемешаны с несколькими произвольно заимствованными словами. Пишется немногими сохранившимися гебрейскими буквами. Иудеи пользуются этим письмом и говорят между собой на нем во всей Германии (Teutschland), в Богемии, в Моравии, в Венгрии, в Польше, в Петербурге, на Украине, в Авиньоне, в Лотарингии и в Эльзасе, также большей частью в Голландии, и в равной степени они могут говорить на языке страны пребывания».

Хризандер в другом месте пишет, что не только в Германии, в Праге и в Богемии, живут немецкие иудеи, но что с немецкими иудеями еще можно столкнуться за границей:

* В Италии. Прежде всего, немецкими иудеями полна Венеция, но немецкие иудеи имеются также почти во всех других городах (Рим, Неаполь, Милан).

* Во Франции. Хотя иудеи в 1615 году были изгнаны Людвигом (речь идет о Людовике XIII—ВП), в папском Авиньоне многие из них не скрываются, к тому же в Париже и во всей Францию есть много скрытых иудеев.

* В Англии. В Лондоне живут 100 семей, которые переехали туда с Кромвелем.

* «Польша» является основным местом иудеев. Если немецкие иудеи очень хотят иметь способных раввинов и певчих, то они направляют свои запросы в Краков и Львов.

* В Венгрии, в Семиградье, в Валахии, в Сербии и Хорватии есть очень много иудеев.

* В Голландии имеется много «высоко-тойче (Hoch-Teutsche) иудеев», которые живут там после бегства из Испании.

Об иудеях во всех этим странах Хризандер говорит, что немецко-иудейский не является ежедневным языком, но что они «между собой применяют либо раввинско-гебрейский, либо язык страны, где они живут, выраженный гебрейскими буквами». Но превыше всего то, что «есть несколько обученных иудеев, которые владеют иудо-тойче (Juden-Teutsche)». (Обращаю внимание: иудо-тойче как язык ученых). «Поэтому иудеи утверждают: можно ездить с иудо-тойче по всему миру. И иудо-тойче мог бы применяться иудеями и вплоть до Константинополя, в Греции вплоть до Салоник, в Персии вплоть до Исхафана, Лара, Шираза, Сандагара, еще успешно в Аравии, в восточной Индии, на морских берегах от Malаbaren, в королевстве Cochin и Калькутте, в Китае, в Conchinchina, в Великой Тартарии, в азиатской Турции до Смирны, в Алеппо, Дамаске, Иерусалиме, Александрии, в африканской Берберии. На нем понимают в Абиссинии, в Америке, на Ямайке, на Барбадосе и в Бразилии».

Тогда он (Хризандер) перечисляет конкретную пользу от владения иудо-тойче. Во-первых: чтобы можно было читать иудо-немецкие переводы Ветхого Завета. Причем ему больше всего нравится перевод Иосифа из Витценгаузена, Амстердам, 1679 и 1687. Он должен быть очень близким к переводу Лютера. Чтобы можно читать другие иудо-немецкие тексты. Хризандер думает, что из этих текстов есть много таких, которые в значительной степени направлены иудейским женщинам. И что не все из этого является «нездоровым». Он перечисляет все количество книг. В том числе «Художественную историю двора короля Артура» (переведено по аналогу: schoene Literatur—это художественная литература, по сему schoene Geschichte, видимо, лучше перевести как художественная история). Еще он перечисляет догматические, полемические, моральные, литургические, толковательные (exegetische), физические (естественнонаучные) и многие другие книги. (В том числе «Порядок торговцев и менял купюр» («Ordnung der Kaufleute und der Wechsel-Zetter»), Амстердам в 1714).

Во-вторых, чтобы можно было читать гебрейские рукописи, которые написаны иудо-тойче буквами.

В третьих, чтобы можно было проверить свою иудейскость.

В-четвертых, чтобы можно было читать ежедневные письма и документы иудеев: коммерческие письма, расписки, арендные письма, контракты, удостоверения.

В-пятых, чтобы можно было бы понимать беседы иудеев о торговле и поведении. И в-шестых, чтобы иудеи охотней обращались в свою веру. И чтобы представлять, что мы под обращением в веру подразумеваем, он цитирует из Вильгельма Фортунати «О правде христианской религии» (Wilhelm Fortunati «Von der Wahrheit der Christlichen Religion»), как должны иудеи требовать на гебрейском свой жребий. (?)

И как седьмая причина приводится та, чтобы путем изучения иудо-немецкого лучше можно было бы понимать некоторые слова на немецком. Как пример он называет теперь немецкое слово «Tollmedscher», которое должно прибыть из иудо-немецкого, и он популярно объясняет для немецких читателей, что он из другой страны.

Далее приводит несколько примеров гармонии слов. Немецкое слово («Dieb»)(«преступник»), совпадает с арабским «Dibon» (волк), немецкое словом «achtbar» (по современному словарю с немецкого—почтенный—ВП) совпадает с арабским «Acbarom» (большой). Он (Хризандер) упоминает, что здесь, в этой стране (в Германии), единственной профессией, по которой могут работать иудеи, является резьба по металлу (Pitschierstechen. Переводчик перевел именно так, так как stechen—это колоть, резать, гравировать). (Значит, возможно то, что большинство прекрасных старых медных арок Германии могли бы быть сделаны иудеями).

Хризандер упоминает также так называемый ротвельш (Rotwelsch)(слово Rotwelsch может быть лекго разбито на Rot-Welsch, что даст в итоге красно-французский, красно-романский, а еще ближе—красно-волошский (валашский)—ВП), который был известен как язык мошенников и бродяг. И около 1858 года, следовательно, на сто лет позже, полицейский Аве-Лалемант (Ave-Lallemant) написал известную книгу. Аве-Лалемант считал Rotwelsch тайным языком мошенников и бродяг, что вряд ли могло бы быть вероятным. Мы предполагаем, что речь идет о говорящих на Rotwelsch «мошенниках и бродягах» для слежки за иудеями, которые пережили средневековые погромы. Возникающее классовое общество в средневековье и раннем новом времени не давало иудеям наверняка шансов на реинтеграцию.

