226. Воспитательная роль судебной практики. Роль, которую советская концепция отводит судебной практике, не ограничивается сказанным выше. Исходя из посылки о том, что право -- это форма политики, советская концепция акцентирует политическую роль судебной деятельности. Советские суды должны не только толковать и применять законы, но и обеспечивать успех политики правительства, активно участвовать в воспитании населения, подготавливать своей деятельностью отмирание права. Решение дела судом должно быть таким, чтобы оно убеждало и сторону, проигравшую процесс, и осужденного подсудимого, и все общественное мнение в справедливости и разумности как самого решения, так и закона, на котором оно основано. Советский суд должен быть таким, чтобы его сравнивали не с театральным спектаклем, а со школой. Отдел 11.Другие социалистические страны
227. Народные демократии и СССР. Судебная система в социалистических странах Европы построена на тех же принципах, что и в СССР. Здесь стремятся к тому, чтобы судейский корпус не превратился в замкнутую касту, а судьи были преданы делу социалистического строительства. Считается поэтому естественным, что судебные власти подчинены органам государственной власти и судьи отчитываются за свою деятельность в народных Советах.
Однако при всем сходстве с советской системой судебная организация в этих странах имеет и отличия от нее. Решение проблемы видели не в том, чтобы полностью воспроизвести советскую модель. Здесь не хотели отказываться от того, что оправдало себя в прошлом, а также видели, что некоторые черты советской системы связаны со специфическими условиями этой страны.
228. Судебная структура. Поскольку большинство социалистических стран не являются федерациями, то в них нет и такой инстанции, которую можно было бы сравнить с Верховным судом СССР.
Другое различие связано с подсудностью. Так, например, в Румынии и Чехословакии суды второй инстанции действуют всегда именно в этом качестве и в отличие от областных судов в СССР не рассматривают никаких дел по первой инстанции. Если это и бывает, то очень редко и в исключительном порядке. Специфической чертой может быть и наличие специальных юрисдикции, например административных судов. Аналог существующих в СССР товарищеских судов имеется в Венгрии. Здесь они были созданы в 1957 году, то есть раньше, чем в СССР, и весьма активны.
229. Государственный арбитраж. По примеру СССР и другие социалистические страны создали для рассмотрения споров в обобществленном секторе специальный орган, не связанный с общей судебной системой, а именно Государственный арбитраж, в наименовании которого в разных странах имеются нюансы. Есть и кое-какие отличия от советской системы.
Государственные арбитражные комиссии создаются как в регионах, так и в общенациональном масштабе и обычно действуют при каком-то государственном органе: в Польше при Председателе Совета Министров, в Болгарии -- при Комитете по координации экономики. Компетенция арбитража в ряде стран шире, чем в Советском Союзе. В Болгарии, Польше, Чехословакии он рассматривает также и споры между сельскохозяйственными кооперативами и государственными предприятиями. В ГДР все заседания арбитража закрытые. В Болгарии и Польше решения региональных арбитражных органов можно обжаловать в вышестоящий арбитраж. В Чехословакии решения центральной арбитражной комиссии могут быть обжалованы в ее президиум, куда входит Главный арбитр и его первый заместитель. В ГДР некоторые арбитражные решения считаются обязательными прецедентами.
Более значима, чем все эти детали, эволюция института, которая имела место в Югославии, Албании и Венгрии. В этих странах, соответственно в 1955, 1969 и 1972 годах, Государственный арбитраж был упразднен. В Югославии его заменила иерархическая система экономических судов, в компетенцию которых входит рассмотрение споров, стороной в которых являются иностранцы, и все споры между организациями, действующими в обобществленном секторе. Дела в этих судах рассматриваются с участием народных заседателей. В Албании все споры отнесены к компетенции обычных судов. В Венгрии избрали третий путь: для рассмотрения хозяйственных споров при судах второй инстанции были созданы специальные отделения, а принимаемые здесь решения можно обжаловать в экономическую палату, входящую в структуру Верховного суда.
230. Выборность судей. Принцип выборности судей действует во всех европейских социалистических странах, но порядок избрания во многом отличен от того, который действует в СССР. Судьи всех инстанций избираются представительными органами -- народными Советами разных уровней. Кандидат должен иметь юридическую квалификацию. Для народных заседателей организуются специальные курсы, где они получают необходимую юридическую подготовку. Срок, на который избираются судьи, варьируется от страны к стране: в Болгарии -- 3--5 лет (в зависимости от инстанции), в Югославии--8 лет, в Чехословакии-- 10 лет. В Польше члены Верховного суда назначаются на 5 лет, а остальные судьи -- на "неопределенный срок", что практически означает пожизненно, потому что судья может быть отозван только в случаях, прямо предусмотренных законом.
231. Народные заседатели. В отличие от СССР в некоторых странах (Польше) заседатели избираются народными Советами, и это дает, как правило, хорошие результаты. Складывается впечатление, что участие народных заседателей в процессе получило несколько преувеличенные масштабы. Принимаются меры, направленные на то, чтобы упростить рассмотрение некоторых категорий дел, доверив его единоличному судье.
Конституция Чехословакии, чтобы подчеркнуть равноправие профессионального судьи и народных заседателей, называет их народными судьями. Они избираются на четыре года районными национальными комитетами. Их участие в рассмотрении гражданских дел после 1969 года сузилось и охватывает в основном семейные и трудовые дела. Та же самая ситуация в Венгрии.
Сходные правила действуют и в Болгарии, с учетом того, что в отличие от других стран народные заседатели здесь избираются так же и на тот же срок, что и судьи.
В Югославии народные заседатели участвуют в рассмотрении всех дел в первой инстанции, за исключением установленных законом случаев, когда действует единоличный судья. Специфика Югославии -- участие народных заседателей в экономических судах.
232. Порядок обжалования. В Чехословакии и Югославии в отличие от СССР остались верны апелляции. Польша не знает апелляции, но пересмотр в порядке надзора (ревизии) здесь подчинен иным правилам, чем в СССР. Жалоба приносится непосредственно в Верховный суд и может привести к отмене оспариваемого приговора или решения только в том случае, если она была подана в течение шести месяцев после вступления приговора или решения в силу. Если срок пропущен, Верховный суд в интересах закона указывает, что приговор или решения вынесены не на должном уровне, но ограничивается этим, и обжалуемый приговор или решение остается в силе. Право на обжалование в порядке надзора (ревизии) имеют министр юстиции. Генеральный прокурор, первый Председатель Верховного суда.
233. Роль судебной практики. Есть основания предположить, что судебная практика в рассматриваемых странах играет несколько большую роль, чем в СССР. Это подтверждает сравнение сборников судебной практики, издаваемых в СССР и других социалистических странах. В Югославии закон возлагает на Верховный федеральный суд обязанность следить за регулярной публикацией наиболее важных решений как самого этого суда, так и других высших судебных инстанций. Каждый год выходит в свет три тома сборника решений высших судов. Такая же обязанность возложена законом на Высший экономический суд.
Сборники судебной практики, публикуемые в социалистических странах, носят официальный характер. Решения публикуются в них выборочно, как и в СССР. Сборники призваны быть руководством для судей и вообще юристов в их деятельности, и они не претендуют, подобно сборникам, издаваемым в буржуазных странах, на то, чтобы определять линию развития права, независимого от воли законодателя. Глава III. ОБЫЧАЙ И ПРАВИЛА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ
234. Обычай. В советском праве обычаю отводят весьма ограниченную роль. Полная перестройка общества и даже самого человека, которая предполагается при построении коммунизма, связана с революционным переворотом, никак не совместимым с обычаями прошлой эпохи.
Обычай сохраняет в СССР некоторую значимость лишь в той мере, в какой он необходим или полезен для толкования и применения закона (consuetudo secundum legem), или в тех немногочисленных случаях, когда сам закон отсылает к обычаю, отводя ему определенную сферу.
Тот факт, что обычаю в советской правовой системе отведено второстепенное место, не представляет собой ничего удивительного. Тем не менее об обычае следует сказать хотя бы потому, что отношение к нему означает полный разрыв с тем, что раньше в России являлось правилом. Отказ от обычаев в советском праве отличен от того, что произошло в романо-германской правовой системе в XIX -- XX веках, когда на место обычного права пришло право по преимуществу законодательное, основанное на кодексах. В романо-германской правовой системе произошла прежде всего перемена техники, причем такая перемена в целом не ставила своей целью изменение содержания правовых норм, выражавшихся ранее в форме обычая, и не привела к этому результату. В Советском Союзе переворот в существе права сопровождался изменением техники. Подлинная гражданская революция стремилась к тому, чтобы люди привыкли к другой жизни в соответствии с новыми нормами.
235. Правила социалистического общежития. Идеал марксизма-ленинизма -создание такого общества, где не будет права и отношения между людьми не будут регулироваться его нормами. Тогда обычай может оказаться на первом плане. Это будущее обычая проявляется уже сейчас в употребляемых как законом, так и доктриной формулах, где речь идет о правилах социалистического общежития. Ст. 59 Конституции СССР гласит: "Гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, уважать правила социалистического общежития".
Многие авторы как в самом Советском Союзе, так и за границей задают себе вопрос, какой смысл вложен в эту формулу и с какими выводами она связана. Некоторые несоветские авторы полагают, что упоминание о правилах социалистического общежития призвано выработать формулу, по своей роли подобную "публичному порядку" или "добрым нравам" буржуазного права. Другие видят в этом выражении основание для своеобразного обычая в рамках закона, способного возлагать на граждан некоторые обязанности (например, обязанность при соответствующих обстоятельствах оказать помощь ближнему), когда такого рода обязанности не вытекают прямо из закона. Понимаемая в этом двояком смысле формула Конституции применялась мало, кроме тех случаев, когда связанные с ней последствия конкретизировались в самом тексте закона.
В действительности же конституционная формула имеет совершенно иное значение. Попытки увидеть в ней юридическое содержание и втиснуть ее в рамки правопорядка искажают существо этой формулы. Правила социалистического общежития, о которых говорит Конституция, не являются правом и не претендуют на это. Их можно понять только под углом зрения развития общества к коммунизму. С переходом к нему право исчезнет и для регламентации поведения людей останутся только правила коммунистического общежития. В настоящее же время формула Конституции имеет лишь ограниченное значение, хотя она и служит основой для поисков новых социальных форм, которые имеют место в СССР. Правила социалистического общежития являются основой для всех тех форм деятельности, с помощью которых гражданин может уже сегодня добровольно участвовать в управлении страной, включаясь, например, в деятельность по охране общественного порядка или иные общественные службы. Эти формы деятельности предвосхищают то, что станет полной реальностью в будущем коммунистическом обществе. Глава IV. ДОКТРИНА
236. Марксизм-ленинизм. Относительно доктрины, как и по поводу других источников советского права, можно сделать некоторые замечания, связанные с особенностями советской правовой системы. Когда говорят о доктрине и ее роли в советском праве, то имеют в виду не только юридические работы, опубликованные в стране. Прежде всего требуют внимания документы, которые достаточно авторитетно формулируют марксистско-ленинскую доктрину. Право в СССР рассматривается как реализация этой доктрины: она служит и основой государственной политики.
Советские авторы твердо убеждены в этом. В своих работах они постоянно ссылаются на основоположников марксизма-ленинизма, труды и речи советских руководителей, программы и решения коммунистической партии. Такого рода документы, как партийные программы и решения, совершенно очевидно, не образуют право в собственном смысле этого слова. Однако их доктринальное значение неоспоримо, ибо в этих документах содержится изложение марксистско-ленинской теории в ее современном звучании по самым разным вопросам. Советский юрист и любое другое лицо, желающее изучать советское право, должны постоянно обращаться к ним.
