Охота на волков с флагами

Выслеживание и оклад

Привада вывезена, а зимы еще долго нет. Нетерпение и волнение охватывают охотника от ожидания снега – этой бумаги, на которой звери так интересно описывают грамотным людям свое времяпрепровождение, свою жизнь. Чтобы знать, посещается ли привада птицами, собаками, зверями, не следует ли вывезти новую тушу, не шляется ли кто-нибудь к ней из охотников, ее следует периодически объезжать и по черной тропе. И вот вы выезжаете в морозное утро. Иней покрыл матовым серебром деревья. Подковы гудят о мерзлую землю. Чернеет зубцами дальний еловый остров. Как здание, стоит на горизонте молодая осиновая рощица. На березняке, черными шапками, тетерева в самых разнообразных позах клюют сережки и почки, гнутся под ними гибкие ветви. В долине, где кусты можжевельника, мелькнуло что-то – не то птица, не то русак. Остановившись, вы вглядываетесь и узнаете очертание поднятой кверху лисьей трубы – мышкует кумушка… Причудливые, как будто выдуманные, движения. Вы долгое время любуетесь. Была ли лиса на приваде? Птицы все заняты завтраком, вон как они кипят. Подъезжаете: крупные черные фигуры воронов сидят вокруг туши, скиркают, и, почему-то поминутно взлетая, вновь садятся, а ловкие сороки осторожно долбят приваду с краев. Что-то двигается, сливаясь с тушей. Всполохнутые кем-то птицы садятся на ближние деревья или дальше, на землю. Порядочно их тут – десятков пять, шесть. Движение птиц и их сигнальный голос заставляют копошащийся предмет поднять голову – это собака. Завидев вас, она чувствует свою вину и, поджав хвост, на прыжках удирает по направлению к ближней деревне. Остов привады как будто несколько изменился, хребет, по-видимому, сломан, и торчавшие ранее длинные голые ребра теперь не видны, как будто отстрижены, передняя нога туши отнесена в сторону. Ясно, что были гости, серые гости! Наконец-то клюнуло! Сколько их? Поскорее бы снежку.

Выпадает снег, и начинается работа. Будет ли производиться охота при первых же посещениях волков или нет, а обследование и выслеживание необходимо начать тотчас же, как появятся волки. Нужно это для того, чтобы действовать сознательно тогда, когда медлить уже с разными подготовительными действиями некогда. Подготовка позволяет впоследствии более или менее не считаться ни с погодой, ни с порошей. В чем же заключается эта подготовка? Независимо от того, охотитесь ли вы с привады или без нее, нужно знать дороги волчьего района, переходы волков, расположение селений, расположение и характер леса, приблизительную величину лесных площадей, местность, откуда приходят волки, где останавливаются на дневку и куда они исчезают, когда делают промежутки в посещениях. Кроме того, крайне полезно знать количество приходящих на приваду или посещающих ваш район волков, их пол, приблизительный возраст, а главное, держатся ли они семьей или группами и каков состав каждой группы. Все эти подготовительные действия являются залогом успеха, и в короткий зимний день, в день, назначенный для охоты, благодаря им можно расправиться с дорого стоившими серыми приятелями.

Итак, надо объезжать приваду по дорогам, имеющимся или специально прокладываемым для этого, соблюдая известное расстояние от привады, о чем было говорено выше, и внимательно вести учет следов зверей на приваду и с привады. Прежде всего надо отличать след свежий, т. е. ночной, или утренний от следов более раннего происхождения. Определение выходного следа, не возвращающегося уже обратно, а держащегося нового направления, называется выправлением следа. Выправление следа может, однако, считаться оконченным, когда определено не только направление выхода, но и количество зверей. Крайне полезно при выправлении следа определить приблизительный возраст, пол, хотя бы не прибылых экземпляров, и группировку. При выправлении следов надо тщательно глядеть, все ли следы выпущены с привады и не осталось ли следа на дороге, и помнить, насколько волк вообще любит держаться дорог. При объезде привады и выправлении следов полезно следы и тропы заминать близ самой дороги, на расстоянии хотя бы одного-двух волчьих следов (ямок), так как при отсутствии порош это значительно облегчает работу в последующие дни. Перекрещивание и другие подобные метки следов могут принести пользу лишь на следах одиночных, тропы лее и следы двойные необходимо заминать или запахивать. По выполнении этих заданий начинается выслеживание.

Выслеживанием называется сопровождение следа на значительное расстояние или до самого места дневки, т. е. до того места, откуда уже не имеется выходного следа. Выслеживание производится на лошади дорогами, а не по самому следу. Имея данные, добытые подготовкою предыдущих дней, в смысле знания дорог, расположения селений и направлений, куда удаляются волки, а если подготовки не было сделано, то, располагая только сведениями, почерпнутыми при выправлении следа о количестве, возрасте волков и их группировке, вы отправляетесь по дорогам, делая круг для пересечения выправленного в ваш объезд следа, причем, не имея сведений о местах волчьих переходов, лучше пересекать след не на слишком большом расстоянии, т. е. делать круг по дорогам верст на пять приблизительно, так как большой круг при незнании точных ходов и переходов и мест дневок волка дает в большинстве случаев потерю времени, и, наоборот, ознакомившись с волчьими переходами и местами дневок, никоим образом не следует брать малые круги во избежание той же потери времени, а необходимо захватывать в круг те места и ходы, которые волки избирают для своих переходов и дневок.

Производя выслеживание, надо зорко смотреть, в особенности лесом, не вольются ли волчьи следы на дорогу, глядеть надо обязательно с той стороны дороги, в которой вы оставили волков. Очень часто, закуривая или глядя на заячьи следы с другой стороны дороги, вы совершенно незаметно прозеваете влившийся на дорогу волчий след, который затем, когда вы опять начинаете следить за нужной стороной дороги, сходит незаметно с противоположной стороны, и вы едете несколько лишних верст, все не пересекая следа, приезжаете вновь на приваду, замыкаете таким образом круг и в лихорадочном нетерпении пытаетесь, перерезав объезд, обойти мирно дремлющих волков. От окладчика и охотника требуются большая бдительность, неослабевающее внимание и энергия, основанная на знании. Из-за зевка иногда не хватает получаса до удачи. Зимний день короток.

Бывает, что, объезжая приваду перед самым восходом солнца, вы поражаетесь захватывающею картиною: по низине, между пнями нивы, медленно удаляются с привады волки. Один выделяется мощностью корпуса, он не длинен, но широк, с красивым табачным подпалом на боках, другой посерее, один голубой. Большой приостановился, поглядел, и все с рыси перешли на короткие прыжки, скрываясь за небольшим холмом. Встретив волков, не надо торопиться с выслеживанием, а то можно и вторично их встретить, а волк – зверь наблюдательный, боящийся преследования, он узнает по одежде, по лошади и по другим внешним признакам, что встретил второй раз того же человека, а это вызовет в нем подозрение и тревогу, которых лучше избегать. Пусть он спокойно пройдет на дневку, не предполагая, что за ним следят.

Пересекая при выслеживании след, необходимо принять его и качественно, и количественно. Представьте себе, что с привады выправлены следы пяти волков, трех матерых, переярка и прибылого, а при пересечении вы принимаете след двух стариков, переярка и прибылого. Один матерый, следовательно, задержался. Не зная, однако, точно их группировку, нельзя сказать, отделился ли он или задержался. Очень часто волк, не из прибылых, заходит спроведать местечко, которое его когда-то накормило, или, пользуясь еще ранним временем, идет другой дорогой в надежде поживиться чем-либо единолично, а затем, через 1/2-1 версту, вновь присоединяется к следам сотоварищей. Но бывает, что волки сходятся только на приваде, а затем, пройдя некоторое время одним следом, расходятся на разные дневки. Вот по этим соображениям знание группировки волков, их возраста и пола бывает совершенно необходимо для сознательного выслеживания, а тем более для складывания. Иногда группа волков, влившись по одной тропе в остров, повздорит и разделится, так как не все члены этой группы принадлежат к одной семье, а сошлись случайно. Пара выходит в соседний участок через просек, а один из пары, пройдя остров насквозь, вовсе удаляется из леса, вступает на дорогу и продолжает путь к какой-то цели. Счет общего количества, знание группировки и опыт распознания количества зверей, прошедших одной тропой, необходимы, иначе будешь в таких случаях находиться кругом в волках да ничего не поймешь и все дело, пожалуй, испортишь.

