Олимпиада-80

Звучит звук рынды, призывающей остальных участников вернуться на старт. В это время техники устраняют поломку у кубинской восьмерки. Вновь дан старт, и вновь впереди спортсмены из ГДР.

Очень профессионально и слаженно гребут немцы. Еще более технично работает их загребной, и похоже что конкурентов у них здесь нет. Очень высокий темп взяли немецкие спортсмены, порядка сорока гребков в минуту, сразу видна высокая подготовка спортсменов.

Причем гребля в восьмерках очень сильно отличается от других видов академической гребли. Чтобы попасть в восьмерку надо не просто хорошо грести, надо грести превосходно, к тому же обладать недюжинной физической силой. Также умение работать в команде и чувствовать ритм гребли имеет далеко не последнее значение. Спортсмены в восьмерках образцово развиты в физическом плане.

Да и вообще, гребля -- это спорт, где задействованы практически все мышцы тела, и если человек хочет получить фигуру древнегреческого атлета, то ему прямая дорога в академическую греблю. Это самый простой и эффективный способ добиться желаемого результата.

Германская команда проходит половину пути, и все также конкурентов у них даже не намечается.

В середину, в так называемое "машинное отделение" любой восьмерки, входят самые сильные спортсмены. Их задача -- принять и усилить волну загребного, тогда лодка скользит быстро и мягко, а не рывками, как это часто бывает у неквалифицированных спортсменов.

В гонках восьмерок очень многое зависит от рулевого. Именно рулевой держит лодку строго по курсу, следит за соперниками, ну и подбадривает спортсменов. Также подсказывает загребному ситуацию на воде, и при необходимости дает ему команды. Рулевой -- часть экипажа и также участвует в распределении медалей.

Вместе с тем гонка приближается к финишу. Лидируют все также немцы. За ними идут чехословаки, потом австралийцы. И на последнем месте, с огромным отрывом, в тридцать секунд, идут кубинские спортсмены, явно что на их результате сказалась та роковая стартовая поломка.

Последние метры дистанции. Немцы побеждают в этой гонке.

На сегодня это был последний заплыв. Впоследствии олимпийская регата Москвы закончится для восточно-германских спортсменов несомненным триумфом -- из четырнадцати золотых медалей они выиграют одиннадцать.

Макс, выйдя из ворот гребного канала, направился к станции метро. Уже вечерело, и он решил поехать к хозяевам, столь любезно приютившим его.

-- Что же так долго, молодой вы человек? Мы с Цилечкой уже было начали волноваться, -- встретил его одессит.

Макс обратил внимание на несколько внушительных дорожных чемоданов, стоящих перед входной дверью. И как бы отвечая на его вопрос, Лев Яковлевич продолжил:

-- Мы с моей Цилечкой собрались в Одессу. Сегодня. А точнее уже сейчас, так что вы вернулись очень вовремя. Поможете нам донести эти чемоданы до вокзала.

-- Вы поедете на поезде? -- спросил его Макс.

-- Ах, ну зачем же. Мы доплывем на белоснежном пароходе до Нижнего Новгорода, потом самолетом до самого Черного моря. Ну а там где море, там вечно юная Одесса, мечта любого романтика. Мы едем из-за Цилечки,-- понизив голос до шепота сказал одессит, -- знали бы вы как она сильно скучает по одесским пирсам. А вернемся мы как раз к закрытию. А может быть и не вернемся, вы знаете, из Одессы так трудно куда-то уезжать. Впрочем, давайте уже присядем на дорожку.

Макс, отозвавшись на приглашение, удобно расположился в красном замшевом кресле. Лев Яковлевич сел на старинной фактуры стул, стоящий перед журнальным столиком, и стал проверять документы.

-- Та-акс, ну вроде все на месте, -- удовлетворенно отметил одессит, и вновь снизив голос продолжил, -- ну и не только из-за Цилечки мы туда едем. Мне должны привезти прессу из Америки, я ее периодически изучаю. В последнее время, на волне успехов нашей страны, там особенно много появилось последователей Бесноватого из Винконсина. Вы ведь таки знаете об этих ужасных поисках красной крамолы, инициированных этим неграмотным бакалейщиком с отбитой на ринге головой? Я обязательно дам вам почитать, -- он хотел продолжит еще что-то, но в дверном проеме показалась его супруга, показывая на часы.

-- Но я совсем забыл, вы и так из будущего, вам это неинтересно, -- с язвительной усмешкой закончил Лев Яковлевич, вставая со стула.

Циля Марковна, увидев Макса пробурчала: "Ах, это опять вы, сколько уже можно вас видеть, у меня будет от вас мигрень" и, демонстративно развернувшись к нему спиной, вышла на лестничную площадку. Макс взял чемоданы, оказавшиеся не такими тяжелыми. Лев Яковлевич аккуратно запер замки и громко постучал в соседнюю дверь. На стук вышел старый мужчина. Отдав ему ключи на хранение, Лев Яковлевич вместе с Максом вышли из дома подошли к такси, которое должно было их довезти до речного вокзала.

Они приехали к Северному речному вокзалу. У причала был пришвартован огромный четырехпалубный пароход дальнего плавания "Климент Ворошилов". На верхней палубе в белоснежной форме стоял капитан, осматривая прибывающих на теплоход пассажиров. На палубе ниже стоял матрос в бескозырке и кричал в рупор, предупреждая что пароход скоро отправляется.

Макс занес чемоданы в каюту Льва Яковлевича.

-- Ну что, если вы не улетите к себе в будущее, и если мы успеем вернуться, милости к нам просим к нам в любое время, -- пожимая руку Максу в прощальном приветствии произнес одессит.

Циля Марковна пренебрежительно хмыкнула в ответ на такую гостеприимность своего супруга. Макс сошел с трапа, и через некоторое время пароход, издав несколько протяжных гудков, отплыл от причала.

Макс остался один. Если, конечно, не считать тех незнакомых ему людей, слоняющихся по своим делам по пирсу. Осмотревшись, он подошел к красочному объявлению на стенде, приглашающему принять участие в прогулке на теплоходе по Москве-реке.

Недолго думая, Макс взял билет в находящихся неподалеку кассах Мосречфлота и направился к небольшому прогулочному теплоходу.

Взойдя по трапу, он сразу направился на открытую верхнюю палубу. Здесь стояла стойка бармена. Темнокожий бармен, позируя перед пассажирами, показывал чудеса барменского искусства. Под заводные ритмы сальсы, он ловко крутил бутылки, жонглировал шейкерами и показывал разные трюки и фокусы. Улыбаясь белозубой улыбкой, он проворно разливал напитки по треугольным бокалам на высокой ножке и благодарил своих зрителей на испанском языке.

Макс взял один бокал и уселся на одно из удобных кресел, стоявших рядами на палубе. За бортом тихо плескалась вода, и на город медленно надвигалась ночь. С берега доносился веселый смех гуляющих по причалу пар, в прибрежных домах загорались одно за другим окна, а легкий ветерок уносил обжигающий зной дня, принося ему на смену освежающую ночную прохладу. Послышалась команда капитана, приказывающего отдать швартовы, и пароход медленно поплыл в путешествие по Москве-реке.

День третий: Сражения на олимпийских коврах

После ночной прогулки на теплоходе Макс чувствовал себя отдохнувшим и заметно посвежевшим. Сейчас он неспешно шел вдоль набережной, любуясь встречающим новый олимпийский день городом.

По Москве-реке плыли туристические пароходы, где гостям Олимпиады рассказывали об истории Москвы и России. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь каменные джунгли многоэтажек, золотили речные воды. Первые троллейбусы, еще без пассажиров, ехали своими маршрутами по пока еще пустынным улицам. Навстречу Максу попадались редкие прохожие, спешащие по своим делам. Подметальные машины чистили дорожное полотно от грязи, а вслед за ними поливочные машины омывали водой.

Макс шел по набережной, глубоко вдыхая влажный и прохладный воздух. Скоро, в течении часа-двух, этот воздух вновь накалится под лучами жаркого солнца.

Все чаще стали попадаться навстречу прохожие, все больше машин стало появляться на трассе, и все выше всходило солнце, согревая воздух своими теплыми лучами. Какой-то молодой художник расположился с мольбертом у самого края набережной, зарисовывая открывающийся отсюда вид огромную арену Лужников. Макс остановился за спиной молодого живописца, следя за его талантливой кистью и стараясь не отвлекать того своим присутствием.

Вдруг, невдалеке, послышался топот бегущих ног. Одновременно с этим Макса обогнала машина центрального телевидения с операторской камерой, снимающей дорогу.

Макс обернулся. По трассе бежала нестройная разноцветная толпа людей в спортивных костюмах. Завидев Макса, из толпы отделилась девушка-мулатка с черными как смоль волосами, и, подбежав к нему на чистом английском крикнула:

-- Бежим Олимпийскую милю! -- схватив Макса за руку, она потянула его за собой.

Макс осторожно, стараясь не растянуть непривычные к бегу мышцы резким стартом, медленно побежал вслед за девушкой. Та бежала рядом и беспрестанно тараторя подзадоривала Макса. Вместе с ними Олимпийскую милю бежали несколько десятков человек. В основном здесь бежали американцы, в кепках цветов звездно-полосатого флага. Кроме них здесь были узкоглазые бегуны, вероятно японцы, весело кричащие друг другу что-то на своем непонятном языке. Также, некоторые бегуны держали в руках канадские, французские, турецкие и норвежские флаги.

Это было настоящий забег дружбы -- его участники бежали, не стремясь добежать до финиша первыми. Некоторые из них, взявшись за руки вдвоем, втроем, и даже вчетвером, далеко позади, отстав от основной массы, они бежали такой веселой и дружной компанией.

Попадавшихся на пути прохожих криками и жестами бегуны призывали присоединиться к своему забегу, и те, широко улыбаясь, бежали вместе с ними. С каждым пройденным десятком метров группа бегущих росла все больше и больше, пока не превратилась в довольно-таки внушительную массу. Недалеко впереди показалась финишная лента, и кто-то ее уже пересек.

Толпа бегущих остановилась, на всех языках поздравляя друг друга с финишем. Макс глубоко дышал, пытаясь отдышаться, -- для него такие нагрузки были отнюдь не привычны.

К нему подошла та самая девушка-мулатка.

-- А ты хорошо бежал, -- с улыбкой глядя Максу в глаза, она обратилась к нему.

-- Ага, спасибо, -- ответил он, -- а это что было?

-- Ты не знаешь? -- удивленно приподняла брови девушка. -- Это Олимпийская миля дружбы, против бойкота Олимпиады нашими правительствами. Кстати, я Моэма.

Она деликатно протянула Максу руку ладонью вниз. Тот мягко пожал ее, и хотел было представиться, но девушка вдруг резко вырвалась и быстро скрылась в толпе. Макс недоуменно посмотрел ей вслед, поразившись такой резкой переменой, как вдруг почувствовал какой-то предмет у себя на ладони. Это был клочок бумаги, запись на котором гласила: "Моэма Лонкопан, Олимпийская деревня, 20.00".

Макс, довольно хмыкнув, спрятал записку в карман. Посмотрев вокруг и убедившись что окружающим нет до его записки никакого дела, он стал обдумывать дальнейшие действия.

Он решил съездить на Тишинский рынок к Долговязому Джонни за билетами.

Уже на подходе к рынку слышался шум и гвалт, так характерный для этих мест. Блошиные рынки подобные Тишинскому всегда были местом скопления всевозможных спекулянтов. Здесь можно было найти совершенно необычные товары для советского рынка, и люди со всех концов страны стекались сюда за дефицитным товаром. Так и сейчас, среди длинных рядов торговых палаток плотным хаотичным потоком сновали огромные массы посетителей. Продавцы во весь голос предлагали свой товар, а покупатели, придирчиво осматривая предлагаемое, вступали в торг, стараясь сбить и без того завышенную цену. Здесь запросто могли обобрать или обмануть, заходя сюда, следует держать ухо востро и следить за своими карманами, чему наш герой и последовал.

Пройдя по рынку и небрежно осмотрев товары, он подошел к стоящей в самом конце палатке, в которой была выставлена всевозможная электроника. Продавец, видя что его товаром заинтересовались, обратился к Максу:

-- Что смотришь, интересно? Только для тебя есть уникальное предложение -- радиоприемник, перепаенный в обход "глушилок". Будешь "голоса свободы" слушать. Ну как, берешь?

-- Спасибо, я уже наслушался, -- ответил Макс.

-- Не наш, чтоли? -- с каким-то брезгливым презрением спросил продавец.

Макс неопределенно покачал головой.

-- Ну если не наш, тогда на, бери мишку, будет песни тебе петь, -- продавец вытащил из-под прилавка плюшевого олимпийского медвежонка, и нажал ему на нос. Откуда-то изнутри игрушки послышалась, приглушенная слоями плюша, песня "Старт дает Москва!". -- Все олимпийские песни знает, будешь только батарейку менять. Ноу-хау. Сам придумал. Весь вечер вчера паял. Всего-то пятнадцать рублей. Берешь?

Макс сразу же вытащил требуемую сумму и, довольный покупкой, обратился к торговцу:

-- Где мне найти Долговязого Джонни?

Продавец, видя радость покупателя и поняв, что за игрушку можно было просить больше, недовольно переспросил:

-- Ты сам-то кто будешь?

-- Студент, -- ответил Макс.

-- Калинарного техникума? -- съязвил продавец. -- Тогда сам найдешь. У "шашлыка" на площади ищи,-- потеряв интерес к разговору, он повернулся к следующему покупателю.

Макс вышел из ворот рынка. После такого гвалта и толкучки, даже шумные московские улицы кажутся образцом тишины и спокойствия. Он направился к Тишинской площади.

Под самым памятником русско-грузинской дружбы, называемым "шашлыком" из-за своей характерной формы, собралась компания молодых людей. Они обступили паренька, который держал в руках новехонький кассетный магнитофон "SONY".

-- Только сегодня из Японии пришел, -- хвастаясь приобретением рассказывал он.

Макс, поднявшись на носках, старался высмотреть в толпе Долговязого.

-- Пс-с-с, паренек, здорово. Не меня ищешь? -- кто-то настойчиво дернул Макса за локоть.

Макс обернулся. Это был Долговязый Джонни.

-- Мне тут передали, что будто рыщут тут по мою душу. Смотрю -- ты, значит повезло. На этот раз. -- Долговязый нервно осмотрелся по сторонам. -- Билеты нужны?