237. Собственно юридическая доктрина. Наряду с этими основополагающими документами, позволяющими понять дух советского права и определяющими линию поведения судей, юридическая доктрина в собственном смысле слова, т. е. специальные работы в области права и по его конкретным вопросам, также обладает в Советском Союзе специфическими чертами. Прежде всего приходится проводить различие, и весьма существенное, между авторами, ведущими преподавание в высших учебных заведениях, и теми, кто посвятил себя исследовательской работе.
Задачей преподавателей права не является его критика, они должны лишь облегчить его понимание и применение путем разъяснения воли законодателя. Они должны также, подобно судьям, стремиться к тому, чтобы помочь успешному осуществлению государственной политики, разъясняя разумный и справедливый характер советского права. Работы, подготовляемые этими авторами, не отличаются оригинальностью.
Иная задача у тех, кто занимается научно-исследовательской деятельностью. Эти лица не преподают в высших учебных заведениях: они не профессора, а научные сотрудники общесоюзных или республиканских институтов. Наиболее известный среди них -- это Институт государства и права Академии наук СССР, который насчитывает свыше 200 научных сотрудников, распределенных по секторам. Значительны также в общесоюзном плане Институт советского законодательства Министерства юстиции СССР и институт в области криминологии при Прокуратуре СССР. В основе организации работы в этих институтах лежит план, но сам этот план составляется в значительной мере по предложениям секторов и их сотрудников. Инстанции, окончательно утверждающие план, следят в основном за тем, чтобы работы не дублировали друг друга. Они осуществляют также контроль за работой секторов. Работы, подготовляемые научными сотрудниками, прежде чем быть напечатанными, широко обсуждаются секторами или более высокими научными инстанциями. Они публикуются под именем подготовившего их автора. Институты, во всяком случае важнейшие из них, располагают превосходными библиотеками и другими вспомогательными средствами для научной работы. Результатом такого рода организации исследования являются произведения отличного качества. В атмосфере большей свободы им несвойствен чрезмерный конформизм, они не только излагают действующее право, подчеркивая его достоинства, но и ищут новые пути. Усилилось внимание к социологии, особенно в уголовном, семейном и трудовом праве, растет интерес к сравнительному праву'.
238. Другие социалистические страны. Юристы этих стран, более приверженные к западной концепции интеллектуальной свободы и сохранившие более тесные связи с Западной Европой, не столь доктринальны, как советские авторы. Эти юристы понимают и не боятся сказать, что со времен Маркса и Энгельса капиталистический режим существенно трансформировался. Они не только клеймят буржуазное право, но и ищут пути к расширению взаимопонимания двух систем и полагают, что юридическая наука Запада по-прежнему в состоянии предлагать достойные внимания модели, а опыт западных государств, несмотря на различие систем, заслуживает изучения и может даже быть использован руководством социалистических стран. Воспринятую сегодня повсеместно точку зрения хорошо выразил венгерский автор И. Сабо, который писал: "Социалистическая законность, будучи антитезой капиталистической законности, в то же время является ее продолжением, историческим следствием. Социалистическая законность сохраняет все те прогрессивные принципы, которые входят в понятие буржуазной законности; социалистическая законность использует методы и технику, способные служить целям, стоящим перед нею... Мы изучаем правовые институты Запада, чтобы извлечь уроки юридической методики и техники для укрепления и развития социалистической законности"'. Раздел третий СТРУКТУРА ПРАВА
239. Оригинальность советского права. Структура определенной правовой системы может быть рассмотрена в трех аспектах: первый из них отражает ее деление на основные составные части, второй говорит о ее важнейших институтах и, наконец, третий раскрывает, как понимается сама норма права.
Советское право восприняло от старого русского права такую концепцию правовой нормы, которая близка к ее пониманию в романо-германской правовой системе. В этой связи нет необходимости делать какие-либо особые замечания.
Что же касается категорий и институтов, то здесь нельзя не признать оригинальности советского права. По внешнему виду в нем сохранены категории и институты романо-германской правовой системы. Однако по своему существу они коренным образом обновлены. В обществе нового типа, основанном на иной экономической системе и руководствующемся иными идеалами, возникают и совершенно иные проблемы. Правовые категории и институты могут сохранять свои старые наименования, но в большинстве случаев они имеют иную природу. Только с формальной точки зрения они похожи на категории и институты досоветской эпохи, близкие юристам романо-германской школы. Глава I. СИСТЕМА ПРАВА
240. Формальное сходство с буржуазным правом. Система советского права по внешнему виду с некоторыми оговорками остается такой же, как и система права романо-германского типа. Существуют, правда, и известные отличия: семейное право отделилось от гражданского, исчезло торговое право, появилось колхозное и жилищное право. Однако отличия и варианты в системе имеются также и между правом разных стран, входящих в романо-германскую правовую семью. Такого рода отличия сами по себе не являются достаточным основанием для выделения данного права в особую семью.
Советские авторы возражают против того, чтобы различия в системах права сводить только к формальным моментам без рассмотрения содержания отраслей права. Они говорят, что сходство между системой советского права и системой права европейских буржуазных стран является чисто внешним и формальным, ибо в действительности в силу различия экономического строя совершенно разные проблемы выступают в качестве объектов гражданского права, конституционного права, административного права, уголовного права. Право по-прежнему разделено на отрасли, носящие те же наименования, что и прежде, но на этом аналогия кончается. В государстве социалистическом и государстве несоциалистическом встают различные, по существу, проблемы, и марксистско-ленинское учение требует их рассмотрения под новым, не индивидуалистическим углом зрения.
241. Конституционное право. Само собой разумеется, что советское конституционное право в высокой степени отличается от конституционного права буржуазных стран. Особенно характерны две его черты: ведущая роль, отведенная коммунистической партии, и осуществление власти и управления Советами всех уровней. Стоит вспомнить, к каким последствиям привели в 1968 году в Чехословакии попытки поставить под сомнение руководящую роль коммунистической партии, и мы увидим, насколько значима первая из названных черт. Важность второй подчеркивает уже само наименование: Советский Союз. Принадлежность государства к социалистическому типу определяется прежде всего наличием этих двух черт.
242. Другие отрасли права. Оригинальность советского права не сводится лишь к характеристике конституционного права. То же можно сказать и о других отраслях права, которые оказались почти полностью обновленными. Это можно сказать и об административном, и о трудовом, и об уголовном, и о гражданском праве.
243. Административное право. Обратимся к административному праву. Для юриста капиталистического мира самым существенным является охрана индивидуума и его прав от злоупотреблений со стороны администрации, которые должны предупреждаться или наказываться. Советский юрист также небезразличен к этой проблеме, но он рассматривает ее в другом свете'. В его глазах бесполезно стремиться обеспечить охрану индивидуума без полного обновления общества, к чему ведет обобществление средств производства. Со своей стороны такого обобществления достаточно, чтобы решить в общем плане проблему, которая беспокоит юристов капиталистического мира. Права и интересы индивидуума, по мнению советских юристов, автоматически охраняются и гарантируются с переходом к плановой экономике, основанной на марксистских принципах. С их точки зрения, при социализме устанавливается полное соответствие между интересами личности и общества.
Советского юриста интересуют прежде всего те большие новые проблемы, которые выдвигаются в административном праве. Здесь снова на первый план выступает социалистическая собственность. Право стремится умножить формы контроля за рациональным использованием собственности в процессе управления ею и формы охраны от всякого рода расхищений и присвоений.
Дискуссии, которые имели место на конференции, организованной Международной ассоциацией юридических наук в 1958 году в Варшаве, показали, что юристы социалистических и несоциалистических стран по этим вопросам плохо понимали друг друга. Юристам несоциалистических стран было непонятно административное право, которое не сконцентрировано на охране личности и судебном контроле над администрацией. У юристов социалистических стран была своя позиция. Для них основным была государственная политика строительства коммунизма; идею судебного контроля они заменяли новым видом контроля, осуществляемого представителями народа и общественными организациями. Таким образом, нетрудно увидеть, насколько административное право социалистических стран отличается от буржуазного административного права. В этих странах возникают проблемы иного свойства, и марксизм-ленинизм дает иные принципы для решения, чем те, из которых исходят в капиталистических странах.
244. Гражданское право. Возьмем теперь гражданское право. Основная его задача для буржуазных юристов -- это защита индивидуалистических интересов, частной собственности, являющейся основой экономики в капиталистическом обществе. Наиболее существенное в данной связи -- это признание "моего" и "твоего" как в вещном, так и в договорном и наследственном праве. В отличие от этого в Советском Союзе регламентация личной собственности (ее называют именно так, чтобы подчеркнуть, что даже здесь произошло решительное изменение) отодвинута на второй план. Центральным в гражданском праве является новое понятие социалистической собственности, ее различные формы, правовой режим, гарантии. Первостепенное значение этого нового типа собственности обнаруживается уже при ознакомлении с советской Конституцией; оно подтверждается и при ознакомлении с Основами гражданского законодательства. Основы прежде всего говорят об объектах государственной собственности (ст. 21), затем колхозной собственности (ст. 23), собственности профсоюзных и иных общественных организаций (ст. 24) и лишь затем -- об объектах личной собственности (ст. 25) и собственности колхозного двора (ст. 27). Охрана социалистической собственности выдвигает совсем иные проблемы, чем собственность индивидуальная. Социалистическую собственность намного труднее защищать наиболее подходящими и действенными способами. Когда речь идет о частной собственности, можно рассчитывать на индивидуума, всегда готового бороться за свои права и интересы и защищать свою частную собственность. Охрана социалистической собственности предполагает создание специальных институтов, имеющих целью защиту общих интересов. Советское гражданское право в той мере, в какой его объектом является социалистическая собственность (а именно здесь и возникают наиболее важные юридические проблемы), по своему содержанию весьма отличается от гражданского права несоциалистических стран, где только изредка в той или иной мере занимаются подобными проблемами.
245. Отказ от деления на публичное и частное право. Оригинальность советского права выражается также и в том, что советская доктрина отказалась от основного деления права, принятого в романо-германской правовой семье. Речь идет о делении на публичное и частное право, являющемся традиционным и основополагающим для этой семьи. Оно восходит еще к римскому праву и является основополагающим в том смысле, что в качестве сердцевины права в этих странах всегда рассматривалось частное право. В течение веков юристы по соображениям осторожности оставляли в стороне публичное право, переплетающееся с политикой и плохо отличимое от административной науки. Еще и сегодня ряд его отраслей пребывает в бесформенном, недоразвитом состоянии по сравнению с частным правом.
Марксистская доктрина избрала в этом отношении противоположную позицию. В письме к Курскому В. И. Ленин употребил формулу, ставшую знаменитой: "Мы ничего "частного" не признаем, для нас все в области хозяйства есть публичноправовое, а не частное"'. Эта формула была подхвачена советскими юристами. Они отрицают существование в Советском Союзе частного права; для них гражданское право, подобно процессу или административному праву, составляет часть публичного права.
Основное соображение, которое привело советскую доктрину к отрицанию различия между публичным и частным правом, сводится к следующему. Для марксиста фактором, определяющим отношения, складывающиеся в обществе, является экономический строй общества. Соответственно этому частное право находится в строгой зависимости от публичного права, которое юридически оформляет экономический строй. Отрицать различие публичного и частного права -- значит утверждать глубокое единство права. Это единство обусловлено тем, что во всех своих интересах право является, по существу, отражением экономического строя общества.
Другое соображение сводится к следующему: для марксистской теории не являются нормами права правила, отвечающие требованиям справедливости или порожденные моралью, которым спонтанно следуют люди в своих взаимоотношениях. Юридические нормы, по их мнению, устанавливаются более или менее открытым или, наоборот, замаскированным образом господствующим классом для того, чтобы гарантировать свои политические интересы и политическую власть. Право -- это не более чем аспект политики, инструмент в руках господствующего класса. В этой концепции не остается места для частного права, которое претендовало бы на независимость от каких бы то ни было предвзятых мнений и политических обстоятельств.