Выслеживание, как я говорил, производится по дорогам на лошади, однако иногда, в особенности по мелкому снегу, местами для сокращения расстояния выгодно ехать целиком. В таких случаях все же лучше не ехать по волчьей тропе, а держаться на расстоянии. Еще вреднее долгое время идти следом на лыжах или пешком. Можно делать и то, и другое, но так, чтобы это не имело характера выслеживания, преследования. Волк – зверь умный и подозрительный, человекобоязнь в нем развита сильно, и совокупность этих свойств характера требует от охотника осторожности, чтобы не вызывать в звере вредных для успеха охоты подозрений и тревог в особенности там, где он избирает себе место для мирного отдыха. Понятно, если вы намерены производить в тот же день охоту, а не занимаетесь только выслеживанием, тогда, быть может, незачем думать о таких мерах предосторожности, которые нужны для будущего. Но можете ли вы ручаться, что обложенные вами волки будут убиты в тот же день? Охота – это своего рода шахматы по разнообразию положений и случаев. Прежде всего надо поступать так, будто вы имеете дело с самым бывалым экземпляром; все основанные на опыте предосторожности не повредят в том случае, если зверь, которого вы выслеживаете, сравнительно тупо относится к вашим маневрам, а как: помогут эти предосторожности, если вы сталкиваетесь с опытным вором и беглым разбойником. В зависимости от опыта зверя индивидуальность его характера сильно меняется, и если один волк с отвращением и боязнью отходит от лыжницы, некоторые даже на прыжках, то находятся и такие, которые для облегчения своего пути по глубокому снегу спокойно ступают по ней. Волк – зверь крупный, свободолюбивый, широко передвигающийся. Он должен делать большие переходы, чтобы добывать себе пропитание и чтобы из чувства самосохранения освобождать на некоторое время местность от своего пребывания, так как оно вызывает всегда преследование, покушение на его жизнь, и, как бы волк ни хотел сохранить инкогнито, ему это не удается вследствие своей популярности. Несмотря на ночные переходы, пользование метелями и прочие меры предосторожности, волчья натура должна выдать свое присутствие. И вот начинаются говор, опасения, сплетни, страхи среди обывателей, в сумерки и ночью опасаются не только ходить за черту селения, но и ездить в одиночку. Ночной лай собак всегда объясняется присутствием волков, собачьи следы, а тем более тропы, считаются за волчьи. А если волки начнут чистить собак в округе, да еще заниматься грабежами собак у проезжих, да встретятся на вечерней или утренней заре на поляне пустотного мелколесья, «серые да большие, как сенные сараи», так паника делается настолько большой, что от одних проклятий волкам тесно станет. Но, конечно, не одними проклятиями ограничиваются люди. Все решительно, от мала до велика, – и поселяне, и случайные гости деревни, не говоря уже об охотниках, – не оставляют волка в покое. Стоит встретить волка, увидеть его хотя бы в отдалении, как прохожий или проезжий останавливается, грозит палкой, топором, кулаком, кричит на него, волнуется, указывая рукой, и с отборной бранью перечисляет причиненные волками убытки. Если же у кого-либо при таких встречах окажется ружье, то, несмотря на расстояние и снаряжение, непременным долгом почитается произвести грозный выстрел. Охотники тоже не дремлют и всякими кустарными способами стараются уничтожить волков. Как же не понять умному зверю – волку ту враждебную позицию, которую занял по отношению к нему человек. Естественно, что передвижения волка вызваны и этим отношением к нему.

Возвращаясь к вопросу о выслеживании, я хочу, подчеркнув свободолюбие и потребность волка к широким передвижениям, указать на необходимость именно широкого же выслеживания волков. Для того, чтобы знать, где можно перехватить след в том случае, когда волки отшатнутся по каким-либо причинам из вашего района, нужна хорошая ваша осведомленность. Для того, чтобы иметь нужные сведения и знать повадки и переходы свободолюбивого зверя, на которого вы охотитесь, способы, которыми получается эта осведомленность, должны быть также широки. При потребности к передвижениям и кочевкам, привязанность волка к родине тем не менее велика. Она заставляет его возвращаться, но неизвестно еще, когда и при каких обстоятельствах. Охотничий сезон не позволяет ждать, когда волк вернется по собственному желанию, тем более самец-одиночка, нашедший себе волчицу за пределами своего коренного района или прикрепившийся к какой-нибудь группе. Надо уже, если объявлена волку война, свалить его в ваши сани, хотя бы и в отдаленной от вас местности.

Определение свежести следа

Сколько не говорить и не писать о способах определения как свежести следа, так и количества прошедших след в след зверей, объяснить это словами не удастся. Нужна практика и практика хорошая, продолжительная. Познания эти воспринимаются не только умом, но и зрительным аппаратом и острою наблюдательностью, путем ряда сравнений. Для понимания и познания нужны постоянные наблюдения следов, сделанных по разнообразному по качеству и глубине снегу, в разную погоду, при разных предшествовавших и последующих времени следа атмосферных условиях. Помимо этих разнообразных условий, имеющих главным образом физическое значение и влияние на отпечаток, надо принять во внимание немаловажную роль, какую играет освещение, представляющее нам тот же отпечаток с большими деталями, с меньшими или без них. В ясную погоду канунный след может показаться свежим, при свинцовых облаках свежесть может показаться сомнительной. Если нельзя книжным путем обучить этому ремеслу, то, во всяком случае, изложение некоторых теоретических положении в значительной мере поможет усвоить подход к приобретению познаний на практике, познаний, весьма важных для охоты и довольно сложных.

В ясный морозный декабрьский день, после ночной метели, когда солнце ярко, но холодно еще горит, следы замечательно четки и красивы. Розовая, улыбающаяся линия следов на искрящемся снежном полотне, узловатые, лиловеющие звенья прямых цепочек волчьих ямок, соединенных выволокой и поволокой, представляют для охотника заманчивую, красивую картину. Вот отдельные цепочки слились в толстый жгут, то вновь разлились, разрезав поверхность девственного снега… После сильных рядовых морозов снег делается сухим, пушистым и кристаллическим. На одиночных следах не видно отпечатков ни пальцев, ни пятки, всколыхнутый пухлый снег вновь спадает в ямку следа. Когда лее отдельные следы сливаются в одну тропу, сухой снег мало-помалу уминается и отпечатывает волчью лапу.

Говоря об определении свежести следа, надо подразумевать, понятно, такие дни, когда не бывает пороши. Глубина снега и его свойство в зависимости от температуры, падающий или уже выпавший снег, чуть заметная метель, иней, все должно быть принято во внимание при определении свежести следа. Познания в этой области требуют, как я уже говорил, не только практики, но и беспрерывной практики. Перерыв в этих занятиях ослабляет восприятие многих деталей, и тонкости остаются незамеченными. Правда, когда опыт приобретен, перерыв в практике скоро сглаживается при возобновлении занятий.

