Оперативник с ИИ. Том 3

Глава 10

Мы подъехали к зданию, где располагался офис Старожилова. Широкий стеклянный фасад, зеркальные панели, огромная парковка перед входом, шлагбаум, таблички с названиями компаний. Типичный новый бизнес-центр, один из тех, что выросли в городе за последние годы, будто кто-то нажал «копировать» и «вставить» там и сям. Я остановил «Волгу» подальше от камер, заглушил двигатель и некоторое время ещё смотрел на вход.

— Подожди меня в машине, — сказал я, поворачиваясь к Инге.

— Нет, Егор, я пойду с тобой, — настойчиво ответила она.

Я вздохнул и подумал: «Вот что с ней делать»?

— Не мешать и не препятствовать, — сразу же ответила Инга с улыбкой.

Я резко повернул голову.

— Не понял… — встрепенулся я. — Ты что, снова мои мысли можешь читать?

Она тихо рассмеялась.

— Ой, Егор, это несложно. Они у тебя прямо на лице сейчас написаны.

Я прищурился со смешком.

— Ага… а я уж подумал, что ты опять у меня в голове.

Инга в ответ просто показала мне язык и щёлкнула дверцей авто.

Мы вышли из машины и вместе направились ко входу. Внутри всё выглядело именно так, как и должно выглядеть в современном офисе крупной компании: просторный холл, светлый мраморный пол, стеклянные перегородки и стойка ресепшена прямо напротив входа.

За стойкой сидела девушка.

Перед ней лениво переминались два охранника в костюмах. Челюстями перетирали жвачку и скучающе переговаривались между собой. Когда мы подошли ближе, девушка расправила плечи и встретила нас фарфоровой, идеально натренированной улыбкой.

— Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

На ней настолько узкий жакет, что казалось, будто он мешает ей нормально дышать. Зато этот жакет уж очень выгодно подчёркивал все её достоинства.

Я достал удостоверение и показал его.

— Мне нужен мобильный телефон Виктора Ильича Старожилова.

Девушка посмотрела на корочку, но улыбка с её лица никуда не делась. На совесть прибита.

— Извините, — вежливо сказала она. — Мы не вправе давать такие сведения.

Я немного наклонился к стойке.

— Девочка, — сказал я спокойно. — Посмотри внимательнее, что здесь написано. Старший оперуполномоченный.

Она слегка замялась, но быстро собралась.

— Да… но у вас есть… как это… санкция или ордер?

Я тяжело вздохнул.

— Начинается…

Я провёл ладонью по стойке.

— Если будет санкция, тогда будет совсем другой разговор. А пока что я просто хочу побеседовать с вашим начальством.

Она снова улыбнулась.

— Извините, я не вправе…

— Тогда позвони старшему, — подбодрил я.

— Хорошо… одну минуту.

Но она никуда не звонила. Девушка просто слегка повернулась и махнула рукой кому-то в сторону.

Через несколько секунд к нам подошёл мужчина.

Высокий, крепкий, с густой седой шевелюрой, серебристой, почти как снег. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, лицо слишком загорелое, а взгляд внимательный и холодный.

Причём все эти черты были мне знакомы, потому что он был нашим сотрудником.

Не сейчас, конечно, но я застал его, когда только начинал работать. Тогда он тянул лямку в участковых, кажется, даже, вроде, был начальником участковых в нашем отделе. А теперь, судя по всему, тут безопасник.

Важны не должности, а главное: нашу ментовскую кухню он знал отлично.

Мужик подошёл ближе, уставился на моё удостоверение, внимательно его рассмотрел. Меня он не узнал. Я это понял сразу.

Впрочем, ничего удивительного. Когда он видел меня в последний раз, я был зелёным лейтенантом, который только начинал работать и больше слушал, чем говорил. Да и потом, до той самой невероятной встречи с Иби, больше в кабинете сидел.

Именно поэтому за последние месяцы я изменился сильнее, чем за предыдущие десять лет жизни.

— Егор Николаевич, — проговорил он с сухой, почти служебной улыбкой, — вы можете пообщаться с Виктором Ильичом через меня. Для чего он понадобился нашей доблестной полиции?

Он говорил вежливо, но в голосе чувствовалась холодная отстранённость человека, который привык работать своеобразным фильтром.

— Я сам с ним поговорю. Без посредников.

— Насколько я понимаю, никаких заявлений на него не поступало. И он сейчас на отдыхе. Мы не можем беспокоить его лишний раз.

Я задумчиво наклонил голову.

— Послушайте… как вас?

— Лев Алексеевич, — подсказал седой.

— Ага. Лев Алексеевич, — повторил я. — Дело срочное. Придётся вашего начальника оторвать от отдыха. Поэтому я всё же настаиваю, чтобы вы дали мне его телефон.

В этот момент Инга чуть наклонилась ко мне и тихо прошептала:

— Егор…

Я чуть повернулся к ней, не только головой, но и плечами. Мы с ней теперь не могли разговаривать мысленно, и я пытался сохранить хоть какую-то дистанцию с безопасником.

— Я тут подключилась к камерам.

— И? — так же тихо переспросил я.

— Старожилов уже входил сюда сегодня. И до сих пор не выходил.

Я посмотрел на неё внимательно.

— Точно?

— Ага.

Я снова перевёл взгляд на седого. Ну надо же. Лапшу мне на уши вешают с непроницаемыми лицами. Интересно, чего это так Старожилов опасается полиции? Без подготовки встречаться не хочет?

— Я могу ещё чем-то помочь? — прервал наш обмен репликами Лев Алексеевич.

Похоже, решил, что раз нам надо пошептаться, значит, мы растерялись и сейчас развернёмся и уйдём.

Я спокойно посмотрел на него.

— Конечно. Идите и доложите Старожилову, что к нему пришёл Фомин.

Он слегка нахмурился.

— Фомин?

— Да. Егор Николаевич Фомин. Сын Николая Фомина.

Седой резко вскинул голову.

— Вы… сын Николая?

Да, это имя подействовало не только на Старожилова. Лев Алексеевич, понятное дело, тоже прекрасно знал моего отца — и, похоже, только сейчас до него дошло, кто перед ним стоит.

— Он самый, — хмыкнул я. — И я знаю, что Виктор Ильич сейчас в здании, а не на отдыхе.

Бывший коллега сразу напрягся.

— Но его нет здесь. Вы этого не можете утверждать…

Он начал спорить, но я уже перестал его слушать. Меня окончательно достал этот цирк. Мы просто теряли время.

Я отодвинул его рукой в сторону и направился к лестнице.

— Извините, Егор Николаевич, — услышал я за спиной. — Это частная территория. Если у вас нет соответствующих бумаг, вы не имеете права…

Я не обращал внимания на его реплики и спокойно шагал по коридору. Инга уже сообщила мне, где находится кабинет. Она успела это проследить по камерам, пока мы поднимались, и коротко прошептала мне возле лифта:

— Коридор в левом крыле направо, последняя дверь.

Перед тем как я пошёл дальше, она тихо добавила:

— Егор, включи камеру на телефоне. И точку доступа активируй. Я подключусь и буду наблюдать.

Я кивнул:

— Оставайся у входа.

Она посмотрела на меня серьёзно, но спорить не стала.

Я врубил камеру и, держа телефон в руке, активировал точку доступа и включил беспроводной наушник. Вооружившись всем этим, пошёл дальше.

Седой семенил следом. Его прежняя учтивость куда-то испарилась, теперь он заметно нервничал и пытался меня остановить.

— Егор Николаевич, подождите… давайте всё-таки решим вопрос цивилизованно… вы не имеете права…

Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и продолжал идти. Он, вроде бы, отстал.

Зато через несколько секунд за спиной послышался быстрый топот. Ясно, значит, он всё-таки вызвал охрану.

Двое крепких парней в костюмах выбежали из бокового коридора и встали передо мной плотной стенкой.

— Извините, Егор Николаевич, — торжествующе проговорил седой. — Вы дальше не пройдёте.

Охранники расставили руки, загородив проход. Я попытался обойти их, но они шагнули в сторону и снова перекрыли дорогу.

В этот момент тихий голос Инги прозвучал в наушнике:

— Егор… камеры отключаю.

Красные индикаторы на камерах, что висели под потолком в коридоре, один за другим погасли. Система видеонаблюдения перестала фиксировать происходящее.

— Ну и хорошо… — тихо сказал я.

Я шагнул вперёд.

Удар стопой в коленную чашечку — и первый охранник сложился пополам, рухнув на ковровую дорожку.

Второй попытался сгрести меня за плечо. Я перехватил его руку, другой рукой цапнул его за нос. Нос у него был огромный, мясистый, ухватиться за него оказалось легче лёгкого.

Я резко провернул руку. Носовой хрящ хрустнул. Охранник взвыл. Подсечкой я выбил у него опорную ногу, и он тяжело рухнул на ковёр рядом со своим напарником.

— Ф-фомин! Что вы себе позволяете⁈ — воскликнул седой.

Но нападать на меня он не рискнул. Вместо этого он попятился, глядя на меня с откровенным испугом.

Я же спокойно сказал:

— Я всё равно пройду.

А потом нагнулся, вытащил из кобуры у одного охранника пистолет. Тут же забрал оружие у второго. Оба ствола оказались у меня в руках, и я их машинально взвесил.

Интересная деталь.

Для чего в офисном здании охранникам боевое оружие, если их босс — обычный бизнесмен, а не бандит?

Этот вопрос я, конечно, произнёс про себя. Вслух сказал другое:

— Пистолеты побудут у меня. На обратном пути верну.

— Мы будем писать жалобу на вас в прокуратуру! — крикнул седой.

Я усмехнулся.

— Лучше сразу президенту пишите.

Я оттолкнул одного из охранников, который пытался подняться, и спокойно прошёл дальше по коридору.

Через несколько секунд я остановился у нужной двери. Открыл её. Это была приёмная.

Секретарша стояла у зеркала и подкрашивала губы. Увидев меня, она резко обернулась и вытаращила глаза. От неожиданности она даже ничего не успела сказать.

Я не стал с ней разговаривать, просто прошёл мимо. На следующей двери висела табличка: «Президент холдинга Старожилов Виктор Ильич».

Я толкнул дверь и вошёл.

В кабинете меня встретил мужчина лет шестидесяти, но для своего возраста он выглядел крепким и собранным. Рубленый подбородок, покатый лоб, словно вылитый из чугуна, короткая стрижка — тот самый «бобрик», который носили в девяностые. Волосы уже поседели, но держались густо. Глубоко посаженные глаза смотрели внимательно, прищуренно. Внешне он мог сойти за типичного бандита из тех лет, но цепкий и холодный взгляд выдавал в нём человека слишком умного и расчётливого для такой судьбы.

Я сразу узнал его.

Это было то самое лицо, которое я видел утром по телевизору, и то самое лицо, что смотрело на меня с выцветшей фотографии рядом с моим отцом и Степанычем.

Он нисколько не удивился моему появлению. Очевидно, ему уже доложили, что я пытаюсь прорваться в кабинет, а возможно, он и сам наблюдал за этим через монитор на своём столе. На экране как раз был выведен коридор, по которому я только что прошёл.

— Похвально, Егор, — сказал он спокойно. — Жёстко ты работаешь.

Я чуть усмехнулся.

— Вы меня знаете?

Он внимательно посмотрел на меня, чуть прищурился.

— Теперь знаю. Похож ты на отца… очень похож.

Он откинулся в кресле.

— В последний раз я видел тебя, когда Николай был ещё жив. Ты тогда совсем маленький был.

Я не стал тянуть.

— Тогда почему вы прячетесь от меня?

Он слегка пожал плечами.

— Я от тебя не прятался. Просто не люблю контактировать с правоохранительными органами. Потому что прекрасно знаю их специфику работы. Так сказать, изнутри.

— Вам есть, что скрывать?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Мне лишний раз эти контакты не нужны. Я давно отошёл от всего этого… от прошлой жизни.

Я хмыкнул.

— Странная, если честно, позиция для бывшего сотрудника.

Он усмехнулся.

— Ну, тут у каждого свои тараканы, Егор.

Он кивнул в сторону стола.

— Ладно, давай поудобнее расположимся. Что будешь? Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче?

— Какао, — сказал я.

Он с секунду смотрел на меня, не уловив иронии.

— Какао? — повторил он. — Нет, какао у меня нет.

— Тогда ничего не буду.

Не дожидаясь приглашения, я прошёл к дивану и плюхнулся на него, прямо перед его столом.

Старожилов наблюдал за мной спокойно, словно изучал.

— Ну и какие будут ко мне вопросы, товарищ старший оперуполномоченный? — сказал он.

— Вы и должность мою знаете? — я снова прищурился.

Он кивнул на монитор.

— Камеры пишут не только изображение, но и звук. Я видел, как ты сюда поднимался. Только вот странная вещь — в коридоре камеры почему-то отключились. Не знаю, как тебя пропустили.

— Я был убедительным, — сказал я.

Я вытащил из карманов два пистолета и положил их на стол перед ним, словно сдавал.

— Это ваших сотрудников. Отдадите им.

Он посмотрел на оружие, потом снова на меня.

— Они им больше не понадобятся, — ровным голосом ответил он, словно давая отчёт.

— Это почему? — поинтересовался я.

— Я их уволю.

Я поднял бровь.

— За что?

Он спокойно ответил, кивнув в мою сторону, как бы ссылаясь на сам факт моего присутствия:

— Они не выполнили свою функцию.

Я покачал головой.

— Они как раз выполняли свою функцию. Просто я оказался… скажем, настойчивее.

— Ну, это уже мне решать, как поступать со своими людьми, — всё так же спокойно сказал Старожилов, глядя на пистолеты, лежащие перед ним на столе. — Егор Николаевич, ты лучше скажи, чем я обязан твоему настойчивому визиту.

Я решил долго ничего не пояснять, а достал из кармана фотографию и достаточно аккуратно положил её перед ним.

— Вот.

Он взял карточку, внимательно посмотрел на неё. Некоторое время молчал, потом тихо хмыкнул.

— Надо же… А я уже и забыл, что мы тогда вот так снялись. И правда…

Он немного наклонился вперёд.

— Это же тогда, у Володьки… ну, у Владимира Степановича, — поправился он. — У него тогда дочь родилась. Мы отмечали.

Он слегка улыбнулся воспоминанию.

— Правда, девочка слабенькая была. Какие-то проблемы со здоровьем. Он тебе не говорил?

— Нет, — ответил я.

— Ну и ладно.

Он положил фотографию на стол, но не отпускал, всё ещё держал её пальцами.

— Насколько я знаю, — добавил, заметив это, я, — его дочь сейчас живёт в столице. Вроде, всё у неё нормально со здоровьем.

Старожилов кивнул.

— Ну, дай бог… дай бог. Девчонке уже почти тридцать, получается, — он покачал головой. — Время быстро летит.

Несколько секунд он молчал, разглядывая фотографию.

— Но всё равно, Егор Николаевич, я пока не понимаю, с чем связан твой визит, да ещё такой… настойчивый.

— А вы переверните карточку.

Он медленно перевернул фотографию.

Его глаза сразу сузились. На виске едва заметно дёрнулась жилка. Со стороны это было почти незаметно, но я всё же уловил.

Когда я научился замечать такие мелочи, сам не знаю. Наверное, этому меня научила Иби — а может, весь тот оперативный опыт, который свалился на меня за этот период.

И сейчас я держал телефон так, чтобы камера смотрела прямо на моего собеседника.

Старожилов тем временем дочитал надпись.

— Хм… интересно… — сказал он тихо. — Да, это как раз за день до того дня, когда не стало Николая.

Я посмотрел прямо на него.

— Когда вы его убили.

Он поднял глаза.

— Значит, ты уже знаешь.

— Теперь знаю.

Отведя взгляд чуть в сторону, к окну, он некоторое время молчал, потом тихо и спокойно сказал:

— Это был… можно сказать… несчастный случай. Я защищался. Отстреливался. Твой отец ни за что не хотел сдаться.

Он перевёл взгляд на фотографию. И вздохнул.

— Я предлагал ему сложить оружие. Сказал, что всё знаю. Но… он отказался.

Старожилов, наконец, отнял кончики пальцев от старого фото.

— Мой отец — предатель?

— Я бы тебе этого ни за что не сказал, а если б сказал, то не этими словами. Мы с Румянцевым хранили эту тайну много лет. А теперь, выходит, ты всё-таки пришёл за ней.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Но пойми, Егор… это ничего не изменит. То, что ты копаешь…

Он слегка развёл руками.

— Лучше бы для тебя отец так и остался героем. Ветераном службы. Легендой, на которую можно равняться.

Он покачал головой.

— А этот… грязный этап его жизни… зачем его ворошить? — он посмотрел на меня прямо. — Зачем вспоминать?

Я не отвёл взгляда.

— Затем, что я не верю, что он был предателем.

Каждое слово я выговаривал отдельно, медленно. Веско.

— И не верю, что он работал на криминал.

— Да. Всё так, я тоже сначала не верил, — медленно сказал Старожилов. — И Степаныч не верил. Мы оба до последнего не хотели так думать про Колю. Но были доказательства, улики.

— Какие улики? — спросил я.

Он развёл руками.

— Сейчас уже никакие. Мы всё уничтожили. Столько времени прошло. Я же говорю… всё оформили как несчастный случай. Чтобы не позорить память Николая…

Я слегка наклонился вперёд.

— Или чтобы никто не стал копаться дальше?

Он посмотрел на меня внимательнее. Чуть поднял бровь, как бы в сомнении. Я же усмехнулся и продолжил:

— Быть может, поэтому вы всё так аккуратно и похоронили.

Он покачал головой.

— Нет, Егор. Мы с Николаем были друзьями. Я, Степаныч… мы столько вместе прошли. Твой отец был мне как брат.

Он снова посмотрел в сторону, будто на секунду вернулся в те годы.

— Я бы жизнь за него отдал, если бы нужно было. Но он свернул с дороги. Пошёл другим путём.

— Почему?

Он тяжело выдохнул и пожал плечами.

— Бывает. Время тогда было тяжёлое. Непростое. Жизнь и смерть рядом ходили, а не только честь и…

Я смотрел на него не мигая.

— Тогда зачем вы его убили? Не арестовали?

Он нахмурился.

— Я же сказал… он ранил меня. Я отстреливался. Пуля срикошетила… попала в него.

— А подробнее?

Он замолчал.

— Извини, Егор… — сказал он, наконец. — Мне тяжело это вспоминать.

Старожилов открыл небольшой бокс на столе, достал салфетку и вытер лоб. Потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и ослабил ворот, словно ему стало душно.

— В общем… — сказал он устало. — Я понимаю твои чувства.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— И готов помочь.

— Чем?

— А что я могу предложить тут? Материально, — он чуть развёл руками.

— Материально? — я приподнял бровь.

— Конечно. Я же не мамка и не психолог, чтобы утешать словами. Но я могу… скажем так… выплатить тебе компенсацию за утрату отца.

— С каких пор вы заделались под социальную службу? — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Иронизируешь, Егор?

— Да нет. Просто уточняю.

Он вздохнул.

— Я хочу реально помочь. И имею такую возможность. Денег я заработал достаточно.

Он постучал пальцем по столу.

— Сам знаешь, какие у вас зарплаты. А если ты честный полицейский, то сильно не жируешь. Времена, может, и изменились, но не в этом. Не в этом.

Я молча смотрел на него.

В голове на секунду мелькнула мысль о деньгах, которые лежали у меня дома — тот самый чемодан из трофейных «Жигулей». Часть, конечно, уже ушла, но всё равно с такими деньгами о бедности говорить было смешно.

Впрочем, даже если б у меня в кармане лежала последняя сотня, теперь было не время и не место об этом говорить.

— Мне деньги не нужны, — сказал я.

Он удивлённо прищурился.

— Совсем?

Я поднялся с дивана.

— Если хотите кому-то помочь, перечислите деньги в приют для животных.

Старожилов искренне удивился.

— В какой ещё приют для животных?

— В любой. Кошкам и собакам тоже помощь нужна. У них вообще нет родственников, соцслужб и меценатов.

Он смотрел на меня несколько секунд, не понимая, шучу я или говорю серьёзно.

Я подошёл к двери.

— Я не прощаюсь.

Он ничего не ответил.

— Мы ещё увидимся, — добавил я ровно, намеренно не выделяя ничего интонацией.

— Конечно, конечно, заходи, Егор. Для тебя всегда мои двери открыты, — сказал Старожилов уже мягче. — Я же не знал, что это именно ты ко мне пришёл.

Он поднялся из-за стола и протянул мне широкую ладонь.

Я на секунду задумался и сделал короткую паузу.

Он стоял передо мной, улыбаясь, и терпеливо ждал, когда я отвечу на рукопожатие. Я всё-таки протянул руку. Его ладонь оказалась чуть влажной. То ли ему действительно было жарко, то ли где-то глубоко внутри всё же сидела тревога.

Хотя, если подумать, чего ему бояться. Он человек тёртый, за плечами годы службы, потом — бизнеса. Если за всё это время его никто не смог прижать, то уж точно не прижмёт обычный оперуполномоченный районного отдела.

Во всяком случае, для него я выглядел именно так — обычным.

Он ведь не знал, насколько изменился этот самый обычный опер за последние месяцы.

— И телефон мне ваш можно, мобильный, — сказал я.

— Да без проблем, Егор, — легко ответил он, протягивая визитку. — Ну, а насчёт денег… передумаешь — приходи, звони.

— Не передумаю. Отец учил самому зарабатывать.

— Ну… Вот у тебя квартира своя есть?

— Нет.

— А хочешь, будет?

Я усмехнулся.

— Пока и так нормально.

Он покачал головой и улыбнулся.

— Ну, ты прямо как твой отец. Вылитый.

Я посмотрел на него внимательно.

— Вот тут нестыковочка получается. Был бы мой отец продажный, как вы говорите, то была бы. А я помню, что деньги он не жаловал и на них не вёлся.

— Да не придирайся к словам, — Старожилов махнул рукой.

Он поднял трубку стационарного телефона на столе.

— Алло. Посетитель от меня выходит. Проводите его вежливо, будьте добры. И если надо — отвезите, куда скажет.

Я сразу покачал головой.

— Спасибо, не надо меня возить. Я на колёсах.

— А, хорошо. Ну ладно, — сказал он. — До встречи, Егор.

Я посмотрел на него и повторил:

— Не сомневаюсь, что мы ещё увидимся.

Когда я вышел в приёмную, секретарша уже сидела за своим столом и делала вид, что усиленно работает. В коридоре меня ждали другие охранники. Тех двоих, которых я уложил, похоже, куда-то быстренько убрали. По крайней мере, тут теперь их видно не было.

Там же стоял и Лев Алексеевич.

У него на лице была написана тихая злость. Всё внутри него явно кипело, но он был вынужден держать себя в руках. Видимо, приказ Старожилова был вполне однозначным.

Меня проводили к выходу.

Со стороны это выглядело почти как конвой, только все при этом улыбались.

Когда стеклянные двери за моей спиной закрылись, я вышел на крыльцо. И тут же ко мне подскочила Инга.

— Егор, он врёт. Он всё врёт.

Инга говорила быстро и взволнованно, почти не переводя дыхания.

— Я всё видела. Я подключилась к твоему телефону. Считала его реакции — невербальные сигналы, микродвижения лица, интонацию, голос.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Ты уверена, что он врёт?

Она на секунду задумалась, потом вдруг выпрямилась и с нарочито металлической интонацией произнесла:

— Если бы я сейчас была искусственным интеллектом, то сказала бы так: вероятность лжи составляет девяносто семь процентов.

Потом улыбнулась и добавила уже своим голосом:

— А если без шуток… я на все сто процентов уверена, что он врёт.

Я кивнул.

— Спасибо.

Я оглянулся на здание.

— Пошли к машине. А то за нами, наверное, наблюдают.

Я кивнул на камеры, закреплённые на фасаде. Но Инга только улыбнулась.

— Их я уже отключила.

— Какая ты у меня всё-таки молодец, — усмехнулся я.

Мы пошли по улице. Машину я оставил не прямо возле здания, а через улицу. Чтобы добраться до неё незаметно, мы решили сделать крюк, нужно было пройти через небольшой безлюдный переулок между старыми кирпичными домами.

Когда мы свернули в этот переулок, вокруг стало непривычно тихо. И вдруг послышался рев двигателя.

Я сразу обернулся.

В переулок резко заскочил чёрный микроавтобус с тонированными стёклами. Он въехал слишком быстро, почти влетел, и звук мотора сразу выдал тревогу. Опасность я считал ещё по звуку.

— Это по нашу душу, — тихо сказал я. — Приготовься бежать.

Я уже начал разворачиваться, когда микроавтобус резко затормозил прямо напротив нас. Шины жалобно заскрипели по асфальту.

Боковая дверь откатилась в сторону, обнажив тёмный салон.

— Егор! — донеслось оттуда.

Я прищурился. Да что за дела?

— Что смотришь! Садитесь быстрее!

Я на секунду замер, пытаясь разглядеть лицо говорящего.

И вдруг… узнал.

— Ты?

Из салона на меня смотрела знакомая улыбающаяся физиономия.

— Прыгайте! — сказал он. — Не место здесь для разговоров, под окнами у Старожилова.

Мы с Ингой переглянулись. Потом одновременно шагнули к машине. Через секунду мы уже запрыгнули в микроавтобус, и дверь за нами захлопнулась.

Я огляделся. В салоне было полно специфической аппаратуры для слежения и сидели еще трое человек.

Похоже, не один я интересуюсь Виктором Ильичом Старожиловым.