Официальные письма и деловые бумаги (1843-1881)

11. ПРЕДСЕДАТЕЛЮ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ЦЕНЗУРНОГО КОМИТЕТА Н. В. МЕДЕМУ 20 сентября 1860. Петербург

На бланке:

Редакция журнала «Русский мир». На Вознесенском проспекте близ Измайловского моста, Соболевской, кв. № 7. С. Петербург

20 сентября 1860 г.

Его превосходительству,

барону Николаю Васильевичу Медему

Редакция имеет честь почтительнейше представить Вашему превосходительству дополнение к статье «Записки из Мертвого дома» на тот конец, что не найдете ли, Ваше превосходительство, возможным допустить к печатанию статью с этим дополнением, которое совершенно парализует собою впечатление, производимое статьею в прежнем ее виде, без малейшего нарушения, впрочем, истины предмета, которую изволили оценить в статье Ваше превосходительство и которою дорожит автор и редакция.

Если причиной недопущения статьи к печати могло служить опасение за впечатление, ведущее к превратному понятию в народе о каторжной жизни, то теперь статья эта имеет целию произвести то впечатление, что несмотря ни на какие облегчения участи каторжных, со стороны правительства, — каторга не перестанет быть нравственной мукой, невольно и неизбежно карающей преступление.^{16}

Что же касается до выраженного Вашим превосходительством мнения, что статья скорее могла бы быть дозволена для печатания в каком-либо другом журнале (ежемесячном), то редакция убедительно просит Ваше превосходительство обратить внимание Ваше на следующие обстоятельства:

1) Редакция «Русск<ий> мир» имеет в виду сообщить журналу характер насколько возможно серьезный; следовательно, журнал предназначается преимущественно для классов более или менее образованных, а не для массы; что отчасти видно в двух выпущенных доныне №№.

2) Если редакция лишена будет возможности продолжить печатание статьи, которая потом может появиться в другом журнале, то ред<акция> «Рус<ский> мир» в глазах публики не будет иметь никаких оправданий на помещение одного лишь начала статьи, без обещанного уже продолжения; а журналистика может подвергнуть укору и публичной насмешке редакцию в самую критическую минуту для издания — при его первых выпусках; истинная же причина прекращения печатания статьи в «Рус<ском> мир<е>» останется неизвестной как для публики, так и для журналов.[6]