Следы волка

Когда снег глубок и рыхл, ямка следа, понятно, углублена. Вынимая лапу из ямки следа и занося ее на следующий шаг, зверь выволакивает из ямки часть снега, а затем чертит несколько лапою по снегу. Эта черта-полоса называется выволокою. Затем, приблизительно на половине расстояния между шагами, лапа начинает постепенно снижаться, перед тем как ступить в снег для завершения шага, и оставляет на снегу черту к ямке следа, по направлению хода, называемую поволокой. Выволока представляет сначала широкую полосу в ширину лапы и по мере поднятия лапы утончается, переходя иногда в тонкую черту, сделанную концами пальцев или двух средних ногтей. Поволока, наоборот, начинается тонкой чертой, являясь продолжением выволоки, и перед опусканием лапы в снег представляет из себя полосу шириной лапы в комке. Выволока и поволока иногда соединяются, иногда же между ними остается промежуток. Зависит это от глубины снега, возраста зверя, характера и цели его хода. Чем глубже и рыхлее снег, тем выволока и поволока резче и соединяются между собой. Чем строже, напряженнее внимание зверя, тем выволока и поволока короче вследствие аккуратного шага. Чем ленивее след, тем короче расстояние между ямками следа. При мелком снеге или ленивом шаге выволока и поволока представляют из себя иногда линии с кривизною, похожие на скобки. После метели, когда основание ямок засыпано, очень часто трудно распознать направление следа, и нередко выволока помогает определить его благодаря тому, что выволока делает разрывы снежной поверхности от ямки по направлению хода. Смешать выволоку с поволокой при внимательном осмотре нельзя, так как последняя, не делая разрывов снежной поверхности, большей частью плавно спускает снег в ямку следа.

Когда есть уплотнение снега – корочка, выволока еще яснее своими рваными поломами снежного покрова. Свежесть следа при метели узнается иногда по сохранившимся местами черточкам выволоки и поволоки, а равно и по просвечивающим пустотам – скважинам в ямках следа. Свежий след, представляя недавно распаханную, зернистую, незамерзшую толщу снега, поддается действию ветра и не засыпается, а затягивается крупинками снега, оставляя часто эти пустоты-скважины.

Когда низом несет и гонит мелкий сухой, как песок, снег по поверхности, свежий след зачастую кажется слепее старого. Происходит это от того, что наносные частицы снега по отношению к частицам свеже взрытой следом толще снега однородны, они легко и рыхло сцепляются и, соединившись, держатся, вследствие чего занесенный свежий след однородно зернист и кажется одноцветным, т. е. незаметным. След же старый, представляя из себя затверделые ямки, не затягивается, а плотно заполняется метелью, как стаканчики, нанесенным снегом, который сравнительно с вместилищем его – ямками следа – имеет иную плотность, и поэтому след, хоть и сравненный с поверхностью, белее окружающей толщи. При определении свежести следов, подвергшихся действию метели, освещение играет важную роль.

След в оттепель, естественно, отличается своим рельефным и детальным оттиском. Если за оттепелью следует мороз, то следы, сделанные во время оттепели, крепко застывают, сохраняя явственность и рельефность, но теряют детали рисунка и его тонкость вследствие уменьшения в снеге влаги и того обстоятельства, что влажные крупинки снега, рассыпавшиеся кое-где, как крошки, на пути следа и в самом следе осели, пристыли и уменьшились в объеме – усохли. Рядовые дни оттепели распускают, плавят след, который деформируется в зависимости от степени тепла, действия солнечных лучей и ветра. При ряде дней тихой погоды с ровной ночной и дневной температурой в +1° – 2°

распознавание свежести следов весьма затруднительно, следы не стынут и не расплываются. В таких случаях распознавать свежесть легче, найдя место, где след проходит по снегу, насыщенному водой. След не свежий, при указанной температуре, обыкновенно значительно деформируется от воды, однако для точного определения желательно сравнить отпечатки следов по однородному месту, но другой свежести.

Чрезвычайно полезно поздно вечером, а если представится случай, то и ночью, следя за погодой вообще, выйти на улицу и на открытом, а также и защищенном месте пройти по снегу несколько шагов и, кроме того, сделать на поверхности снега черточки или какие-нибудь знаки. Утром надо взглянуть на изменение следов и знаков, чтобы понять ночную погоду и каково было ее влияние на следы. Эти приемы приносят значительное облегчение определению свежести следов на охоте.

Вот краткие сведения о признаках и способах определения свежести следов. Можно бы написать еще многое, но повторяю, что познания эти надо приобретать на практике и поэтому нецелесообразно было бы отводить этому предмету больше места. Общих теоретических указаний, приведенных мною, достаточно как для того, чтобы вступить на практический путь не полным профаном, так и, главное, для того, чтобы судить о сложности и важности этой технической стороны охоты.

Как и у большинства зверей, у волка несколько аллюров. Самый обычный – это ход некрупною рысью, так называемой трусцой. На этом аллюре волк – неутомимый скиталец и совершает большинство своих путешествий. Шагом волк идет реже, и такой ход свидетельствует о выжидательном напряжении его внимания или же, и чаще, выражает большую потребность в отдыхе от утомления или сытости. Кроме трусцы, волк пользуется крупной рысью для ускорения обычного своего хода. Этот аллюр свидетельствует большей частью о некотором возбуждении или беспокойстве. Волк – зверь грузный, не приспособленный, как лисица, к погоне за добычей карьером на более или менее значительное расстояние. Насколько волк неутомим на рыси, настолько он не выносит больших расстояний машистыми прыжками. Галоп, или, точнее, ход короткими бросками, практикуется волком, когда ему надо выбраться из сугроба, также если по глубокому снегу удобнее идти прыжками, иногда при подъемах в гору или чтобы догнать своих сотоварищей, а то просто порезвиться и в других мирных случаях. Для перебежки, чтобы скорее скрыться, волк тоже пользуется галопом, например, при пересечении поляны, равно, чтобы удалиться от человека, заподозрив не только козни, направленные против него, но и тогда, когда человек просто увидал волка. Но во всех случаях волк не идет галопом большое расстояние и быстро переходит на трусцу. Когда он нагоняет намеченную жертву своей охоты, он машет вовсю карьером. При преследовании его человеком и при обнаружившейся близкой внезапной опасности волк шалеет и спасается также карьером. Дыхание у него тогда затрудняется, язык висит как плеть, уши приложены, и он находится в панике.

След колка рысью (трусцою)

След колка на прыжках

Как я уже упоминал, волк любит следовать дорогами, соответствующими его ходу. В снежное время это облегчает ему передвижение да и независимо от этих соображений дорога представляет из себя артерию, по которой передвигаются люди с их домашними животными, а последние всегда являются объектом волчьих вожделений. Дорога, кроме того, помогает скрадыванию следа, удовлетворяя природную заботу волка о скрывании своего присутствия. Волк скрадывает свой след не инстинктивно, не механически, как это делают менее развитые животные, а сознательно. Волк как бы рассуждает и входит в оценку своих действий. Метель, падающий снег, дороги, проталины всегда приятны волку как защитники, которых у него так мало.

Волк очень любит практиковать ход на лежку, свернув с проезжей дороги на малоезженую, лесную. Ход волка на лежку очень часто имеет отпечаток его намерения. Он избирает пути с заслонами, в особенности когда близок час рассвета, шаг не широк, на следу как будто бы написаны желание таиться и беспокойство волка, как бы кто не заметил его хода на отдых. Ход на лежку когда смирен, когда лукав, а то в нем сквозят и оба признака вместе. Волк, как я говорил, старается уйти на дневку не замеченным никем: ни человеком, ни птицами, ни посторонними волками. Вот почему одиночка и пара, из числа бывалых, нередко делают умелые и громадные прыжки-сметки, скидываясь под мохнатую, лапистую ель, или за пень, или за кочку. Прыжки в таких случаях бывают колоссальные и прекрасно скраденные. Такие сметки я встречал неоднократно у опытных одиночек и у пары. Понятно, что целой семье прибегать к этому приему, чтобы скрыть следы, было бы бесполезно. Такое скрадывание следа всегда означает ход на лежку. Такие сметки не совсем бесполезны. Из-за этих ловких прыжков, я помню, мне пришлось проехать несколько лишних верст, а подумайте, что значит в короткий зимний день несколько лишних верст езды, тихой езды, так как надо внимательно следить, не свернули ли волки в лес с узкой дороги, обрамленной мохнатыми, снежными елями.