Хризандер упоминает Rotwelsch строго как язык «перемещающихся иудеев». Он пишет: «Кто понимает немецко-иудейский, будет лучше ориентироваться также в языке Rottwelsche, который употребляется среди «переезжающих иудеев», попрошаек и другого сброда, так как он составлен из немецких и гебрейских слов». Он приводит тогда несколько слов на Rotwelsche: Mess—деньги, (от гебр. Meos); Lechem = хлеб, (от гебр. Lechem); Beth = Дом, от гебр. Beth. Но почему должны были попрошайки и бродяги проявлять заботу о том языке, который тогда случайно так похож на гебрейский?

Через несколько лет появился следующий учебник по иудо-немецкому: «Unterricht in der Judensprache und Schrift zum Gebrauch fuer Gelehrte und Ungelehrte» («Занятие на языке иудеев и шрифт для употребления учеными и неучеными») C.W. Friedrich. Прентцлов 1784. Автор является иудеем, который в тридцать шесть лет перешел в другую веру (конвертировался). Там в предисловии указывается на то, что двенадцать лет назад, когда Фридрих (видимо, речь идет о знаменитом прусском короле Фридрихе II, который возвысил роль Пруссии—ВП), задержался в Кенигсберге, много христиан брали уроки по немецко-гебрейскому у школьных мастеров за немалые деньги. Уже это первое предложение заставляет нас задуматься. Следовательно, в 1772 году в Кенигсберге были преподаватели немецко-гебрейского. Возможно, Кант тоже должен был к ним принадлежать? Тем не менее, у Канта было много иудейских друзей. Взгляд на биографию Канта усиливает наше подозрение. Кант стал штатным профессором метафизики с работой «О форме и принципах мира смысла и ума», оппонентом которой был иудей Маркус Герц. Его работы до того времени были чисто негативно-критическими по отношению к современной ему догматике. Затем Кант замалчивается в течение одиннадцати лет и лишь затем его «Критика чистого разума», в конце концов, была доведена до общественности. Должен ли был Кант в 1772 году учить немецко-гебрейский, чтобы затем читать в течение нескольких лет прежде всего немецко-гебрейскиe работы, которые помогали проявиться его собственным концепциям?

Вновь вернемся к Фридриху. Он пишет об основной мысли грамматики:

«Это стыд, что мы, христиане, одну нацию, с которой мы имеем ежедневное общение, не должны понимать, и скоро они начнут в присутствии друг друга избегать своего иудо-немецкого языка, и помимо этого, они знают наш родной язык». (Итак, здесь также снова есть отчетливое указание, что иудеи говорили не только на иудо-немецком, но и на немецком языке христиан). Немецко-гебрейский способ письма есть для него немецким способом письма с немецко-гебрейскими буквами. Он пишет, что чистый звуковой шрифт (Lautschrift), который широко распространен, критикуется несколькими иудеями. Язык иудеев является для него древним немецким языком, так как на нем немцы говорили примерно несколькими столетиями раньше. (Различия между древневысоконемецким, средневысоконемецким и высоким немецким языком, следовательно, еще не реализованы).

В немецко-гебрейском способе письма еще не употребляется пунктуация, но зато гласные пишутся вместе. Называет немецко-гебрейский алфавит: Алеф, Байз (в немецком тексте Beis, но вообще-то эта буква называется Бет), Гимель, Далет, Гай (Гей, Hei), Вов, Соен, Хесс, Тесс, Иуд, Крумеков, Шлехтехов, Ламед и т.д.

Фридрих дает нам интересную справку о титулах иудеев: не состоящий в браке человек или женатый человек с небольшими заслугами называется лишь «Reb» или этим словом с именем. Вступивший в брак авторитетный мужчина или студент (Bocher) называется «Chower» (участник). Вступивший в брак иудей, который учился, называется в синагоге «Maureine» (наш учитель), но только если сперва он имеет письменное разрешение от раввина. Раввин будет зваться в синагоге «Maure Mereine» (Мудрец и учитель).

Тогда продолжаем обзор наиболее распространенных слов в иудейском произношении. Мы выбрали некоторые особенно интересные. Там он, например, называет:

Aschkenes: Германия

Asire: десятая часть, которая откладывается из любого заработка для выплаты бедным друзьям или приобретения книг или для других хороших целей.

Aw: отец

Baal: мужчина

Eil: бог (ср. араб. Аллах)

Eid (по-нем.—присяга—ВП): свидетель

Gaie: гордость, высокое мужество (ср. англ. Gay)(но по-английски гей—это весельчак, а гордость и мужество веселью соседи—ВП)

Ier: апрель (арамейский)

Kadusche: святой

Kabale: тайны

Kajetz: лето (ср. Hitze (по-нем. жара))

Lechem: хлеб (ср. др.выс.нем. Leib)

Machne: армия, подшипник (ср. Maschine)

Meilech: король (ср. арам./др.гебр./финик.: melek (и еще арабское малик—король, правитель—ВП)

Meluche: королевство

Meloche: работа

Mil: миля

Mowes: смерть (ср. franz. Mauvais, плохо)

Naar: мальчик

Nemones: кредит (ср. engl. Money)

Par: Бык

Oscher: богато

Pilessuf: Weltweiser (мудрец мира, философ)

Regel: стопа

Seman: 6 месяцев, срок выдачи заработной платы

Simo: мысль (ср. Schema)

Tel: гора (ср. швейцарско-немецкий—Часть)

Uschpise: приют (ср. Hospiz—приют)

Zeifer: книга (ср. Ziffer—цифра)

Cham: тепло

Zof: конец

Chielef: обмен (ср. (Scheck—чек))

Schechite: резать

Stus: глупость

Некоторые из этих слов, такие, как Stus и Zof (глупость и конец) сохранились в немецкой разговорной речи. С другой стороны, узнаются английские слова (gay, mile), арамейские (Baal, melek) и французские (mauvais). И еще прежде всего признается то, что в современный немецкий язык центральные абстрактные слова оказываются привнесенными прямо из идиш, например: Scheck (чек), Eid (свидетель), Schema (схема). Здесь было бы необходимо относительно этих понятий систематическое сравнение с христианскими текстами на средневысоконемецком.