Отрицание частного права порождено новой концепцией о праве в целом, которую утверждает марксизм. Это отрицание есть не более чем иной способ выражения мысли, что все правовые отношения определяются политической идеей, а не идеей справедливости. Право -- это политика, и, наоборот, то, что не является политикой, не является и правом.
Отрицание различия между публичным и частным правом влечет за собой и некоторые важные практические последствия.
246. Императивный характер права. Если право (именно право в целом, а не только то, что мы называем публичным правом) -- это аспект политики, то очевидно, что для его успешного действия максимально большому числу законов и норм должен быть придан императивный характер. Так происходит еще и потому, что советский строй, поставив задачу перехода к обществу нового типа, находится в развитии, и диспозитивные нормы, позволяющие сохранить элементы прошлого, должны уступить место императивным, обеспечивающим это развитие. В гражданском праве пошли еще дальше по пути усиления императивности норм. Неисполнение договоров в государственном секторе экономики может повлечь за собой уголовные санкции. Такие же санкции влечет за собой покупка с целью перепродажи.
247. Поиски новой систематики. Стремясь решительно порвать с буржуазным правом, советские авторы подчас недовольны тем, что некоторые категории этого права еще сохранились в Советском Союзе если не по существу, то по форме. Им кажется, что за полным обновлением советского права с точки зрения его сущности и содержания должно последовать и требование новой систематики, отбрасывающей понятия прошлого. Однако до сих пор такого рода попытки не увенчались успехом. Тем не менее на некоторые из них следует указать, ибо они показывают, как в Советском Союзе представляют себе развитие права.
Научные споры в этой связи (причем они вспыхивали дважды) концентрировались на вопросе о том, следует ли признать существование в системе советского права специальной отрасли, называемой хозяйственным правом.
В СССР и большинстве других социалистических стран существование хозяйственного права в законодательном порядке не признано. Иначе решен вопрос в Чехословакии и Германской Демократической Республике. В Чехословакии были предприняты особенно большие усилия в этом направлении. Наряду с созданием двух кодексов -- гражданского права и хозяйственного права -- в первом из них появилась новая терминология. Применительно к сфере отношений между организациями, с одной стороны, и гражданами -- с другой, традиционное понятие договора было заменено понятием услуг, которые первые оказывают вторым. Вместе с тем издание Внешнеторгового кодекса означало признание того глубокого различия, которое существует между внутренними отношениями и внешней торговлей. Глава II. ПРАВОВЫЕ ПОНЯТИЯ
248. Воздействие марксистской доктрины. Власть народа, с одной стороны, и создание социалистической системы хозяйства -- с другой, повлекли за собой изменение существа правовых понятий, которые приобрели в новых условиях новый смысл. Используя терминологию, унаследованную от прежнего русского права, советские юристы в то же время исследуют совершенно новые проблемы и делают это под иным углом зрения. Термины, таким образом, принимают иной смысл. Изучая советское право, следует порвать с юриспруденцией понятий и ясно отдавать себе отчет в том, что понятия не имеют абсолютной ценности, что они способны изменяться. Противники советского строя утверждают, что он не знает демократии, прав человека. В действительности же эти понятия приобрели иной смысл.
В стремлении к чистоте терминологии можно только сожалеть о том, что изменение существа явлений не повлекло за собой выработки новых наименований. Однако следует приспособиться к принятой в советском праве терминологии, помня, что, какой бы она ни была, понятия советского права практически -- это нечто иное, чем соответствующие понятия буржуазного права. Чтобы показать всю глубину происшедших изменений, следовало бы провести изучение всех основных институтов советского права. Но это невозможно в рамках настоящей работы. Поэтому ограничимся характерными примерами, и в частности некоторыми замечаниями о собственности и договоре. Отдел I. Собственность
249. Буржуазная и социалистическая концепция собственности. Центральным понятием советского права является собственность, и советские юристы с гордостью подчеркивают всегда, что это понятие приобрело у них совершенно новый смысл. Западный юрист с первого взгляда будет даже удивлен тем акцентом, которое делается на этом понятии, ибо во французском праве оно занимает достаточно скромное место.
Тем не менее то, что в условиях советского строя собственность выдвигается советскими юристами на первый план, совершенно естественно. Марксистская доктрина утверждает, что право прежде всего обусловлено экономическим строем общества, для нее важно, каков способ присвоения материальных благ и соответственно этому каков их режим. Именно в отношении режима собственности марксизм требует полного изменения представлений, революции, которая скажется на всех других отраслях права и даже на сознании людей.
Да и в буржуазных странах видимая простота режима собственности является обманчивой. Можно наверняка утверждать, что раздел о вещном праве во французском Гражданском кодексе далек от того, чтобы исчерпать содержание института собственности, и дает о нем недостаточное представление. В нем опущены ограничения правомочий собственника; не упоминается о правовых институтах, связанных с урбанизацией, о правовом регулировании аренды. Договорное право автономно по отношению к вещному праву, что является следствием крайнего индивидуализма, царящего в буржуазном обществе, и той первостепенной роли, которую соответственно этому пытаются придать воле. Если же отказаться от такого подхода, купля-продажа, как и другие договоры такого рода, могут с достаточным основанием рассматриваться как составная часть вещного права, понимаемого в широком смысле слова.
Советское право отбрасывает узкую концепцию права собственности, исповедуемую французскими юристами. Для него институт собственности -- это совокупность норм, которые определяют не только порядок присвоения материальных благ и переход права собственности на имущества, но также порядок управления имуществом и относящиеся к нему юридические действия.
250. Трудность сравнения. Режим собственности в Советском Союзе существенно отличается от режима собственности в капиталистических странах.
Деление имущества на движимое и недвижимое, являющееся основным для романо-германских правовых систем, не представляет никакого интереса для советских юристов. Для них такой основной характер носит вытекающее из марксистской доктрины деление вещей на орудия производства и предметы потребления.
Единству (по меньшей мере внешнему) режима собственности в странах романской системы советское право противопоставляет три различных режима: личной собственности, кооперативной собственности и государственной собственности.
К сказанному следует добавить, что, отказываясь от романских традиций, советские юристы исходят из того, что право всегда регулирует отношения между людьми; существование права, соединяющего лицо и вещь, собственника и объект собственности, трактуется ими как буржуазный подход. Отсюда отрицательное отношение к понятию вещного права.
По всем этим причинам советские юристы полагают, что при социализме собственность становится иной, чем при капиталистическом режиме, причем в такой степени, которая исключает возможность подлинного сравнения правового режима социалистической и капиталистической собственности. Высказываясь так, советские юристы исходят по преимуществу из представления о буржуазном праве в том виде, в каком оно находилось много лет назад. Это положение менее оправдано, если исходить из современного права несоциалистических стран Европейского континента, для которого характерна большая сложность вещных прав. Оно также менее оправданно, если взять в качестве исходного пункта сравнения английское право собственности (low of ргорегtу). Однако и в этих случаях советская позиция продолжает оставаться глубоко оправданной: существуют принципиальные различия между капиталистическими правовыми системами и советским правом, ибо они исходят из различных принципов общественной жизни.
251. Личная собственность. Так переименована частная собственность, чтобы подчеркнуть, что собственность может быть использована исключительно для удовлетворения потребностей лица в соответствии с назначением объекта собственности, но не для извлечения доходов или спекуляции.
Если не считать этой важной оговорки, личная собственность регламентируется, в общем, теми же правилами, что и частная собственность в буржуазном праве. Носитель права личной собственности может пользоваться вещью, возмездно или безвозмездно отчуждать, завещать ее.
Отличительной чертой этого вида собственности, тесно связанной с запрещением использовать ее в целях наживы, является ограничение числа имуществ, которые могут быть объектом личной собственности. К ним относятся предметы потребления в марксистском значении этого понятия, противопоставляемые средствам производства.
252. Кооперативная собственность. Особенно проявляется своеобразие советского права при рассмотрении двух других типов собственности: кооперативной и государственной.
Рассмотрим сначала кооперативную собственность, примером которой является колхозная собственность. Земля, как известно, в СССР национализирована: она, следовательно, не принадлежит колхозам, которые имеют на нее лишь право бессрочного пользования. Небесполезно отметить, что это право не имеет ничего общего с узуфруктом французского права. Чтобы увидеть это, достаточно обратить внимание на прилагательное "бессрочное", поскольку по французской концепции узуфрукт по своему существу -- это всегда право, устанавливаемое на срок. Но есть и другое отличие. Праву пользования землей, предоставленному колхозам, соответствует комплекс обязанностей. Это еще более удаляет советский институт от романо-германского понятия узуфрукта. Советский институт кооперативной собственности нельзя рассматривать ни как расчленение собственности, ни как подлинно вещное право.
Колхоз обязан обрабатывать или использовать определенным образом предоставленную ему землю. На него может быть возложена обязанность совершать определенные поставки государству. Организация колхоза и порядок управления им должны соответствовать нормам колхозного права. Кооперативно-колхозная собственность наряду с определенными правомочиями налагает, таким образом, на ее носителя и целый ряд обязанностей. Трудно, если не невозможно, сравнивать ее с кооперативной собственностью, известной буржуазным правовым системам.
253. Государственная собственность. Еще более своеобразна социалистическая собственность в области промышленного производства и сельского хозяйства (совхозы). Социалистическая собственность охватывает две категории имуществ, режим которых весьма отличен друг от друга. Это основные средства и оборотные средства, или, более конкретно, земля, здания, сооружения, машины, с одной стороны, сырье и готовая продукция -- с другой. Различие режимов состоит в том, что первые предназначены для постоянного использования (и, следовательно, не могут отчуждаться обычном порядке), в то время как вторые специально предназначены для отчуждения.
Однако как в отношении первых, так и вторых прежде всего возникает вопрос: кто же их собственник? Этот вопрос стал предметом длительных теоретических дискуссий, что уже само по себе подчеркивает своеобразие этого советского института. Дискуссии привели к выводу о том, что для советского права основной вопрос заключается не в том, кто собственник, а прежде всего в том, кем и как используются имущества. Этот вывод далек от капиталистического подхода, когда собственник в принципе рассматривается как суверен, а способ, каким он использует свою собственность, не является вопросом права.
Субъектом права государственной собственности является государство, а еще более точно--народ, нация, представителем которой выступает пока государство. В этой связи теория социалистической собственности скорее заставляет вспомнить теорию домена французских административистов, чем цивилистическую концепцию собственности. Однако любое сравнение с буржуазными доктринами по ряду причин окажется неадекватным.
Имущества, находящиеся в собственности государства, и имущества, находящиеся в руках государственных промышленных предприятий,-- различные категории. Основные средства безвозмездно передаются государством этим предприятиям как бы в своеобразную концессию, сроки которой могут быть всегда односторонне изменены государством. В связи с этим предприятия не имеют никакого права, которое они могли бы противопоставить государству. Оборотные средства, напротив, являются продуктом труда тех, кто работает на предприятии. Это обстоятельство и тот факт, что они предназначены для отчуждения (для другого предприятия или для потребителя), заставляет установить для них совсем иной режим.
Существо режима социалистической собственности в обоих случаях определяется ее назначением для целей производства и потребления. Основной вопрос -- это использование собственности, распоряжение имуществом, являющимся ее объектом. Ключевое понятие -- оперативное управление. Оно показывает, каким образом государственное предприятие может распоряжаться выделенным ему имуществом, действуя при этом строго в рамках народнохозяйственного плана. Наличие этого плана делает право собственности в СССР совсем иным явлением и объектом иной регламентации, чем то, что можно увидеть в несоциалистических странах. Правда, и в этих странах государство играет в настоящее время важную роль в экономике. Однако существующие здесь "гибкие" планы представляют собой нечто совсем другое, чем "строгий" план в СССР, который не ограничивается только тем, что определяет общие цели, но и фиксирует точные задачи каждого предприятия. Количественное различие в мере вмешательства государства в социалистических и капиталистических странах переходит в силу своего значения в качественное различие. И хотя термин "собственность" сохранен, социалистическая собственность имеет очень мало общего с собственностью в капиталистических странах, даже если речь идет о существующей в последних государственной собственности. Отдел II. Договоры
254. Иная функция договора; хозяйственные договоры. Советское право дает договору точно такое же определение, какое принято в романо-германской правовой системе. Тем не менее в советском праве договор выражает нечто иное, ибо в условиях советской экономики функции договора по преимуществу отличаются от функции договора в буржуазных странах. Употребляя понятие "договор", советские юристы и юристы стран романо-германской правовой системы зачастую говорят поэтому о двух различных вещах'.