Ход волка хотя бы в уютный, вполне подходящий для лежки остров еще не доказывает, что волк остановится там на дневку. А хотелось бы, чтобы он тут застрял, но желание охотника не всегда совпадает с желанием зверя. Показателем намерения служит характер следа по тем признакам, которые я постарался дать, и по многим выражениям следа, не уловимым для описания. Ход волка прямолинеен, и поэтому волк проходит иногда через лесные площади для сокращения расстояния, в особенности если близок рассвет. Когда группа волков идет след в след, но часто расходится, а некоторые галлопируют, например, спускаясь или поднимаясь на горушку, или же, огибая кусты, догоняют товарищей, чтобы слиться в одну тропу, то такой ход, несмотря на то, что волки вскоре входят в хорошую лесную площадь, свидетельствует о том, что они идут проходом. След на лежку, как упомянуто было, смирен. Волки идут и входят в остров в таком случае всегда след в след, чтобы не плодить лишних признаков их присутствия в близком расстоянии от дневки, и, кроме того, построение такой колонной дает меньше шансов быть замеченными. Ход след в след, или гуськом, практикуется, следовательно, волками не столько для облегчения своего пути по глубокому снегу, но является и потребностью скрываться, заслоняться. Волков, идущих гусем, труднее заметить, чем идущих вразброд. Волк, конечно, не в облаве, замечает человека раньше, чем человек замечает волка. Заметивши человека, головной волк, каковым в семье бывает старая волчица, всегда умело заслоняется кустами, деревьями, пригорками и вовремя, когда надо, останавливается, чтобы не привлечь движениями внимание проезжего или прохожего, и согласованно прекращает движение шествующей сзади семьи. Когда волки идут для рекогносцировки или охотятся, то они идут врассыпную, не отдаляясь, однако, друг от друга, так как охота требует сотрудничества и своевременной помощи.

Определение количества прошедших след в след волков является делом нелегким и вместе с тем весьма важным, так как для сознательной работы и охоты надо знать, какое количество волчьих голов находится в вашем окладе и нет ли отделившихся ранее или вышедших из круга. Волки, следовательно, по изложенным выше причинам очень часто практикуют ход след в след и иногда на продолжительном расстоянии. Чтобы знать, сколько волков уцелело после охоты, нужно знать, сколько их было обложено. Подсчет следов прорвавшихся не дает еще верной цифры, так как некоторые прибылые, затаившись, выходят из круга после охоты. Знание количества, возраста и пола имеет и другое опять-таки немаловажное значение для ведения правильной охоты и действительного истребления волков, а не пробы истребить их, кончающейся в большинстве случаев не только неудачно, но и приносящей вред, так как волк, обученный неудачными на него покушениями, будет прибегать к особым предосторожностям и не скоро дастся даже хорошим специалистам. Определение возраста и пола волков дает возможность ознакомиться с их индивидуальностью и действовать, сообразуясь с ней. Применение тех или других мер при складывании, гоне, выборе лаза, годных в большинстве случаев, может оказаться недействительным для данного бывалого экземпляра, и если после первой неудачной охоты вы в следующий раз не в состоянии будете определить по следу вашего ученика, то выйдет и вторичная неудача, которая отнимет у вас много времени, средств и сил и ухудшит еще более положение включительно до того, что волк покинет ваш район, пройдя курс наук, который поможет ему спасаться везде, где он скитается и в дальнейшем. Определение группировки важно не только для успешной ориентировки при окладе, но и по тем же соображениям пользы знакомства с индивидуальностью. Например, в один день вам представляется возможность выслеживать либо выводок, либо интересного матерого-одиночку, который отделился с тропы и пошел своим ходом. Он редко посещает приваду и, судя по следу и повадке, знаком вам еще по прошлогодним неудачным охотам на него. Естественно, что целесообразнее заняться редким гостем, тем более что вы знаете его слабые и сильные стороны. Хорошо, что вы его узнали.

Ход пяти волков и различие следов волка, волчицы и собаки

Определение количества прошедших след в след волков, как уже упоминалось, вещь весьма трудная. Глазу более или менее опытного окладчика сразу заметна разница между следом одиночным и следом, по которому пройдено два раза. Разница между одиночным следом и двойным очевидна: вторичное наступание в ямку следа в зависимости от свойства снега в большей или меньшей степени выявляет, уточняет отпечаток мякишей пальцев и пятки и дает так называемое уплотнение следа. Это вполне понятно, так как след одиночки по рыхлому сухому кристаллическому снегу, да притом осыпающемуся в углубление, очень часто не только не дает никакого оттиска, но даже не сразу дает понять направление хода, ибо ни пальцев, ни пятки не видно. Вторичное наступание дает уже отпечаток более или менее ясный, в зависимости от свойства снега и освещения. Прохождение третий раз, или третьего экземпляра, еще больше уплотняет подошву, т. е. основание ямки, и проясняет оттиск, а начиная с прохождения, пожалуй, четвертого волка, замечается ясная разбитость следа. Итак, наступания первых трех волков в одни и те же ямки следа влияют главным образом на уплотнение подошвы ямки, наступания следующие, кроме того, весьма заметно влияют на разбитость следа, т. е. на расширение и уплотнение стенок ямок. Как бы точно ни ступали волки, идя вереницею, след в след, тем не менее ступня не ложится с математической точностью в отпечаток ступни предыдущего волка, один заденет немного больше левой стенки ямки, другой правой стенки следа, правда, немного, но этого достаточно, чтобы увеличить, разбить ямку и сделать ее заметно иной для опытного глаза. Если опытному окладчику вполне доступно определение цифры 3-4 волков, прошедших след в след, по признакам уплотнения подошвы ямки следа, то ему же доступно уже, по признакам разбитости следа, определение хотя бы минимума прошедших волков. По степени уплотненности и разбитости следа опытный окладчик может сказать, что одним следом прошло не менее 6-8 волков. Мне приходилось определять минимумы и видеть, как это делают еще более опытные люди. Определение минимума хотя и весьма полезно, но все же не дает ответа на вопрос, сколько же волков мы выслеживаем, и поэтому для проверки тропы нужно искать расхождения волков, т. е. разделения тропы на отдельные нити следов. Правда, тропа иногда идет на довольно большое расстояние и выслеживание отнимает много времени, но не надо забывать, что время тратится на довольно важное исследование. Для ускорения выгоднее искать расхождения при пересечении дорог. Сходя с дороги, волки часто вначале идут самостоятельным следом, хотя не всегда все до одного, но, во всяком случае, тропа разрежается до степени возможного и точного определения количества волков, оставшихся на ней. Расхождение, хотя и не всегда полное, волки делают также при встрече некоторых препятствий на пути в виде изгороди, частой заросли, валежины и т. п.

Определение количества прошедших след в след волков значительно труднее, когда волки проходят по обледенелому и занесенному уже их старому следу. Дело в том, что невидимое прежнее уплотнение под новыми отпечатками может быть ошибочно приписано действию только что прошедших волков, а не обледенению старых ямок, вследствие чего получится преувеличенная цифра только что прошедших волков.

Если взглянуть на подошву лапы волка, т. е. на ту рабочую часть, которой он делает отпечаток на снегу, то замечается разница в величине, форме и строении передней и задней лапы. Разница эта прежде всего в величине. Передняя лапа мощнее, пальцы подвижнее, развитее, мякиши средних пальцев кажутся продолговатыми, ногти крупнее. У одного и того же экземпляра подошвы лап, а следовательно, и отпечатки на снегу разные, поскольку разнятся передние лапы от задних. Как известно, след волка при ходе шагом и рысью представляет из себя нить следующих одна за другой ямок, расположенных одна от другой на одинаковом расстоянии, большем или меньшем, в зависимости от пола, возраста зверя и его хода. Это чередование одинаковых ямок производит впечатление звеньев, и, чтобы охарактеризовать рисунок прямолинейной полосы следов, можно образно назвать линию следов цепочкой.