Другой словарь идиш появляется в 1792, «Lehrbuch zur grundlichen Erlernung der judisch-deutschen Sprache fur Beamte, Gerichtsverwandte, Advocaten und insbesondere Kaufleute» («Учебник для основательного изучению иудо-немецкого языка для должностных лиц, сотрудников суда, адвокатов и в особенности для торговцев») авторства Г.Зелига. Уже заголовок выдает то, что, следовательно, была потребность в иудо-немецком языке, чтобы быть в состоянии принимать участие в деловой жизни современного общества, а не для того, чтобы заниматься миссионерством среди иудеев. Юристы, которым Зелиг книгу адресует, могли бы быть также скорее арбитражными судьями и специалистами по уголовному праву. Некоторые из слов, которые мы там находим, также являются очень интересными. (Естественно, эти слова ничего не доказывают, но наводят на некие мысли).

Aram: Сирия

Jeled: Knaeblein (ребенок, ср. Child)

Ki: если, так как, что (ср. qui (аналогично для латыни—ВП. И, возможно, для других романских языков)

Leschon: язык (ср. language)

Preien: просят (ср. pray (по-англ. молиться—ВП))

Notar: он растворил, он решил

Ad: до тех пор, пока (в немецком и латыни)

Sfarch: Испания

Chatach: он отрубил (ср. cut—по-англ. резать)

Tawal: он купался (ср. towel—по-англ. полотенце)

Araf: Аравия

Putz: (по-нем. чистите) рассеивать

Pilpel: он обсудил (ср. puipel (скорее всего опечатка, речь идет об английском слове pupil—ученик)

Pilpul: обсуждать

Nizrach: иметь нужным (ср. need—по-англ. нуждаться)

Kadmon: старый

Kadmauno: восточный

Kauder: пребывающий в горе (ср. Kauderwelsch)

Kauf: (по-нем. покупка) обезьяна, дурак

Kategor: обвинитель

Katal: он убил (ср. англ. kill—убивать)

Kir: стена (ср. Kirche по-нем. церковь)

Koran: глянцевание, бросок луча

Tarbiff: ростовщичество (ср. Tariff)

Morom: высший, бог

Raiion: мысль (ср. raison, reason—по-англ. резон, причина)

Remis: знак (по-немецки и по-польски ничья)

Schaddai: всемогущий

Rosch: бедняк

Эти слова указывают на то, что здесь не просто копируется средневысоконемецкий, в котором мы даже находим, например, понятие Морони или Шаддай для всемогущего бога, но и на то, что этот язык (идиш) сохранил старый вариант немецкого или таитшен. Из него только потом мог бы сформироваться средненемецкий. (Дальше есть, видимо, связи со старым английским языком, старым романским и старым арабским. Дальнейшие филологические исследования должны бы предприниматься для того, чтобы более точно установить эти зависимости).

Традиционное объяснение истории просто не убедительно: цивилизованный народ, который владеет обязательным всеобщим образованием, чья образованность считается одной из самой высоких в мире и который обладает самой сложной гуманистической моделью для объяснения мира, должен принять язык народа, который еще совершенно не осознает себя как немецкий народ, а со времен Карла Великого якобы придерживается мнения, что он является римским народом. Эти факты действительно немного говорят в пользу официальной теории, согласно которой иудеи должны были принять в средневековье язык «немцев». Все же было бы гораздо более вероятно то, что франки или лангобарды или маркоманны или саксы или остаток готов или те, кто всегда здесь жил, приняли бы затем язык иудеев. Иудеи были, конечно, на пути цивилизации уже гораздо дальше, чем другие народы: Моисей Маймонид был все же образцом для Фомы Аквинского, первого средневекового ученого. Раввин Саломо бен Исаак является самым важным комментатором Библии, от которого позволили себе вдохновиться большинство католических теологов. И раввин Гершом запрещает уже к началу средневековья нарушение тайны переписки, в то время как немцы собственно, почту, вообще имеют только с XVI столетия.

Нужно будет исходить из того, что таитш иудеев давал в средневековье среднеевропейским коренным жителям Европы умственным культурный и экономический «сдвиг финансирования» («Anschubfinanzierung»), что также повторилось в XV/XVI и в XVIII/XIX столетиях.

***

Традиционная историческая наука видит все совершенно иначе и верит прежде всего в то, что иудеи были частично виновны в том, что они жили в гетто. Она на полном серьезе верит, и поддерживается в этом подтверждающей немецкой иудаистикой, что собственный язык иудеев есть основной проблемой их эмансипации. И она верит в то, что Мендельсон (Моисей Мендельсон—ВП) хотел это положение вещей изменить.

К примеру, у Юлия Г.Шепса значится так: «Мендельсон придерживался мнения, что если бы иудеи лишь овладели бы немецким языком лишь однажды, ... то тогда открылись бы двери гетто, и иудеи стали бы признаны как равноправные граждане». (J.Schoeps, Моисей Мендельсон, Koenigsstein/Ts 1979,s.131).

Но с тех пор этот тезис нельзя доказать на основании ни одного из опубликованных эссе Мендельсона. Не было бы также никакого особого интеллектуального понимания этого тезиса, так как антииудаизм со столетней историей едва ли, конечно, жаловался бы на иудейский язык, но наверняка ни в каком виде не утверждал бы того, что все проблемы иудаизма являются проблемами сугубо языковыми. Итак, почему Мендельсон должен был верить в то, что путем какой-то задачи, которая еще не стала предметом критики, чтобы победила гражданская эмансипация?

Каким образом Мендельсон в немецкой истории культуры мог играть роль «упразднителя» идиш? Как сказано, в своих проблему работах он этого не проявляет, не показывает. Имеется в наличии только письмо к христианским юристам, которое усердно цитируется. В этом письме, написанном в 1782 году к ассистенту-советнику (Assistenzrath) Кляйну речь идет о вопросе, должны ли иудеи произносить присягу перед судом на иудо-немецком или нет. Известный раввин Френкель произносил ее для того, что этот иудо-немецкий способ речи был признан в суде. Мендельсон в упомянутом письме проявляет несогласие с этим и требует, чтобы в суде был допускаем только чистый немецкий или чистый гебрейский, но не смесь между ними.

Он пишет буквально то, что он очень неохотно видел бы, «если бы после второй рискованной попытки господина Френкеля иудо-немецкий способ речи и смешение гебрейского с их немецким было бы уполномочено законами. Я боюсь что, этот жаргон способствовал бы многим проявлениям безнравственности у общинников; и предстоящее употребление чистого немецкого способа речи обещает для моих братьев через некоторое время очень хорошее воздействие». (Согласно Schoeps, 131)

Является ли это письмо вообще настоящим? Оно внезапно появляется впервые в 1837 году, следовательно, через 50 лет после смерти Мендельсона. Тем не менее, как окажется, первый издатель собрания трудов Мендельсона, доктор Г.Б.Мендельсон, письмо считал настоящим. Во всяком случае, он базируется на нем в 1843 году. Но если письмо является настоящим и Моисей Мендельсон действительно так обеспокоен этим жаргоном, то почему не посвятил он тогда этой проблеме ни одной малой или большой статьи? Ведь семь томов всех его трудов отмечают все же статьи по всем возможным темам. Но, по-видимому, он не проявлял никогда заботы определенно просить братьев отказываться от жаргона.