Различие между договором в советской и романо-германской правовых системах выступает особенно отчетливо, если обратиться к хозяйственным договорам, то есть к обобществленному сектору советской экономики. Непосредственное оперативное управление в Советском Союзе осуществляют в соответствии с директивами плановых органов различные государственные предприятия, кооперативы или колхозы. Рассмотрим, как государственные предприятия, производящие индустриальную продукцию СССР, осуществляют свою деятельность.
Здесь господствует принцип планирования. Государственные предприятия существуют только и исключительно для того, чтобы выполнять план развития народного хозяйства, принятый Верховным Советом СССР . Они должны осуществлять все то, что необходимо для реализации плана, и, наоборот, не делать ничего, что не находится в соответствии с планом. Предприятие, которое, согласно плановому заданию, обязано произвести столько-то километров рельсов, должно выполнить именно это задание. Оно не может произвести вместо этих рельсов металлические трубы или балки, ссылаясь на то, что это удобнее для предприятия. Каждый должен придерживаться предусмотренных задач.
255. Социалистическое планирование и буржуазный дирижизм. "Строгое" планирование при социализме не имеет ничего общего с "гибким" планированием в социалистических странах. Во Франции или в других буржуазных странах может существовать план национального развития, который влечет за собой определенный дирижизм. Но этот план представляет собой не более чем провозглашение тех целей, которые правительство считает желательными. Правительство, если оно действительно хочет осуществить эти цели, должно предпринять разного рода меры, как-то: льготы в отношении кредитов, предоставление субсидий, разного рода таможенные мероприятия, обеспечение рабочей силой и т. д. Желаемых целей стремятся добиваться, сделав выгодным для частных предприятий участие в плане. В то же время план не налагает на предприятия никаких точных обязательств. Он не обязывает их действовать так-то и производить такую-то продукцию. В СССР дело обстоит по-другому. Здесь все средства производства стали общенародной Собственностью. Промышленные и торговые предприятия представляют собой государственные предприятия. В этих условиях планирование принимает иной характер. Издаются акты управления, которые в конкретной форме указывают каждому государственному предприятию, какое задание возлагается на него планом. Если каждое из этих предприятий выполнит это задание, будут осуществлены цели плана.
256. Планируемые и непланируемые договоры. Чтобы понять, что такое договор в обобществленном секторе советской экономики, нужно исходить из того факта первостепенной важности, что задачи, которые должно выполнить предприятие, заранее, еще до возникновения договора определяются плановым актом управления. Этот акт является в некотором роде основанием (cause) последующего договора.
Роль договора можно правильно понять, лишь рассматривая его в тесной связи с актом управления. В зависимости от периода или от отрасли экономики этот акт может быть в большей или меньшей степени императивен, более или менее детален. Роль договора изменяется в зависимости от характера и содержания акта управления, который является его основой.
Плановые акты управления могут быть весьма детальными и определять, какая продукция должна быть поставлена, по какой цене, в какие сроки и между какими предприятиями должен заключаться договор. Этот договор в данном случае имеет скорее психологическое, чем экономическое, значение; он показывает, что обязательства, вытекающие из планового акта управления, хорошо поняты теми, на кого они возлагаются. Подписывая договор, предопределенный планом, стороны подтверждают, что считают эти обязательства целиком выполнимыми, и берут на себя ответственность за исполнение договора, который воспроизводит содержание планового акта управления.
Однако случаи, когда роль договора ограничивается сказанным выше, являются исключением. Плановые акты управления, как правило, не входят в детали. Они оставляют широкое поле инициативе предприятий. Поэтому договор в СССР призван играть более важную роль в экономическом отношении. В данной связи следует различать два вида договоров, а именно плановые и внеплановые договоры, если пользоваться советской терминологией.
257. Юридически предустановленный договор. В первом случае плановый акт управления точно устанавливает, между какими предприятиями должен быть заключен договор. Этот акт предписывает предприятию А вступить в договорные отношения с предприятием Б. Перед нами случай, о котором уже говорилось выше. Однако тогда мы предполагали, что все содержание подлежащего заключению договора предопределено этим актом. В действительности же в большинстве случаев дело обстоит не так. От сторон требуется, чтобы они конкретизировали в договоре обязательства, налагаемые на них планом. Количество подлежащей поставке продукции и ее цена, как правило, определяются самим плановым актом. Для многих видов продукции существуют "Общие условия поставки", издаваемые органами управления и содержащие условия по преимуществу императивного характера, подлежащие включению в договор. Тем не менее существует еще целый ряд практически важных вопросов, в отношении которых опыт подсказал, что лучшим способом их решения является прямое согласование заинтересованных сторон. Договор определяет качество и ассортимент, упаковку, последовательность поставок и т. д. Торговое предприятие знает лучше, чем органы управления, потребности и пожелания граждан, фасон обуви, пользующейся спросом, предпочитаемую расцветку тканей и т. д. Строительное предприятие также знает лучше, чем органы управления, необходимые размеры досок, труб и других требующихся ему материалов. В огромном большинстве случаев польза договора состоит в том, что он конкретизирует содержание плана в целях улучшения качества производимых работ или поставляемых материалов.
258. Экономически необходимый договор. Рассмотрим другой случай, когда плановый акт не устанавливает как для предприятия А, так и для предприятия Б обязанности заключить договор. Он ограничивается тем, что возлагает на эти предприятия выполнение определенного задания, предоставляя им самим выбор средств для его достижения. Обязанность вступить в договорные отношения в большинстве таких случаев вытекает, хотя и не прямо, также из необходимости выполнить задания, предусмотренные плановым актом. Но этот последний уже не определяет, между кем должен быть заключен договор. Плановый акт предоставляет предприятию выбор своего контрагента. Такой выбор, разумеется, ограничен, тем более что советское предприятие может, если иное прямо не предусмотрено, обратиться лишь к другому советскому предприятию, причем предложение, с которым оно обращается, не должно выходить за рамки деятельности, установленные планом для этого второго предприятия. Тем не менее в этом случае можно говорить о некотором сходстве со свободой договора в том виде, как она признана в буржуазных странах. Различие, по существу, продолжает, однако, оставаться, ибо точная задача, которую призван выполнить договор, зафиксирована в плановых актах управления, адресованных каждому предприятию. План не ограничивается только указанием, какова в общем на определенный период экономическая политика правительства.
Современная тенденция в СССР -- это развитие изложенной выше практики, стремление предоставить предприятию во всех случаях, когда это возможно, выбор им своего контрагента. Назначение органами управления сторон договора становится все более редким и делается лишь в особых случаях, например когда одна из сторон занимает монопольную позицию, как это имеет место при поставках таких видов сырья, как нефть, железо, каменный уголь и т. д. Предоставление предприятиям права выбора контрагента связано со стремлением стимулировать тем самым обе стороны, выявить плохо управляемые предприятия, сделать договор не только средством исполнения плана, но и помощником при его составлении. (Таким путем стремятся далее избежать выпуска продукции, не удовлетворяющей потребителя, так как нередко на складах залеживается нереализуемая продукция.) Однако придать договору такую роль сложно, ибо это в какой-то мере означало бы возврат к рыночной экономике, но при сохранении основополагающего для советской экономики принципа централизованного планирования. Неясно, в какой степени удастся сочетать в СССР эти два противостоящих принципа.
259. Роль договора. Сказанное выше раскрывает роль договора в советской экономике. Она весьма отличается от роли договора в буржуазной экономике и тогда, когда эта экономика становится дирижистской. Договор в СССР существует лишь для того, чтобы обеспечить выполнение плана, и выступает как подчиненный ему инструмент. Договор в несоциалистических странах, наоборот, полностью автономен, и именно на нем основывается в первую очередь сам механизм экономики. План в этих странах, если он вообще существует, представляет собой документ политического порядка; он не обладает юридической силой, необходимой для установления взаимоотношений между предприятиями, как это имеет место в Советском Союзе. Из указанного различия в роли договора и в соотношении плана и договора проистекают и различия юридико-технического порядка, разная регламентация договора в Советском Союзе и буржуазных странах. Это можно увидеть при рассмотрении таких вопросов, как порядок заключения договора, его исполнение, последствия неисполнения договора.
260. Заключение договора. Рассмотрим прежде всего, как заключаются договоры. Процесс заключения договора происходит по-разному в каждом из двух рассмотренных выше случаев. Если плановый акт устанавливает необходимость договорных отношений между предприятием А и предприятием Б, то заключение договора для них обязательно. Если предприятия откажутся заключать договор на условиях (и прежде всего на условии о сроке), предусмотренных плановым актом, то тем не менее решением арбитража их обяжут это сделать. Органы арбитража знают особое разбирательство преддоговорных споров. Однако в современный период намечается уменьшение количества преддговорных споров, что обусловлено тенденцией использования более гибких форм планирования, предоставляющих предприятию выбор контрагентов. В этом случае при отказе предприятия вступить в договор обращение к арбитражу, разумеется, невозможно.
261. Исполнение договора. Советское законодательство и вопросах исполнения договора и последствий неисполнения существенно отходит от позиций буржуазного права. Поскольку последнее видит в договоре просто стоимость определенного имущества и возможность получения прибыли сторонами, то оно в случае неисполнения охотно допускает эквивалент исполнения договора, а именно: неисполнившая сторона обязуется уплатить своему контрагенту убытки.
Иная позиция у советского права. С точки зрения советского права эквивалент исполнения договорного обязательства не может удовлетворить социалистическое предприятие, поскольку цель последнего не сводится к получению прибыли. Основная цель -- это выполнение , плана, которое зависит от реального исполнения договоров. Позиция советского права тем более справедлива, что в условиях советской экономики предприятие не может зачастую найти замену неисполненному и не имеет возможности просить какое-то новое предприятие поставить ему то, чего не сделал его контрагент.
Таким образом, в СССР признан принцип реального исполнения, причем не только в теории, как это имеет место в странах романской правовой системы, но и на практике. Поскольку в данном случае речь идет о такой первостепенной и важной вещи, как выполнение плана, к проблеме исполнения договорных обязательств в СССР относятся чрезвычайно строго. Всякое неисполнение планового договора сопровождается суровыми санкциями. Сам договор в обязательном порядке должен предусматривать штрафные санкции, которые в случае просрочки взыскиваются дополнительно к реальному исполнению. Неустойка в советском праве -- это не заранее исчисленные убытки. Это особый штраф, который взыскивается дополнительно к исполнению обязательства'. Сторона в договоре не может освободить своего контрагента от его исполнения. Это было бы соглашением в ущерб третьему лицу, то есть соглашением, которое противоречило бы точному исполнению плана и потому неприемлемо для советского права. Неисполнение договорных обязательств может, кроме того, повлечь за собой применение дисциплинарных и даже уголовных санкций. В СССР исполнение договоров как составная часть выполнения плана -- область публичного порядка.
262. Заключение. Что же остается общего между договором советского права и договором буржуазного права? Сохранен термин, и иногда за ним может скрываться даже сходный фактический состав. Договоры, которые возникают "вне плана",-- между торговыми предприятиями и потребителями, между гражданами -довольно близки к договорам, принятым в буржуазных странах. Как бы ни важны были эти договоры (ими замыкается в конечном итоге механизм экономики), практически не они интересуют юриста. По большей части это простые договоры обыденной жизни, которые не порождают юридических сложностей. Привлекают к себе внимание договоры в сфере плана. Регламентация и даже само понятие этих договоров полностью обновлены в результате неизвестного несоциалистическим странам особого характера связи, которая существует между договорами и планом. Недостаточно, как мы пытались это делать, называть эти договоры административными. Они действительно больше похожи на договоры административного права, чем на договоры гражданского и торгового права, применяемые в несоциалистических странах. Однако существенные различия отделяют договоры в СССР от всех видов договоров, встречающихся в несоциалистических странах. Это связано с обобществлением средств производства, наличием и особенностями советского плана, отсутствием взаимоисключающих интересов между договаривающимися сторонами. Следует откровенно признать полную оригинальность советского права в рассматриваемой области. Часть третья ОБЩЕЕ ПРАВО
266. Историческое значение английского права. Система общего права была создана в Англии после нормандского завоевания главным образом в процессе деятельности королевских судов. Семья общего права включает, кроме английского права, которое было ее основой, правовые системы всех, за некоторыми исключениями, стран английского языка. Влияние общего права было значительным также во многих, если не во всех, странах, которые политически были связаны с Англией. Эти страны могли сохранить в ряде сфер свои собственные традиции, институты и концепции, но английское влияние наложило тем не менее глубокий отпечаток на мышление юристов этих стран хотя бы в силу того факта, что административные и судебные органы, с одной стороны, и судебный процесс и система доказательств -- с другой, построены и регулируются в них по модели английского права.
Изучение общего права должно начинаться с изучения английского права. Общее право -- это система, несущая на себе глубокий отпечаток его истории, а эта история до XVIII века -- исключительно история английского права. Данное обстоятельство является определяющим, даже если учесть, что некоторые правовые системы, такие, например, как правовая система США, в настоящее время глубоко отличаются от английского права и что в других странах, как, например, в Индии или Судане, право лишь частично подверглось английскому влиянию, оставшись в сфере "личного статуса" верным своим традициям.
В связи с ограниченными возможностями мы в этой части нашей книги рассмотрим лишь английское право и право США. Право Индии и право Пакистана будут рассмотрены в следующей, четвертой части.
Раздел первый АНГЛИЙСКОЕ ПРАВО
267. Географические пределы. Строго говоря, сфера применения английского права ограничивается Англией и Уэльсом. Оно не является ни правом Соединенного Королевства, ни правом Великобритании, так как Северная Ирландия, Шотландия, острова Ла-Манша и остров Мэн не подчиняются английскому праву. Поэтому от термина "британское право" нужно отказаться. Следует видеть различие между узкой концепцией английского права, рассматриваемого как свод юридически обязательных норм, и универсальностью этого права, понимаемого как модель для значительной части человечества. Английское право действительно занимает доминирующее место в семье общего права. И не только в самой Англии, где исторически сложилось общее право, но и во многих других странах английское право продолжает быть моделью, от которой, конечно, можно отклоняться в ряде вопросов, но которая в целом принимается во внимание и почитается. Глава 1. ИСТОРИЯ АНГЛИЙСКОГО ПРАВА
268. Исторический характер английского права. При изучении английского права знание истории еще более необходимо, чем при изучении французского права. Английское право не знало, как мы это. увидим, обновления ни на базе римского права, ни в силу кодификаций, что характерно для французского права и для других правовых систем романо-германской правовой семьи. Оно развивалось автономным путем, контакты с Европейским континентом оказали на него лишь незначительное влияние. Английский юрист, преуменьшая значение преемственности в развитии европейских правовых систем и ошибочно' трактуя кодификацию как разрыв с традициями, любит подчеркивать историческую преемственность своего права. Ему кажется, что это право -- продукт длительной эволюции, которая не осложнялась никакими революционными волнениями; он гордится этим обстоятельством и не без оснований рассматривает его как доказательство великой мудрости общего права, его способности приспосабливаться к меняющимся условиям, его непреходящей ценности, а также как доказательство аналогичных качеств английских юристов и вообще англичан.
Не следует преувеличивать этот "исторический" характер английского права. Англичане любят подчеркивать его, подобно тому как французы склонны говорить о рациональности и логичности своего права. На самом деле роль традиций и рационализма в становлении и развитии того и другого права не столь уж различна, так как французское право, как и английское, должно было приспосабливаться к изменениям и учитывать нужды общества, которые всегда были и остаются, в общем, очень сходными. Революции были скорее преходящими эпизодами в длительной эволюции французского права.
В истории английского права можно выделить четыре основных периода. Первый период предшествовал нормандскому завоеванию 1066 года; второй, от 1066 года до установления династии Тюдоров (1485 год),--период становления общего права, когда оно утверждается, преодолевая сопротивление местных обычаев. Условия этого периода оказали на правовую систему влияние, ощущаемое еще и в настоящее время. Третий период, с 1485 до 1832 года,-расцвет общего права; однако оно вынуждено было пойти на компромисс с дополнительной правовой системой, что нашло свое выражение в "нормах справедливости". Четвертый период--с 1832 года и до наших дней, когда общее право встретилось с невиданным развитием законодательства и должно было приспособиться к обществу, где постоянно усиливается значение государственной администрации. Отдел I. Англосаксонский период
269. Законы варваров. Есть дата, которая является основополагающей в истории английского права, как и в истории самой Англии и Европы: это 1066 год, когда Англия была завоевана нормандцами.
Период, предшествовавший этой дате, в Англии называют периодом англосаксонского права. Римское господство, хотя оно и длилось в Англии четыре столетия -- от императора Клавдия до начала V века,-- оставило в Англии не больше следов, чем кельтский период во Франции или иберийский период в Испании. Для историков английского права история права начинается с эпохи, когда римское господство прекратилось и различные племена германского происхождения -- саксы, англы, юты, датчане -- возобладали в Англии. Именно в эту эпоху Англия была обращена в христианство миссией святого Августина Кентерберийского (596 год).
Право англосаксонской эпохи малоизвестно'. После обращения в христианство законы составлялись так же, как и в континентальной Европе, с тем лишь отличием, что писались они не на латыни, а на англосаксонском языке. Как и другие варварские законы, они регулировали только очень ограниченные аспекты тех общественных отношений, на которые распространяется современная концепция права. Законы Этельберта, составленные около 600 года, включают всего 90 коротких фраз. Законы датского короля Канута (1017--1035 годы), составленные четырьмя веками позже, гораздо более разработаны и знаменуют уже переход от эры общинно-племенной к феодализму. Персональный принцип уступает место, как и во Франции, территориальному, но действующее право остается сугубо местным, хотя страна и была подчинена единому суверену. До нормандского завоевания не было права, общего для всей Англии. Отдел 11. Становление общего права (1066--1485 годы)
270. Нормандское завоевание (1066 год). Само по себе нормандское завоевание не изменило существовавшего положения. Вильгельм Завоеватель (как неудачно его называют) претендовал на господство в Англии на основании наследственных титулов, а не в силу права завоевателя. Он специально заявил о сохранении действия англосаксонского права, и мы увидим, что до наших дней английские юристы и судьи в ряде случаев упоминают и даже применяют тот или иной закон англосаксонской эпохи.
Однако нормандское завоевание -- серьезнейшее событие в истории английского права, так как оно принесло в Англию вместе с иностранной оккупацией сильную централизованную власть, богатую опытом административного управления, испытанного в герцогстве Нормандия. 'С нормандским завоеванием общинно-племенная эпоха кончилась: в Англии установился феодализм.
271. Феодализм в Англии. Английский феодализм очень отличается от феодализма, существовавшего в эту же эпоху во Франции, в Германии или в Италии. Нормандские сеньоры, последовавшие за Вильгельмом в Англию, очутились в побежденной стране, которой они не знали, а нравы и население которой презирали. Они почувствовали необходимость сгруппироваться вокруг своего господина, чтобы защитить свои завоевания и свою собственность. Завоеватель сумел избежать опасности, которую представляли для него слишком мощные вассалы: при распределении земель, которые он раздавал своим соратникам, он не создал ни одного крупного феода, и поэтому ни один "барон" не мог соперничать с ним. В 1290 году был принят закон ("Quia emptores"), по которому только король мог жаловать земли, что еще раз подтвердило прямую зависимость феодалов от короля. Дух организации и дисциплины выразился в создании в 1086 году "Книги страшного суда", в которую было занесено 15 000 поместий (manors) и 200 000 дворов, существовавших тогда в Англии. Дух военной организованности и дисциплины, характерный, в отличие от Европейского континента, для английского феодализма, отразился и на развитии общего права.
272. Определение общего права. Что же такое это общее право, называвшееся сomune 1еу на нормандском жаргоне, который с царства Эдуарда I (1272 -- 1307 годы) до XVII века был разговорным языком для юристов Англии, тогда как письменностью, как и в остальной Европе, была латынь? Comune lеа, или общее право, в противовес местным обычаям -- это право, общее для всей Англии. В 1066 году оно еще не существовало. Собрание свободных людей, называемое Судом графства (Сounty Court), и его подразделение Суд сотни (Hundred Court) осуществляли в тот период правосудие на основе местных обычаев в условиях строжайшего формализма и используя способы доказательств, которые вряд ли можно назвать рациональными. После завоевания суды графств и суды сотен были постепенно заменены феодальной юрисдикцией нового типа (суды баронов, мэнорские суды и т. п.), которые судили также на основе обычного права сугубо локального характера. В сфере действия церковной юрисдикции, созданной после завоевания, применялось каноническое право, общее для всего христианства. Общее право.-- право английское и общее для всей Англии, было создано исключительно королевскими судами, называвшимися обычно Вестминстерскими -- по месту, где они заседали начиная с XIII века.
273. Компетенция королевских судов. После нормандского завоевания королевские суды в Англии не имели универсальной компетенции. Споры передавались, как правило, в различные перечисленные ранее суды. Король осуществлял только "высший суд". Он вмешивался в споры в исключительных случаях: если существовала угроза миру в королевстве или если обстоятельства дела были таковы, что его нельзя было разрешить в обычном порядке. Суд, где король решал дела с помощью своих приближенных (Curia regis),--это, по существу, суд особо знатных людей и особо крупных дел, а не обычный суд, доступный каждому.
В рамках Курии в XIII веке сложились автономные образования, в том числе наделенные судебной компетенцией комиссии с постоянным местопребыванием в Вестминстере. Компетенция этих судов была ограничена, они должны были считаться с сеньорами, которые хотели быть хозяевами у себя дома и вовсе не выражали готовности подчиняться судебным вердиктам. Вмешательство королевской власти в дела сеньоров и их подданных казалось сеньорам невозможным и противоречащим естественному порядку вещей, подобно тому как в наше время собственники считают меры государственного вмешательства или национализацию противоречащими священному, по их мнению, праву собственности. Королевские суды, наконец, не могли даже осуществлять правосудие в качестве апелляционной инстанции по всем спорам, возникающим в королевстве. Вмешательство этих судов ограничивалось главным образом тремя категориями дел: делами, затрагивающими королевские финансы, делами, касающимися земельной собственности и недвижимости, тяжкими уголовными преступлениями, затрагивающими мир в королевстве. В судебных органах (Суде казначейства. Суде общегражданских исков и Суде королевской скамьи) сначала рассматривались только определенные дела из указанных трех категорий, но вскоре это разделение компетенции отпало и каждый из трех королевских судов Вестминстера мог рассматривать все дела, подпадающие под королевскую юрисдикцию.
Все остальные дела, кроме упомянутых трех категорий, по-прежнему разрешались вне королевской юрисдикции судом графства или судом сотни, феодальными и церковными судами, а позднее в соответствующих случаях и различными коммерческими судами, которым право отправлять правосудие было предоставлено в связи с проведением различных ярмарок и торгов и которые применяли международное торговое право -- leх mercatoria, или lеу merchent.
274. Расширение компетенции королевских судов. Канцлер и королевские судьи были заинтересованы в том, чтобы увеличить упомянутый список предписаний, учитывая доходы, которые они получали за рассмотрение дел. С другой стороны, король стремился укрепить свою власть и расширить свои судебные полномочия в государстве.
К расширению компетенции королевские суды толкало и всевозрастающее число обращений к ней частных лиц, ставивших королевскую юрисдикцию выше всякой другой. Ведь только королевские суды могли реально обеспечить явку свидетелей в суд и исполнение вынесенных решений. И только король и церковь могли обязать своих подданных принести присягу. Это давало королевским судам возможность модернизировать судебную процедуру, доверив решение спора жюри, в то время как другие судебные инстанции были обречены использовать архаическую систему доказательств.
В силу всех этих причин королевские суды расширяли свою юрисдикцию и в конце средних веков стали единственным органом правосудия. Сеньоральные суды постигла та же участь, что и суды сотни, на долю муниципальных и торговых судов осталось немного малозначительных дел, а церковные суды рассматривали лишь споры, связанные со святостью брака или дисциплинарными проступками священнослужителей.
275. Способ обращения в королевские суды. Вплоть до XIX века королевские суды, однако, не стали тем, что во Франции называют "судами общей юрисдикции". Теоретически до 1875 года они обладали исключительной юрисдикцией. Частные лица не имели права обращаться в эту судебную инстанцию. Они должны были просить о предоставлении им такой привилегии, что королевская власть делала лишь при наличии достаточных оснований.
Обычно тот, кто просил о такой привилегии, обращался к канцлеру -высшему должностному лицу Короны -- и просил о выдаче предписания (writ) суду рассмотреть дело при условии оплаты канцлеру судебных издержек. Кроме того, можно было обратиться с жалобой (querela, billa) прямо в суд. Некоторые предписания были простым отражением судебной практики, основанной на жалобах'.
Получить предписание канцлера или прямое согласие суда принять дело к рассмотрению было не так просто. Королевская власть в XIII веке была не столь либеральна, чтобы канцлер легко мог сам выдать предписание или судьи могли согласиться рассматривать дело в любом
случае.
Долгое время этому предшествовал тщательный учет обстоятельств дела, и перечень случаев, когда выдавались предписания, расширялся очень медленно. Их насчитывалось всего 56, когда в 1227 году составили их первый список для судей, и 76 -- в 1832 году, когда была проведена большая судебная реформа.
Однако расширение компетенции королевских судов не связано только с увеличением перечня оснований исков. Оно не находится также и в прямой зависимости от закона, именуемого Вторым Вестминстерским статутом (1285 год), которой уполномочил канцлера выдавать предписания "в случае подобия" ("in consimili casu"), то есть тогда, когда ситуация была весьма сходна со служившей основанием для выдачи предписания. Для расширения компетенции королевских судов была использована другая техника. Истец в специальном предварительном документе--декларации детально излагал фактические обстоятельства дела и просил королевских судей, учтя эти факты, принять спор к рассмотрению. Эти новые иски, при которых суды сами признавали свою компетенцию, получили название исков super casum.. Со временем круг данных исков расширился и они получили разные специальные названия в зависимости от фактических обстоятельств, обусловивших их судебное рассмотрение: иски о возмещении вреда вследствие неисполнения обязательств, иск о прекращении незаконного владения и т. д.
276. Судебная защита предшествует праву. Процессуальные формы в королевских судах в Вестминстере варьировались в зависимости от вида иска. Каждому из них соответствовала определенная процедура, определявшая последовательность процессуальных актов, представительство сторон, порядок представления доказательств, способ исполнения решений. Было бы фатальной ошибкой именовать истца и ответчика в каком-то процессе так же, как это установлено для процедуры, но по искам иных видов. Для рассмотрения одних видов исков требовалось жюри, для других оно было не нужно, но допускалось такое доказательство, как присяга (иск отклонялся, если определенное число "свидетелей" под присягой заявляли, что ответчик заслуживает доверия). При одних исках дело могло быть решено в отсутствии ответчика, а при других -нет. Все эти различия сохранялись и тогда, когда дело рассматривалось на основании иска in consimili casu, поскольку в каждом конкретном случае применялась процедура, принятая для сходного иска, подпадающего под перечень предписаний. Наиболее часто использовалась процедура, установленная для иска о правонарушении (trespass)'.
Естественно, что при этих условиях первенствующая роль оказалась отведенной процессу. На континенте юристы уделяли основное внимание установлению прав и обязанностей субъектов (норм материального права). Английские юристы были сосредоточены на вопросах процедуры.
Средства судебной защиты предшествуют праву: процедура прежде всего. С самого начала общее право сводилось к определенному числу процессуальных форм (видов исков), в рамках которых можно было получить решение, но никогда нельзя было точно знать заранее, каким оно будет! Основная проблема состояла в том, чтобы королевский суд принял дело к рассмотрению, а затем уже довел его до конца сквозь дебри формализованной процедуры. Каково будет решение? На этот вопрос нельзя было дать сколько-нибудь точный ответ. Общее право лишь медленно и постепенно шло к выработке норм, определяющих права и обязанности каждого.
277. Современное значение исторических факторов. Условия, в которых формировалось общее право, представляют не только чисто теоретический интерес. По меньшей мере в четырех аспектах они в течение длительного времени сказывались на английском праве, в котором еще и сегодня можно обнаружить их влияние. Исторические факторы привели, во-первых, к тому, что английские юристы сосредоточивали свое внимание на процессе. Во-вторых, они определили многие категории английского права, повлияли на его понятийный фонд. В-третьих, благодаря этим факторам английское право не знает деления на публичное и частное. И в-четвертых, они воспрепятствовали рецепции категорий и понятий римского права. Рассмотрим более подробно все эти четыре аспекта.
278. Внимание на процессе. До XIX века для английских юристов важно было думать не о том, какое решение, по их мнению справедливое, должно быть вынесено по делу, а сконцентрировать свое внимание на различных процессуальных в высшей степени формализованных действиях по конкретным видам исков. Все эти процессуальные действия вели к одной цели, а именно: сформулировать те вопросы, которые будут поставлены перед жюри. Не следует забывать, что еще в 1856 году все иски в судах общего права рассматривались с участием жюри. Таким образом развитие английского права отразило глубокое и преобладающее влияние процессуальных факторов. Английское право можно было упорядочивать и развивать только в рамках процессуальных форм, предоставленных королевскими судами в распоряжение тяжущихся сторон. Это право, по формуле Г. Мэна, "заключено в узкое русло процесса"'. Оно -конгломерат процессуальных форм, призванных обеспечить решение споров, число и виды которых все более увеличивались. Излагая английское право и его принципы, автор XII века Глэнвилл (1187--1189 годы), а затем автор XIII века Брэктон (1250 год) описали последовательно (на латыни) предписания, посредством которых можно было обратиться в Вестминстерские суды. Юридические хроники, написанные по-французски и известные под названием Ежегодников, знакомят нас с английским правом периода 1290-- 1536 годов, концентрируя свое внимание на процедуре и часто забывая сообщить о решении, принятом по существу спора.
279. Примеры из договорного права. Для иллюстрации изложенного рассмотрим историю договорного права3. В XIII веке, то есть в то время, когда был принят Второй Вестминстерский статут, договоры подпадали под юрисдикцию, и церковную, и муниципальную, и торговую. Вестминстерские суды не рассматривали таких дел, за исключением двух случаев, которые, по правде говоря, были скорее связаны с правом собственности. Глэнвилл в конце XII века просто-напросто объявил: "Частные соглашения, как правило, не охраняются судами нашего короля". Не было никаких предписаний, никакой процедуры, касающихся договоров, на основании которых можно было бы обратиться в королевский суд. Как же выйти из положения?
Сначала в некоторых случаях прибегали к понятию собственности. Наниматель, займополучатель, хранитель, перевозчик оказывались в сфере судебной компетенции не в силу взятых ими на себя обязательств, а по тому фактическому обстоятельству, что они без должных оснований удерживают у себя вещь, принадлежащую другому лицу. Для этой ситуации существовал особый иск (writ of detinue). В других случаях обязанность выполнить обещанное обосновывалась формой взятого обязательства. Имелся иск о возврате долга (writ of debt), возможный при наличии формального документа абстрактного характера, из которого явствовало лишь, что данное лицо является должником. При этом не интересовались вопросом о том, стоит ли за этой долговой распиской реальное соглашение.
Однако оба названных иска не покрывали все встречающиеся ситуации, а предусмотренная ими процедура была неудовлетворительной. Поэтому юристы искали другие пути более широкого охвата договорного права. И такое средство они нашли в конце концов в иске, именуемом trespass. Это иск о правонарушении деликтного характера, имевший в виду противоправное посягательство на личность, землю или имущество истца. Все это не имеет ничего общего с договором. Однако тяжущиеся старались убедить суд, что при некоторых обстоятельствах, когда взятое лицом обязательство не было исполнено, можно рассматривать это таким образом, как будто имел место деликт.
Королевские суды постепенно восприняли это подход. Сначала они применяли его тогда, когда одна из сторон при исполнении договора совершила действие, причинившее ущерб персоне или имуществу своего контрагента (misfeasance). Однако прошло более века, прежде чем наряду с делами такого рода суды стали рассматривать и случаи, когда взявший на себя обязательство по договору явно не исполняет его (неисполнение обязательств -- поп feasence). В дальнейшем под сферу действия иска подпали и те случаи, когда заключалось особое соглашение об исполнении обязательств (assumpsit -принятие на себя). Важной победой явилось решение 1602 года, которое установило, что такого рода соглашение подразумевается само собой, когда имеется обязательственное отношение. Потребовалось еще много времени и усилий, прежде чем иск assumpsit, возникший из деликтного иска, освободился от правил, связанных с его деликтным происхождением, как-то: недопустимости уступки требования, необходимости установить строго определенным способом сумму ущерба, причиненного неисполнением, и др.
280. Категории и понятия английского права. Формы исков были ликвидированы более ста лет назад, а нормы и категории английского права до сих пор в ряде случаев несут на себе отпечаток тех препятствий, которые благодаря процессуальным формам противостояли рациональному развитию институтов. "Мы ликвидировали формы иска,-- сказал известный специалист по истории английского права Мэтланд,-- но они правят нами из своих могил".
И это действительно так. Вернемся снова к договорному праву и обратим внимание на то обстоятельство, что общее право не знало других санкций за неисполнение договорных обязательств, кроме возмещения ущерба, поскольку иск "о принятии на себя", возникший, как мы говорили, на базе деликтного иска, мог привести только к возмещению ущерба. Кроме того, английское понятие договора включает, с точки зрения английских юристов, только те договоры, которые до середины XIX века защищались иском "о принятии на себя": оно не охватывает ни так называемых безвозмездных договоров, ни договоров, направленных на реституцию вещи, собственником которой оставался истец (хранения, ссуды, перевозки, то есть когда истец передал вещь другому), ни отдельные виды соглашений, которые английское право рассматривает как "доверительную собственность" (trast).
В сфере внедоговорной ответственности (low of torts) влияние прошлого еще сильней. Английское право не знает общего принципа, который связывает деликтную ответственность с виной. Оно оперирует отдельными видами гражданских правонарушений, как-то: нарушение владения, зловредность, клевета и т. д. Некоторые из этих видов соответствуют древним предписаниям, другие -- более позднего происхождения. Самое же главное -- в том, что английские юристы с большим трудом освобождаются от привычки мыслить формулами старых процедур. Общий принцип деликтной ответственности воспринимается с большим трудом, пробивая себе дорогу в виде специального деликта (negligence), причем наряду с этим принципом сохраняется определенное количество особых регламентации внедоговорных правонарушений.
281. Исчезновение частного права. Суды, для которых существовал единственный интерес -- интерес королевства и Короны,-- получили в Англии самую полную юрисдикцию. Суды, рассматривавшие споры частного права, исчезли, а вместе с ними исчезло в Англии и само понятие частного права. Все тяжбы, подсудные королевской юстиции, рассматривались в стране как своеобразные споры публично-правового характера.
Публичный аспект в английском праве проявлялся и в специфической технике предписаний, по которым обращались с иском в королевский суд. Предписание представляло собой не просто разрешение действовать, данное истцу. С технической стороны оно являлось как бы приказом короля своим чиновникам предложить ответчику не нарушать права и удовлетворить требование истца. Если ответчик отказывался повиноваться, истец предъявлял к нему иск. Этот иск рассматривался королевским судом не столько потому, что ответчик возражал против притязаний истца, сколько в связи с его неповиновением приказу властей. Английский судебный процесс -- это публичное право, а не частное. Он напоминает рассмотрение спора об отмене административного акта во французском праве. Речь идет о том, с достаточным ли основанием был выдан административный акт (предписание), исходящий из королевской канцелярии, должен ли быть поддержан приказ, который эта канцелярия дала ответчику. В отличие от спора об отмене административного акта по французскому праву по английскому праву дело возбуждает не тот, кому административный акт наносит ущерб, а тот, кто получил этот акт и хочет реализовать его, вчинив иск.
282. Невозможность восприятия римского права. В континентальной Европе традиционно сложившиеся суды в отличие от Англии сохранились, хотя и подпадали под все большую зависимость от королевской власти. Призванные рассматривать все споры, они никогда не считали свою компетенцию ограниченной лишь определенными видами дел, каждый из которых требовал своей особой процессуальной формы. Свободные от такого рода ограничений суды могли без особых затруднений модернизировать процедуру рассмотрения дел, следуя каноническому праву и его модели письменного процесса. Обладая общей компетенцией, суды могли постоянно обращаться к проблеме справедливости и руководствоваться в этой связи римским правом.
Иной была ситуация в Англии. Вестминстерские суды были судами исключительной компетенции, причем для каждого вида подведомственных им дел существовала особая процедура их рассмотрения.
Строгость процедуры общего права, необходимость укладываться в традиционные рамки -- вот основные причины, помешавшие рецепции римского права в Англии и в ту эпоху, когда Вестминстерские суды, неограниченно расширив свою компетенцию, должны были часто решать споры, возникающие из отношений частного права в его чистом виде. Процессуальные формы, со многих точек зрения архаичные, типично английские, обязывали в каждом случае подогнать под них, как бы "натурализовать" положения, которые можно было позаимствовать из римского или канонического права. Сложность и техницизм этих форм были таковы, что изучить их можно было только в практике применения. Университетское образование, основанное на римском праве, могло помочь увидеть справедливое решение спора; но оно не помогало выиграть процесс. Юристы и судьи Англии до наших дней воспитываются главным образом практикой. Университетское образование не столь необходимо для них, и в течение многих веков они часто обходились без него. Отдел III. Соперничество с правом справедливости (1485--1832 годы)
283. Склероз общего права. Выработанное в строгой зависимости от формальной процедуры, общее право было подвержено в силу этого двойной опасности: с одной стороны, оно могло не успевать в своем развитии за потребностями эпохи, а с другой -- ему угрожали консерватизм и рутина судейского сословия. После своего блистательного расцвета в XIII веке общее право не избежало ни той, ни другой опасности. Оно оказалось перед риском образования новой правовой системы-соперницы, которая по истечении некоторого времени могла даже заменить собой общее право, подобно тому как в Риме античное гражданское право в классическую эпоху оказалось перед лицом его подмены преторским правом. Соперник, о котором идет речь,--это право справедливости (Low of Equity).
Ограниченная компетенция королевской юрисдикции могла еще быть терпима, когда наряду с судами общего права существовали другие суды, способные решать дела в тех случаях, когда этого нельзя было сделать средствами общего права. Упадок, а затем исчезновение всех этих других судов вызвали необходимость поисков новых коррективов, призванных восполнить пробелы общего права.
284. Обращение к королевской власти. Естественно, что в тех случаях, когда ограниченная компетенция Вестминстерских судов делала невозможным рассмотрение или разрешение спора, разочарованная сторона приходила к мысли, что у нее остается еще одна возможность добиться справедливости: обратиться непосредственно к королю -- источнику всех справедливостей и милостей. Королевские суды не занимались такого рода делами, но разве король не мог восполнить недостатки деятельности своих судов? Обращение к королю в средневековом мышлении -- вещь вполне естественная, и королевские суды вначале вовсе не возражали, когда стороны при необходимости прибегали к этому средству. В конечном счете сами королевские суды тоже были обязаны своим развитием именно этому принципу (обращению к королю, чтобы добиться справедливости).
Следовательно, начиная с XIV века частные лица, не имея возможности добиться решения в королевских судах или в случае недовольства решением, вынесенным по их делу, обращались к королю и просили его из милости вмешаться, "чтобы оказать милосердие по совести и по существу". Такое обращение обычно проходило через лорд-канцлера, являвшегося исповедником короля и обязанного поэтому руководить его совестью. Если лорд-канцлер считал целесообразным, он передавал жалобу королю, и тот ставил ее на рассмотрение в своем совете.
Это обращение к прерогативе короля, имевшее первоначально под собой прочную основу и допускавшееся без возражений, пока оно носило исключительный характер, не преминуло, однако, повлечь за собой конфликт, как только оно приняло общий характер и превратилось в обычное обжалование решений судов или даже в способ полностью или частично обойти королевские суды.
Именно это и произошло в результате войны Алой и Белой Розы, которая затруднила королю возможность принимать решения в совете. Лорд-канцлер в XV веке становится все более и более автономным судьей, единолично решающим дела от имени короля и совета, делегировавших ему полномочия. С другой стороны, и тяжущиеся все чаще и чаще просят вмешательства лорд-канцлера из-за тех препятствий, которые процедура и рутина судей создали для нормального развития общего права.
Решения, первоначально принимавшиеся с учетом "справедливости в данном случае", стали систематически выноситься на основе применения доктрин "справедливости", представлявших собой добавления или коррективы к "правовым" принципам, применяемым королевскими судами.
285. Право справедливости при Тюдорах. Абсолютизм Тюдоров в XVI веке был основан на широком использовании королевской прерогативы. В области уголовного права знаменитая "звездная палата" представляла собой серьезную угрозу для свободы подданных, хотя вначале она была призвана лишь установить порядок после гражданской войны.
В области гражданских отношений юрисдикция справедливости лорд-канцлера, основанная также на королевской прерогативе, получила весьма широкое распространение. После 1529 года канцлер не был более ни духовником, ни исповедником короля. Он все чаще выступал как юрист и рассматривал жалобы, адресованные ему, как настоящий судья, но применял при этом письменную процедуру, заимствованную из канонического права и полностью отличавшуюся от процедуры судов общего права. Принципы, применяемые лорд-канцлером, также в значительной степени были заимствованы, по существу, из римского права и из канонического права; реципированные принципы гораздо больше, чем многие устаревающие нормы общего права, удовлетворяли чувство социального интереса и справедливости эпохи Возрождения. Заботясь о правосудии и справедливом его отправлении, правители Англии отдавали в тот период предпочтение юрисдикции лорд-канцлера.
Соображения политического порядка также способствовали этому. Используемые канцлером римское право и каноническое право, не знавшие института присяжных, больше нравились правителям, чем общее право, с его публичной и гласной процедурой. Правителям казалась предпочтительнее письменная тайная и инквизиционная процедура лорд-канцлера. Господствовало также мнение, что римское право, с его формулой "правитель изъят из действия закона", соответствует духу и установкам королевского абсолютизма. Могло, наконец, казаться более простым выработать совершенно новую систему права и отправления правосудия, чем осуществлять реформы общего права, ставшие к тому времени необходимыми. Таким образом, в XVI веке в результате деятельности лорд-канцлера и упадка общего права английское право чуть было не попало в семью правовых систем Европейского континента'.
Возникла серьезная угроза, что стороны не станут обращаться в суды общего права и эти суды полностью исчезнут, так же как три века назад исчезли суды сотен в результате того, что Вестминстерские суды предложили заинтересованным лицам более совершенные правовые формы. 286. Компромисс между общим правом и правом справедливости (1616 год). То, что ничего подобного в конце концов не произошло, объясняется различными причинами. Вероятно, сказались противоречия между судами и королевской властью. Суды общего права нашли союзника в лице парламента, который объединился с ними в борьбе против королевского абсолютизма. Плохая организация суда лорд-канцлера, его сложность и продажность также были использованы противниками. Революция, которая могла бы вернуть Англию в семью романских правовых систем, не произошла. В результате был достигнут компромисс: остались существовать при определенном равновесии сил и суды общего права, и суд лорд-канцлера.
Этот компромисс не вытекал ни из закона, ни из какого-либо формального решения, принятого королевской властью или судьями. Напротив, при решении в 1616 году очень острого конфликта, который столкнул суды общего права, представленные главным судьей Коком, лидером либеральной парламентской оппозиции, и юрисдикцию лорд-канцлера, король Яков I высказался в пользу канцлерского суда. Ситуация, однако, была очень сложной, и канцлеры оказались достаточно умными, чтобы не злоупотреблять своей победой. Они не хотели еще сильнее озлобить парламент, который к тому времени был больше заинтересован в прекращении деятельности другой прерогативы короля -"звездной палаты",-- чем в ликвидации права справедливости. Что же касается этого права, то состоялось следующее молчаливое соглашение на базе status quo: юрисдикция лорд-канцлера продолжает существовать, но она не должна расширяться за счет судов общего права; канцлерский суд будет осуществлять юрисдикцию в соответствии с прецедентами права справедливости, сняв тем самым упрек в произвольном решении дел. Кроме того, было решено, что король не должен больше использовать свою судебную власть для создания новых судов, независимых от судов общего права. Вместе с тем менялась сама природа права справедливости. Лорд-канцлер как лицо политическое и судья не претендовал более на суд по законам морали и превращался все более и более в юриста'. С 1621 года был разрешен контроль палаты лордов за решениями суда канцлера. Суды общего права в этих новых условиях склонны были допускать вмешательство канцлера, если оно могло быть основано на прецеденте.
287. Дуалистическая структура английского права. По всем этим причинам английское право сохранило и до наших дней двойственную структуру. Наряду с нормами общего права, сложившимися в ходе деятельности Вестминстерских королевских судов, называвшихся также судами общего права, английское право включает и нормы права справедливости, вносящие дополнения или поправки в нормы общего права.
Характерно, что до 1875 года нормы справедливости применялись только специальным судом -- судом канцлера. Однако со временем эти нормы стали столь же строгими и столь же "юридическими", как и нормы общего права. Различия между ними стерлись. Английское право справедливости сначала представляло собой справедливость в том виде, как ее могли понимать в XV или XVI веке, и в той мере, в какой в эту эпоху лорд-канцлер мог придать ей эффективность.
Английские суды в наши дни весьма холодно относятся ко всем намекам на то, что они должны следовать примеру лорд-канцлера XV и XVI веков или же развивать новые концепции справедливости. Право справедливости трактуется ими как совокупность норм, которые исторически были призваны корректировать английское право, но представляют сегодня его неотъемлемую часть. Причины, которые в то время оправдывали деятельность лорд-канцлера, ныне не существуют. Парламент всегда готов вмешаться, если право в этом нуждается. Безопасность юридических отношений и приоритет права оказались бы под угрозой, если под предлогом справедливости судьи стали бы ставить под сомнение установленные нормы права. Английские судьи четко продемонстрировали в весьма ясных формулировках свою решимость не вставать на этот путь.
288. Поглощение общим правом торгового права. XIII век, эпоха формирования общего права, и XVI век, эпоха развития права справедливости,-вот те рубежи, когда вырисовываются характерные черты структуры английского права. В XVII веке, после наступления права справедливости на общее право, и в XVIII веке английское право развивается вполне гармонично, без видимых конфликтов. Однако во второй половине XVIII века надо отметить одно очень существенное событие: поглощение торгового права общим правом. До этого времени торговое право рассматривалось в Англии как инородное тело, как право, международное по своей природе, применение которого распространялось только на купцов. Однако особая торговая юрисдикция прежних времен утратила с годами свой автономный характер. Эта эволюция в полной мере завершилась во второй половине XVIII века, когда в Англии произошла унификация того, что мы называем гражданским правом, и торгового права: последнее было интегрировано общим правом, институты торгового права перестали быть привилегией класса коммерсантов.
289. Доктрина и сборники судебной практики. Наиболее примечательные работы изучаемого нами периода -- это труд Литлтона о владении, написанный в конце XV века, и труд Кока "Институты английского права", опубликованный в 1628--1642 годах. Очень интересна также работа Фортескью "В похвалу законам Англии" (1470 год) и диалоги между приверженцем римского права и приверженцем общего права, опубликованные в 1523--1532 годах Сен-Жерменом под названием "Профессор и студент".
Кроме того, очень важны для изучения общего права сборники судебных решений (reports), заменившие старинные Ежегодники судебной практики, издание которых прекратилось в 1535 году. Эти сборники, излагавшие важнейшие приговоры и решения, и сегодня еще представляют практический интерес; они были переизданы с прекрасными таблицами в очень солидной серии English Reports.
В классическом труде Блэкстона -- "Комментарий к праву Англии" -описывается английское право второй половины XVIII века, то есть той эпохи, когда общее право находилось в апогее. Комментарий Блэкстона (1765-- 1769 годы), неоднократно переиздававшийся, можно сравнить с трудами Потье во Франции. Влияние комментария было довольно значительно в Англии и во всех странах английского языка, так как он устанавливал рамки английского права и облегчал, например для Соединенных Штатов Америки, распространение и рецепцию этого права. Отдел IV. Современный период
290. Реформы XIX века. Подобно тому как это произошло в XIII и XVI веках, XIX и XX века также представляют в истории английского права период существенной трансформации'. Для этого периода характерны развитие идей демократии и под влиянием Бентама невиданное до сих пор развитие законодательства. В 1832, 1833, 1852 годах произошла радикальная реформа и модернизация права. До этого времени английское право развивалось в процессуальных рамках, представлявших собой различные формы исков. Освободившись от этих процедурных оков, английские юристы, как и их коллеги на континенте, отныне могли уделять гораздо больше внимания материальному праву, на базе которого и стали отныне систематизировать решения общего права.
В 1873--1875 годах организация судов также была значительно модифицирована. Акты о судоустройстве (Judicature Acts) ликвидировали формальное различие между судами общего права и канцлерскими судами справедливости. Все английские суды получили право применять и нормы общего права, и нормы права справедливости в отличие от прежде существовавшего положения, при котором надо было обращаться в суд общего права, чтобы получить решение по общему праву, а в канцлерский суд -- чтобы получить решение на основании норм права справедливости.
Что же касается материального права, то была проведена серьезная работа по расчистке (отмена фактически не действующих законов) и приведению норм в порядок (консолидация), освободившая английское право от архаических решений и во многих областях систематизировавшая его нормы. Реформы XIX века не лишили английское право его традиционных черт. Они не были адекватны кодификации на французский лад. Английское право по-прежнему развивалось судебной практикой. Законодатель открыл судам новые возможности и дал им новую ориентацию, но не создал сам нового права.
Ни один автор не пытается более повторить работу, проделанную в прошлом Глэнвиллом, Брэктоном, Коком или Блэкстоном, и описать все действующее право, весь правовой ансамбль, отражающий сложность отношений современной цивилизации. Основными источниками познания английского права стала теперь (в том, что касается судебной практики и законодательства) новая серия Low Reports (создана в 1865 году), а в области систематизации английского права -- Low of England, издаваемая под редакцией лорда Хэлсбори. _ 291. XX век: общее право в эпоху "государства благоденствия". Модернизация, начавшаяся в XIX веке, продолжается и в наши дни, однако в несколько новой форме. Новое течение социалистического плана, стремящееся построить общество на иных основах, заменило течение либеральное, господствовавшее до 1914 года. Общее право переживает в этой связи серьезный кризис, так как характерные для него в силу самой природы этого права формы (казуистические и основанные на судебной практике) плохо увязываются с новыми стремлениями осуществить быстрые и вместе "с тем глубокие изменения в обществе.
Законы и регламенты приобрели масштаб и значение, несравнимые с теми, что были раньше. Издание нормативных управленческих актов и их применение породили bull; ряд новых проблем, вызвав множество конфликтов между органами управления и гражданами. Наряду с судами, действующими на основе общего права, появилось немало других инстанций, призванных рассматривать дела, порожденные новыми законами. Стало очевидным, что традиционные суды будут захлестнуты потоком дел, если возложить лишь на них решение этих новых споров. В Англии сработали те же самые факторы, которые обусловили наличие во Франции и в других странах административной юстиции. В этой связи малосущественно то обстоятельство, что в Англии административные суды не сведены в особую иерархическую судебную систему. Важно то, что значительное число дел, не меньшее, чем то, которое попадает в ординарные суды, перенесено теперь в органы, где юристы работают вместе с неюристами и где вообще юристов может не быть, а также то, что эти дела рассматриваются и решаются в таком духе и при помощи таких методов, которые несвойственны общему праву.
Для решения проблем, стоящих перед "государством благоденствия", очевидно в большей мере, чем английское право, подготовлены романские системы Европейского континента, с их разработанными законодательством и доктриной. Здесь также намечается линия сближения между английским и континентальным правом. Это движение стимулируется потребностями международной торговли. Ему благоприятствует также более четкое осознание близости, которая существует у европейских стран, руководствующихся ценностями западной цивилизации. Новый импульс к этому сближению дало вступление Великобритании в 1972 году в Европейское экономическое сообщество. Мы еще встретимся с этими новыми чертами и тенденциями английского права, когда обратимся к источникам и структуре общего права. &
Глава II. СТРУКТУРА АНГЛИЙСКОГО ПРАВА
292. Важность предмета. До недавнего времени наиболее оригинальной стороной английского права была теория источников права, существующих в Англии. Юристы континентальной Европы воспитывались в духе культа закона и восхищения кодексами. Им казалось странным, что столь цивилизованная, крупнейшая торговая страна в мире не восприняла идею кодификации и продолжает придерживаться устаревших, по мнению европейских юристов, позиций, считая судебную практику основным источником права.
Роль закона и судебной практики неодинакова в английском и во французском праве. Однако прежде чем перейти к изложению имеющихся довольно значительных различий, нам кажется важным показать здесь одно несходство несколько иного порядка романо-германской правовой семьи и семьи общего права. Речь идет о самой структуре права. Это различие, которое доставило наибольшие трудности юристам континентальной Европы, в наши дни уже начинают признавать самым главным. Именно оно в конечном счете объясняет, почему английские юристы создали теорию источников права, отличающуюся от французской, и почему английское право, в частности, не восприняло и не может принять романо-германскую форму кодификации.
Различию в структуре романских правовых систем и английского права долгое время не придавалось должного значения. Это объясняется тем, что в течение длительного периода под влиянием ряда теорий считалось, что, анализируя право, достаточно подходить к нему, лишь как к совокупности норм. Для тех же, кто посмотрит как бы со стороны, самым существенным в праве окажутся не нормы, которые оно содержит в данный момент, а скорее сама структура этого права, его классификации, применяемые концепции, тип норм права, составляющих его основу. Само преподавание права должно проводиться
: именно в этом плане, так как за нормами, которые изменяются, существуют определенные относительно стабильные рамки. Главное для изучающего право -- ознакомиться с его словарем, понять основные концепции, которые позднее позволят ему разобраться в других вопросах. Нормы же, с которыми он ознакомился в процессе обучения, могут изменяться. Изменить или отменить какую-либо норму действующего права во власти законодателя. Однако он почти не властен изменить язык и основы юридического мышления. Через многочисленные изменения и революции сохраняются термины и понятия собственности, договора, брака, ипотеки и др. Нормы, касающиеся этих предметов, изменялись, но эти новые нормы, приходившие на место старых, в юридических работах излагались на одном и том же месте. Структура этих работ оставалась почти неизменной на протяжении веков.
293. Категории и понятия. Со всех точек зрения английское право весьма отличается от французского права и других систем, входящих в романо-германскую правовую семью. Структура английского права отлична от структуры французского права, и в этом различии заключается самая большая сложность для изучения английского права.
Различие в структуре права, как мы это увидим, действительно полное. С точки зрения известных делений права мы не найдем в английском праве ни деления на право публичное и право частное, ни деления, столь естественного, на наш взгляд, на право гражданское, право торговое, право административное, право социального обеспечения, Вместо этого мы находим в английском праве деление в первую очередь на общее право и право справедливости.
На уровне понятий мы также будем частично дезориентированы, не найдя в английском праве таких понятий, как родительская власть, узуфрукт, юридическое лицо, подлог, непреодолимая сила и т. п. Зато нам встретятся такие незнакомые понятия, как доверительная собственность, встречное удовлетворение, эстоппель, треспасс и др., которые нам ни о чем не говорят. Не соответствуя ни одному из знакомых нам понятий, термины английского права непереводимы на другие языки, как термины фауны и флоры разных климатов. Когда любой ценой хотят перевести эти термины, их смысл, как правило, теряется. Трудность не уменьшается даже при кажущейся адекватности: "договор" английского права не более адекватен "договору" французского права, чем английское equity -- право справедливости, французскому понятию "справедливость"; administrative low вовсе не означает административное право, а civil low -- гражданское право.
294. Норма права. Различие в структуре, существующее между романскими правовыми системами и английским правом, проявляется не только в плане правовых категорий и понятий. На более элементарном уровне -- нормы права,-мы также не встретим в английском праве привычный нам тип нормы. В английском праве, созданном судебной практикой, норма права (1еgа1 ги1е) представляет собой нечто иное, чем .норма, привычная для нас, выработанная доктриной или установленная законодателем. В английском праве норма менее обща и абстрактна, чем норма французского права, а отсюда следует, например, отсутствие в английском праве элементарного для французов деления норм на императивные и диспозитивные. В силу иного характера норм кодификация континентального типа в Англии невозможна. Отдел I. Система права и правовые понятия
295. Значение правовых категорий. Первое, о чем спрашивает себя юрист, когда перед ним встает какой-либо правовой вопрос, к какой правовой категории относится данный случай: идет ли речь об уголовном, вещном, договорном или трудовом праве? Решение этого вопроса важно также и потому, что во все времена юристы специализировались в отдельных отраслях национального права. Сложилось традиционное деление, например, на цивилистов, криминалистов и юристов, специализирующихся в области торгового права. Сложность современного права вынудила юристов к еще более узкой специализации. Один и тот же юрист не может консультировать клиента и вести его судебный процесс в столь различных областях, как право литературной собственности и дела о несостоятельности, уголовное право, семейное право или фискальное право. Каждая отрасль права, интересующая различных специалистов, имеет литературу, хорошо известную только специалистам, другие юристы имеют об этой отрасли права только общие представления, часто уже несколько устаревшие в силу развития как идей, так и самого права.
296. Оригинальность понятий английского права. Так же обстоит дело и в английской правовой системе. Но в силу исторических причин в этой системе сложилось иное деление, нежели в романских системах права. Отсюда перед французскими юристами, желающими изучать английское право, возникают трудности. Библиография в области английского права, как бы обильна и богата она ни была, вряд ли сможет предложить французскому юристу фундаментальную книгу, построенную по привычным ему канонам. Книги такого рода, которыми пользуются английские юристы, носят названия: договор, реальная собственность, траст, квазидоговор, залог, конфликт законов, местное самоуправление и т. д. Французские деления и категории заменены в Англии такими делениями и категориями, которые, хотя и могут быть в ряде случаев переведены на французский (а в ряде случаев нет), не являются тем не менее в общем и целом элементарными делениями и категориями французского права.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги