Оперативник с ИИ. Том 3

Глава 16

— Какое? Ещё одна проверка? — ухмыльнулся я, подходя к Эмме.

— Нет. Поехали, шевелись. — она уже направлялась к машине. — Шефу нужна помощь.

Я приподнял бровь и смотрел на девушку, не торопясь присоединяться к ней в машине.

— У него, насколько я понял, целый штат охраны. Неужели ему понадобится помощь курьера, тем более срочная…

Но спорить дальше не стал: по её лицу быстро стало понятно, что дело серьезное. Что ж, а мне как раз надо нарабатывать бонусы «в карму».

Я сел в машину. Эмма резко нажала на газ, колёса взвизгнули по асфальту, и мы, не особо церемонясь, вклинились в поток, словно бы одной силой намерения высвобождая для себя место среди других авто и проскочив перекрёсток на красный.

Я смотрел на неё боковым зрением.

— Что там хоть случилось-то?

— Узнаешь позже, — коротко ответила она.

Через несколько минут город начал редеть. Дома становились ниже, улицы после центра казались совсем пустыми. Мы выехали на окраину и вскоре остановились возле какого-то неприветливого здания, больше похожего на старый барак. Территория вокруг была огорожена, но запущена: здорово заросла бурьяном и кустарником.

Я огляделся.

— Это ещё что такое?

— Приют для животных, — невозмутимо ответила Эмма.

— Приют? — переспросил я. — Собачки, кошечки? Люблю животных. Уважаю, кстати, тех, кто занимается такими душеспасительными делами. Но при чём здесь наш босс?

— Это его приют, — ответила она.

— Вот как… — удивился я.

Я кивнул в сторону территории.

— Дай угадаю. Грехи замаливает? Совесть замучила, решил хоть как-то перед самим собой оправдаться?

— Типа того, — равнодушно сказала она.

Я хмыкнул, но про себя уже сделал другой вывод. По Старожилову было видно, что совесть его не мучает, и подобные места для него — это вовсе не благотворительность. Всё, что он делает, всего лишь инструмент для других его дел, его бизнеса. А что ему тут может быть нужно? Прикрытие. Удобная площадка для чего-то более серьёзного, чем частные пожертвования на корм для животных.

Я оглядел территорию внимательнее. Складов как-то слишком много для приюта с несколькими десятками вольеров.

Вольеры, кстати, были и вправду заселены. За решетками бегали собаки, которые, заметив нас, сразу подняли лай. Но смотрели они не враждебно, а, скорее, с интересом, да и выглядели ухоженными, сытыми, даже довольными. Здесь явно не экономили на внешнем виде.

Во дворе мы застали и персонал: две женщины в рабочих халатах, мужик с метлой и ещё один тип, который сразу бросался в глаза тем, что был довольно хорошо одет. Лысина, очки, пузо, интеллигентный вид — скорее всего, директор.

Но самое интересное было даже не это.

Рядом с ними стояли трое. Типичные бандитские лица. У ворот припаркован внедорожник.

— Гости, значит, нагрянули, — тихо сказал я.

— Ага, — коротко ответила Эмма.

И мы, судя по всему, должны их прогнать — это я понял сразу, ещё до того, как Эмма договорила. Слишком уж очевидно было, что это люди чуждые, если и гости, то незваные — эти трое не вписывались ни в картину приюта, ни в поведение обычных посетителей. Такие не приезжают погулять с собачками.

— Вот эти — и есть наша проблема, — коротко кивнула на них подбородком Эмма.

— Мы что, теперь уже не курьеры, а вышибалы? — спросил я, не отрывая взгляда от троицы.

— Нужно сделать так, чтобы они сюда больше не возвращались.

— А охрана где? Почему не работает?

— Потому что никто не знает, что приют принадлежит Старожилову, — спокойно ответила она. — Всё должно быть тихо. Как будто мы случайные люди. Приехали посмотреть и наткнулись на… невежливую компанию.

Я кивнул. Легенда понятна.

— А это вообще кто такие?

— Без деталей. Шеф позвонил, сказал: проблемы. Ну, вот мы с тобой и работаем.

Я хмыкнул.

— Понятно. Разберёмся.

Мы подошли ближе.

Эмма в одну секунду изменилась. Голос стал мягким, лицо открытым, а улыбка почти наивной. Из холодного, собранного бойца она превратилась в приятную милую девушку, которая зашла выбрать собачку.

— Здравствуйте, — сказала она. — Мы хотели бы взять пёсика на содержание. Можно посмотреть?

Интеллигент сразу оживился, вцепился в нас взглядом, будто утопающий в спасательный круг.

— Да-да, конечно, — закивал он. — Пойдёмте, выберете…

Я отметил, как он косится на тех троих. Разговор у него с ними явно не складывался, и он был рад, что появился кто-то ещё, и обстановка наверняка изменится.

Пора было посмотреть на них внимательнее.

Одного я, кажется, где-то видел. В ориентировках, что ли? Или просто похожий типаж: жесткое и вечно сердитое лицо, шрам на щеке, рваный, разветвлённый, как после удара разбитой бутылкой.

Рядом с ним стоял второй — невысокий, но широкий, как шкаф. Шея короткая, плечи квадратные, ручищи, что бревна.

Тот, что со шрамом, шагнул вперёд.

— Слышь… — пробурчал он. — Э, влюбленные. Приходите завтра. Сегодня санитарный день.

— Да мы быстро, — мягко, но настойчиво сказала Эмма. — Давно сюда собирались — вот, наконец, добрались.

— Быстро не получится, — буркнул крепыш. — Там ещё бумажки оформлять. Так?

Тут он нарочито заметно подмигнул директору. Но тот не успел ни поддакнуть, ни запротестовать.

— Да чего вы с ними возитесь, — вмешался третий, белобрысый, с наглой мордой. — А ну пошли отсюда.

Он шагнул ближе.

— Плохо всосали? По-японски повторить?

Сотрудники приюта стояли понурые и не вмешивались.

По их глазам было видно, что они не знают, кто мы такие, и, скорее всего, даже не в курсе, на кого именно сами работают. Здесь всё явно было построено через прокладку, через некоего человека, который держал схему, при этом остальные просто выполняли указания. Хотя директор, судя по его поведению, всё-таки о чем-то догадывался. По меньшей мере, видел больше остальных — складов на территории было слишком много, и пользовались ими явно не для хранения мешков с кормом.

Я машинально отметил, что даже бурьян по двору растёт где угодно, только не у ворот складов. Там всё вычищено, утоптано, и к воротам ведёт чёткая наезженная колея.

— Ну зачем же так грубо, мужчины, — мягко сказала Эмма, делая шаг вперёд. — Как-то вы не по-джентльменски.

Она чуть приблизилась к ним, как будто действительно пыталась договориться.

— Слышь, курица, тебе не ясно? — процедил тот, что со шрамом, и кивнул белобрысому. — Эдик, убери её.

Тот шагнул вперёд, вытянул руку, лениво, даже с некоторым пренебрежением, как будто перед ним стоял не человек, а ненужный старый стул. Он был уверен, что имеет дело с обычной девчонкой и каким-то хмырём рядом с ней, которые просто не поняли ещё, куда попали. И он-то сейчас и пояснит залётным, что тут к чему, быстро и эффективно.

Он не успел схватить эту самую девчонку.

Потому что Эмма перехватила его запястье, резко вывернула его, так, раздался характерный хруст. Эдик взвыл белугой и рухнул на траву, хватаясь за руку.

Всё произошло так быстро, что никто ничего не понял.

Ещё через секунду сотрудники приюта сорвались с места и, не разбирая дороги, рванули в сторону административного здания. А двое оставшихся бандюганов уже шли в атаку.

Задней мыслью я отметил, что Эмма, хотя мы и приехали вдвоем, не просит помощи. Она вообще не рассчитывает ни на кого. Но для меня это не имело значения. Я не привык смотреть, как на женщину давят, даже если это такая дамочка, что сама кого угодно уложит.

Крепыш и тот, что со шрамом, рванули одновременно.

Эмма встретила первого ударом ребра ладони в шею, в область сонной артерии, но тот не отключился. Шея у него была толстенная, как у быка, и удар просто не добил до нужного эффекта. Я даже увидел, как в её глазах мелькнуло короткое удивление.

Худой со шрамом сбил Эмму. Схватил её, навалился сверху и попытался прижать к земле.

— Ах ты, сучка…

Договорить он не успел.

Мой ботинок вошёл ему в лицо с глухим звуком, как если бы я бил по тяжёлому мешку. Я ударил ещё раз, уже добивая, и он тут же отпустил Эмму, откатился в сторону и затих.

Крепыш, чуть очухавшись, уже летел на меня. Несмотря на габариты, двигался он быстро и по-борцовски. Нырнул мне в ноги, обхватил и завалил на землю. Он знал, как пользоваться своей массой: придавил камнем, так что я почувствовал, как воздух вышибает из груди.

Он замахнулся и попытался вмять мне кулак в голову. Я едва успел отклонить её в сторону, бороздя затылком по асфальту. Удар прошёл рядом, но задел ухо так, что в мозгу зазвенело.

Но тут вмешалась Эмма. Я даже не сразу понял, что именно она сделала и куда нанесла удар, лишь услышал глухой стук и заметил в её руке камень, которым она со всей силы приложила крепыша куда-то в бок. Тот глухо застонал, словно из него разом выбили весь воздух, и отвалился от меня, как налитый кровью клещ. Я тут же оттолкнул его, как бы помогая удару Эммы, перекатился и вскочил на ноги.

Но схватка ещё не закончилась.

Белобрысый уже поднимался. Сломанную руку он прижал к груди, стараясь сберечь, а вот в другой держал пистолет.

— Осторожно! — крикнул я и оттолкнул Эмму.

Бах! — пуля прошла рядом с ее головой.

— Мордой в землю… — прохрипел он. — Быстро…

Я замер на долю секунды, понимая, что в этот раз мы проигрываем. Против пистолета никакие приёмы не работают, пуля всегда быстрее. Если он нажмёт на спуск ещё раз прямо сейчас, то мы с Эммой ляжем здесь же.

И тут всё изменилось.

Из ниоткуда появился тот самый мужичок с метлой. Он, оказывается, не убежал, а будто слился с окружающей обстановкой, и теперь весьма кстати оказался у бандита за спиной. Одно короткое движение — и метла с хлёстким звуком бухнула по затылку стрелка.

Тот даже не вскрикнул, только выронил пистолет и свалился без чувств. Ну дела. Не метла, а кувалда.

Теперь на земле лежали все трое. Двое валялись в отключке, не подавая признаков жизни, а крепыш ещё пытался шевелиться и тихо и сердито стонал, держась за бок.

Я перевёл взгляд на мужика с метлой.

Щетина, потёртая одежда, с виду — обычный дворник, которого никто не запомнит. Но во взгляде сквозили жесткость и уверенность.

— Было указание работать тихо, — прошипел он. — Что вы тут устроили? Ментов нам только не хватало!

Я понял. Вот он. Наверное, в бумагах директором значился тот интеллигент, который встретил нас. Но именно этот человек здесь главный.

— Ну, ты сам видел, — спокойно сказала Эмма, отряхиваясь, — как все произошло. Танком же попёрли.

— Вставайте. И валите-ка побыстрее отсюда. Я вызову чистильщиков.

— А что они хотели-то? — уточнил я.

Но он даже не посмотрел на меня.

— Не твоего ума дело, курьер.

Я усмехнулся про себя. Значит, уже в курсе, кто я.

В принципе, картина складывалась определенная. Гости хотели либо территорию отжать, либо влезть в схему с пожертвованиями. В любом случае, не зная того — криминал на криминал наехал. Никого из них мне не было жалко.

Кроме собак.

Хвостатые всё это время лаяли, метались в вольерах, не понимая, что происходит. Прекрасно понимали, что когда стоит такой шум и буквально пахнет не только порохом, но и грубой, агрессивной силой, то дела пошли опасные. Вот только бежать им было некуда и звать на помощь тоже больше некого.

Дворник тем временем подошёл к крепышу и без лишних разговоров ещё раз огрел его метлой по голове, чтобы не пытался встать. Тот дёрнулся и затих.

— Так надёжнее, — буркнул он.

Тут же оперся на эту самую метлу, словно старец перехожий, достал из кармана новенький телефон и через секунду уже с кем-то говорил.

— Да… трое… да… наследили… приезжайте.

— Уходим, — сказала Эмма, поворачиваясь ко мне.

Я кивнул и посмотрел на себя. Рубаха порвана, джинсы в грязи.

— Надо переодеться, — сказал я.

Она тоже глянула на себя. Чёрный стильный жакет буквально превратился в мочалку. На брюках зияла рваная дыра.

— Черт. Мне тоже.

Кажется, ей жалко было терять эти вещички. Ещё бы, такие не в каждом торговом центре купишь. Я же пожал плечами.

— У меня есть одежда. Новая, которую купили.

— Поехали ко мне. Я тут недалеко. — кивнула она.

Мы сели в машину. Она достала сигарету, прикурила, и на секунду в салоне стало тихо, только двигатель урчал ровно.

— Все нормально? — спросил я.

— Он ведь в меня стрелял, — сказала она вдруг. — В голову…

Я повернулся к ней и проговорил:

— Такая у тебя работа. Ну, на этот раз всё обошлось.

— Спасибо, что спас мою жизнь.

Я усмехнулся.

— Да не за что… Ты тоже мне помогла.

Я откинулся на спинку сиденья.

— И все же ты меня спас, — глухо проговорила она, прежде чем снова повести машину по избитому асфальту.

Ехали недолго. Это была окраина города, где частный сектор разросся беспорядочно, но среди старых домов вдруг попадались новые, современные, будто вставленные сюда из другой жизни.

Мы свернули на тихую улочку и остановились у дома, с первого взгляда выделявшегося аккуратными, чёткими линиями фасада и высоким, почти трёхметровым забором.

— Твоя крепость? — спросил я, выходя из машины.

— Просто дом, — спокойно ответила она.

Я отметил про себя, что она привела меня к своему жилищу, значит, доверяет. Или делает вид? Посмотрим…

— Я подожду здесь, — сказал я, кивнув на машину.

— Зайди, — нахмурилась она. — Ты себя в зеркале хоть видел?

Я машинально провёл рукой по лицу и нащупал липкую корку. Бровь была рассечена, кровь уже подсохла, но выглядел я наверняка не слишком презентабельно. Как минимум, умыться бы не мешало.

— Ладно, — кивнул я.

Внутри дом оказался таким же, как и снаружи — дорогой и минималистичный. Ничего лишнего, всё на своих местах. Из украшений — только холодное оружие на стене: две сабли и нож, явно не декоративные.

— Пить что будешь?

— Что? — переспросил я с удивлением.

— Я говорю, пиво или виски?

Она уже подходила к кухне, всем видом демонстрируя нетерпение.

— Пиво давай, — быстро согласился я.

Она открыла холодильник, достала банку, протянула мне.

Я щёлкнул крышкой, пиво зашипело, и я тут же сделал большой глоток. После драки это было почти как лекарство. Как и с лекарством, тут важно было соблюдать дозировку.

Сама она налила себе что-то покрепче — янтарная жидкость в тяжёлом стакане, кубики льда тихо звякнули о стенки.

— За мой второй день рождения, — сказала она, выставляя вперёд стакан.

— Тогда и за мой первый рабочий день, — я вытянул руку с алюминиевой банкой.

Мы чокнулись, звук жести о стекло вышел неясный.

Я допил пиво почти сразу. Она протянула мне вторую баночку, но я отказался. Эмма цедила бокал долго. Мы молчали, каждый думал о своем.

— Я в душ, — сказала она, наконец, опустошив бокал. — Недолго. В холодильнике есть не только пиво, если что.

И на секунду остановилась на пороге, добавив:

— Не скучай.

Вернулась Эмма и вправду быстро, минут через десять. Из всей одежды у нее осталось при этом только полотенце на голове. Она прошла плавной, покачивающейся походкой, будто ничего не произошло.

Я с некоторым удивлением присмотрелся к хозяйке дома. В ней одновременно чувствовались сила и какая-то дикая, животная грация. А я поймал себя на том, что слишком долго смотрю на ее обнаженное тело.

— У меня вообще-то девушка есть, — сказал я, хотя она ничего не спрашивала.

Эмма не ответила. Просто подошла ближе. Полотенце с её головы соскользнуло на плечи, потом на пол. Она протянула руку, привлекла меня к себе и поцеловала.

Я не стал ее остранять. Она была не просто женщиной — она была частью системы Старожилова. Его правой рукой и его инструментом. И я это понимал с самого начала, даже в тот момент, когда ответил на её поцелуй. Хочет близости, пусть так. Эта девушка — и замок, и ключ в двери к человеку, который убил моего отца.

Дальше всё произошло быстро, почти без слов, на уровне инстинктов. Выплеснулось все напряжение, что накопилось за день. Я мог восторгаться её телом или холодным блеском глаз, но никто из нас не обманывался и не думал о каких-то чувствах. Мы просто полезны были друг другу в попытке на секунду забыть, кто мы и чем занимаемся.

Когда всё закончилось, в комнате стало тихо.

Она лежала рядом, дыхание постепенно выравнивалось, тело расслабилось, но взгляд оставался прежним — холодным, внимательным.

Через пару минут Эмма слегка приподнялась и посмотрела на меня.

— Ты не думай, — сказала она, — я не слабая и не… — она на секунду запнулась, — не такая. Просто не каждый день стреляют в голову…

— Я ничего не думаю, — спокойно ответил я. — Было и было…

Она потянулась к столу, налила себе ещё виски. Глаза у неё заблестели.

— Знаешь, — сказала она, делая глоток, — такие, как мы, долго не живут.

— Какие это — такие?

Она посмотрела в потолок, отхлебнула и с выдохом проговорила:

— Те, кто работает на больших людей. Делает грязную работу. Становится их оружием… или орудием.

— Риски… Что ж, я готов к ним. А ты? Главное же, платят хорошо. Так?

Я пожал плечами, не вставая. Она улыбнулась уголком губ.

— Очень хорошо. Но разве это может сравниться с потерей жизни? — сказала она спокойно. — С тем, что сегодня было.

— Это часть работы, как я понял… Ты сейчас чего от меня хочешь? Чтобы я тебя успокоил? Или чтобы поддержал? Я опер, знаешь ли, не приучен никого успокаивать. Делаю дело, вот и всё.

Я специально держал тон сухим, чуть отстранённым. Играл роль человека, которого мало трогают чужие переживания. Так выглядело естественнее: продажный мент пришел к криминальному боссу наниматься. Какая там тонкая душа? Легенду надо держать.

Она посмотрела на меня внимательно, потом тихо сказала:

— Я знаю коды от его сейфов. Где криптокошельки, доступ к офшорам… Я знаю о нём многое, Егор. Он богат, очень богат. Говоришь, хорошо платят? Вообще-то мы получаем крохи, в сравнении с ним самим.

Я пожал плечами.

— И что с того? Завидовать нехорошо.

— Ты мог бы обеспечить себя на всю жизнь, — продолжила она. — Если мне поможешь. Одна я не справлюсь, а ты доказал сегодня, что надежный.

— Ты, что ли, предлагаешь ограбить своего босса?

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— А он разве нас не грабит? — она уставилась на меня, повернувшись ко мне всем телом и поставив свой стакан мне на грудь. — Он забирает у нас самое ценное — время и жизнь.

В каждом движении она была жесткой и манкой одновременно.

— Ну-у… Я ещё месяца не отработал, — снова ухмыльнулся я, будто разговор каждую минуту можно было обратить в простую шутку. — И, знаешь, как-то не готов грабить работодателя.

— Ладно… забудь. Это была минутная слабость, — вздохнула она, подцепила стакан, запрокинула голову и сделала большой глоток.

Откинулась снова на постель, будто сделавшись на минуту слабой, тонкой, уязвимой.

— А ты не боишься? — сказал я, теперь уже приподнявшись сам и внимательно посмотрев на нее.

— Чего?

— Что я расскажу Старожилову о нашем с тобой разговоре.

Она усмехнулась и помотала головой, а белые волосы метнулись по подушке.

— Конечно, нет. Кто ты для него — и кто я? Я много лет рядом. Он мне верит.

Я ничего не ответил.

— А тебе не верил. До недавнего времени. Но теперь… — добавила она тихо. — Теперь поменял мнение.

Она резко поднялась, всё тело снова стало как пружина. На худой спине видна была каждая мышца.

— Я покурить.

Накинула лёгкий халат, достала сигареты и вышла на террасу.

Я остался в комнате, но через несколько секунд тихо проследовал за ней. Выходить не стал, просто прислушался у порога.

Эмма думала, что я не слышу.

— Алло… всё в порядке… надёжный… — её голос стал совсем другим, деловым и твердым. — Вторую проверку тоже прошёл.

— Ты что там, трахалась с ним? — услышал я голос Старожилова в трубке. — По голосу твоему кошачьему слышу. Ну и штучка ты…

— Не твое дело, — отрезала Эмма.

Я тихонько вернулся обратно, сел на диван, всё-таки взял ту банку пива и сделал глоток. Значит, ещё одна проверка. Я усмехнулся про себя. Проверка сексом. Так жарко меня еще не проверяли. Что же вы там такого мутите…

И только я подумал, что проверки позади, и мне будут доверять, как дверь на террасу резко открылась.

Эмма вошла быстро, почти бесшумно, сбросила халат на ходу и, не говоря ни слова, подошла ближе. Закинула колено мне на бедро. В её движениях снова появились та самая уверенность и напор, с которыми она действовала на улице. В одну секунду она обвила меня руками и ногами.

«Похоже… проверка понравилась, и дама хочет повторить», — подумал я, подхватывая её и прижимая теснее, проводя рукой по голой спине.

Эмма жадно прильнула к моим губам.