В этой связи автор книги должен указать на то, что немцы в XVIII столетии немецкий язык как язык литературы и культуры еще не считают открытым. Хотя немецкая интеллигенция постепенно отходит от латыни как от единственно возможного языка науки, но только с той целью, чтобы его сменить на французский. Около 1750 года процент латинских и французских печатных трудов составил в философской литературе немцев 100% (Ortbandt, 317). Француз Вольтер[171][171] чувствовал себя в этой Германии во всяком случае очень добротно, он писал (в 1750): «Я ощущаю себя здесь как во Франции. Никто не говорит никак иначе как по-французски. Немецкий язык для солдата и лошадей; они нуждаются в нем только для дороги» (Durant, том. 14, S. 168). Но комедии в театрах, тем не менее, демонстрировались комедии по-немецки, а все драмы по-французски. Фридрих Великий жаловался: «Мы вообще не имеем ни одного хорошего писателя. (.). Вы будете надо мной смеяться, так как мне стоило столь большого труда привнести основные понятия вкуса и аттической соли для нации, которая до сих пор ничего не понимала, кроме еды, питья и борьбы». (Durant. Ikl. 14, S. 169)

Интеллигенция в Пруссии, следовательно, в немецком языке особенно не была заинтересована и предпочитала французский, если не писала на латыни. Но давайте, также спросим, почему даже пруссы не употребляют свой древний язык—древнепрусский? Собственный древнепрусский является языком, который был родственен литовскому и славянскому. Сегодня он полностью вымер.

Как следует из нижеследующего отрывка, немецкая культура и общество были тогда не намного впереди. Лорд Честерфильд писал в 1748 году, что он получил обратно некоторое письмо из Германии, только «потому что на адресе один из двадцати титулов (или: одно из двадцати слов в титуле) было пропущено». И Оливер Гольдшмидт писал о немцах, что они являются упрямыми и «понимают себя наилучшим образом на приветственных торжествах и как декорация глупости», и Фридрих Великий признал его правоту (Durant том. 14, S. 171). Юриспруденция была продажна: так как Август сильный (August der Starke) имел триста пятьдесят четыре ребенка от различных внебрачных сожительниц, юридический факультет университета Галле вручил ему декларацию, которая по праву объясняла княжеское внебрачное сожительство (Durant 14, 171). И в 1687 году прославился один иудейский торговый агент, который мог бы у суда государственной палаты (Reichskammergericht) получить любой желаемый приговор (видимо, судя по его заявлениям). Принимать подарки не считалось у судей несовместимым с обязанностями. (Карл Крешнель (Kroeschell), Deutsche Rechtsgeschichte («История немецкого права») 3, Opladen 1993, S. 47).

Пролетариат также довольно далеко был отдален от культуры. В Кельне число попрошаек составляло треть населения. «Всюду попрошайки устремляются в города. Мелкие города буквально затоплены в базарные дни» (Brunschwik, 205). Хотя в Потсдаме путешествующий мог удивиться прекрасной архитектуре дворцов, но «неосторожный путешественник, который очарован дворцами, внезапно избавляется от этого хорошего впечатления ловкими потоками, которые исходят с третьего этажа от облегчающихся солдат» (Brunschwig, 206).

В анонимной брошюре приводится состояние вещей со слов повествователя: «И теперь доктора пишут о международном праве, о свободе, о любви к Родине. Что остается простым жителям сел, где князь является грабителем, должностное лицо палачом и поп (употреблена пренебрежительная форма—Pfaf)—кукушкой, чем уезжать в другую Родину?» (Brunschwig, 191)

Итак, иудеи в эту культуру должны были быть в состоянии ассимилироваться, если бы только они улучшили бы немецкий язык.

Традиционные историки утверждают: Мендельсон должен был бы написать даже немецкий перевод Библии, только чтобы довести до немецких иудеев правильный немецкий язык. Это полностью ошибочно, как указывает взгляд на предисловие, которое он написал к переводу Библии. Он не говорит никаких слов в этом направлении, и говорит лишь то, что просто только хочет улучшить устаревший перевод Библии Екутиля Блитца. Впрочем, для немецкой части он использует идиш-гебрейский фонетический шрифт, а не немецкий. Если этот проект является проектом для ассимиляции и эмансипации, то Мендельсон так бы наверняка и сказал и примянял бы, пожалуй, также немецкий шрифт. Если бы тако проект действительно был бы проектом ассимиляции и эмансипации, то он мог бы он пойти по более простому пути, порекомендовав своим братьям Библию Лютера. Где можно было бы найти более образцовый немецкий, если не у Лютера? Но Лютер вообще не упоминается Моисеем Мендельсоном. Г.Б.Мендельсон цитирует и делает отчет предисловия Мендельсона в своем предисловии к изданию. Стоит это предисловие точно изучить, так как мы тем самым ознакомимся, с одной стороны, с хорошим впечатление о восприятии Библии у ашкенази, и, с другой стороны, увидим офрографические кольца (видимо, обзор мнений—ВП) правильной орфографии идиш «таитшен», которые не позволяют узнать никакого сознания негативных аспектов различия иудеев от христианских немцев.

***

Итак, давайте рассмотрим, (гебрейскоe) предисловие Моисея Мендельсона к переводу Библии, как оно излагаются и цитируется доктором Г.Б.Мендельсоном в предисловии к его (Моисея Мендельсона) собранию сочинений.