-- Да, -- подтвердил Макс.

-- Тогда пойдем отсюда, сейчас эта шантрапа себе патруль накличет.

Они отошли от памятника в густые заросли высокого кустарника.

-- На, выбирай, -- протягивая пачку билетов, перетянутых черной резинкой, сказал Долговязый.

Макс взял в руки разноцветные билеты.

-- Сколько за все? -- спросил он.

-- Все хочешь взять? -- искренне удивился Долговязый. -- Цена та же -- пять рубликов штучка, тут двадцать штук. Тебе как крупному покупателю скидка будет, -- Долговязый сделал какие-то хитрые движения пальцами, изображая подсчет в уме. -- Короче, девяносто девять целковых.

-- Идет, -- Макс обернулся вполоборота, желая незаметно отсчитать нужную сумму.

Долговязый деликатно отвернулся. Когда сумма была отсчитана, Макс передал Долговязому несколько купюр. Тот в ответ отдал Максу пачку билетов и, порывшись в карманах, добавил к ним юбилейный рубль с отчеканенной на нем эмблемой Олимпиады.

-- Держи, развлекайся, -- бросил напоследок Долговязый, и куда-то поспешно скрылся.

Макс сел на скамейку и стал просматривать только что купленную пачку. Он внимательно изучал каждый билет, пока не встретил нужный. Первые соревнования, на которые он мог пойти вскоре должны были начаться. Это были соревнования по греко-римской борьбе. Значит сейчас его путь лежит в спортивный комплекс ЦСКА.

Он пошел к находящейся неподалеку автобусной остановке.

Краем глаза, уже садясь в подъехавший автобус, он заметил как к компании молодых людей стоявших у памятника мерным шагом подходили двое милиционеров. Макс повернулся в ту сторону, заинтересовавшись что будет дальше, но автобус уже отъехал от площади.

Уже на подходе к спорткомплексу Максу начали попадаться таблички, информирующие о том, что соревнования по борьбе будут проводиться в Дворце спортивных единоборств, расположенном на территории спорткомплекса. Пройдя по указателям, Макс нашел искомое здание. Еще издалека он заметил большую очередь у входа.

Чуть вдалеке, осадив специально огороженную площадку, столпились журналисты -- сейчас сюда должны был приехать автобусы со спортсменами. Макс прошел внутрь здания.

На пропускном пункте у него предельно вежливым тоном попросили предъявить билет. "Совсем забыл!" пронеслось в голове Макса. Он достал пачку билетов и, найдя нужный, протянул контроллеру. Тот цокнул от зависти, увидев обладателем какого богатства является Макс. Впрочем, Максу было не до хвальбы -- сейчас он спешил к трибунам занять свое место.

Он занял место на самом верху, прямо в середине ряда. Отсюда было прекрасно видно все что происходит на желто-красных кругах борцовских ковров. Ведущий поприветствовал собравшихся, и, после краткой вступительной речи, объявил соревнования открытыми.

К борцовским местам вышли первые пары спортсменов. Сирия-Болгария, Венгрия-Афганистан, Греция-Польша -- такова расстановка борцов по странам. Судья представил атлетов, они пожали друг другу руки. Бой начался.

Спортсмены становятся в борцовские стойки. Приемы, уловки и хитрости, -- сейчас победа каждого борца зависит от его опыта и усердия в тренировках. По возможности использования тактических приемов борьба намного опережает какие-нибудь шахматы. А разработка стратегии боя напоминает самые умодробительные планы древних полководцев.

Рывок вперед. Бросок. Триумф. Борец из Венгрии празднует победу. Его соперник лежит на лопатках. Меньше полутора минут длилась их схватка.

Соперник первого победителя не смог удержать равновесие и упал на ковер. Он оказался недостаточно опытным, хоть и боролся как воин.

Стоять на одном месте, тянуть время или уклоняться от брошенного вызова в греко-римской борьбе запрещено. У борцов есть на выбор два основных действия -- атака или контратака. Еще есть защита. Но как показывает практика, лучшая защита это нападение.

Тем временем судья засчитывает победу болгарскому спортсмену. Его соперник вел себя очень пассивно, пытаясь уклониться от битвы.

Все внимание зрителей приковано к борьбе греческого атлета. Его соперником оказался олимпийский чемпион прошлых Игр. Это поляк, завоевавший золото Монреаля. Победить чемпиона будет очень непросто.

Чемпион Монреаля владеет прекрасной техникой и искусной стратегией борьбы. Он ловко разыгрывает многоходовые комбинации и обходит грека по набранным баллам. Греческий атлет, в свою очередь, отвечает резкими контратаками, сразу же отыгрывая потерянное преимущество. Поляк решает перенять тактику грека. Если хочешь победить врага -- мысли как он, действуй как он. Поляк уходит в контратаки.

Близится финал поединка. Борцы заметно устали. Польский спортсмен теряет хватку, его силы практически на исходе. Грек замечает слабость противника. Из последних сил он бросается вперед. Захват. Обратный захват. Арбитр поднимает его руку. Стилианос Мигиакис-- так зовут победителя. Грек побеждает по очкам.

К коврам выходят следующие борцовские пары. Сейчас начнутся соревнования в первой наилегчайшей весовой категории. Мексика-Румыния, Болгария-Финляндия, Венгрия-СССР -- каждая страна выставила по одному из своих лучших спортсменов.

Арбитр дает команду на старт. Спортсмены становятся в борцовские стойки. Борьба началась, и румынский спортсмен сразу же пытается провести сложный переворот. Не получается. Противник вовремя отреагировал на его действия контратакой.

В паре Финляндия-Болгария однозначно берет инициативу в свои руки финский борец. Проводя резкие быстрые атаки, следующие одна за другой, он загнал противника в глухую оборону. Финн быстро набирает баллы.

В данной весовой категории победа спортсмена зависит больше от ловкости и техничности, нежели от силы. Одновременно и пассивность спортсменов здесь значительно меньше, чем соревнованиях более тяжелого веса. Там продумывается каждое движение, исходя из веса и мощи каждого спортсмена. Здесь же девиз проще -- вперед в атаку, пока противник в раздумье.

Румыну удается положить на лопатки своего оппонента. Одна из его атак, наконец, принесла свой результат. Арбитр оповещает зрителей о победе, и спортсмены удаляются в комнату отдыха.

На коврах соревнуются еще две борцовские пары. Борьба разворачивается жаркая, особенно в паре с советским спортсменом. Никак он не может вырвать те нужные для победы десять очков -- его противник успешно контратакует.

Наконец звучит финальная сирена. Арбитр оглашает победителей. Советский спортсмен побеждает по очкам.

Начинается следующий круг соревнований. Сейчас будет борьба в полулегком весе. К коврам выходят борцовские пары. Югославия-Венгрия, Греция-СССР -- борцы готовы. Старт.

Внимание зрителей приковано к греческого и советского спортсменов. Борец из СССР, экс-чемпион мира, прославленный своей защитой. Против него чемпион Европы -- тот самый Стилианос Мигиакис, блестяще победивший золотого медалиста Монреаля. Бой будет жарким и изнурительным.

С самого начала советский борец ушел в глухую оборону. Грек занял выжидательную позицию, изредка проводя атаки, пытаясь нащупать слабые места в защите. Советский спортсмен не дает вывести себя из устойчивого положения, снова и снова выставляя опорную ногу по направлению движения атаки грека.

Зрительские трибуны ликуют, выкрикивая слова поддержки своим спортсменам. Зрелище действительно захватывающее -- сошлись борцы одинаково высокого мастерства. Советский спортсмен остается непоколебимым как скала, и все приемы грека остаются безрезультатными.

Борцовские поединки -- это не просто увлекательное зрелище. Это древняя техника воспитания отважных и сильных воинов. В ней воспитывались смелость, ловкость, хитрость -- все те качества, которые нужны воину на поле битвы для того чтобы выжить самому и сохранить родную землю. Поэтому равнодушных к этому виду спортивных единоборств не было никогда.

Тем временем греческий борец все также пытается нащупать брешь в обороне противника, но все также безрезультатно. Грек просто обязан победить в этом соревновании. Победа для него -- это не просто показатель мастерства, это дань своей Родине, где соревнования по борьбе достигли своего величия.

Начинается второй период схватки. Советский спортсмен отстает по очкам, видно что он начинает нервничать. Греку только это и нужно, -- он проводит одну атаку за другой, и все больше набирает баллы. Напряжение растет. Последняя атака. Нырок. Коронный прием -- скручивание. Защита пробита. Противник повержен. Звук финальной сирены. Грек побеждает в схватке.

Во другой паре победил спортсмен из Венгрии, и именно с ним встретиться греческий борец в финале. Сейчас же судья объявляет о начале соревнований в полутяжелой весовой категории. Куба-Франция, Швеция-Австрия, Финляндия-ГДР -- спортсмены попарно выходят к борцовским местам. Традиционное рукопожатие спортсменов. Схватка началась.

Следующий этап развития, а точнее возрождение этого вида спорта, начался во Франции. Тогда борьба стала настолько популярной, что стали появляться борцы-профессионалы, показывающие свое мастерство на аренах. Цель схватки -- положить противника на лопатки, что, впрочем и произошло только что на арене. Шведский спортсмен тушировал австрийца, то есть прижал того лопатками к ковру.

Победитель и побежденный удаляются в комнату отдыха, соревнование продолжается дальше. Чем большую популярность получал этот вид спорта, тем больше он совершенствовался. В каждой стране привносили в технику что-то свое. Финны изобрели броски с поворотом, турки -- перевороты обратным захватом. Этот боевой спорт объединял борцов разных стран и народов. Каждый хотел показать свою силу и превосходство над противником.

Тем временем в паре Финляндия-ГДР побеждает германский спортсмен. Им одержана чистая победа, его противник сейчас отдыхает на ковре, лежа на лопатках.

Борец из Восточной Германии только что доказал, что в греко-римской борьбе побеждает только сильнейший и только в честной открытой борьбе. Болевые приемы, действия ногами или подножки запрещены. Используется только верхняя часть туловища, и только на ближней дистанции. Цель -- вывести противника из равновесия.

Что и произошло с французским спортсменом. Кубинец, проявив достаточную ловкость, вывел того из равновесия. Сейчас борьба между ними происходит в партере, то есть лежа. Доминирует, разумеется кубинец. Он проводит серию приемов, уверенно набирая баллы. Француз отчаянно сопротивляется. Звучит сигнал окончания схватки. Арбитр оглашает победу кубинца.

Соревнования следующего круга. Финальная схватка. Греция-Венгрия. Победитель станет Чемпионом. Трибуны ликуют, приветствуя своих любимцев.

Старт. Борцы сошлись в схватке. Ни один из них не обладает преимуществом. Силы спортсменов равны. Видно сильное напряжение борцов. Рельефные мышцы перекатываются под кожей. Вот-вот каждый из них готов ринуться в атаку, но в самый последний момент передумывает, и вновь ждет удачного момента. Нервы на пределе. Кто же будет атаковать первым? Неясно. Никто из борцов не хочет идти в атаку.

Судья дает предупреждение обоим спортсменам.

По сути, данное предупреждение должно расшевелить борцов, мотивировать их на атаку. Но оба спортсмена вновь ушли в глухую защиту. Борцы знают возможности друг друга, знают технику соперника. Грек отменно владеет скручиванием -- приемом эффективным, но крайне сложным. После проведенных боев, когда усталость дает себя знать у него нет уверенности за результативность данного приема.

Звучит второе предупреждение судьи. Оба борца понимают, что после третьего можно прощаться с золотой медалью.

Сейчас кто-то должен идти в атаку, но вновь все та же унылая пассивность пронизывает схватку. Видно, что не только усталость, но и огромное психическое напряжение сковывает мышцы спортсменов. Каждый понимает, что противник очень силен и профессионален. Любой выпад запросто может быть обращен против атакующего, быть последним и решающим. Звание Чемпиона -- слишком большая ставка, -- слишком большой риск потерять его из-за неосторожной ошибки.

Близятся последние минуты поединка. Кто-то должен атаковать, найти дополнительные силы, идти на сближение, усилить давление и раздавить оппонента. И грек нашел такие резервы. В самый последний момент он бросается в атаку и сминает своего соперника. Гул оваций заглушает звук финальной сирены. Грек победил. Стилианос Мигиакис -- новый герой древней Эллады. Золотая медаль возвращена на родину борьбы.

Арбитр поздравляет Чемпиона, и трибуны дружно скандируют имя победителя.

Объявляется о начале последнего, заключительного на сегодня круга. Соревнования в супертяжелом весе. Это будет битва титанов. СССР-Ливан. Борцы, слегка поигрывая мышцами выходят к борцовским коврам. Хлопок от их рукопожатия отчетливо слышен даже на самых последних рядах. Звучит сигнал на старт.

Советский Союз представляет Александр Колчинский -- король туше, -- он может положить на лопатки любого. Легенда отечественной борьбы, он завоевал золотую медаль прошлой Олимпиады. Здесь нет соперников равных ему. Московская Олимпиада для него -- лишь подтверждение статуса Чемпиона.

И он подтверждает свой статус. Его соперник уже лежит на лопатках, не продержавшись и двух минут. Колчинский триумфально вскидывает руки, принимая овации зрителей. Судья объявляет соревнования оконченными.

Макс вышел из ворот спорткомплекса и пошел куда-то по яркой от лучей солнца улице. Стараясь выбирать тенистые местечки, он шел вдоль стен домов, прячась от косых лучей палящего солнца.

Он шел, любуясь красочными пейзажами олимпийской Москвы, как вдруг из арки одного из домов внезапно выскочила чем-то сильно разъяренная женщина. Она хищно осмотрелась по сторонам и едва завидев Макса, схватила его за рукав и быстро потащила во двор.

Макс опешил от такой грубой наглости. Он резко дернул руку, пытаясь вырваться и даже сгоряча сказал женщине несколько совсем нелицеприятных оборотов, которые, может быть, говорить вовсе бы и не стоило. Но в том возмущенном состоянии, в котором находился наш герой, сдерживать себя было довольно сложно, и поэтому подобное поведение ему вполне простительно.

В самой середине просторного двора было какое-то многочисленное собрание. Целая толпа людей, стараясь перекричать друг друга, вела жаркий спор. Женщина, едва завидев эту толпу, чтобы не упустить едва уже не вырвавшегося Макса, завопила:

-- Я нашла! Нашла его!

К ним тут же подбежали с десяток людей. Макс начал вполне всерьез опасаться за собственную безопасность. К нему подошел невысокий коренастый мужичок, внимательно осмотрел и после этого задумчиво изрек:

-- Нет, не этот. Тот совершенно другой был. Чуть толще и чуть старше.

Толпа тут же потеряла интерес к Максу. Он облегченно выдохнул.

-- Что, парень, не играешь концерты? -- откуда-то со спины раздался бодрый стариковский голос.

Макс обернулся. За деревянным столом сидели двое пожилых людей. Перед ними были разложены костяшки домино. Один из игроков, седовласый старик, весело улыбаясь смотрел на Макса.

-- Раскинем олимпийскую партейку? -- подбрасывая костяшки спросил он.

-- Я не играю, -- ответил ему Макс.

-- Ну как знаешь.

Старик начал раскладывать следующую партию. Его партнер, пожилой южанин с цветастой тюбетейкой на макушке, с интересом разглядывал Макса.

-- Сам-то откуда будешь? -- внезапно спросил он.

-- Мордовия, -- отрешенно ответил Макс.

-- Мордовия? Хм... знаю, знаю, -- поглаживая подбородок, словно что-то вспоминая, сказал южанин, -- бывал я там. Края у вас такие дикие, страшные, дремучие, куда не посмотришь везде лес... Но и в лес, бывало мечтаешь сходить в радость, да нельзя, конвой не пускает. Лучшие годы жизни моей остались в мордовских лагерях... -- старик уставил тоскливый взгляд куда-то вдаль.

-- Ты, Али-баба, давай не отвлекайся. И человека не стращай своими подвигами, -- отвлек его от воспоминаний седовласый.

Али-баба, так звали южанина, взял в руки костяшки.

-- А это что за митинг? -- кивнул в сторону сборища людей Макс.

-- Это? -- седовласый исподлобья взглянул на толпу. -- А это у нас Челентано нарисовался. По случаю Олимпиады приехал. Единственный концерт в Москве, и только у нас, в местном клубе. Только вот завклубом деньги собрал, а музыканта все нет. А он авансом все отдал. Как раз в твоем духе, Али-баба, да? Тоже заезжий "гастролер", -- старик весело и громко захохотал, абсолютно не стесняясь своего смеха, обнажая ряд золотых зубов.

Макс понимающе кивнул головой и, попрощавшись, вышел со двора. Он прошел через арку и оказался в смежном дворике, утопающем в зелени раскидистых деревьев. "Хм... еще заблудиться не хватало" мелькнула мысль в голове Макса и, развернувшись, он уже было пошел обратно.

-- Слышь, парнишка, сигаретки не будет? -- остановил его чей-то голос.

На ограде сидел парень с гитарой в руках, его мрачный потухший взгляд был уставлен куда-то в середину тропинки.

-- Не курю, -- резко ответил ему Макс.

Парень, все с таким же безутешным взглядом, меланхолично покачал головой.

-- А ты что такой невеселый? -- сделал к нему шаг навстречу Макс.

-- А что тут веселиться. Видел что в соседнем дворе твориться? Меня ждут.

-- Так это ты, выходит, людей обманул? -- Макс весело усмехнулся.

-- Ничего я не обманул! -- с обидой в голосе вскрикнул парень. -- Я им хотел радость доставить, заодно и себе гитару новую купить. Аванс взял, гитару купил, а Челентано -- вон в кустах болтается. Братишка мой меньший взял бабины, раскрутил и как новогодние гирлянды по деревьям развесил. А новые дефицит, понимаешь, где я их найду сейчас?!

Парень с досадой плюнул и вновь уставил пустой взгляд куда-то в неопределенную точку.

-- Олимпиаду твой брательник праздновал? -- широко улыбнулся Макс, оглядывая деревья, увешанные магнитной лентой. -- Не боись, есть у меня одно место, да и деньги тоже имеются. Так что твой дебют еще состоится. Пойдем, давай.

Парень с удивлением и радостью посмотрел на Макса. В его глазах теплилась надежда.

-- Правда? Тогда пошли быстрее, -- резко вскочил парень.

Они старательно обошли двор, где собралась толпа желающих отловить незадачливого музыканта. Сейчас их путь лежал к Тишинскому рынку.

Добравшись до рынка, они стремглав вбежали в ворота. Внутри никого не было. Рынок был пуст. Только в дальнем углу шаркал метлой из березовых прутиков дворник.

-- Опоздали, -- чуть не плача сказал музыкант.

Макс мрачным взглядом окинул рынок. Внезапно в тени палаток показалась фигура Долговязого Джонни. Макс поспешно подбежал к нему.

-- Нужны катушки с песнями Челентано, -- на одном дыхании, без приветствия выпалил Макс.

-- Тихо-тихо, не напирай. Мой рабочий день окончен, так что баста, приходите завтра. А это кто? Хвост с собой привел? -- кивнул головой в сторону гитариста Долговязый.

-- Даешь записи или нет? -- оборвал его Макс.

-- Не даю. -- резко парировал Долговязый. -- Нету у меня такого товара. И никогда не было. С такими запросами тебе не сюда надо. В ДК Горбунова иди. Есть там один, Буба-армянин зовут. Найдешь, он всегда там. -- с этими словами он скрылся где-то за палатками.

Макс и его путник отправились к Дому Культуры. По пути они представились друг другу, нового знакомого Макса звали Юрий.

-- Ты не подумай чего, я людей обманывать не хотел, вышло так просто, -- зачем-то начал оправдываться Юрий.

-- Не думаю я ничего, сейчас достанем записи и состоится твой концерт, Челентано, -- с усмешкой ответил ему Макс.

Они сошли на остановке и по зеленой аллее направились к виднеющемуся зданию Дома Культуры. Они вышли на широкую площадь перед зданием.

-- Закрыто, -- разочарованно произнес Макс, дергая ручки главного входа.

Юрий тоже дернул ручки, в несмелой надежде что Макс ошибся и, показав на группу молодых людей, толпившихся в дальнем углу площади произнес:

-- Пойдем у металлюг спросим.

Это были неформально одетые парни и девушки в рваных джинсовых куртках, штанах с огромными заплатками и взъерошенными залакированными торчавшими во все стороны волосами. На Макса с его спутником, кажется, не обратили совершенно никакого внимания. Только один парень окинул их презрительным взглядом, и то только потому что подходя его неуклюже задели.

Молодые люди плотным кольцом обступили парня в темных дымчатых очках, который сидел на скамейке и как раз доигрывал последние аккорды про "Сладкую N".

-- И еще одна песня из недавно записанного альбома. Специально для тебя, крошка, -- гитарист слегка приспустил очки и подмигнул стоящей рядом с ним девушке. Та игриво улыбнувшись, послала ему воздушный поцелуй.

-- Где найти Бубу-армянина? -- обратился Макс к стоящему рядом с ним парню, на джинсовой куртке которого зачем-то были рядами наколоты сотни булавок.

Тот меланхолично жуя жвачку окинул Макса с головы до ног.

-- Буба-армянин, не то грузин, не то лезгин? В каморке посмотри. С торца обойдешь, там дверь есть.

Макс кивнул ему в знак благодарности. От сидящего на скамейке парня раздались первые слова песни. Макс узнал ее, это была песня Майка Науменко "Дрянь".

Было видно что Юрий хочет остаться и послушать импровизированный концерт, но Макс потянул его за локоть.

-- Тебе надо, не мне, -- сказал Макс.

Юрий обреченно вздохнул. Они обошли здание и нашли ту самую дверь. Громко постучавшись, они зашли внутрь. Навстречу им вышел невысокий человек с непропорционально вытянутым лицом.

-- Слюшаю вас, -- с кавказским акцентом резко произнес он.

-- Нам нужен Буба-армянин, -- ответил ему Макс.

-- Я Буба-армянин, настоящий лезгин, натуральный грузин. Слюшаю, -- все так же резко повторил Буба.

-- Срочно нужны записи песен Челентано, -- на одном дыхании выпалил Юрий.

-- Срочно не получиться, заказов много. Приходи через неделю, да, может через две, а лучше через три. Очень быстро разбирают, -- Буба развернулся к ним спиной, явно не собираясь больше продолжать разговор.

-- Долговязый Джонни сказал у тебя всегда все есть, -- бросил ему в спину Макс.

Буба остановился и в сомнении почесал затылок.

-- Долговязый много болтает. Ну ладно, так и быть, жди, -- после некоторого раздумья сказал он, и куда-то скрылся.

Макс осмотрелся. Они стояли посреди куч театрального реквизита. Юрий, внимательно присмотревшись, вытащил на свет какую-то пыльную фетровую шляпу.

-- Так я буду еще больше похож на Челентано, -- примеряя шляпу сказал он.

Макс весело рассмеялся. Юрий открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но услышав приближающие шаги, передумал. Он быстро спрятал шляпу себе за спину.

Показался Буба, в его руках была катушка с магнитофонной лентой

-- Вот, двадцать пять рублэй, -- сказал он.

-- У меня нет столько, -- помрачнел Юрий.

Макс вытащил нужную сумму, и передав ее Бубе, забрал катушку.

-- Спасибо, -- поблагодарил Макс.

-- Спасибом сыт не будэшь, можэшь Долговязому свои благодарности пэрэдавать, -- буркнул ему в ответ Буба, давая понять что их присутствие здесь уже излишне.

Выйдя из Дома Культуры, Макс отдал катушку с записью Юрию. Тот аккуратно взял ее кончиками пальцев и нежно прижал ее к себе, боясь выронить. Они пошли к автобусной остановке.

Уже приехав на место, не доходя до арочного прохода, Юрий вдруг остановился.

-- Стой, надо принять образ, -- он нахлобучил шляпу, достал из кармана солнечные очки, взял под мышку гитару и, широко улыбаясь, вошел во двор.

"Бонжур! Хеллоу! Чао!" на всех языках стал кричать приветствия Юрий. Накаленная от гнева толпа, едва завидев в проходе неудачливого музыканта тут же бросилась к нему. Макс подумал что тому новоиспеченному Челентано сейчас придется туговато.

-- Мой самолет слегка задержался, но я уже здесь! Я уже отпустил свой лимузин, и буду играть для вас весь вечер! -- продолжал источать приветствия Юрий. Толпа обступила его плотным кольцом -- каждый хотел посмотреть на живого Челентано. Даже старики бросили свое домино и подошли поближе, близоруко щурясь, рассматривая его.

Сквозь толпу поклонников к Юрию с трудом пробился коренастый мужичок, по-видимому завклубом и, приложив ладонь к его уху, начал что-то ему говорить. Юрий согласно закивал головой и завклубом громко крича "Расступитесь! Дорогу таланту!" увел того куда-то вглубь двора. Толпа пошла вслед за ними. Макс старался не отставать, ему уже было интересно что будет дальше.

Несколько раз завернув по аллее, они дошли до невысокого кирпичного здания. Люди остановились перед двухстворчатыми дверьми, громко требуя открыть их. Макс краем глаза заметил как Юрий с завклубом проскользнули в маленькую еле заметную дверцу. Он пошел вслед за ними.

Войдя внутрь, Макс оказался в святая святых -- за кулисами сцены. Невдалеке находились Юрий с завклубом, о чем то негромко говорившие. Юрий обернулся и увидел Макса. "Мой главный концертмейстер" сказал он, переставляя Макса. Завклубом в знак приветствия кивнул головой и помчался открывать двери.

Юрий в это время колдовал с аппаратурой. Он уже приладил катушку на внушительного вида магнитофон "Маяк" и сейчас регулировал громкость звука на огромных колонках, стоящих на сцене.

-- Значит так, -- закончив с настройкой, обратился он к Максу, -- знаешь как этим пользоваться?

Макс отрицательно покачал головой. Последний раз он видел такой магнитофон еще в детстве, да и то когда его уже выносили на свалку.

-- Понятно. Значит слушай план. Завклубом объявит начало концерта, я поприветствую зрителей, потом нажмешь вот эту кнопку, -- Юрий показал Максу куда ему следует нажать. -- Нажимай сильнее, смотри не подведи меня.

Было видно что Юрий очень сильно волновался. За занавесом уже слышался гул зрителей. Показался весь раскрасневшийся завклубом.

-- Ну что, Челентано, готов?

Юрий дал знак, что все в порядке. Завклубом скрылся за занавесом. Гул в зале стих.

-- А теперь, в честь Московской Олимпиады, специально для нас будет выступать именитый итальянский певец Адриано Челентано! -- донеслось из-за занавеса.

Юрий сделал глубоко вздохнул и шагнул за занавес. Зал буквально взорвался от аплодисментов.

-- Я очень рад выступать сегодня перед вами, очень рад видеть улыбки на ваших лицах, давайте начнем концерт!

Макс нажал кнопку пуска. Катушки плавно закружились, и из динамиков раздались лирические аккорды песни "Soli". "Только я, только ты" пел Челентано. Макс осторожно заглянул за занавес. Юрий сидел на стуле и усердно изображал игру на гитаре, стараясь открывать рот когда звучали слова, но все больше у него получалось просто улыбаться зрителям. Те завороженно смотрели на него, ловя каждый аккорд песни. Некоторые женщины уже промокали носовыми платками уголки глаз.

Довольно усмехнувшись, Макс сунул руки в карманы. Он с удивлением вытащил на свет записку, которую дала ему утром мулатка. "Вот те раз!" мелькнуло в голове Макса. Он посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось минут тридцать. "Еще успею!" подумал он, и стремглав выбежал из клуба.

Олимпийская деревня располагалась среди пустырей, далеко от центра Москвы. По периметру она была обнесена высоким трехметровым забором. Макс решил обойти его в поисках входа. Заворачивая за угол, Макс практически лбом в лоб столкнулся с двумя милиционерами в белой парадной форме. Те пристальным изучающим взглядом осмотрели его с головы до ног.

-- Hello! I go to entrance, -- Макс изо всех сил изобразил иностранный акцент.

Милиционеры заулыбались, старательно изображая приветствие, и один из них на ломаном английском объяснил что вход будет как раз за следующим поворотом. Макс поблагодарил их за информацию и поспешил скрыться. "Фу-ух, еще легко отделался" с облегчением подумал он.

Около входа его уже ждала девушка. Еще издалека завидев его, она обрадованно подбежала навстречу и, крепко взяв за руку, провела на территорию Олимпийской деревни.

За высоким забором был как будто другой мир. Здесь повсюду были сверкающие эмблемы Олимпиады, олимпийские кольца светились разноцветными неоновыми огнями, дома были украшены красочными гирляндами; всюду куда ни глянь, взгляд натыкался на играющую яркими цветами иллюминацию. Казалось здесь царил вечный праздник. Так оно и было, для проживания спортсменов были созданы идеальные условия отдыха и развлечений. Простому человеку попасть сюда было практически нереально и Макс уже начинал чувствовать себя не в своей тарелке.

Мулатка, казалось прочитала его чувства, и весело рассмеявшись потащила его к одному из домов. Они поднялись на лестничную площадку. Из распахнутой настежь двери квартиры доносились звуки громкой болтовни и веселого смеха. Войдя внутрь, Макс увидел семерых девушек, сидевших кругом на полу просторной комнаты. Они были одеты в пестрые платья, какие обычно носят в тропиках.

Девушки, завидев Макса, весело защебетали, и уволокли в свой круг. Они говорили по-испански, и Макс ничего не понял из их разговора. Он вопросительно посмотрел на свою спутницу. Та, обратившись к своим подружкам, сказала несколько слов на испанском. Они мгновенно переглянулись друг с другом, и стали быстро, взахлеб, перебивая друг друга говорить Максу:

-- А ты из СССР? А мы из Пуэрто-Рико. Знаешь где это? Нас не хотели пускать на Олимпиаду. Интриганы из США провели бойкот, а наши к ним присоединились. Но мы все равно приехали. У вас всегда тут так красиво?

Макс уже начал теряться в этом потоке информации и бесконечных вопросов. Видя напор своих подружек, мулатка резко вскрикнула что-то на испанском языке. Девушки тут же замолчали, обиженно надувшись и еле слышно пробурчали ей в ответ: "Ты, Моэма, всегда такая".

Видя неприятное напряжение, Макс достал медвежонка, которого он купил на рынке, и нажал ему на нос. Раздались веселые звуки песни. Девушки, издав крик восхищения, дружно захлопали в ладоши.

-- Это вам от олимпийской Москвы и от меня лично, -- протягивая им мишку сказал Макс. -- Чтобы память об этом времени навсегда осталась с вами.

Девушки наперебой бросились к Максу, стараясь поцеловать его, или хотя бы крепко обнять в знак дружбы. Мишка переходил из рук в руки. Каждая хотела его потрогать, нежно прижимая к груди и осматривая со всех сторон. Девушки откуда-то достали широкополое сомбреро и одели его мишке на голову. "Теперь это будет наш тропический мишка-олимпиец, он будет лучшим спортсменом на Карибских островах" со смехом сказали они.

-- Внизу начинаются танцы! Пойдемте танцевать! -- раздался звучный голос Моэмы.

Вся шумная компания понеслась вниз, где на огороженной площадке уже собирались спортсмены из разных стран мира. Еще один день соревнований позади, и сейчас можно себе позволить расслабиться перед следующим этапом. Атлеты собирались большими шумными группами, в которых громко и наперебой рассказывали друг другу курьезные случаи из собственной спортивной жизни. Особое внимание было приковано к новоиспеченным чемпионам, завоевавших первые золотые медали Москвы. Их слушали, ловя каждое слово, им дарили восхищенные взгляды, в них влюблялись и их ревновали. Здесь они были самыми желанными гостями.

Макс подошел к барной стойке, чтобы взять какой-нибудь коктейль и пойти послушать интересную историю из жизни спортсменов. Не успел он улыбнуться подошедшей одновременно с ним к стойке девушке, как внезапно подлетевшая Моэма, схватила его за локоть.

-- Пойдем, пойдем танцевать! -- крикнула она Максу.

Они понеслись к танцплощадке. Здесь, под мерцание разноцветных огней и зажигательные ритмы музыки, весело отплясывали мужчины и женщины всех национальностей и рас. Моэма втащила Макса в самый эпицентр этой бушующей массы. Макс старался не пропустить не одного движения своей партнерши, так заводно она двигалась. Глядя на ее пластичные движения, соблазнительные движения бедрами и игривые формы, казалось что она дышит музыкой, впитывая ее в себя и воплощая в своей технике танца.

Ритмы сменяли друг друга один за другим. Следующим был медленный танец. Макс нежно обнял свою спутницу за талию, изо всех сил стараясь попадать в ритм, не показать свою неуклюжесть, а главное -- случайно не наступить девушке на ногу. Моэма положила свою тонкую руку на плечо Максу, вплотную прижалась к нему грудью и, с желанием посмотрев в его глаза, она поцеловала его в губы...

День четвертый: Гибкость и пластика

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь приоткрытую занавеску.

Макс поморщился от того, что его носу было щекотно. Он приоткрыл один глаз. Прямо перед ним, водя травинкой по его носу стояла Моэма. Видя, что ее старания разбудить Макса увенчались успехом, она улыбнулась и задорно воскликнула:

-- Вставай, время не ждет, а ждут нас новые победы!

Макс сладко потянулся, и недовольно пробормотав что-то: "Нет бы еще часик-другой поспать как нормальные люди", повернулся на другой бок.

Моэма, нахмурившись от такого пренебрежительного к себе отношения, резким движением сорвала с Макса одеяло. Тому ничего не оставалось как открыть глаза и окончательно проснуться.

-- С добрым утром, -- произнесла Моэма, протягивая Максу руку.

Макс взяв Моэму за руку и увлек на кровать, стараясь поцеловать ее губы.

-- Нет, нет, -- девушка ловко вывернулась из его объятий и отбежала на недоступное расстояние. -- Сейчас мы идем завтракать.

Нехотя одевшись, Макс заглянул в соседние комнаты. Обнаружив их пустыми, он спросил у Моэмы:

-- А где твои подружки?

-- Вот именно что нет их уже, ушли на соревнования. И мишку твоего с собой забрали. На счастье.

Макс с Моэмой вышли во двор. Без своего ночного неона Олимпийская деревня была не менее красивой -- газоны, выполненные в форме олимпийских колец, красочные вывески, на всех языках приветствующие гостей Олимпиады и развивающиеся на ветру флаги государств-участниц -- спортивный праздник был прекрасен.

Доехав на бесшумном электромобиле до ресторана, Макс деликатно подал руку Моэме, помогая сойти на асфальт. Она благодарно улыбнулась, сделав небольшой реверанс, и они пошли ужинать.

Выйдя из ресторана, Макс обратился к Моэме:

-- Какие дальше планы?

Девушка сделала задумчивый вид и через некоторое время, бросив на Макса интригующий взгляд, сказала:

-- Ты знаешь, у вас в Москве есть одно место, где мечтает побывать каждый иностранец. И считается, что в Москве не был, если туда не зашел.

-- И что это за место такое? -- заинтересовано спросил Макс.

Моэма приложила ладонь к его уху, и пару раз обернувшись по сторонам, тихо шепнула:

-- Мавзолей Ленина.

-- И что? -- удивился Макс. -- Это такая большая тайна, что ее надо сообщать как можно тише?

-- Ну так принято, -- надула губы Моэма. -- Мы как бы революционеры, ведем подпольную беседу.

-- Ясно. Ну, тогда идем, революционерка, -- Макс взял девушку за руку.

Проходя мимо одного из домов, им увидели группу спортсменов, собравшихся у скамейки возле подъезда. Под ногами у них находились огромные дорожные сумки, а сами они стояли с глубоко опечаленным видом. Моэма потянула Макса к спортсменам.

-- Случилось что-то плохое? -- обратилась Моэма к одной спортсменке.

-- Мы из Великобритании, и это самое плохое что с нами случилось, -- с навернувшимися на глаза слезами ответила она. -- Правительство мадам Тетчер отказало нам в финансовой помощи, и сейчас мы едем домой.

Англичанка, не в силах сдержать слезы, надрывно рыдая бросилась к своему спутнику, зарывшись лицом в его широкую грудь. Тот мягкими, нежными движениями поглаживал ее по спине, стараясь успокоить.

Макс вопросительно посмотрел на Моэму, та понимающе покачала головой.

К спортсменам подошел среднего роста человек в образцово выглаженном костюме, ослепительно белоснежной рубашке и до блеска начищенных туфлях. Приветливо улыбнувшись Максу и галантно поклонившись Моэме, он обратился к спортсменам. Похоже это был их тренер. Судя по его словам, он только что говорил со своим правительством. Премьер-министр наотрез отказалась поддерживать собственных спортсменов, дав понять что их дальнейшее присутствие в Москве крайне нежелательно. Было заметно с каким трудом давались тренеру слова, он внимательно осмотрел своих спортсменов и после недолгой паузы продолжил:

-- В принципе, покидать Игры -- дело добровольное, вопрос об отъезде должен решить каждый сам. Но меня просили предупредить, что в ином случае вероятны некоторые проблемы, -- тренер испытующим взглядом окинул своих подопечных.

Те хмуро уставились у землю, выслушивая слова тренера. Послышалось недовольное ворчание: "Какое же добровольное, если это самое настоящее насилие".

Тяжело вздохнув, тренер дал знак направляться к автобусу. Спортсмены уныло побрели вслед за ним. Моэма жестом указала Максу взять сумку у миниатюрной спортсменки, уныло плетущейся в самом конце, и они направились вслед за всеми.

Перед самым входом в Олимийскую деревню их ждал большой туристический автобус. Спортсмены с угрюмым видом стали заходить в автобус. Макс отдал англичанке ее сумку и, порывшись в карманах, вытащил юбилейный рубль -- тот самый, который он получил на сдачу, покупая билеты у спекулянта.

Макс протянул монету англичанке. Та бережно взяла ее и, вытирая наворачивающиеся слезы, надрывно произнесла:

-- Спасибо за подарок, спасибо за Олимпиаду и спасибо за весь этот праздник. Мы никогда его не забудем. Мы счастливы что нам вообще удалось сюда приехать.

Спортсменка поочередно обняла Макса и Моэму и зашла в автобус. Двери за ней плавно закрылись. Автобус тронулся в путь. Сквозь его прозрачные стекла были видны грустные лица покидающих Москву спортсменов, бросающих прощальные взгляды на Олимпийскую деревню.

Макс с Моэмой помахали руками вслед уезжающему автобусу.

-- Наверное это очень грустно покидать Олимпиаду, -- горько произнесла Моэма.

-- Да, может быть. Я сам здесь случайно, и мне тоже было бы не очень приятно покинуть данное мероприятие. К тому же деньги уже уплочены, -- немного задумчиво произнес Макс, и тут же продолжил, -- ну ладно, пойдем в Мавзолей.

-- Пойдем, -- кратко ответила ему Моэма.

Они доехали до места назначения. Выйдя со станции метро и окинув взглядом Манежную площадь, -- в это время имевшую название площади 50-летия Октября, и пока не изуродованную безобразным куполом торгового центра, -- Моэма приподняла брови от удивления:

-- Ничего себе! Я слышала что очередь большая, но не настолько!

Очередь желающих попасть в Мавзолей огибала Исторический музей, проходила возле ворот Александровского парка, изгибалась несколько раз длинной живой змеей и заканчивалась аккурат в середине площади, примерно там, где сейчас стоит памятник Жукову.

-- Вот столько революционеров, -- съязвил Макс.

Они заняли место на самом конце очереди. Едва они подошли, тут же за ними встали еще несколько человек.

-- Не бойсь, очередь идет быстро. За час-полтора пройдем, -- попытался успокоить Моэму Макс.

Она с надеждой посмотрела ему в глаза.

-- Ну максимум два часа, -- слегка замявшись сказал он, -- в общем, к вечеру наверняка успеем.

Моэма тяжело вздохнула, приготовившись ждать озвученное Максом время.

Очередь целиком состояла из иностранцев. Здесь были узкоглазые азиаты, чернокожие африканцы и желтокожие монголы, что совсем и неудивительно -- попав в Москву иностранцы стремятся посетить первым делом именно Мавзолей.

Моэма внимательно осматривала иностранцев.

-- Смотри, настоящий индеец! -- указав Максу пальцем воскликнула она.

Немного впереди, метрах в трех от них, стоял гордо выпятив грудь смуглый человек в кожаной накидке и мокасинах. В его черных как смоль волосах торчало белое птичье перо. Моэма что-то закричав на непонятном Максу языке, замахала индейцу рукой. Тот, увидев Моэму, в приветственном жесте поднял ладонь вверх и, широко улыбнувшись, воскликнул: "Хау!"

-- Видишь, он нас приветствует, -- радостно обратилась Моэма к Максу.

-- Хау, бледнолицый, -- Макс таким же жестом поднял руку и слегка ей помахал.

Индеец громко расхохотался.

-- А я тоже на самом деле из индейского племени, -- хвастливо произнесла Моэма. -- Знаешь как переводится мое имя?

-- Как? -- спросил Макс.

-- Красивая Голова Рыси, -- ответила Моэма.

-- Да, голова у тебя действительно так ничего, -- с ехидством заметил Макс.

Моэма в ответ ткнула его локтем в бок.

-- А ты откуда? -- спросила она.

Макс слегка замялся.

-- Я... ну как тебе сказать... из России.

-- Везет тебе. А я всю жизнь мечтала побывать в России. Потому что здесь живут самые честные и открытые люди. И еще она такая красивая. Я все книжки в библиотеке перечитала. И знаешь что?

-- Что? -- спросил Макс.

-- Книжки врут! -- слегка топнув ногой сказала Моэма. -- Россия еще красивее.

-- Да... у нас к сожалению этого уже не видят, -- еле слышно пробормотал Макс.

Очередь приблизилась к воротам Александровского сада. Макс оставил Моэму, и помчался к киоску -- покупать мороженое.

-- Вот, -- передавая один из рожков Моэме сказал он.

-- М-м-м... какое вкусное... я еще не пробовала такое, -- откусывая от рожка промурлыкала Моэма, -- у нас такое не делают, у нас все делают из заменителей.

"У нас тоже такое не делают" с удовольствием откусывая очередной кусок подумал Макс и сказал:

-- Это специальное. Олимпийское.

Моэма, доев свою порцию благодарно потянулась к Максу и звонко поцеловала его в щеку липкими и сладкими губами. Макс даже слегка засмущался. Девушка, весело рассмеявшись, достала платок и вытерла место поцелуя. Очередь уже проходила возле Исторического музея, впереди виднелась Красная площадь, цветные купола Храма Василия Блаженного и невысокое здание Мавзолея.

-- Ну вот, мы уже почти у цели, -- радостно произнесла Моэма.

-- А как у вас в Пуэрто-Рико? -- спросил у нее Макс.

Девушка опустила мрачный взгляд вниз.

-- Плохо. -- после небольшой паузы произнесла она. -- Наша семья из племени перуанских индейцев, и мы были рабами европейцев. Да и сейчас тоже в рабстве, только уже у США.

Моэма замолчала, уставившись в брусчатку площади, словно вспоминая что-то неприятное и собравшись с мыслями, продолжила:

-- Когда Москва выиграла право провести Олимпиаду, я сделала все возможное чтобы попасть сюда. И не только я, очень многие хотели попасть сюда. Мне повезло, и я выбралась из нашей нищеты, хоть ненамного. И ты знаешь... -- девушка взглянула на Макса своими глубокими глазами, на которые уже начали наворачиваться слезы, -- ты знаешь... я не хочу отсюда уезжать.

Макс нежно обнял Моэму за плечи.

-- А когда американский президент объявил о бойкоте, наше правительство стало плясать под его дудку и отказалось посылать спортсменов. Ты знаешь какой это удар был для них? -- девушка, тихонько всхлипнув, плотнее прижалась к Максу. -- Спортсмены только и тренируются для Олимпиады, они живут ей, -- Моэма посмотрела Максу в глаза. -- Наш тренер настоял на участии, и несколько спортсменов отпустили. А американских не пустили совсем. Сказали, что если они поедут, их лишат гражданства, а они ведь тоже хотели побеждать, -- жалобно произнесла она.

Очередь практически приблизилась к Мавзолею. Порядок осмотра был таков: сначала посетители проходили у захоронений вдоль Кремлевской стены, и лишь потом они спускались в усыпальницу Ленина.

-- Ну вот, мы уже почти пришли, -- Моэма радостно посмотрела на Макса.

Идущий впереди индеец уже вступил на гранитные ступеньки, ведущие к Кремлевской стене, как вдруг он неожиданно вскинул вверх руки и выкрикивая непонятные слова, стал делать странные танцевальные движения телом.

-- Что это с ним? -- удивленно спросил Макс.

Моэма посмотрела на индейца и, громко рассмеявшись, сказала:

-- Это он просит духов, живущих здесь, разрешения войти на их территорию.

-- Ну понятно, здесь же захоронение, мы его сейчас увидим, -- ответил Макс, -- ты бы ему передала, что у нас так не принято, а то сейчас заберут его куда подальше, и он сюда еще долго не попадет.

Моэма только хотела окрикнуть индейца, но тот, кому-то низко поклонившись, уже пошел дальше.

-- Выходит получил разрешение? -- с насмешкой спросил Макс.

Девушка больно хлестанула Макса по руке.

-- Не надо смеяться над нашими обычаями, -- с легкой обидой в голосе произнесла она.

Моэма пошла чуть вперед и отставший позади Макс улыбнулся ей в спину -- обычаи американских индейцев в сердце России смотрелись совершенно нелепо.

Они подошли к началу захоронений.

-- Вот здесь, -- указал Макс на плиту с высеченными на ней фамилиями, -- захоронены участники Великой Октябрьской революции.

-- Так мало? -- пересчитав фамилии удивленно спросила Моэма.

-- Ну, не все здесь, -- не зная что ответить сказал Макс. -- Здесь только те, кто смог выбить для себя место. Поэтому здесь в основном евреи.

Они пошли дальше.

-- А вот здесь, -- продолжил Макс, указывая на черные квадраты табличек, висевшие на стене, -- захоронены наши самые известные командиры Великой Отечественной Войны, партийные деятели и просто хорошие люди.

Моэма с любопытством осматривала таблички.

-- А я знаю, я знаю! Здесь похоронен Гагарин, -- увидев знакомую фамилию радостно воскликнула Моэма, -- первый человек в космосе, у нас его все знают и очень любят.

-- Да, Юрий Алексеевич Гагарин похоронен здесь, -- официальным тоном произнес Макс, -- в знак больших заслуг перед народом.

Дойдя до могил партийных вождей, усыпанных красными гвоздиками, и осмотрев возвышающиеся над ними бюсты, Моэма тихо шепнула Максу:

-- Как здесь торжественно, наверное у вас их очень уважают.

Макс неопределенно покачал головой. "Кто-то, может, и уважает" пробормотал он.

Наконец они дошли до главного входа в Мавзолей. По обеим сторонам дверей, замерев по стойке "смирно", стояли двое часовых в парадной форме. Макс с Моэмой зашли внутрь. Под огромным, вышитым золотыми нитками гербом Советского Союза стоял еще один часовой, недвижимый, словно каменное изваяние.

Моэма шепотом спросила Макса:

-- А они вообще живые?

Макс приложил указательный палец к губам и еле слышно прошептал: "Здесь нельзя разговаривать".

Они спустились по лестнице ниже. От гранитных стен веяло пронизывающим холодом. От непривычки, а вернее от сильного температурного контраста, Моэма поежилась. Наконец они вошли в усыпальницу. Здесь в стеклянном саркофаге лежал Ленин, тело которого было когда-то заботливо сохранено для потомков. В память и назидание им.

Моэма широко раскрыв глаза, осматривала каждый сантиметр тела Ильича. Было заметно, что она сильно поражена увиденным. Очередь медленно двигалась полукругом вокруг саркофага. Моэма не отрываясь смотрела на Ленина. Она ощупывала взглядом каждый сантиметр его тела, каждую складку одежды. Девушка затаила дыхание, в глазах ее был такой сакральный блеск, который обычно бывает только у крайне преданных людей при осмотре самых священных реликвий.

Обойдя саркофаг и бросив последний взгляд на Ленина, Моэма с Максом вышли из Мавзолея.

-- Ты знаешь, он как живой, он как будто спит и все, -- шокировано произнесла Моэма. -- Теперь я поняла почему все так хотят его увидеть -- даже от мертвого от него исходит такая большая энергия, такой большой заряд.... что... что... я не знаю как это объяснить.

-- Он просто гений, -- ответил Макс.

-- Он не просто гений. Он... он... гений всех гениев, -- взволнованно произнесла Моэма, -- и таких гениев бояться больше всего.

Они немного погуляли по Красной площади и, взглянув на часы на Спасской башне, Моэма вдруг встрепенулась, как будто вспомнила что-то важное и сказала Максу что ей срочно надо быть в другом месте. Макс было хотел пойти с ней, но девушка, поцеловав его на прощание в щеку и сказав "Еще увидимся!", побежала в сторону метро. По пути она обернулась, помахала Максу и послала ему воздушный поцелуй.

Макс остался в одиночестве. По главной площади страны беспорядочно сновали любопытные туристы, осматривая достопримечательности. Лениво уставившись на цветные купола храма Василия Блаженного, Макс стал думать о дальнейших планах. Он вытащил пачку билетов и перебрав их, обнаружил что как раз успевает к началу соревнований по спортивной гимнастике, которые вот-вот должны были состояться во Дворце спорта Центрального стадиона имени Ленина. Макс направился в ту сторону.

Добравшись до Дворца спорта и пройдя через контроль, он пошел к трибунам искать свое место. Зрительские трибуны были заняты практически до отказа. Соседом Макса оказался черный как уголь негр в бейсболке ярко-желтого цвета с нарисованным силуэтом африканского континента. Негр приветливо улыбнулся белоснежно сверкающей улыбкой, Макс дружественно кивнул ему в ответ, и слегка наклонившись к нему, спросил:

-- А почему у вас кожа на ладонях светлая?

Негр загадочно улыбнулся и, повернув кисти ладонью вверх, наклонившись к Максу, ответил:

-- Мудрецы нашего народа хранят древнее предание, что раньше все люди были чернокожими. Но как-то раз они нашли волшебное озеро. Кожа того кто входил в его воды, становилась белой. И люди потянулись к этому озеру. Но воды становилось все меньше и меньше, кожа людей становилась уже не белого, а желтого цвета. А когда воды осталось совсем мало, последним хватило только чтобы помочить ладони и ступни. Поэтому ладони и ступни у нас светлые, а сами мы черные.

Негр все так же широко улыбаясь, с веселым прищуром посмотрел на Макса. Тот, слегка ошеломленный таким ответом, благодарно кивнул своему собеседнику и уставился в сторону площадки, где сейчас будут происходить соревнования.

На площадке уже находились приготовленные для выступлений снаряды. Трибуны были забиты до отказа, все с нетерпением ждали начала соревнований. К своим столикам прошли судьи. Наконец, ведущий, поприветствовав зрителей и спортсменов, объявил соревнования открытыми.

К параллельным брусьям вышел спортсмен в белоснежной гимнастической форме с гербом Советского Союза на груди. "Выступает Александр Ткачев, СССР" -- разносится из репродукторов громкий голос ведущего.

Спортсмен ловким пружинистым движением вскакивает на брусья и сразу же делает "свечку". Небольшой мах назад и Ткачев, слегка согнувшись, делает сальто вперед; ноги врозь, и он падает в упор на брусья. Кажется, что он делает этот сложный элемент программы совершенно не напрягаясь. Разворот в прыжке, и Ткачев делает "угол" -- опираясь обеими руками в брусья, ноги спортсмена находятся под углом в 90 градусов с телом. Этот элемент является самым простым в спортивной гимнастике и, как правило, предшествует самой сложной части программы. Так происходит и в данном случае -- делая плавные движения Ткачев, перебрасывает ноги назад, его тело становится перпендикулярно полу, он раскидывает ноги врозь. Это так называемый "спичаг" -- элемент, которому спортсмен уделяет годы тренировок, оттачивая его до профессионализма.

Ткачев соединяет ноги вместе, переходя в стойку на руках. Сальто вперед -- и он снова становится в стойку. Еще одно сальто и Ткачев, падая в вис, мягко и быстро вновь поднимается над брусьями, переходя в туже стойку. Мастерство советского спортсмена налицо -- он не делает не одной ошибки, выполняя сложнейшие упражнения. Он делает мах ногами, отпускает правую руку, и делает поворот вокруг своей оси, опираясь на левую. Спортсмен возвращается в стойку, и тут же делает следующий элемент: он махом вперед перелетает над брусьями, делает поворот под жердями, делает мах ногами, и снова становиться в вертикальную стойку.

Последний мах ногами и Ткачев, делая двойное сальто назад в группировке, мягко соскакивает на пол. Он торжествующе поднимает руки вверх и под шум оваций покидает площадку.

Следующей программой сегодняшних соревнований должны быть вольные упражнения женщин. "Надя Команечи, Румыния" представляет ведущий вышедшую на площадку спортсменку.

Гимнастка выходит на площадку. Зрители приветствуют ее громким ликованием и овациями. Спортсменка ждет старта соревнований. Она кивает судьям в знак готовности; начинает звучать музыка. Команечи разбегается под стремительные ритмы музыки и делает боковой переворот, опираясь на руки; вскакивает, и тут же делает переворот через спину -- это так называемый "фляк". Она высоко подпрыгивает -- и делает двойное сальто. Трибуны аплодируют своей любимице, та же, совершенно не обращая внимания на овации, продолжает выступление. Музыка сменяется вальсом и Команечи делает поворот на одной ноге, три плавных шага в сторону, и еще поворот. Кажется что она танцует, ловя своим гибким телом ритмы музыки. Спортсменка делает небольшой разбег и, мягко остановившись, делает переворот опираясь на руки.

Трибуны замерли, глядя на грациозное выступление спорстменки, ловя каждое ее движение. Ее выступление -- самая что ни на есть настоящая драматургическая миниатюра, с присущей ей завязкой, кульминацией и развязкой. Кажется что гимнастическая площадка для нее -- сцена, где она исполняет изящный гимнастический балет. Команечи делает несколько пластичных движений руками и мягко отходит в угол площадки. Музыка вновь сменяется быстрыми ритмами. Команечи делает небольшой разгон -- и делает переворот вперед, опираясь на обе руки. Переворот через спину -- и гимнастка, оттолкнувшись от пола показывает пируэт, делая в воздухе два полных оборота. Крики "Браво!" раздаются после этого сложнейшего элемента. Спортсменка вновь разбегается и, прыгая, делает в воздухе поперечный шпагат. Прыжок с поворотом, и Команечи создает изящные танцевальные движения, завершая выступление элегантным па. Все роскошь пластики человеческого тела заключена в одном ее выступлении.

Трибуны взрываются овациями, зрители аплодируют спортсменке стоя, болельщики скандируют имя спортсменки. Команечи, приветственно помахав зрителям, удаляется с площадки.

Следующие выступления -- опорный прыжок. К спортивному снаряду выходит спортсмен, он -- Николай Андрианов, представляющий Советский Союз.

Опорой для прыжка служит специальный гимнастический снаряд -- "конь". Звучит команда на старт -- Андрианов делает делает быстрый разбег. Несколько точных, выверенных шагов и гимнаст делает прыжок, опираясь на коня. Тело Андрианова становится вертикальным полу и, получив достаточную скорость для перелета через снаряд, он отцепляет руки. Теперь он в свободном полете, теперь все зависит от его мастерства и искусности. Он группируется -- делает сальто -- слегка распрямляется -- поворачивается вокруг своей оси -- группируется вновь -- и делает еще один оборот через голову. Он выполнил это упражнение великолепно. Андрианов распрямляется в полете и приземляется на ноги. Трибуны приветствуют еще одного героя Московских Игр.

Ведущий объявляет о начале следующих выступлений, ими будут упражнения на перекладине. На площадку выходит Стоян Делчев, болгарский гимнаст. Ведущий дает команду на старт.

Делчев подходит к перекладине и, делая упругий прыжок, ловко цепляется за нее. Небольшая раскачка, и гимнаст делает стойку на руках. Он на мгновение отцепляет руки от перекладины и делает поворот на 180 градусов. Движения Делчева ловкие, мягкие и пластичные, отточенные годами тренировок до безупречного мастерства. Раскачка. Стойка. И спортмен на выходе из вертикального положения прижимает ноги к плечам и изящно пролетает под перекладиной. Без сомнения можно сказать, что гимнаст полностью контролирует свое тело. Еще одна вертикальная стойка. Делчев поворачивается на 180 градусов и, прижав ноги к плечам, вновь пролетает под перекладиной. Показанный им элемент называется "эндо" -- упражнение экстра-сложного класса, исполнить которое могут лишь профессионалы спорта. Делчев же выполняет его совершенно не напрягаясь.

Зрители восхищенно следят за пластикой спортсмена, судьи критически наблюдают за его движениями, но совершенно однозначно, что выступление Делчева не оставляет равнодушным никого. Гимнаст делает полный оборот вокруг перекладины, набирает скорость, и... отцепляет руки от перекладины. Зрители замирают -- кажется он сорвался с перекладины и сейчас он летит вниз, на пол... Спортсмен делает сальто -- и в самый последний миг цепляется за перекладину. Волна восхищения прокатывается по трибунам -- вот оно "сальто Делчева", принесшее его исполнителю славу и мировую известность! Раскачка -- вертикальная стойка -- мастерское эндо -- вновь раскачка -- и Делчев повторяет свое коронное сальто. Еще одна стойка и, сделав полный оборот вокруг турника, гимнаст сальтом спрыгивает со снаряда. Буря аплодисментов встречает нового Чемпиона, зрители громко приветствуют своего кумира.

Продолжают сегодняшнюю спортивную программу упражнения на кольцах. На площадку выходит советский спортсмен. "Александр Дитятин" представляет его ведущий. Звучит команда о начале выступления.

Гимнаст ловко цепляется за кольца -- делает мах вперед ногами -- совершает подъем в упор; кольца находятся по обеим сторонам его торса. Дитятин выпрямляет руки в стороны, делая фигуру "крест". Его тело напряжено как стальная пружина, ноги и туловище составляют прямую линию. Выполнение этого элемента является показателем подготовленности спортсмена высшего разряда. Дитятин выходит из "креста", переворачиваясь вниз головой и, сделав несколько оборотов, переходит в горизонтальный упор. Его руки упираются в кольца, а тело параллельно полу. Удерживая несколько секунд это положение, гимнаст резко падает в вис и тут же вновь поднимается над кольцами, переходя в "угол". Он делает один элемент за другим, показывая чудеса акробатики, его движения плавны, динамичны и выверены.

Дитятин некоторое время удерживает "угол", и показывает следующую комбинацию элементов. Он опускает ноги вниз и делает плавный подъем назад, переходя в вертикальную стойку на руках. Зрители восторженно следят за происходящим, кажется они зачарованы выступлением спортсмена. Дитятин стремительно падает в вис и тут же, делая два полных оборота, возвращается в вертикальную стойку. Снова падение в вис -- и вновь мгновенное возвращение в стойку. Кажется, что выполнение сложнейших элементов для него не стоит никаких усилий, годы усердных тренировок превратили каждое исполняемое им движение в настоящее искусство. Дитятин несколько секунд удерживает вертикальную стойку, падает вниз, отцепляет руки от колец и, делая сальто назад, соскакивает на пол. Он поднимает руки вверх, купаясь в волнах бушующих оваций и удаляется с площадки.

Ведущий объявляет соревнования закрытыми. Еще один олимпийский день подошел к концу.

Макс встал со своего места и, следуя за основной массой зрителей, вышел из Дворца спорта. Немного погуляв по Комсомольскому проспекту, он зашел в один из двориков, присев от усталости на скамейку под тенью раскидистого тополя. В его голове вновь и вновь прокручивались виртуозные элементы, выполненные мастерами гимнастики. Макс с удовольствием вспоминал увиденное.

Недалеко от Макса находилась детская спортивная площадка, с шумной когортой резвящихся детей, больше напоминавшая какой-то пестрый муравейник. Под бдительным присмотром сплетничающих о чем-то своем бабушек и мам дети, разбившись небольшими группами, играли в разные игры.

Вот группа девочек со скакалками в руках, прыгавших то на одной, то на другой ножке, звонко отсчитывали каждый скачок; они заняли себе небольшой пятачок на асфальте. "Девяносто семь... девяносто восемь... девяносто девять... сто! Все, я победила!" раздался тонкий голосок одной из участниц. Подружки захлопали ей в ладоши. Внезапно к этой девочке подлетел какой-то паренек и, схватившись за один конец скакалки, попытался вырвать ее из рук. "Отдай! Отдай! Иди отсюда!" раздались возмущенные крики, и девчонки, налетев всей толпой на хулигана, стали хлестать его скакалками. Тому не оставалось ничего, кроме как лихорадочно ретироваться, на бегу потирая ушибленные места.

Недалеко от них расположилась еще одна группа девочек, нарисовавших на асфальте аккуратные прямоугольники, и игравших в "классики". Прыгая попеременно то на одной, то на другой ножке, они ловко подталкивали кусок кирпича из клетки в клетку. Каждый удачный прыжок сопровождался громким веселым смехом, а неудачники под крики "Не попала! Не попала! Иди в первый класс!" отправлялись по-новой ждать своей очереди. Вот одна из девочек, удачно проделала весь путь; "Я выиграла! Я выиграла!" раздался ее счастливый голос. Она резво понеслась к скамейкам, где сидели родители, все так же радостно продолжая кричать "Я выиграла!" и, получив ласковое одобрение от мамы, со счастливой улыбкой помчалась обратно.

Здесь же, сбившись плотной кучкой сидели дошколята. В их руках были цветные мелки, негромко обсуждая что-то друг с другом, они рисовали на асфальте. Уже был нарисован дом, с огромной печной трубой и валящим из него дымом, забавная рожица, выглядывающая из окна и красная кошка, сидящая на крыше. Возле дома стоял улыбающийся человечек с желтой собакой, больше похожей на усмехающегося крокодила на поводке. Человечек держал в руках ромашку, величиной больше его роста, с пририсованными к ней глазами и улыбающейся ниткой рта. Два дошкольника синими мелками аккуратно дорисовывали деревья, другие раскрашивали траву, а один из них рисовал огромное оранжевое солнце.

Недалеко от дошкольников, практически под самым носом у родителей, расположились в песочнице совсем малыши. У них в руках были ведерки, лопатки и формочки из песка. Несколько их них копали целую траншею, добывая из-под самой глубины песок не такой сухой, как на поверхности. Другие ссыпали его в кучки, мастеря некое подобие средневекового замка; уже высились несколько башенок и крепостная стена, соединявшая их друг с другом. Еще несколько малышей набирали песок в специальные формочки и, тщательно утоптав их лопатками, переворачивали их, получая различные куличики. Юные пекари наперебой хвалились друг перед другом, предлагая собеседнику отведать свое творение.

Вот один из малышей набрал в ведерко песка и, перевернув его, получил конусовидную фигурку. Сейчас он оглядывает ее критическим взглядом, аккуратно исправляя неровности своим совочком. Другой, видя его творение, широко размахивается своей лопаткой и со всей силы лупит сверху. Фигурка рассыпается на мелкие части. Юный строитель, видя что его творение варварски уничтожено, заливается истошным плачем. Со скамейки к нему подлетает растерянная мама, она аккуратно собирает песок в ведерко и делает точно такую же фигурку. Молодая мать успокаивает своего малыша и, пригрозив озорнику пальцем, удаляется; конфликт был успешно улажен.

В самом центре двора, под веселые озорные крики шла игра в "жмурки". Шумная толпа врассыпную бросалась от водящего с плотной повязкой на глазах. "Сюда! Сюда!" кричали ему с одного бока и он кидался в их сторону. Ребята ловко отбегали от него, ныряя практически у него под руками. "Я здесь! Я здесь!" раздавалось с другой стороны, и водящий бросался туда. Но вот один из игроков не проявил достаточной сноровки, и в самый последний момент был схвачен за рукав футболки. Водящий радостно снял повязку, передавая ее пойманному игроку. Игра продолжалась дальше.

А в дальнем конце двора, возле турников, брусьев и гимнастических лестниц собрались юные спортсмены. Деловито давая друг другу советы, они подтягивались на турнике, делали подъемы переворотом и другие нехитрые гимнастические элементы. Рядом, на спор, отжимались несколько ребят. Крепко уцепившись в поручни и быстро перебирая ногами на двух барабанах, стоящих рядом друг с другом, как по беговой дорожке бежали мальчишка и девчонка, задорно улыбаясь друг другу. На стоящем рядом батуте высоко подпрыгивал подросток, одетый в явно не по размеру белую футболку с ярко-красным символом Олимпиады на груди. Сделав последний, и самый высокий, прыжок, прыгун слез с батута, победно поднял руки и звонко закричал: "Я буду прыгать как Бубка и стрелять как Мелентьев!" Явно не желая долго оставаться без движения, он начал карабкаться по высокой лестнице на турник.

Начинало вечереть. Солнце уже наполовину скрылось за крышами домов, бросая последние прощальные лучи во двор. Мамы и бабушки, вставали со скамеек и, попрощавшись с подругами, расходились со своими детьми по квартирам. Из окон начали раздаваться громкие оклики родителей, зовущих детвору домой. Мимо прошла группа подростков с футбольным мячом в руках, бурно обсуждающих прошедший матч; прощаясь друг с другом, они потихоньку разбредались по своим подъездам. Во дворе становилось все пустыннее.

На одной скамейке с Максом, облокотившись на свою клюшку, сидел седой старик, живыми с радостными искорками глазами, смотревший на резвящихся детей. Он слегка улыбнулся, как будто вспоминая что-то приятное и задумчиво, вероятно обращаясь к Максу, а может и просто куда-то в пустоту, произнес:

-- Никогда не сжигайте мостов в детство, вне зависимости от того кем вы станете и как проживете жизнь, это будут ваши самые теплые воспоминания в старости...

Он хотел произнести еще что-то, но подбежавшая к нему маленькая девочка в цветном ситцевом платье и двумя розовыми бантами на голове, быстро заверещала "Уже поздно, дедушка, пойдем домой", прервав все его рассуждения. Старик нежно взял внучку за руку и они неспешно скрылись за кустами акации...

День пятый: По волнам Балтийского моря

Утро нового дня Макс встретил прогуливаясь по Ботаническому саду МГУ. Глубоко вдыхая свежий утренний воздух -- настоящую роскошь в центре огромного мегаполиса, -- он неспешно осматривал окрестности.

Слева высились стройные ряды лиственниц. Одна из них, по легенде, была посажена самим Петром I. Справа стояли вековые дубы с широкими мощными стволами и изогнутыми ветвями, а невдалеке виднелся заросший зеленью водоем с плавающими на воде кувшинками.

Макс добрел до развилки. Немного постояв, засмотревшись на причудливо переплетенную временем непролазную стену кустарника, он свернул в сторону, туда где вымощенная гранитными плитками тропинка петляла дальше среди деревьев. Он вышел на опушку. Похоже, здесь было настоящее цветочное царство -- за высокой стеной деревьев Макс обнаружил длинные ряды аккуратных клумб, пестреющих всеми цветами радуги. Здесь были голубые и нежно-розовые фиалки, светло-желтые пионы, ярко-красные розы и белоснежные бутоны тюльпанов, готовые вот-вот распуститься, как только солнце обогреет их своими лучами. Макс зачарованно осматривал открывшуюся ему красоту и наслаждался волшебным переплетением запахов, исходящих от клумб.

Вот отсюда ему уходить совершенно не хотелось, и Макс, широко зевая от внезапно набежавшей сонливости, взглядом стал искать скамейку. Он прошел вдоль длинного арочного свода, густо заросшего плющом, но к своему сожалению не обнаружил ни одной скамьи. Печально вздохнув, Макс бросил грустный взгляд на изящные клумбы. Легким стоном в коленях начинали ныть от усталости ноги. Макс медленно побрел вперед по тропинке.

Он вышел к нескольким оранжереям, сделанным из прозрачного оргстекла. Дверь одной из них была открыта, а в проходе стоял мужчина, внимательно осматривающий какой-то цветок у себя в руках и задумчиво потирающий бороду.

Стараясь не привлечь внимания цветовода, Макс осторожно пошел дальше.

-- Молодой человек! -- внезапно раздался голос за спиной Макса. -- Молодой человек, подождите. Подойдите сюда, будьте так любезны.

Макс подошел к цветоводу. Им оказался старик с пышной аккуратно постриженной бородой. Рядом с ним стояли несколько тачек с груженными на них экзотическими цветами.

-- Молодой человек, у меня к вам есть огромная просьба, -- обратился к Максу старик, -- мой ассистент не пришел, а эти тачки нужно отвезти на склад, но мне уже тяжело. Вы меня понимаете?

Макс согласно кивнул головой.

-- Ну и прекрасно, -- обрадовано сказал старик, -- пойдемте я вам покажу куда их следует отвезти.

Макс взялся за ручки одной из тачек и пошел вслед за цветоводом.

-- Эти цветы сегодня будут вручать победителям, -- обернувшись к Максу пояснил старик. -- В этих оранжереях выращиваются самые лучшие цветы, только для Чемпионов.

-- Да, я видел, у вас очень много клумб, -- согласился с ним Макс.

-- Клумбы? Да, клумб у нас очень много, это ведь Ботанический сад. Кроме того, спортсмены должны быть завалены цветами, я уверен, это будет самая цветочная Олимпиада в истории. А вот этот экземпляр, -- старик с гордостью показал экзотический цветок, словно переливающийся всеми цветами радуги, -- я вывел лично, специально для победителей, он будет вручаться самым лучшим. Я назвал этот сорт орхидеи "Райский цветок", правда название пока не утвердили.

Они дошли до небольшого каменного домика. Макс прислонил тачку к стене.

-- Пожалуйста, идите, молодой человек, и привезите остальное, а я вас здесь подожду, а то ходить в моем возрасте уже затруднительно, -- попросил старик.

Макс сделал еще несколько ходок, и вскоре все тачки были у склада. Старик удовлетворенно осматривал груз.

-- Спасибо вам, молодой человек, -- оторвавшись от цветов, крепко пожимая руку сказал старик.

-- Не за что, -- Макс пожал ему руку в ответ и пошел дальше.

Он дошел до широкой аллеи, засаженной высокими липами. Сзади высился высокий шпиль главного здания МГУ. Макс плюхнулся на стоящую рядом скамейку, вытягивая ноющие от усталости ноги.

Изредка по аллее проходили ученые, с отрешенным задумчивым взглядом смотрящие перед собой и спешащие в свои лаборатории. Иногда они вели друг с другом высокоинтеллектуальные беседы, обсуждая что-то только на им понятном языке научных понятий.

Пригретый пробивающимися сквозь деревья лучами солнца; Макс удобно развалился на скамейке. "Светло, тепло и мухи не кусают" вяло подумал он, жмурясь от удовольствия.

Так он сидел минут двадцать, а может быть и больше, пока наконец не открыл глаза. Прямо перед ним на сером асфальте лежала кем-то оброненная фотография. Макс поднял ее.

На фотографии была изображена панорамная съемка Москвы, сделанная со смотровой площадки Воробьевых гор. Надпись на ней гласила: "Семь сестер". Макс, удобно развалившись, с удовольствием стал разглядывать панораму.

На этой панораме прекрасно видны все семь высотных зданий, "семь сестер", построенных по приказу Сталина. Когда-то эти высотки должны были служить мощным, грандиозным символом победивший в войне страны. Сейчас они -- один из архитектурных символов Москвы.

Гостиница "Украина", одна из "семи сестер", соседствует с Останкинской телебашней и Домом Советов. Здесь же видна Останкинская игла.

Жилой дом на Площади восстания, еще одна "сестра", выглядывает из-за здания, напоминающего своим видом раскрытую книжку -- оригинального решения советской архитектуры. Перед зданием расположился Новодевичий монастырь с виднеющимися из-за деревьев золотыми куполами, отблескивающими лучи утреннего солнца.

Здание МИДа, больше напоминающее гранитную скалу, вознеслось на проспекте Калинина, сейчас носящем название Нового Арбата. В окружении жилых домов, значительно уступающим ему в высоте, эта "высотка" кажется мощным исполином, высящимся над головами своих меньших собратьев.

За Большой ареной "Лужников" виднеется еще одно высотное здание -- на площади Красных ворот, -- построенное на самой высокой точке Садового кольца. Здесь же, на месте когда-то разрушенного Храма Христа Спасителя, расположен огромный плавательный бассейн "Москва", построенный вместо так и не осуществленного проекта Дворца Съездов.

Макс рассматривал фотографию, перебегая глазами с одного знания на другое, внимательно разглядывая мелкие детали. Надо сказать, что фотография хоть и была черно-белой и не отражала всех красок, но на ней объектив мастера искусно запечатлел тот момент, когда только встающее из-за горизонта утреннее солнце бросает первые лучи на город, даруя глазу зрителя потрясающую игру света и тени.

Внезапно к Максу подбежала молодая женщина, взволнованная и запыхавшаяся от быстрого бега.

-- Ах, спасибо вам, молодой человек, вы меня практически спасли, -- выдохнула она, протягивая руку, чтобы взять панораму.

Макс беспрекословно отдал фотографию, и женщина поспешно удалилась в сторону университета.

Немного посидев, размышляя чем бы ему занять себя, Макс вытащил пачку билетов и стал изучать их. Перебрав пачку несколько раз, и окончательно убедившись, что на сегодняшний день он не может попасть на одно соревнование Макс недовольно вздохнув, спрятал билеты обратно.

Решив, что сидеть ему надоело, наш герой решил немного прогуляться. Пройдя по аллее, он пересек Университетскую площадь и вышел к смотровой площадке. Отсюда и открывается эта великолепная панорама.

Здесь прямо по центру, на берегу Москвы-реки, расположена Большая спортивная арена "Лужников", утопающая в ковре деревьев.

Немного правее от "Лужников" виден жилой дом на Котельнической набережной, еще одна "сестра" и еще один величественный памятник сталинского ампира. Настоящий "советский небоскреб", отправная точка улиц, идущих к Москве-реке; потрясающая художественная отделка -- квартира в этом доме является недосягаемой мечтой советского человека, жить в нем могут позволить себе только самые известные и именитые люди.

Еще одна "высотка" возвышается над Комсомольской площадью, "площадью трех вокзалов", откуда Макс и приехал в Москву. Сейчас в этом здании располагается гостиница "Ленинградская".

И последняя, седьмая "высотка", главное здание МГУ, и самое высокое здание Москвы, располагается за спиной смотрящего.

Закончилась эпоха сталинского ампира, а грандиозные сооружения навсегда остались памятниками того времени.

Макс, облокотившись на мраморные перила и подперев подбородок рукой внимательно осматривал открывающуюся перед ним как на ладони картину. Перед Олимпиадой были в срочном порядке свернуты все стройки, идущие в Москве, поэтому сейчас не было видно башенных кранов, столь характерных для стремительно меняющей свой облик столицы.

Зато были прекрасно видны достопримечательности Москвы, -- знаменитая на весь мир уникальная Шуховская телебашня, и еще только возводящееся здание Президиума Академии Наук, из-за своей необычной крыши получившее прозвище "мозги", и цветные купола храма Василия Блаженного, в окружении колоколен кремлевских соборов.

Солнечный диск находился уже довольно высоко, согревая теплыми лучами олимпийский город. Немного постояв на площадке, Макс решил прогуляться по улице.

Пройдя мимо пустующего горнолыжного трамплина, Макс завернул в парк.

Это был настоящий тихий зеленый оазис в пыльной и шумной столице. Здесь проходит экологическая тропа; сюда приходят насладиться красотой природы, поодиночке или даже целыми экскурсиями. И как раз сейчас из остановившегося неподалеку автобуса выходит большая группа иностранцев.

Экскурсовод, собрав группу у входа, начал рассказывать об истории Москвы, памятниках и достопримечательностях столицы.

-- Одной из множества достопримечательностей Москвы является этот уникальный заказник, расположенный на одном из семи холмов нашей столицы. Раньше в этом районе располагалась деревня Воробьево, сейчас же это научный центр, где располагается один из крупнейших университетов мира. Также неподалеку отсюда располагаются резиденции советского партийного начальства.

Экскурсовод предложил туристам пройти по тропинке вглубь парка. Остановившись у памятника Герцену и Огареву, он начал рассказывать о деятельности русских политических мыслителях, не забывая постоянно указывать на высокую оценку их деятельности Лениным. Дойдя до лощины, густо засаженной березами, экскурсовод внезапно остановился и, сделав театральный жест в сторону деревьев, произнес:

-- Если вы хотите увидеть символ России, то посмотрите на эмблему Московской Олимпиады, если же вы хотите понять русскую душу, взгляните на березку. Такая же красивая, как русская земля. От нее исходит тепло как от русской души, она вольнолюбивая и веселая как жизнь русского человека. Ее белая кора с черными пятнами олицетворяет нашу жизнь, где есть черное и белое, хорошее и плохое. Она сгибается под порывами урагана, и выпрямляется вновь, тихо шелестя своей кудрявой листвой, распрямляет ветви и тянется с солнцу, и кажется что ничего не может сломить ее.

Иностранцы внимательно слушали экскурсовода, и после его речи стали фотографироваться на фоне берез, пытаясь хотя бы таким образом приобщиться к загадочной русской душе, о которой так наслышаны за границей. В это время к экскурсоводу подошел один из туристов.

-- Скажите, а почему русские русские сравнивают себя с деревьями? -- спросил он.

-- Русская культура берет свое начало от природы; описывая ее заглядывает в душу человека, ищет гармонию с миром, со своей землей, растениями и животными, воспевает красоту человека и природы, -- ответил ему экскурсовод.

Турист немного подумал и произнес:

-- Значит вот почему русские так решительно защищают свою землю, потому что они с ней одно целое.

-- Да, -- кратко ответил экскурсовод.

Туристическая группа пошла дальше. Экскурсовод продолжал знакомить иностранцев с русской историей и культурой, рассказывал им о флоре и фауне средней полосы России, да и много еще о чем.

Наконец, после продолжительной прогулки они вышли из парка. Экскурсовод, удостоверившись что вся группа в сборе, предложил всем пройти в автобус и они поехали дальше осматривать выдающиеся места столицы.

Макс, удовлетворенный познавательным походом, побрел дальше.

Свернув с шумных центральных улиц, он оказался в тихом жилом квартале. Проходя мимо одного из домов, он чуть было не налетел на группу пионеров в ярко-красных галстуках, не менее ярких пилотках и белоснежных рубашках. На груди каждого из них был прикреплен значок с профилем Ленина в пятиконечной звезде и надписью "Всегда готов!"

Впереди стройной группы пионеров, выстроенной в колонну по двое, шел юный барабанщик, лихо отбивающий барабанную дробь. Остальные звонкими голосами пели путевую пионерскую песню:

Горит пятиконечная счастливая звезда,

Ее по нашей родине разносят поезда.

Там всюду нашу молодость по звездам узнают,

О ней мои товарищи на станциях поют.

Макс с интересом смотрел на проходящих мимо него пионеров -- в его время увидеть такую процессию было совершенно невозможно.

-- Будь готов! -- крикнул Макс слова всплывшего из памяти пионерского приветствия.

-- Всегда готов! -- как по команде ответили ему пионеры, повернувшись в его сторону и салютуя согнутой в локте рукой, поднятой перед собой.

Макс стоял, с улыбкой смотря в след пионерам, пока те не скрылись из виду, завернув за угол дома.

-- Здарова, паренек, что за пионэрами наблюдаешь, не наш небось? -- к Максу откуда-то из подворотни подвалил какой-то мужичок, явно несвежего вида.

Макс окинул его брезгливым взглядом.

-- Ну не ваш это точно, свой я, -- не желая продолжать разговор ответил он мужику.

Тот, не ожидая такого резкого ответа, слегка опешил.

-- Ладно, свой не свой, по лицу вижу что наш. Давай знакомиться, меня Лавр Палыч зовут, можно просто Лапа, -- протягивая свою заросшую волосами, словно мехом, руку сказал мужик.

Макс пожал ему руку и представился.

-- Ну что, Максим, третьим будешь? -- пожимая руку спросил Лапа.

-- Не пью, -- в категоричной форме ответил ему Макс.

-- Да ну, правда, что ли? Спортсмен, али больной? -- с откровенным изумлением произнес тот, -- ну тогда пошли, хотя бы так посидишь, хорошая компания никогда не повредит. А ты я вижу сам не местный, Олимпиаду посмотреть приехал?

Был ранний вечер, солнце уже готовилось к закату, освещая последними лучами землю и Макс, немного подумав и решив, что делать ему все равно нечего, кратко ответил:

-- Ну пошли.

-- Вот это дело, -- обрадованно развел руками Лапа.

Они зашли в подъезд панельной пятиэтажки. Это был обычный коммунальный дом, пройдя по длинному коридору, заставленному разным хламом, они остановились у обшарпанной двери.

-- Вот мы и пришли, -- сказал спутник Макса, трезвоня в звонок.

Из-за дверей послышались осторожные шаркающие шаги и послышался тихий встревоженный голос:

-- Таки кто там? -- картавым еврейским акцентом спросил он.

-- Таки я, открывай Мойша! -- громко заорал в ответ Лапа.

Дверь осторожно приоткрылась и за ней показался тощий сгорбленный старичок с козлиной бородкой и свисающими пейсами из-под кипы.

-- Знакомься, наш новый товарищ, -- указывая на Макса сказал еврею Лапа.

-- Мойша Агвидорович Либерман, -- склонившись Максу в пояс представился еврей.

-- Смотри чтобы он ничего не стащил у тебя, а то это с виду еврей такой вежливый, а ручки-то знают свое дело, да Мойша? -- ехидно произнес Лапа.

-- Таки ты тоже не святой, про тебя я в Торе не читал, -- обиженно ответил еврей и развернувшись, ушел в комнату.

Макс с Лапой прошли в комнату. Здесь царил полнейший беспорядок. По углам валялись кучи старой одежды, у стены стоял разбитый сервант, а на обшарпанной тумбе -- телевизор с идущей по всему кинескопу трещиной.

Макс расположился в старом обветшалом кресле, с огромными зияющими дырами на обивке и торчащим во все стороны войлоком.

Лапа с евреем сели на стулья за кухонным столом, стоящим посередине комнаты.

-- Ну что, -- сказал Лапа, доставая из-за пазухи бутылку водки, -- доставай стаканы.

Еврей покосился на Макса.

-- Он не пьет, -- упредил его вопрос Лапа.

На столе появились два граненных стакана, в которые тут же была налита водка. Лапа, сильно выдохнув, залпом опрокинул стакан и морщась поднес сильно сжатый кулак себе под нос, занюхивая водку костяшками пальцев.

-- Хорошо пошла, родимая, -- крякнув сказал он.

Еврей выпил водку маленькими глотками, как будто смакуя, зажмурил глаза от удовольствия и, достав из кармана платок, промокнул губы.

-- Ну таки что, давайте продолжим наши уроки, -- отодвинув стакан сказал еврей и вытащил из кармана старую засаленную колоду карт.

Он начал показывать своему собеседнику секреты карточного мухлежа. Еврей показывал куда надо прятать карты, как их незаметно доставать и как правильно крапить колоду. Он как фокусник вытаскивал карту одной масти, а в руках у него оказывалась совсем другая; отвлекая своего партнера, он незаметно подтасовывал колоду и делая сосредоточенное лицо, верно называл все карты, находящиеся в руках у Лапы.

Наконец, после долгого урока жульничества Лапа произнес:

-- Фу-у-ух, все, хватит пока, -- он снова разлил водку в стаканы. Выпив, Лапа обратился к еврею. -- Слушай, а ты что в своем Израиле не остался, там с твоим талантом можно золотыми горами ворочать.

-- Как же, будешь ты там горами ворочать, -- уязвлено ответил тот. -- Там не здесь, там работать надо, а все места по моим способностям давно уже кем надо заняты. Поэтому я и вернулся.

-- Дважды еврей Советского Союза, -- расхохотался ему в лицо Лапа.

Они еще раз разлили водку по стаканам, выпили, и, громко хлопнув в ладоши, Лапа сказал:

-- Ну что, давай перейдем к практике, сыграем.

-- Я так просто не играю, -- в ультимативной форме ответил ему еврей.

-- Ладно, -- Лапа покопался в карманах и вытащил мятую купюру, -- ставлю трешку.

Еврей недоверчиво повертел купюру в руках, посмотрел на просвет, и, вытащив из карманов целую горсть мелочи, отсчитал три рубля.

-- Ну и еврей, всю мелочевку выгреб, -- едко произнес Лапа, -- дай сюда, -- он выхватил колоду из рук еврея, и стал перетасовывать карты.

В это время входная дверь с шумом широко распахнулась и в комнату ввалился еле держащийся на ногах мужчина, от него сильно разило перегаром.

-- О! Пескарь пришел, здорово, -- радостно поприветствовал вошедшего Лапа.

Пескарь мутным взглядом окинул комнату, даже не обратив внимания на Макса, и качающейся походкой попытался пройти в угол комнаты. По пути, не удержав равновесие, он повалился на Лапу, выбив у него из рук карточную колоду и едва не свалив стол.

-- Эй, осторожнее, -- с негодованием вскрикнул Лапа. Крепко взяв пьянчугу под руку, он проводил того к куче старой одежды.

Пескарь повалился на одежду и, казалось, сразу заснул.

-- Перетрудился, -- с насмешкой произнес Лапа.

Еврей передал ему собранную колоду карт, и они снова сели за стол.

-- Слушай, а чем тебе в Союзе не нравиться? -- раскладывая карты спросил у еврея Лапа.

-- Это ты меня спрашиваешь чем мне не нравиться? -- удивленно спросил тот. -- Вот представь у меня же есть мозги, и они прекрасно работают. Я бы мог запросто принимать законы или даже руководить целыми отраслями хозяйства, а чем я занимаюсь сейчас?

-- Ну да, только твои мозги работают только как бы чего стащить и подороже продать. Если тебя пустить руководить ты все растащишь, а скажешь потом, что во всем виноваты евреи, -- со смехом произнес Лапа.

-- Вот давайте только без оскорблений, хорошо? Между прочим, я вам так просто напоминаю, у нас очень древний уважаемый род, мы держали шинки и даже одну ссудную лавку, а потом у нас все разом отняли. И я все это верну, еще и с процентами, попомните мое слово.

-- Значит вам все еще должны, да еще и с процентами, -- задумчиво смотря в карты пробормотал Лапа.

-- Ну все не все, а те кто против нас еще умоются кровавыми слезами, попомните мое слово, -- потрясая в воздухе скрюченным пальцем вскрикнул еврей, переходя на истеричный визг. -- Мы должны все вернуть! Заводы, земля и недра не могут принадлежать государству и обществу -- это преступная идеология марксизма! Экономикой должны править деньги, а мы должны править деньгами! Скоро все вокруг будет нашим, скоро мы станем очень, очень богаты. Все будут служить нам и восхищаться нашим управленческим даром. Эта страна должна пасть, процесс уже запущен, роли распределены. Всевидящее око знает -- этой стране остались считанные годы! Эта страна падет! -- последние его слова больше напоминали какой-то поросячий визг, чем слова нормального человека.

-- Да ты что, правда что ль? -- с ироничным сарказмом произнес Лапа. -- А я то было думал что Советский Союз вечен.

Очнувшись от криков еврея, Пескарь вяло перевернулся на другой бок, еле слышно пробормотал в пьяной полусонной дреме: "Эх, граждане, ошибаетесь, родные, Брежнева, Андропова и Черненко еще вспомните..." и тут же отключился от реальности снова.

За столом продолжалась карточная игра. Еврей, находясь в возбужденном состоянии после своей эмоциональной тирады, сделал неловкую попытку подменить карту, тут же замеченную его оппонентом.

-- Ах ты мухлюешь, еврейская свинья! -- мгновенно побагровев от гнева заорал на него Лапа. -- Да я тебе сейчас покажу сколько и кто тебе должен, да еще и с процентами.

Лапа, грозным движением отодвинув стул, вскочил из-за стола, делая попытку схватить еврея за шиворот. Тот пулей вскочил со своего места, ловко увертываясь от пытающихся схватить его рук.

-- Не убивай, не убивай меня Лаврушка, мы же честно играли! -- завопил он, убегая к входной двери.

-- Честно? Я тебе щас покажу честно, я тебе сейчас все пейсы пообрываю. Стоять! -- рассвирепел Лапа, гневно приближаясь к еврею.

-- Не надо мне ничего, бери себе все, ты выиграл, выиграл! -- умоляюще причитал еврей, пытаясь открыть замок.

Лапа подошел совсем близко, уже занося руку для удара. Замок на двери поддался и еврей силой распахнув дверь, стремглав помчался по коридору, со всей мочи вопя: "Помогите! Убивают!".

На вопли убегающего еврея в дверях появился молодой человек с сильными мускулистыми руками, столь широкий широкий в плечах, что практически касался обоих косяков двери.

-- Что за крик, а драки нет? -- сурово осматривая Лапу произнес он.

Лапа моментально ссутулился.

-- Ничего, гражданин начальник, -- заискивающим тоном ответил он.

-- Я тебе не начальник, -- презрительным тоном сказал молодой человек.

-- Так точно, товарищ командир, -- все более пресмыкающимся тоном произнес Лапа.

Молодой человек вошел в комнату и окинул ее брезгливым взглядом.

-- Здорово, а ты что здесь делаешь? -- заметил он Макса. -- Вроде нормальный с виду, а с этим отребьем водишься. Не с ними?

Макс отрицательно покачал головой.

-- Тогда пойдем, нечего здесь делать.

Молодой человек развернулся и вышел из комнаты, Макс последовал вслед за ним. "Ты нас не знаешь" услышал Макс тихий шепот склонившегося в учтивой позе Лапы.

Оказавшись в коридоре, молодой человек обернулся к Максу:

-- Ну, давай знакомиться, меня Сергей зовут. А тебя как?

Макс назвал свое имя.

-- Максим, значит. И как тебя угораздило, Максим, оказаться в логове этой кодлы?

-- Я не местный. А эти вот, пригласили.

-- И ты пошел?! -- удивленно приподняв брови спросил Сергей. -- Ну тогда я не знаю как тебе повезло что ты от них отделался. Утром бы без денег, вещей и прочего проснулся. Если бы вообще проснулся. Ладно, пойдем к нам. А на эти отбросы не смотри. Жаль, еще не всю шоблу за сто первый километр вышвырнули, -- пробормотал он себе под нос последние слова.

Они подошли к аккуратно обитой красной кожей двери. Новый знакомый Макса открыл ее, и Макс почувствовал вкусные ароматы готовящейся пищи.

-- Ирочка, встречай постояльца, -- громко произнес Сергей.

Из соседней комнаты вышла стройная молодая девушка, на ходу вытирающая руки о полотенце.

-- Ирья, -- подавая руку гостю сказала она.

-- Макс, -- нежно пожимая изящную ручку представился тот.

-- У меня пока еще ничего не готово, -- обращаясь к Сергею произнесла Ирья, -- вы в комнате посидите, а я вам пока бутербродов сделаю.

Сергей, тепло улыбнувшись, согласно кивнул. Ирья поспешно скрылась на кухне, а Макс со своим новым другом прошли в комнату. Здесь царила полная чистота и порядок, наведенная заботливыми руками хозяев. Сергей жестом предложил Максу расположиться на диване, а сам подошел к стоящему на тумбе телевизору.

-- Цветной, -- хвастливо произнес он, надавливая на кнопку включения.

На экране появилось какое-то изображение. В комнату вошла Ирья, держа в руках большой поднос с бутербродами, аккуратно поставила его на журнальный столик, и тут же скрылась обратно.

-- Звук только барахлит, но ничего, мы сейчас это дело исправим, -- беря в руки отвертку пробурчал Сергей.

В комнату снова вошла Ирья, держа в руках заварник, чайник и две чашки.

-- Давайте я вам помогу, -- перехватывая у нее из рук чайник произнес Макс.

Ирья кокетливо улыбнувшись, сделала ему реверанс, поставила заварник и чашки на стол и снова скрылась на кухне.

-- Готово, -- победно сказал Сергей, откладывая отвертку в сторону.

Из динамика телевизора раздался голос диктора:

-- И мы начинаем ежедневный отчет о проходящих в Советском Союзе Летних Олимпийских Играх, двадцать вторых Играх в олимпийской истории спорта. Сегодняшняя наша программа посвящена парусной регате, проходящей в Таллине.

На экране появилась обзорная панорама олимпийского Таллина.

-- Ирочка, иди скорее сюда, твой город по телевизору показывают, -- громко позвал Ирью Сергей.

Девушка стремглав вбежала в комнату, завороженно глядя на экран, и обрадованно произнесла:

-- Ух ты! Мой родной город!

-- Моя жена родом из Таллина, -- громким шепотом пояснил Сергей Максу, разливая заварку по чашкам.

Диктор продолжал рассказывать о соревнованиях:

-- В сегодняшнем заплыве участвовали следующие классы яхт: "470" и "Летучий голландец", являющиеся двухместными швертботами, "Финн", относящиеся к одноместным швертботам, килевые яхты "Солинг" и двухместные килевые яхты "Звездный", а также двухместные катамараны класса "Торнадо". Данные суда относятся к специальному олимпийскому классу гоночных яхт. На ваших экранах вы можете видеть яхты класса "Летучий голландец".

На экране телевизора появился длинный ряд яхт, приготовившихся к гонке. Камера приблизилась, давая возможность зрителям рассмотреть суда поближе. На каждом из них было по два спортсмена, один из которых был рулевым, направлявшим движение судна в нужном направлении, второй же исполнял обязанности шкотового, его задача -- контроль за парусами и откреном яхты.

-- Это один из самых быстрых швертботов за всю историю парусного спорта, -- продолжал диктор. -- Сейчас судья даст команду на старт, и эти яхты начнут сегодняшнюю гонку.

На экране телевизора вновь появился длинный ряд яхт. Разноцветные паруса раздувались, ловя потоки встречного ветра, спортсмены с нетерпением ожидали команды на старт. Наконец, после нескольких секунд, кажущихся целой вечностью, судья взмахнул красным флажком и яхты рванули вперед, вспенивая воду своими килями. Камера оператора повернулась вслед за стремительно удаляющимися от берега спортсменами. Они уплывали все дальше и дальше, пока не превратились в еле заметные точки на бескрайней глади Балтийского моря.

-- Яхты "Летучий голландец" были разработаны на основе гоночного катамарана класса "Торнадо". За счет большой площади парусов и легкости самого судно, оно способно развить огромную скорость, -- продолжал вещать диктор. -- На своих экранах вы видите спортсменов, приготовившихся к заплыву.

Камера оператора крупным планом показала двух спортсменов, проверяющих оснастку судна. Видя что их снимают, яхтсмены весело заулыбавшись, приветливо замахали руками в камеру. Немного отдалившись, камера сфокусировалась на судне в целом, теперь на парусе было прекрасно виден значок этого класса яхт -- стилизованного изображения воронки смерча, торнадо, летящего над волнами.

Прозвучала команда приготовиться к старту. Шкотовый крепко взялся за снасти, готовый тут же развернуть паруса. Еще секунда -- и судья дает команду к заплыву. Паруса широко раздуваются, и судна, кренясь на один бок, ринулись в стремительную гонку.

-- Ты смотри, сейчас вот этот, которой держит парус, упадет в воду, -- показывая на нависшего практически над самой водой шкотового с дрожью в голосе произнесла Ирья.

-- Ничего, искупается, для них вода -- родная стихия, -- иронично ответил Сергей.

Девушка, бросив укоризненный взгляд на своего супруга, удалилась на кухню.

На экране крупным видом отобразился паруса с изображенным на нем цифрами "470", сразу под ними находился флаг Бразилии.

-- А сейчас на ваших экранах вы видите еще один класс гоночных яхт, носящий название "470". И пусть это название не покажется вам странным -- в нем самом отражена длина корпуса в сантиментах. При таких сравнительно небольших размерах, яхты этого класса обладают отличной маневренностью и большой скоростью. Это судно легкое и надежное. Кроме того, сама конструкция яхты идеальна, она является образцом, или даже символом всего парусного спорта, -- продолжал объяснять происходящее на экране диктор.

Оператор приблизил камеру к корпусу судна, показывая его со всех сторон.

-- Обтекаемая форма и острый нос, без труда разрезающий водную гладь, а также два основных паруса, позволяющие улавливать даже самые незначительные дуновения ветра, вот секрет успеха данного класса яхт. Вместе с тем, не стоит забывать, что управление данными швертботами требует четких и слаженных совместных действий. Экипаж в прямом смысле должен чувствовать не только ветер и воду, но и действия своего напарника, составлять с ним одно целое.

Судья машет красным флажком, давая команду на старт и яхты синхронно отплывают, начиная свой путь к финишу.

-- Следующий яхты, участвующие в гонке относятся к классу "Солинг", -- прокомментировал диктор появившееся на экране изображение внушительных по размерам яхт. -- В отличие от яхт предыдущих классов, в этих экипаж составляет три человека. Размер корпуса судна составляет восемь метров, вдвое больше чем у яхт предыдущего класса. Площадь парусов также больше и, соответственно, справиться с управлением на такой яхте сложнее.

На экране появилось изображение яхтсменов, сидящих на корпусе судна и о чем-то друг с другом разговаривающих. Рулевой, эмоционально жестикулируя, объяснял что-то шкотовому. Третий участник проверял готовность яхты к соревнованию. По команде приготовиться к заплыву, они быстро заняли свои места, судья сделал взмах флажком, и следующих этап гонки начался.

-- А сейчас на ваших экранах одноместные швертботы класса "Финн", готовых к участию в гонке. -- камера оператора медленно двигалась, показывая длинный ряд яхт с двумя изображенными волнами на парусе. -- Спортсмены уже приготовились к старту, заняв места в своих лодках. Главной особенностью гонки яхт этого класса является наличие всего одного спортсмена. Яхтсмен сам является и рулевым и шкотовым одновременно, поэтому победа зависит от исключительного мастерства и ловкости.

Вот судья дает команду на старт и яхты, мерно покачиваясь на волнах, уплывают в открытое море.

-- И наконец, вы видите последний олимпийский класс яхт. Это яхты класса "Звездный", -- раздался голос диктора одновременно с появившимся на экране изображением двухместной яхты. -- Рулевым яхты, представляющей Советский Союз является Валентин Манкин, двухкратный олимпийский чемпион, чемпион мира и двухкратный чемпион Европы. Пожелаем ему удачи и будем надеется что в его копилке найдется место и для золота Московской Олимпиады.

Оператор показал крупным планом яхтсмена, одетого в теплую куртку и сидящего на самом краю корпуса. И вновь слышится команда на старт, шкотовый поворачивает паруса навстречу ветру, и яхты вступают в гонку.

-- Вот такой вот Олимпийский Таллинн, -- обратился Сергей к Максу, -- как тебе?

-- Красивый, -- ответил ему тот.