Каждая ямка следа образуется наступлением двух лап, передней и задней, разных по величине, форме и строению ступней, поэтому отпечаток не вполне характеризует переднюю или заднюю лапу, ибо он смешивается. Однако, принимая во внимание довольно точное наступание лап в ямки и имея в виду, что передняя лапа мощнее, крупнее и что, следовательно, ее след вмещает свободно ступню задней лапы, отпечаток передней лапы все нее преобладает и характеризует след. Это обстоятельство очень важно, так как определение возраста и пола зверя по следу может быть сделано именно только по отпечатку передней лапы. Это обстоятельство необходимо отметить как имеющее громадное практическое значение. Определение пола делается легче по следу немолодого зверя, так как след вполне сформировавшегося, возмужалого экземпляра, естественно, характернее.

След самца отличается округлостью, между тем как самка дает несколько овальный отпечаток, удлиненность мякишей двух средних пальцев передних лап гораздо заметнее благодаря овальности лапы. След крупного матерого волка-самца очертанием своим несколько напоминает форму, но только форму следа рыси. След волчицы совершенно не похож; на след рыси. Короткий прыжок, бросок волка-самца при уплотненном снеге в особенности имеет сходство со следом жеребенка. Расстояние между ямками следа самца больше, выволока при глубоком снеге шире и прямее. След самца мощнее, как будто он опускает лапу перпендикулярно, сверху. Глядя на след его, видится, как волк высоко несет свою голову, гордо поднимает ногу около куста, посматривает с вожделением на волчицу и зорко следит за движением однополых. Пальцы передних лап у самца вследствие этих забот и хлопот, намерений и движений чаще раздвигаются и глубже отпечатываются. Отпечаток лапы самца рельефнее, мякиши пальцев шире. Разница задних лап самца и самки ничтожны.

Не надо забывать, что, ступая задними ногами в след передних, волк заминает и главным образом при рыхлом снеге засыпает задними ногами отпечаток передних лап. Поэтому для более точного определения возраста полезно найти чистые оттиски одной передней лапы, а это бывает в тех случаях, когда волк останавливается, поворачивается или топчется на месте, а также когда он идет по наезженной дороге, где на уплотненной, заглаженной ее поверхности особенно после небольшой пороши, оттиск лапы прочен, не засыпается и не деформируется заднею лапою.

Отпечаток перешей лапы в мокром снегу: слева – волчицы, справа – волка

Как пример влияния отпечатка задней ноги на след передней я приведу следующий случай. Однажды я встретил след волка. Я определил, что след принадлежит двухлетнему самцу, но, всматриваясь подробнее в ямки, меня взяло сомнение – форма следов походила скорее на след волчицы. Последнее предположение подтверждалось как будто и тем, что волк не поднимал лапы около куста, а садился для исполнения своей надобности, как самка. Итак, я стал окладывать волчицу. Зверь был убит и оказался двухлетним самцом. Причина недоразумения скоро разъяснилась: у волка мякиш наружного пальца правой передней ноги был сорван, очевидно, капканом, атак как такого рода повреждения весьма болезненны и долго не заживают, то волк, не приступая лапою, нес ее на весу. Оттиск передней левой ноги заглушался отпечатком задней да и засыпался – снег был рыхл, одна же ямка носила исключительно оттиск задней ступни. Таким образом, впечатление создавалось не характерными следами передних лап, а задними, более похожими на передние лапы самки.

Как и в определении свежести следов, так и при определении пола и возраста нужны опыт и практика. Далее при хорошем знании можно сделать ошибку, ибо охота, как я уже говорил, своего рода шахматы, по сложности и разнообразию положений.

Выслеживая выводок или группу волков, прежде всего валено определить общее количество, затем выяснить возраст, чтобы знать, сколько стариков, прибылых и переярков, а после этого заняться выяснением пола, причем пол прибылых наименее важен пока. Общее количество важно по причинам, уже изложенным выше, определение стариков необходимо, чтобы понять группировку, в особенности при расхождениях волков по разным направлениям. Определив след старой волчицы, за которой следуют прибылые, нужно вести только ее след, так как прибылые не отойдут от нее. Определение переярков необходимо, так как они, будучи частенько обижены при выводке пищей, отделяются на время, правда, короткое, и вызывают поэтому отдельную заботу окладчика.

Мы знаем, что сытый волк только и мечтает об отдыхе. Наевшись до отвала, ему хочется улечься и в сладком полусне, чувствуя свои распертые бока, прислушиваться к урчанию в желудке, напевающему на этот раз о беззаботной, счастливой сытости. Но как бы сыт ни был волк, он не теряет своей осторожности и идет на дневку, сообразуясь с безопасностью и с качеством места. В старой охотничьей литературе совершенно категорически указывалось, что сытые волки находятся в ближнем колке, овраге и т. п. Те условия, в которых жили волки 50 лет тому назад, уже давно изменились. Расселились люди, вырубили леса, размножились пути сообщения, усовершенствовалась техника охоты. Волк, пользуясь в то время, как и теперь, плодами человеческих трудов, имел большую возможность избегать встречи с человеком, не подвергаясь преследованию. Теперь он редко может пройти без встреч, без угроз, без преследования и покушения на его жизнь со стороны человека. Прежнее истребление волка совершалось подкарауливанием, ловушками, капканами, отравами и т. п. мерами, которые в значительной степени заменены в средней полосе СССР агрессивными способами в виде складывания и охоты с флагами. А раз налицо преследование, то волк, со своей стороны, принимает все меры предосторожности и остерегается пребывать в районе, где его так беспокоят. Прежняя охота и охота теперь представляют громадную разницу. Раньше зверь шел к человеческим козням -к засадам, ловушкам, капканам, разыскивая пропитание, и погибал. Теперь чаще человек продвигается к зверю и заставляет его гибнуть другим путем. Такая перемена в способе охоты имеет влияние на характер волка. Если раньше охота с рогатиной вследствие тогдашних природных условий, дававших медведю возможность осуществлять свой отшельнический образ жизни, была вполне возможна, то теперь и давно уже, с уменьшением глухих площадей леса, с расселением людей и развитием охотничьей техники, охота с рогатиной представляется малоуспешной, так как в характер медведя вселилась большая человекобоязнь, а следовательно, и робость, заставляющая его удирать из берлоги, как удирает от охотника русак. Как же принять медведя на рогатину при таких условиях?! То же самое и с волком. Со времени широкого распространения огнестрельного оружия и широкого применения охоты с флагами преследование волка отозвалось на его характере. Несколько десятков лет тому назад волк был спокоен днем на отдыхе, теперь день для него – ожидание покушений. Вряд ли можно сомневаться, что в настоящее время не найдется волков в возрасте, которые не получили бы от человека полезных для дальнейшего самосохранения уроков.

Можно ли сказать теперь, что сытый волк находится в ближайшей колке? Возможно, что волк и ляжет в ближайшем подходящем лесу, но возможно, что он отойдет версты 3- 8 от привады, дойдя до знакомого ему по прежним дневкам острова.

Волк прекрасно знает местность и, выбирая дневку, руководствуется своими знаниями окрестности. Когда волки приважены или принадлежат к числу местных волков, они имеют обыкновение уходить с привады по определенному направлению к известному, изведанному ими острову и, идя одной тропой, ложатся иногда в одном и том же острове несколько дней подряд. Несмотря на их посещения, они не делают, однако, много следов, пользуясь своими прежними переходами, варьируя их несколько, а входной след на лежку обыкновенно ведут одной тропой, не делая свежих. Такой способ дальновиден, так как тропа до того уминается, что делает свежие следы трудно различимыми. На переходах к местам дневок волки имеют несколько разветвлений-путей и пользуются ими впеременку. В этом также заключается известная дальновидность волка, так как изменением путей следования и прокладыванием кое-где новых волк избегает капканов и засады. Однажды выводок волков аккуратно посещал приваду и частенько возвращался на рассвете. Пользуясь этим и полнолунием, дававшим хороший свет до утра, я попытался понаблюдать возвращающихся с привады волков на их переходах. У них было три перехода по разветвлениям тропы. Между этими отдельными ходами было от 1/4-1 версты, и все они пересекали дорогу на пустоши с реденькими деревьями. Зная, что волки прошли на приваду, и видя по замятым мной тропам, что они еще не проходили с нее, я становился за прикрытием около дороги в нескольких шагах от одной из троп, но в течение нескольких раз мне не пришлось угадать избранный волками путь. Встанешь на одной тропе, они перейдут по другой, и чередование делалось ими как будто бессистемно. Так и не удалось мне подкараулить их, чтобы полюбоваться и понаблюдать за ними в сознании, что они идут вольным ходом, не зная о присутствии человека. Могу с уверенностью сказать, что выбор тропы делался ими без всякого руководства чутьем и вообще не по причине обнаружения чего-либо подозрительного, так как разветвления троп находились более чем за версту от места, которое я избирал. Перемена путей делалась волками, очевидно, из осторожности.

Прежде всего для того чтобы волк остановился на дневку, нужно, чтобы место для этого было бы подходящим. Расположение удобных лесных площадей недалеко от привады значительно обеспечивает и ближнюю лежку. Однако из этого не следует, что волки не пройдут леса, в котором они могли бы остаться на дневку. У них есть свои намерения, вкусы и соображения, они, несмотря на сытость и великую лень, все же идут дальше к месту, более удобному по местоположению, по лесонасаждению, по воспоминаниям прежних дневок, а главное, по разным соображениям безопасности. Частенько волк ложится в версте от привады, нередко он проходит 3-8 верст, несмотря на то, что значительно ближе имеются удобные площади леса.

При выборе волками места дневки имеет значение количество зверей, идущих на дневку. В местностях лесистых, с преобладанием хвойного леса, можно с уверенностью сказать, что волчья семья или группа волков предпочтет остановиться в крепком, темном еловом острове. Если же это касается одиночного волка, то он, может быть, остановится даже в небольшой площади лиственного мелколесья, хотя он и мечтает о ельнике. Волк, случайно проходящий по району или находящийся в данном месте впервые, не имеющий обследованных мест, дневок, поживившись чем-нибудь досыта, останавливается на отдых в ближайшем подходящем месте. То же бывает и с волками, нашедшими приваду, но еще недостаточно обследовавшими местность. Они ложатся поблизости в более или менее подходящем месте и занимаются выслушиванием.

Волк по свойству своей природы не любит больших глухих площадей леса, так как ему приходится промышлять главным образом вблизи человеческого жилья и прислушиваться к жизни полей и дорог. Любимым местом отдыха волков, бесспорно, являются еловые острова вблизи полей и дорог. В таких местах волк чувствует себя и в безопасности, и на страже своих интересов. Волк не имеет защитников в животном мире, все живое ненавидит его. Понятно, что при таком отношении всей одушевленной природы, появление волка производит панику и тревогу, а со стороны человека преследование. Волку поэтому необходимо скрываться и таиться. Вот почему волк всегда предпочитает уйти, как мы уже говорили, на отдых под покровом темноты. По этим же причинам он любит еловые острова с некоторой зарослью молодняка, представляющие своими крупными деревьями прекрасные зонты, через которые птицам трудно проглядеть сверху. Независимо от этих удобств мохнатые ветви елей дают волку возможность видеть и высмотреть. Как ухоронка от назойливых сорок и памятливых ворон еловые леса наиболее удобны. Хороши еловые леса и как защитники от всякой погоды. В лесах еловых снег, кроме того, бывает менее глубок, а это тоже не безразлично волку, часто обдумывающему план бегства. Сосновые леса, в особенности моховые болота с кочками и зарослью молодого сосняка, занимают также не последнее место в выборе волчьей квартиры, хотя стволы сосен не имеют на высоте роста волка ветвей, которыми он любит заслоняться, и это составляет некоторое лишение. Заросли частого лиственного мелколесья с полянками и тропинками внутри избираются также волками в качестве мест отдыха, но, как я уже говорил, преимущественно одиночками. К концу зимы, когда начинается солнечный припек, волк, как и многие животные, старается воспользоваться теплом и ложится на опушке к солнечному пригреву или же выбирает в середине леса залитую солнцем полянку и, прислонившись к стволу дерева или улегшись на кочке, принимает солнечную ванну, пока птицы своим назойливым приставанием не прогонят его в темные объятия хвои.

Но, кажется, пора уже окладывать волков. Мы, хотя и разговорились, но о волках, и этот разговор позволит нам помнить особенности охоты на этого зверя вместе с особенностями его характера.

Ленивые следы волков вышли на дорогу, прошли по ней с версту еловым лесом и свернули на поляну. При сходе с дороги, как видно по уплотненному следу, прошла пара – старая волчица и прибылой, трое волков пошли самостоятельными одиночными следами. Вот характерный след старика: большие круглые, мощные следы, будто лошадь. Он сделал с дороги первый шаг одной передней лапой. Должно быть, хорошего веса молодец! Как глубоко он выдавил отпечаток своей ступни. Продолговатые мякиши двух средних пальцев с длинными ногтями не нарушают округлости следа. Рядом с ним переярок самец и прибылой, кажется, волчица. Последние двое сейчас же становятся на след старухи, а через несколько десятков шагов на тот же след вступает и старик. Вьется узловая тропа, печатная, красивая, бело-синяя. Небо занесено серыми облаками, на деревьях иней. Тихо. Пересекли поляну, встали на малоезженную дорогу, проходящую мимо сараев в лес, идут по одной полознице след в след, будто один, а не пятеро. Надо объехать по дороге весь остров, это будет быстрее, чем пешком сразу делать оклад, по дорогам будет версты четыре. Продолжаете путь по той же дороге, с которой волки сошли, погоняете, посматривая на кайму снега. Да нет, они не вернутся, вилять они не любят, разве что пройдут насквозь; нет, след их ясно ведет на лежку. Мелькают стройные ели, обрамляя дорогу-коридор. Согнулись ветви под шапками снега, дуга задевает некоторые из них и заставляет вас то и дело отстраняться. Большой ком хлопает в сани к вашим ногам, а за воротник падает снежная пыль. Вот скоро вы делаете больше полукруга, выезжаете против входного волчьего следа и нервно посматриваете вдоль дороги, боясь увидать выход, но на белой поляне среди стволов деревьев, кроме беличьих и заячьих следов, ничего не видать. Кончается еловое редколесье, начинается поляна, мелькает лиственное мелколесье. Вот опять та дорога и входной волчий след. Сейчас круг кончается. Волки здесь!

После объезда большого круга на лошади надо сделать пешком точный оклад. Бывают, правда, такие счастливые или удобные места, где объезд является и окладом, но это бывает редко. Прежде всего надо сказать и о величине нормального оклада хотя бы несколько слов, а затем перейти к подробностям.

Нормальной величиной оклада надо признать прежде всего такую, при которой зверь был бы обойден без того, чтобы его потревожить обходом, в то нее время величина оклада не должна быть слишком большой, чтобы не терять управления ходом зверя на номер и не слишком маленькой во избежание причинения испуга волку во время гона. Неожиданный испуг от близкой опасности заставляет в особенности бывалого волка впадать в панику, шалеть и, следовательно, не соблюдая лаза, ни сдерживаясь флагами, вылетать из круга, спасаясь.

Определение величины нормального оклада, выраженное в приведенных трех положениях, важно, чтобы понять сущность оклада, но, кроме выяснения общих положений, для ясности необходимо и определение цифрами примерной площади нормального оклада.

Первое положение – не потревожить зверя обходом, т. е. не быть услышанным волком, должно разно осуществляться в зависимости от характера местности, погоды, мягкости снежного покрова и связанной с этим бесшумности передвижений окладчика во время обхода. Требование этого положения можно обыкновенно осуществить на практике, делая круг примерно не более двух верст. Второе и третье положение – с одной стороны, не допускать слишком незначительного по величине оклада во избежание причинения испуга волку во время гона близким, неожиданным присутствием загонщиков, а с другой – избегать оклада, препятствующего своей величиной возможности управлять ходом зверя на номер, могут быть соблюдены на практике при круге приблизительно! 1/2-2 версты. Таким образом, для нормального оклада, соблюдая требования выставленных трех положений, я полагал бы считать круг приблизительно в 11/2-2 версты.

Примерный оклад (первый)

Так как мы имеем в виду охоту с флагами, надо при вкладывании стараться делать такие основные линии, которые были бы целесообразны для обнесения затем оклада флагами. Прежде всего нужно начинать обход, проверив входной след качественно и количественно.

Начинать обход следует от входного следа. Входной след часто служит ориентировкой при определении хода и лаза и помогает выкраивать, сообразуясь с местонахождением следа, не только более удобные формы круга, но и достаточные по величине линии. Волк обыкновенно не углубляется слишком далеко в оклад, если место вообще представляется удобным для лежки и неразнотипным. Начало обхода от входного следа позволяет понять значение расстояния, которое вы отошли, делая круг и, правда, приблизительно по нему представить себе расстояние, которое волк отошел вглубь оклада. Длина линии от входного следа, которую вы отошли, помогает, сообразуясь с ней и, конечно, с характером местности, породою леса, густотой насаждений и проч. условиями, определять время поворота линии.

Попадаются иногда такие лесные массивы, которые своим насаждением известной породы, формою площади, полянами и просеками сами указывают, сколько еще следует пройти, где повернуть, что выкинуть и что прибавить. Встречаются и такие счастливые обрезные места, которые всей своей занимаемой площадью и составляют оклад, который, следовательно, уже определяется самой природой и оставляет только заботы по обнесению такого обрезного острова флагами. Такие обрезные острова очень удобны, но если они не велики и кругом большие поляны или чистое поле, надо вдумчиво определить не столько лаз, сколько ход, умело провести линию флагов и в особенности надо осторожно и мирно приступить к гону, т. к. волк не забывает, что ему из уютной, темной спальни придется выскочить на чисть, т. е. показать себя, а вы знаете, как волк этого боится, волк – это робкий человеконенавистник, знающий себя за врага человека и понимающий, что человек его лютый преследователь и враг.

Делая оклад в месте не столь наглядном и легком, надо также помнить все особенности волчьего характера и все положения и правила, которые я старался привести. В своем месте было уже упомянуто, что лучше принимать все меры предосторожности, считая, что вы имеете дело с самым бывалым экземпляром, чем потерять необходимую бдительность в осторожности и забыть многие правила, а потом горько сожалеть о неудаче. В числе мер предосторожностей, которые следует помнить, я упомяну о значении следа, который окладчик неизбежно делает во время обхода. Мы в своем месте говорили, что некоторые волки чрезвычайно не любят встречать человечьи следы, боясь их и понимая, что они принадлежат человеку. Очень часто наличность человечьих следов, хоть и старых, в месте, которое волк избрал было для своего отдыха, заставляет волка оставлять свое намерение и следовать дальше в поисках другого места. Если человеческий след так влияет на некоторых волков, то естественно, что при складывании не надо вести свой след там, где он может помешать, например, след перед стрелковой линией может заставить волка вернуться в оклад, вместо того чтобы выйти на номер. Кроме того, делая оклад, следует помнить место, где, быть может, будет расположена стрелковая линия, и в этом месте избегать отрезывать защитные кусты, молодые хвойные деревья и другие удобные заслоны для стрелков. В таких местах лучше на всякий случай прибавить к окладу подходящую заросль, чем отрезать ее от оклада. Окладывая волка, надо помнить вообще, что лучше сделать больший оклад, чем меньший. Если оклад чрезмерно велик, его можно обрезать флагами, раз он не удался при обходе; если оклад чрезмерно мал, он может быть и приятен новичку, по первому впечатлению, от сознания, что вот в этих трех десятинах находится на лежке волк, но такой оклад, конечно, рискован. Заслышав глухое похрустывание ваших шагов, шипение раздвигаемых хвойных веток и шуршание их об одежду, волк своевременно удаляется. Такие маленькие оклады гораздо чаще, чем нормальные или большие, влекут за собой неудачу во время гона прорывами. Слух волка чрезвычайно острый. Те звуки, которые кажутся вам глухими или вовсе не доступны вашему слуху из-за движения, когда сердце ваше бьется сильнее, а дыхание учащенно, прекрасно доносятся хотя бы за четверть-полверсты до слуха волка, настораживающего ухо и во время сладкого сна. Не только волк, но и охотник, когда слух у него напряжен и он стоит на карауле своей добычи, слышит гораздо лучше, чем он предполагает. Припомните напряжение слуха на глухарином току, позволяющее издали из кипящего котла весенних звуков любви улавливать иногда на сотни шагов отдельные слоги томного верещания глухаря. Я припоминаю, как однажды, стоя на номере в ожидании рыси, я слышал, как этот бесшумный зверь прошел по частой еловой заросли. Что я слышал, спрашивается: ни хруст снега, ни треск сучка, а своеобразное шипение, которое слышно, когда сосновые иглистые ветви или еловые колючие опахала шаркают по шерсти зверя, или же согнутые в кольцо несущимся зверем эти ветви расправляются с силой и шипят по воздуху хвоей. Такие звуки я неоднократно слышал и на волчьей охоте. Какое же сравнение нашего слуха со слухом волка, которого именно слух так часто кормит и так часто спасает? Будьте осторожны при обходе и делайте лучше побольше оклад, чем поменьше. Окладывая волка, помните, что вы окладываете большую, умную, осторожную и чуткую собаку, которая, вместо того чтобы залаять, благоразумно ретируется от подозрительного шороха. Шорох, шаги втихомолку гораздо страшнее волку, чем громкий говор. Зверь больше всего боится быть застигнутым внезапно, врасплох подкрадывающимся врагом и рассуждает так: вот я слышу какое-то подкрадывание в этом месте, потом дальше, затем опять ближе, затем звуки исчезают, очевидно, враг остановился или же бесшумно приближается, а может быть, и с другой стороны надвигается еще враг, так же бесшумно. Что же делать волку? А рассуждает он так, поверьте. Конечно, он удирает иногда с оглядкой, а иногда без оглядки в панике, вращая белками, с приложенными ушами и высунутым языком. Гораздо легче выносятся волком громкие несмолкающие звуки, ясно указывающие направление и следование человека, – эти звуки можно проследить, пока они не утонут в пространстве. Шаги пешехода страшат волка значительно больше, чем проезд на лошади. Волк знает, что на лошадях передвигаются главным образом по дорогам и что лошадь не принадлежит к числу животных, которые страшны ему, а наоборот. Передвижение же лошади с человеком волк привык рассматривать как действие, не направленное против него и не касающееся его волчьих интересов, понятно, если такое передвижение не вызывает основательных подозрений в покушении на его безопасность. Поэтому, если есть наезженные дороги кругом оклада, то езда по ним предпочтительнее. Мирное поскрипывание дуги в гужах, гудение полозьев, понукание выслушивается волком без страха, тем более что он следит за направлением и удалением звуков, не сходящих с рельсов дороги. Если представился выбор, ехать по целику вокруг оклада или же идти пешком, то остановиться, пожалуй, следует на пешеходном окладе, но исключительно из соображений, что прохождение не будет услышано, а проезд волк услышит. Если же при этом выборе можно предположить, что волк видит манипуляции, производимые вокруг места, избранного им для отдыха, то без колебания и безусловно следует предпочесть объезд на лошади.

Оклад в метель, и лучше в метель не бурную, а довольно смирную, или когда идет хороший снег и входной след уже занесен, представляет преимущество. Во-первых, в такую погоду звуки не так слышны, а во-вторых, волк отлично понимает, что погода такова, что скрыла его следы и поэтому он спокойно отдыхает и труднее расстается со своим убежищем. В метель ветреную или бурю, когда гнутся и трутся друг о дружку поскрипывая верхушки деревьев, обход труднее, ибо волк понимает, что шипение хвойного леса и потрескивание бури в лесу облегчает неслышный к нему подход, и поэтому он чрезвычайно остро вслушивается, разбираясь в источниках звуков.

Волк не любит петлять, как это делает лисица, и входной след на лежку является обыкновенно единственным его следом. Однако при группе волков или выводке с переярками иногда из оклада попадается петля или выход одного-двух волков. Обыкновенно это служит доказательством, что все обложенные волки или не принадлежат к одной семье, или же не поладили между собой, в последнем случае выходной след приводит к лежке в соседний остров. Если же в обходе вам встречаются волчьи ходы, то это обыкновенно свидетельствует о том, что волки выбирали место для лежки и, весьма вероятно, выбрали ее вблизи линии оклада и что, следовательно, принятая вами линия взята неправильно и опасна.

Удобная форма оклада имеет безусловное значение на уменьшение шансов прорыва, так как позволяет легче выставить зверя на номер. Оклад менее широкий, но более удлиненный, идущий так наз. ремнем, или еще лучше суживающийся к стрелковой линии,- оклад мешком, представляет несомненные выгоды, как нагонистые. Очень интересно и важно несколько остановиться на этом вопросе и выяснить причины нагонистости. Если природа создала сама лесные площади указанных удобных форм оклада, то ими остается только с радостью воспользоваться. Когда же таких природных окладов нет, то надо стараться их создать, ведя такие линии, которые приближались бы к удобным формам. Но не одним прохождением и не последующим ведением линии флагов может быть создана удобная форма, а главным образом выбором лесного массива, который своей непрерывностью вел бы зверя к стрелку и отличался бы от смежных участков вне оклада своей однородностью заросли и типом насаждения. Для этого иногда надо прихватить, прирезать какую-нибудь полосу леса, а иногда и уменьшить оклад для того, чтобы линия флагов обрамляла именно нагонистое место.

Естественно, что поднятый, а не встревоженный неумелым гоном волк старается идти незамеченным. Для него главная задача – подвигаться так и такими путями, которые не обнаруживали бы его, не сбивая в то лее время с линии его хода. Он своевременно, осторожно и хладнокровно, хотя и с досадой, тронулся своим ходом, чувствуя, что условия, в которых он передвигается незамеченным и которые он сам выбрал, вполне благоприятны благодаря должному заслону, удобству насаждения для передвижения и высматривания. Он не решается поэтому оставить ту полосу леса, пока она тянется, которая благоприятствует указанным потребностям его осторожности и робости, благо осторожность его не поглощена, как это бывает, паникой. Он следует по одному и тому же лесному массиву, не меняя его на более редкое или частое насаждение, тем более на поляны или же, если он идет крупным лесом, на заросль молодняка. Вот эти-то условия, обеспечивающие благоприятное следование зверя от загонщиков, вместе с удачным очертанием оклада и создают нагонистость.

Окладчику не следует вести свой след под самым островом. Проходя так близко, больше шансов подшуметь волка. Не следует этого делать также по тем соображениям, что отрезать остров от будущей линии флагов чрезвычайно вредно. Человеческий след, правда, может отпугнуть зверя обратно в оклад. Иногда это бывает полезно, но если это будет иметь место у стрелковой линии, то это весьма печально. Но случается, что волк, выскочив из острова на прыжках, перемахивает через этот след и попадает в полосу между следом и флагами, т. е. в полосу страха. Такое положение следует считать неблагоприятным, так как след человека делает обратное возвращение в оклад труднее и вызывает страх, а может быть, и панику, которая чаще всего несет волка через линию флагов. Самое правильное – вести окладчику свой след дальше от намеченного оклада, а иногда, если он не широк, то стараться прихватить полосу сбоку.

Прямые линии важны, и если место таково, что оклад ничем – по лесонасаждению, рельефу и другим признакам -не отличается от окружающего места, то полезно пользоваться компасом. Пользование компасом полезно также при перерезании чрезмерно больших окладов, хотя и отличающихся от окружающего леса. Помня прямолинейность волчьего хода и то расстояние, которое вы отошли от входного следа, и всматриваясь в тип и характер местности, можно сообразить, когда и где перерезать поперечную линию, но не следует увлекаться уменьшением оклада, помня, что волк при соблюдении всех требований техники этой охоты обыкновенно послушно идет на правильно выбранный номер. Не столько размер оклада обеспечивает успех, сколько верное определение хода и лаза, правильное ведение линии флагов и умелый гон. Надо избегать в линиях оклада выдающихся ободов мешками и подобных придатков, ибо они по обнесении флагами создают тупики. Попавшему в такие тупики волку свойственнее прорваться, чем возвратиться в оклад. Не надо, однако, терять время на отрезание придатков, выправление ободов и т. п., если вы делаете обход и не ведете сразу линию флагов, т. к. выправление линии доделают флаги. А то при медленности в короткий зимний день может не хватить времени, а не то приедет дроворуб или же волки, услышав вас в одном месте и в другом, потянутся со сна да тронутся в путь. Обходом надо стараться наметить главные прямые линии и скорее торопиться завязать оклад флагами. Правда, волков флагами не привяжешь, но какое спокойствие и удовлетворение и все-таки уверенность вселяются в вас, когда вы, замыкая круг, ставите катушку на снег рядом с висящими уже встречными флагами.

Примерный оклад (второй)

При обходе окладчик не раз поглядывает на загадочный остров, в котором остановились волки. Ему почему-то кажется, что волки расположились в более густой группе деревьев, образующих как будто возвышение вроде сопки, то ему кажется, что они легли в более низком еловом молодняке, обрамленном лиственным мелколесьем, а не то в другой части все того же длинного елового леса, тянущегося ремнем, окруженного с трех сторон сосновым болотом, оставшимся за окладом. Волк входит и идет в окладе более или менее прямым ходом, выбирает защитное место, чтобы укрыться и иметь возможность с лежки видеть несколько кругом. Еловое редколесье, кое-где валежник с вывороченными корнями, некоторая заросль молодняка, кочки в сосновом болоте, стенки молодняка, смешанный лес или даже чисто лиственный, удовлетворяющий потребностям волка и таиться, и видеть, представляют из себя удобные места для отдыха. Но, сколько ни думать и ни гадать, глядя с возвышения на рельеф оклада, о том именно, где отдыхают волки, разрешить этот вопрос трудно, и возникает он в мыслях охотника из любви к охоте, от сознания известной радости находиться в близком соседстве с волками, которых вам хочется увидать сквозь синеву мохнатого острова.

Обход и обнесение флагами хотя и является действиями весьма близкими по своему существу, тем не менее, говоря об окладе, нельзя считать этот вопрос выясненным и оконченным до тех пор, пока не будет обсуждено значение флагов. Как обход при охоте с флагами не может считаться оконченным до обнесения и закрепления его флагами, так и поднятый вопрос об окладе при охоте с флагами может быть исчерпан при ознакомлении со значением и применением флагов.