«В начале VIII столетия V тысячелетия (X столетие о.э.—это комментарий издателя, а переводчик прибавит: в таком случае годы от сотворения мира считались по иудейской традиции 3760 года) появился в Египте раввин Саадиа[172][172], гаон из Фаюм, который перевел пятикнижие Моисея на арабский. Некоторые приписывают ему также арабский перевод пророков и житий святых. Этот арабский перевод был напечатан вместе с ... персидским переводом раввина Якова бен Иосифа Таву в 306 году (1546 о.э) в Костантине (Константинополе (скобка автора)) квадратным шрифтом[173][173]. В 307 (1547) году были напечатаны в Константинополе пятикнижие Моисея в испанском и греческом переводе, причем переводчик неизвестен. Это перевод был напечатан в Ферраре (1553), третий раз Манассой бен Израиль в Амстердаме (1630) и еще очень много после этого.

Великий грамматик раввин Элия Бахур (Ильи Левита) переводил Тору и Мегиллот на немецкий язык дословно, и был напечатан в Констанце в Швейцарии (1544). (Мегиллот = Песнь Песней, проповеди Соломона, книга Руфь, жалобный плач Иеремии и книга Эсфирь. Примечание Г.Б.Мендельсона). После этого появились священные писания на немецком языке, но гебрейскими буквами, сделанные переводчиком Р.Й.Витценгаузеном в Амстердаме в 439 (1679) году. Другой немецкий перевод был сделан раввином Екулилем Блитц из Витмунда, Амстердам, 439 (1679) с одобрения и объявлением вне закона перепечаток со стороны многих выдающихся раввинов. Этот издатель очень сильно поносит констанцкий перевод, и придерживается мнения, что перевод не проследовал через руки больших грамматиков. «Только один я, автор, (M.M.) никогда не увижу перевод, который приписывается Элиасу, так как он не был распространен в этой земле; но я просмотрел перевод Екутиля, и оказалось, что он очень позорный. Сила его очень незначительна: он ничего не понимает даже из духа (ума) гебрейского языка и его употребления; и то немногое, что он из того понимал, он переводил на испорченном и искаженном языке, который мерзок любому, кто говорит правильно. С тех пор никому не пришло на ум улучшать испорченный перевод и переводить святую Тору на правильный язык, который дан нашему времени как разговорный. Иудейские мальчики, который важность слов мудрости должны понимать, должны пытаться учить слова бога по-христиански». (стр. XIX и дальнейшие, предисловие).

Мендельсон исходит тогда из того, что христианские переводчики с Библией обходились совсем свободно, так как она для них является только книгой по истории, в то время как для иудеев она, тем не менее, явлется «сводом законов и т.д.». «Но чтобы вместе с тем такая цель жизни не колебалась..., наши мудрые предки приготовили для нас масору, и таким образом воздвигли стены для Приказов (Gebot) и Торы. Нам нельзя отклоняться от этой проторенной (устланной ковром) дороги и то, что нам масориты[174][174], которым мы верим, передали, должно нам быть нитью путеводной. Когда теперь бог мне оставил мальчиков, и когда пришло время уведомить их о Торе и развить в них живые слова бога, как они даны в святом писании; я начал чисто переводить на настоящий немецкий язык пятикнижие (Моисея), как это употребительно сегодня для пользы этих маленьких мальчиков. Я давал им перевод в уста наряду с преподаванием текста ... чтобы они были таким образом посвящены в дух (ум) святого писания и в чистоту языка и поэзии» (S. XIX и дальнейшие, предисловие).

Соломон из Дубно, сотрудник Мендельсона, подверг проверке перевод предисловия Мендельсона. Там он критикует недостаток перевода Екутиля, жалеет о безнадежном положении с занятиям грамотностью иудейской молодежи в Германии и пишет: «Так как теперь .. господин Мосес Дессау все это видел, то пусть же он позаботится о нации, и пусть решится изготовить точный и отчетливый перевод моисеева пятикнижия на чистый немецкий язык». Соломон затем пишет, что они ориентировали перевод по комментариям четырех самых важных комментаторов, а именно Раши, внука Рашбама (Самуил бен Меер), Абрама Aбен Эзра и Рамбана (Моисея бен Нахмана). Кроме того, он упоминает Давида Кимхи. Хоть у него нет комментария, но в его книге о поколениях слов оказалось много утверждений из Библии. Комментарий Исаака Абарбанеля (как примечание: он же Иегуда Абарбанель[175][175]—ВП) он не использовал, так как тот слишком часто дает метафористические декларации. Действительно, Мендельсон тоже иногда отклоняется от комментаторов, «если в сравнении с ними удобно видна вазимозависимость».

Соломон затем пишет о первом переводчике, «который жил приблизительно на сто лет раньше», и говорит, что перевод плох, но якобы ученые времени этого переводчика «показали большое одобрение».

Неизвестный первый издатель первой книги немецким шрифтом (Берлин в 1780 при Николае) говорит в предисловии, относящемся к Библии Мендельсона, о «преимущественной точности, с которой она следует масористкому тексту» и пишет: «переводчик дал его молодежи своей нации преимущественно для знакомства и обозрения; и его намерение было помочь путем родного языка изучение и понимание базового языка, поэтому он позволил себе .. некоторые гебраизмы» (S.XXVII). Затем он говорит подробно о значении Библии и о том, насколько важно переводить ее, за исключением поэтических утверждений, точно.

В 1778 году пробные издания печатаются в Амстердаме, и годом позже издаются в Геттингене немецким шрифтом, в немецком переводе Христиана Готтлоба Меера. Меер был крещеным иудеем, который работал после изучения теологии переводчиком и имел сан священника. Он называет перевод «Probe einer judisch=deutschen Ubersetzung der Funf Bucher Moses von Herrn Moses Mendelsohn nebst rabbinischen Erlauterungen.» («проверка иудейского=немецкого перевода пятикнижия Моисея господином Мосесом Мендельсоном вместе с раввинскими комментариями»). Меер посвятил перевод «Королевскому великобританскому для курфютского Брауншвейг-люнебургского земельного правительства высокоправящего господина Гехаймен Кетхена». («Koeniglich Grossbritanischen zur Churfurstlichen Braunschweig-Luneburgischen Landes-Regierung hochstverordneten Herren Geheimen Kathen» gewidmet). (В предисловии он пишет, что основой текст печатается квадратными буквами. «По отношению к нему сам перевод напечатан именно такими же, но еще меньшими буквами». (с. XXX))

Итак, в то время, как полная печать гебрейского издания замедляется, появляется в 1780 году первая книга Моисея, изданная неизвестным издателем немецкими буквами и переведенная Николаем в Берлине. Комментарий Соломона из Дубно. В предисловии издатель сообщает о различии тех путей, которыми христиане и иудеи учат гебрейский язык. В то время как иудеи изучают гебрейский язык сначала без грамматики и дополняют учебу грамматикой только позднее в конкретном тексте, «у нас (христиан—ВП, речь идет о немецком издании) господствует прямо противоположный метод в изучении этого языка, так как знания грамматики .. мы уже имем привычку приносить уже с изучением» (XXXV)». На этом основании он пропустил грамматические примечания. Г.Б.Мендельсон затем возвращается к первому гебрейскому изданию. Он описывает, что Соломон из Дубно покинул Мендельсона и был заменен на раввина Гартвига Весели (Wessely). И что он, однако, придерживался, многого другого. Он цитирует конец из предисловия: «Искатели правды не будут спотыкаться и стыдиться: так как есть печать святых, Богородица есть ее имя! Та самая, после которой свет превращается в такой, будто вы будете в своей силе как солнце. И вы любите правду и мир» (с. XlI).

Труд вышел в свет между 1780 и 1783 годами в отдельных книгах. Некоторые из первых экземпляров идут, очевидно, от пастора Крона в Гамбурге и в от короля Дании Христиана. Первая книга имеет титульный лист, которая предоставляет при заголовке текст на немецком языке, но гебрейским шрифтом, который объявляет о следующем томе, а также упоминает о «одобрении высшего раввина и коллегии раввинов». Упоминаются следующие раввины: высший раввин Берлина Гиршель Леви, раввина из Франкфурта на Одере Саул, раввин Берлина Самуил Бранденбург, Иуда Леве и Шмая Ландсбург.

Второе издание сделал доктор Еремия Гайнайманн с 1831 по 1833. Тот же Гайнайманн издал уже в 1813 году немецкий перевод Библии Мендельсона. Г.Б.Мендельсон называет его раввинским ученым, но указывает на то, что доктор Гайнайманн является преподавателем религии и начальником учреждения воспитания в Берлине. Время от времени он должен был быть в Касселе на совете церковного суда (Konsistorialrath).

Другое переложение на немецкие буквы исходит от директора школы Д.Френкеля из Дессау и начальника школы доктора М.Бока, которое было предпринято в Берлине и в году 1815 было издано в Дессау и Берлине. Это издание сделано для «друзей Библии всех вероисповеданий, и предназначено прежде всего для израилитов». Д.Френкель является директором Ангальт-Дессаусской школы израилитов. М.Бок является начальником учебно-воспитательного и пенсионного учреждения в Берлине. В предисловии мы узнаем намерение этого издания, которое было охотно стимулировано М.Боком.

«Многие писатели, достойные высокой оценки ... следуют религии израилитов своим похвальным примером, переводят также .. другие части святого писания на немецкий язык. Другие их работы также принимались израилитами большей частью с одобрением. Что касается наших дней, то вплоть до них многими то, что вышеупомянутые переводы оказались Библии не принадлежащими, разве что они были напечатаны на гебрейском шрифте и в основном оказались к гебрейскому текстам приложенными, ощущалась как существенная ошибка. Вследствие этого такие приобретения стали, с одной стороны, очень дорогостоящими, и, с другой стороны, они поэтому стали преимущественно для многих израилитов, и в целом для христианин, полностью ненужными. Чтобы устранить этот недостаток, ... мы решились, ... доктором Боком уже в феврале 1811 ... и напечатали объявленное издание святого писания, так как не было никакого похожего опыта зрелой и развитой реализации этого издания (LI).

Оба упоминают то, что до сих пор на немецком шрифте был только проданный перевод первой книги Меера, и обещают теперь наконец все тома вывести в свет на немецком шрифте. Еще Г.Б.Мендельсон затем очень подробно обсуждает несколько страниц перевода Мендельсона и его эпигонов, чтобы затем указать на то, что в своей версии перевода Мендельсона в орфографии и интерпунктуации он следует не Мендельсонским, а своим собственным умеренным представлением о языке (Sprachansicht). Также были улучшены много странных конструкций, которые немецкому языку были не свойственны, и которые использовались Мендельсоном. Во всяком случае, еще в середине XIX столетия у Г.Б.Мендельсона нет никакого замечания относительно так называемого жаргона идиш и нет никакого указания на предполагаемую необходимость отходить от языка гетто. (Далее из слов из Френкеля и Бока становится ясным, что только текстовое издание Библии Мендельсона использует немецко-латинские буквы. Замечательно, что они (Френкель и Бок) понимают Библию Мендельсона точно так же, как и Библию для христиан. Итак, очевидно, что у христиан Библия Лютера не бесспорна).

Это время, около 1815 года, было решающим для будущего Германии и немецкого иудейства. Автономное правосудие иудейских общин разрушается, иудейские институты закрываются, и это происходит с государственной поддержкой реформы общин. В 1815 в Пруссии иудеи увольняются из всех общественных ведомств. Это распространялось также на аптеки и адвокатские практики. Много иудеев поневоле переходят затем, подобно Генриху Марксу (отцу Карла Маркса) в 1817 году в христианство. Возможно, эти крещеные иудеи играют затем значительную роль при реновации государства и реформах до и после 1848.

Габриэль Рисер (видный иудейский автор XIX века) писал:

«Намного больше, чем простое большинство, тех же самых иудеев, которые вследствие закона 1812 года были в надежде, что им государство предоставит сферу влияния и посвятили себя наукам, переходили ... к христианству и сделали на поприще академического учебного процесса, а также в разнообразных ветвях государственной службы хорошую, частично блестящую карьеру ... Эта могла бы быть едва ли десятая часть всех из иудейских родов, из которых с 1812 выходили ученые, которые еще придерживались иудейства». (Согласно Keller, 445)

Интересно, что в этом раннем туре современной Германии иудеи должны были подниматься для сооружения консервативной идеологии и структуры: «В 1819 Фридриху Юлию Шталю (1802-1861), сыну баварского иудея, позволили креститься—и стал он философом и теоретиком консервативной партии Пруссии. Как специалист по государственному праву он начинал в Берлинском университете проповедовать консервативно-клерикальные взгляды, которым реакция сопоставила формулу «умственное (духовное) оружие христианско-немецкого государства»—также против иудейской эмансипации». (Keller, 446)

В то время, когда эти иудеи в начале XIX века (так же, как и в конце XVIII века) почти с открытыми бедняками причисляются к христианской «номенклатуре», то такое положение дел более не имеет силу для сыновей конца XIX столетия. Например, уже Карл Маркс, очевидно, не может, вопреки христианскому крещению и выпуску из иезуитской школы, получить никакого положения в государственной службе. Иудеи поневоле нажимают на свободную экономику и образовывают инновационный авангард собственнической буржуазии так называемого времени ее основания. Их молодежь еще сегодня свидетельствуют о процветании и вкусе той эпохи.

Глава 21

Возврат к источникам

Сегодняшняя история образования немцев в Германии относительно молода. Мы благодарны за это прежде всего историкам XIX столетия. До тех пор, в XVII столетии, ученые немцы и австрийцы единогласно придерживались мнения, что они происходят из Армении и многим должны быть обязанными ашкенази.

* В рейнских годовых песнях (Annolied) речь идет о Юлии Цезаре, 20-я строфа которой звучит так:

Как Бавария ему сопротивлялась/ известный Регенсбург он занял ... свой род оттуда привел / из Армении придя, гористой страны/ Где Ной из Ковчега шел/ ... На высокой горе Арарат./ Говорят, это дано уже людям достаточно,/ которые себе заслужили немецкое принуждение'/

(Согласно W. Stoermer, Zur bayerischen Stammes-»Sage» («К баварским племенным «сказаниям» (сагам)») 11/12 веков, S. 451)

* Это понимание было выражено в хронике императора при обсуждении Цезаря и в жизни епископа Альтмана фон Пассау.

«Et quia Noricum nominavimus, ethimoloiam eius, si placet,

exprimamus, Bawari traduntur ab Armenia oriundi».

(«И от кого называемся нориками, по этимологии, если нравится, выжимаем, что происхождение баварцев передано от армян») (Vita Altmanni, MGH SS, S. 237, c. 28). Итак, устной информацией общества явлется то, что Бавария происходит от Армении.

* Также Генрих, монах из Тегернзее, (Прим.: Тегернзее—озеро в Баварии) представляет понимание армянского происхождения, и приписывает Баварии происхождение немецкого языка, который от Дуная распространился на всю Германию. Генрих Тегернский (Heinrich von Tegernsse) утверждает, что это была общественная устная передача. И еще он подчеркивает, что имеются остатки баварского языка между Арменией и Индией и утверждает, что Бавария в Индии была покрещена апостолом Фомой. (Stoermer, 462)

Лотарь Кольмер недавно указал на то, что фактически был один армянский епископ, который в 1093 году умер в Баварии и был погребен в монастыре Нидернбурга. Кольмер предполагает, что этот Григорий мог бы прочесть армянскую «легенду», но, будучи твердо сбитым с толку обычной историографией в том, что ее нужно рассматривать в качестве реальности, сомневался в этом. (Kolmer, Die Inschriften aus dem Grab des Bischofs Gregorius und die Herkunft der Baiern aus Armenien, Ostbaierische Grenzmarken, (1986), S. 13-20)(«Надписи из могилы епископа Григория и происхождение Баварии из Армении», восточнобаварские указатели, (в 1986), S. 13-20). Но какую мотивацию должен был иметь епископ для отрицания коренной историю Баварии и приписывания ей армянского происхождение?

***

Кальвинист Жозеф Жюст Скалигер[176][176] сегодня рассматривается как отец современной филологии. Он является, как все его современники, убежденным в том, что гебрейский есть праязык и образец для европейских языков. Основной труд его называется: «Гармоничность четырех основных языков: гебрейского, греческого, латыни и немецкого» (1616). Скалигер устанавливает следующие соотношения (уравнения). В свете этого дает как пример немецкое слово «Metall» («металл») сквозь латынь и греческий соответствует гебрейскому «metil». Немецкое «machen» («делать») к гебрейскому «mechi»(машина). Немецкое «Acker (Пашня)» к гебрейскому «iccar» (мужчина земли). Немецкий «Fuss» («ноги») соответствует гебрейскому «bos pasah» (с идти ногами, происходить). Немецкое слово «Meer» («море») возвращает к гебрейскому «marath» (горький)(Arens, 68).

Скалигер чувствовал себя в то время в немилости у французских иезуитов и быстро должен был перебраться себя в кальвинстский Лейден. Еще людьми, которые не говорили о нем хорошо, были индогерманисты. Ганс Аренс пишет о хлопотах (трудностях) гебраистов, которые рассматривают, как и Скалигер, гебрейский в качестве языка, материнского для немецкого: «Поскольку с помощью языка можно доказывать все, что хочется, и поскольку едва ли найдутся два языка, в которых, по итогам исследования вообще нельзя найти cлова, похожие формально, по значениям или совершенно равные, то не являются никаким чудом то, что дело согласования [двух языков] привело к успехам» (Arens 70).

Это возражение может подниматься, конечно же, естественно, и против индогерманистов, так как индогерманское сравнение слов исследует в принципе языковую гармонию средневековья, разве что индогерманисты не обращать внимание на гебрейский.

Поэтому читать Ж.Ж.Скалигера сегодня снова интересно, так как он свидетельствует, что немецкий работает с латинскими заимствованными словами, которые, как выясняется, оказываются (!) не теми латинскими словами, которые употребляют в Италии. «Как много латинских слов германцы воспринимают совершенно иначе! Aranea (паутина) они называют Spina (Spinne)(по латыни Spina колючка, игла, шип, хребетная кость, по-немецки Spinne—паук—ВП), vicis (в латыни некое модальное слово со смыслом взаимности) они называют Malum (Mal)(Malum по латыни два значения: яблоко и плохой, Mal по-менецки два значения: знак и раз—ВП), senex (старец) он называет Altus (по-латыни alte—высоко, alter—другой из двух (отсюда альтернатива), по-немецки Altus старый, древний), он говорит Albus (halb) (halb по-немецки половина, Albus по-латыни белый, бледный—ВП) для medius (по латыни средний), Glut (по-немецки жар) для prunae (по-латыни горящие угли), Collum (Kohle) (по-латыни Collum шея, Kohle по-немецки угли) для carbo (уголь по латыни—ВП)» (68). Итак, должно быть зафиксированным то, что Скалигер, утверждает, что немцы учили латынь, по-видимому, не в Италии. Откуда они ее тогда взяли? Не было ли бы более близким то, если «латинское» влияние было бы иберо-романским? Это утверждение совпадало бы также с утверждением Данте, согласно которому латынь итальянцев является искусственным языком.

После того, как Скалигер в Лейдене мог обосновывать современную «просвещенную» филологию, у него в протестантской Германии скоро появился первый преемник: юрист Юсто-Георгио Шоттелио[177][177], придворный советник и придворный судебный асессор (Hofgerichtsassesore) в Брауншвейге. Книга: «Ausfuerliche Arbeit von der Teutscher Hauptsprache» («Подробная работа о немецком (Тойч) главном языке»). В подзаголовке имеет название: «Nicht allein mit Roem: Kayserl. Maj. Privilegio sondern auch mit Kayserl. Approbation und genehmhaltung/ als einer gemeinnutzigen und der Teutschen Nation zum besten angesehenen Arbeit». («Не только с Римом: согласно привилегии его императорского величества и с императорского одобрения и разрешения для общих нужд немецкой нации и для наилучшего надзора за работой»).

Эта работа, опубликованная в 1663 году, в посвящении герцогу Брауншвейга говорит, что немецкий язык в Европу привозился ашкенази, которыми он принимался возникавшими из севера народами:

«Наисвятейший герцог/ милостивейший князь и господин / тот же самый язык / который свое начало путем чудесного Божьи посредничество с помощью строительства вавилонской башни и происходящее замешательство взялось / и принесен был родом и потомками ашкенази в Европу / не несправедлив (справедливо) с общими именами названными из кельтского языка: которые также почти на всю Европу распространились..(.)., следовательно, что все возникающие из полночи (севера) / и затем на весь мир путем их оружия ставшее известные народы кельтского языка один от другого по способу произношения выделились в диалекты и выросли» (переводчик сделал все для перевода обрывочных фраз).

Теперь немецкие иудеи еще называются иудеями ашкенази, что значило бы, что иудеи в понятии ученых XVII столетия имеют того же отца поколений, как и немцы. В другом месте он повторяет то же самое утверждение и указывает на ашкенази как на древних отцов тойчeн (дойчен), которые привезли через Малую Азию из Вавилона старый кельтский или тойч (дойч, немецкий). И там далее называется:

«Первоначальный готический / также датский/ цымбрыйский (кимврийский) / исландский / англосаксонский/ норришский и тождественными языками являются, следовательно, являются всего диалектами кельтского часа (часового, текущего) и архиязыка (ErtzSprache). Старый туитский или тойтский (Teutische) языки назван в равной степени диалектами и занимают место наречий кельтского языка, а именно, в местах европейцев/ названных так Тойчланд (Teutschland). Спустя много лет обособился этот древний тойче в два главных диалекта, франкский и саксонский; как саксонский, так и нижнетойче имеют снова различающиеся диалекты/ также, как старофранкские. (.). Франкские продолжились во время и особенно после времени Карла Великого / и со временем особенно начинают все больше и больше согласно диалекту и свойств / так называемый высокотойч (Hochteutsch)/ на нем также затем начинают записывать publica imperii acta (публичные акты империи)».

В переводе на наш немецкий (не приводя немецкий, сразу же приводим русский—ВП): немецкий является, также, как и готский, диалектом кельтского и разделяется в древнефранкский и нижненемецкий (Altsaechsisch, нижнесаксонский). Причем при древнефранкском короле Карле Великим этот язык стал так называемым высоконемецким, так как его использовала императорская канцелярия. (Не означает ли это также то, что императорская канцелярия использовала в средневековье не латынь, а немецкий? Где остались эти тексты?)

Шоттелиус спрашивает далее: если немцы по их роду происходят от ашкенази, почему называют их тогда немцами, а не ашкенази? Он обосновывает это тем, что немцы по своему обозначению так названы для бога. По Шоттелиусу бог кельтами назывался именно: «Teut», египтянами (по Платону) также «Teut» (давайет вспомним Тот—египетское божество—ВП), испанцами «Teutanein» и галлами «Teutone». «Наши доисторические процессы сохранили равным образом (gleichfals) эти же имена, вследствие чего народы хотят наметить своего бога как можно более точно / даже / что себя назвали по имени своего бога Teut».

Шоттелиус нам интересен еще в другом пункте (с другой точки зрения): он присоединяется именно ко мнению Иосифа, что греки говорили бы вздор, если бы они утверждали, что они изобрели цивилизацию:

«Иосиф вопреки Аппиону доказывет, о сюжетной (Fabelmaessigen, умеренно сюжетной, соизмеримой с сюжетом) славе / и что ошибочная болтовня (Geplauder) греков / которая так как всех и каждого по одиночке / как приписывается предначалом времени (доисторическим временам) / и учителями мира (учителям мира) должно быть произнесено: так как все же / как он говорит все им по-новому / следовательно, или вчера или сегодня им создано / в рассмотрении, противоположном к древности гебреев: так как кельтский в многой является стоящим равно».

То, что немцы имеют праотца (отца поколений) по имени ашкеназ, было еще вообще достаточно распространено в Германии XVII столетия, если у них вообще был еще некий другой праотец. Давайте рассмотрим, помимо этого, еще работу из Нюрнберга 1691 года: «Der Teutschen Sprache Stammbaum und Wortwachs oder Teutscher Sprachsatz» («Родословное дерево и словобразование языка тойчен или тойческое языковое богатство») авторства Шпатена. Шпатен благодарит библиотеку в Вольфенбуттеле и посвящает работу «могущественому властелину верных домов поселения и родов высоконемецкого государственного языка / наисветлейшему (Durchleuchtigsten) князю и господину / господину Йоганну Георгу третьему / герцогу Саксонии .. и ландграфу Тюрингии». Автор, господин Шпатен, рассматривает Дрезден, Виттенберг и Лейпциг в качестве городов, в которых разговаривали на самом хорошем высоком немецком.

Шпатен рассказывает историю немецкого языка немного иначе, чем Шоттелиус. Итак, якобы три тысячи лет назад большой Саррон ожидал большое «тойч языковое дерево». (Все цитаты из непронумерованного предисловия).

«Только у Ашкенази границы упражняются в красноречии и видят науки /.... Этот был Сарронов труд / который основывает Афины (Atehn)/ как никакая Atehn (может быть, Atehn лушче перевести как мудрость—ВП) еще не изучалась. От его происходят Sarrannen и Schrannen / Что так древней школой называлось (was aniezt Schule heiszt) /».

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги