Осваивая сущностные учения Будды или Неожиданно хардкорная книга по Дхарме

Вступление к частям 2 и 3

Некоторые главы второй и третьей частей написаны в откровенно резком тоне. Это сделано намеренно, но не для того, чтобы кому-то навредить. У буддизма, как и у других мистических традиций, есть множество теневых аспектов, часть из которых будет рассмотрена здесь. Возможно, резкий тон позволит пролить свет на те аспекты, о которых обычно не говорят или которые были недостаточно проработаны. Возможно, он также позволит зажечь искру искусного диалога и исследования, а не заставит читателей сжаться от страха и искать убежища в догмах — это совершенно ни к чему. Однако, должен вас предостеречь прямо сейчас: некоторые фрагменты следующих трёх глав жалят достаточно больно. В этих главах нет информации, необходимой для выполнения каких бы то ни было базовых практик. Если вы не в настроении читать по-настоящему суровые и разгромные социальные комментарии на тему западного буддизма, пожалуйста, сразу перейдите в главе «Ясная цель».

Практические соображения, по которым Часть 2 вообще включена в книгу, заключаются в том, что зачастую где-то между попытками научиться применять базовые техники медитации, о которых говориться в Части 1, и успешным вступлением на настоящую территорию медитации, о которой пойдёт речь в Части 3, мы сталкиваемся с мэйнстримовой культурой западного буддизма и сообществами, которые возникли внутри неё. Нам нужны поддержка, друзья, которым интересно то же, что и нам, хорошие учителя и места для практики. Мы ищем компании таких же путешественников, как и мы сами, не желая оставаться одинокими скитальцами по нездешним землям. К несчастью, большая часть того, что мы обнаруживаем, вовсе не идёт на пользу нашему приключению и глубокому исследованию.

Таким образом, пытаясь перекричать прибой и помочь тем, кто хочет пойти гораздо глубже большинства окружающих их людей, а также избежать многочисленных культурных отвлечений и не слушать лишающие уверенности голоса, мешающие достижению цели, я включил в эту книгу Часть 2. Кроме того, эта часть — припарки для моих любимых мозолей, но я рад, что овладел своими неврозами и больше не скрываю их. Возможно, я обманываю себя, но я действительно считаю, что хотя этот раздел грубоват и даже неуважителен, он, вероятно, поможет тем, кто также готов плыть против течения и стать настоящим мастером медитации.

Настоящая опасность резкого тона в том, что он оттолкнёт как тех читателей, для которых такой тон просто бесполезен, так и тех, кому он мог бы помочь, но кто не хочет этого признавать. Что ещё хуже, он может заставить третьих слишком твёрдо согласиться со мной, решив: «О да, хотя то, что пишет этот парень Дэниел, иногда похоже на бред сумасшедшего, на самом деле мы с ним на одной стороне. Мы знаем, что происходит. Тем, к кому это относится, будет действительно полезно это выслушать».

Нам всем, в том числе мне самому, полезно познакомиться с мыслями, высказанными в этой книге, хотя и не обязательно в том стиле, в котором они здесь представлены. Идеалы и стандарты этой книги подняты на такую высоту специально для того, чтобы их можно было применять повсеместно. Кроме того, многочисленные ловушки и подводные камни, описанные в этой книге, настолько распространены, что всем нам следует проявлять осторожность и регулярно и честно осмысливать то, как мы в очередной раз попались те же сети.

Существует довольно много очень лёгких для чтения, полезных и дружелюбных книг по Дхарме, например, энциклопедический шедевр Джека Корнфилда «Путь с сердцем», и многие из этих книг пестрят блестящими мыслями, которые, вообще говоря, должны бы шокировать читателей и ставить их в тупик, поражая самое сердце их ощущения идентичности со смертоносной точностью дзэнского мастера-лучника. Однако поскольку эти мысли выражены крайне доступным языком, они имеют практически обратный эффект, создавая для читателя облако комфорта, вместо того чтобы заставить его сойти с накатанной дорожки и заняться глубоким исследованием.

Я устал от людей, имеющих обыкновение цитировать глубинные мысли Дхармы из подобных работ так, словно это отражает их понимание, хотя на самом деле они и понятия не имеют, что всё это значит. Кажется, они — без всяких реальных оснований — находят утешение в том, что способны как попугаи повторять слова мастеров. Хотя я могу понять, почему такое поведение бывает привлекательным, и сам много раз поступал подобным образом, я сделаю всё возможное, чтобы это явление не нашло поддержки во второй и третьей частях данной книги. В общем, некоторые разделы второй и третьей частей я сделал воинственными и едкими нарочно. Кроме того, должен признаться, что писать в таком стиле было очень весело.

Следует отметить, что если вы прочли первую часть (которую я попытался сделать максимально «доступной») и не были поражены ошеломляюще глубокими мыслями, представленными почти на каждой странице, то либо вам не нужна эта книга, либо вы угодили в ловушку, о которой я только что говорил. Мне кажется, большинство духовных практикующих могут и должны научиться намного спокойнее признавать, что они чего-то не знают, и искать разъяснений. Неспособность это сделать много раз шла во вред мне самому. В следующих двух частях я буду регулярно упоминать совершенно конкретные высокие состояния и достижения, чтобы попытаться хотя бы немного переориентировать буддизм на эти вещи, выходящие далеко за рамки философии, психологии и религиозных догм. В конечном итоге, как утверждал сам Будда, всё меняется только с полным просветлением, и все эти вещи важны именно в связи с ним. К сожалению, подобные разговоры заставляют внезапно потерять связь с обычной реальностью даже вполне рациональных взрослых людей, и я сделаю всё возможное, чтобы это изменить и по возможности вернуть на землю всё, что с неё улетело.

В сообществе практикующих медитацию разговоры о реальных достижениях или мастерстве в таких вещах стали почти табу, и это очень прискорбно, а также совершенно нелепо и пугающе иронично. Я буду время от времени касаться некоторых причин такого положения дел, а также вносить предложения о том, как его можно исправить. Однако если мы хотим выработать чёткие критерии того, работают ли для нас эти техники и учения, нам жизненно необходимо всестороннее знание того, что возможно и даже ожидается от тех, кто по-настоящему хорошо практикует. Это главная причина появления Части 3. Помните, вы читаете книгу под названием «Освоение сущностных учений Будды». Она была написана, исходя из предположения, что читатели действительно хотят освоить эти учения.

Нужно добавить, что, вероятно, некоторые читатели решат, будто большая часть написанного в Части 3, то есть подробности, связанные стадиями просветления, высокими достижениями в сосредоточении, а также другими, ещё более необычными территориями, это чистой воды фантазии, мифы, догмы и чепуха. Мне нечего сказать таким читателям, кроме того, что эта книга, очевидно, не для них.

Надеюсь, что вы понимаете, какие недостатки заложены в языке, концепциях, учениях, а также картах духовного пути. Это просто грубые инструменты, и даже если использовать весь их потенциал (что вряд ли было достигнуто в этой книге), результат получается весьма неуклюжим. Несмотря на то, что мой тон часто предполагает полную уверенность, нужно сказать, что ничто из написанного мной здесь не является совершенной истиной. Язык в его наилучших проявлениях— это полезный инструмент, хотя по своей природе он искусственно разделяет, редуцирует и чрезмерно упрощает. Будем надеяться, что вас в первую очередь занимают прагматические соображения, а не абсолютная корректность с произвольно выбранной точки зрения.

Самое важное — это практика и собственное непосредственное переживание. Когда вы всё поймёте сами, то сможете со знанием дела посмеяться над моими потугами.

13. Буддизм против Будды (*)

Один из моих учителей однажды заметил: «Буддизм и учения Будды противостоят друг другу уже 2500 лет!» Это утверждение цинично, и вместе с тем справедливо. Учения Будды были чрезвычайно простыми, а практика, которую он рекомендовал, не слишком очаровательной и довольно сложной, хотя и выполнимой. Те, кому доводилось читать коренные тексты, раз за разом обнаруживали, что учения Будды в целом практичны и настолько недогматичны, насколько этого вообще можно ожидать. В сущности, Будда говорил: «Делайте эти совершенно конкретные вещи, и вы получите эти совершенно конкретные результаты». Он почти не использовал ритуалы, церемонии и философию без определённой практической цели.

Вообще-то, в последующие годы, когда было создано учение «Виная» или правила поведения для монахов, всё действительно немного усложнилось и стало более религиозным. Будда говорил, что введение правил и предписаний было ответом на рост числа плохих учеников, с которыми ему пришлось работать в последние годы его жизни, а также с проблемами, от которых никуда не деться при управлении крупной организацией. Однако после смерти Будды процесс превращения его учений из практического пути к пробуждению в несколько наполненных ритуалом религий достиг новых вершин догматизма и сектантского деления. Тем не менее, правда и то, что было введено множество полезных и практичных вариаций основополагающих учений, принесших огромную пользу тем, кто им действительно следовал, а не только разглагольствовал о них.

В целом, с превращением мистических учений в религиозные в них добавляется множество вещей, зависящих от господствующих культурных норм, отношения к учениям текущего правительства, от того, насколько хорошо и плохо понимают учения те, кто им учит, а также от экономической обстановки. Один из пугающих примеров тому — догматическое христианство (которое не является мистической традицией или набором духовных практик, таких как сидение в пустыне в течение 40 дней, столкновение с собственными демонами и нахождение Бога), хотя, вероятно, буддийские религии способны напугать ничуть не меньше. Кажется, что христианство обычно имеет мало отношения к тому, о чём говорил Иисус (особенно — к тому, чтобы выполнять те практики, которые он выполнял, и жить той жизнью, которой он жил), а буддизм часто выглядит так, словно в целом забыл о сущностных учениях Будды. Добравшись до Америки, буддизм покрылся новым слоем культурной пыли, большая часть которой связана с теневыми сторонами западной психологии и движения нью-эйдж. Однако, есть и знаки того, что заплесневевшие и омертвевшие в странах своего происхождения аспекты буддизма получили новую жизнь и стали здоровее.

Побочные религиозные атрибуты не обязательно вредны сами по себе, однако способны уменьшить концентрацию практической информации о том, как пробудиться, разбавляя её всевозможными сведениями, имеющими мало отношения к пробуждению или вообще препятствующими ему. Следствием этого может стать значительный недостаток внимания к трём основополагающим тренировкам в этике, сосредоточении и мудрости, которые и так даются с трудом и даже в своих простейших формах требуют серьёзной работы. Мне чрезвычайно повезло, что я научился прекрасным буддийским технологиям медитации задолго до того, как по-настоящему познакомился с мэйнстримовым западным буддизмом. Первые оказались мне очень полезны, что же касается последнего… в общем, читайте дальше.

На самом деле буддийская практика может принимать множество работающих форм — это нормально и даже прекрасно, поскольку разным практикующим медитацию в разные моменты могут подходить разные методы практики. Дополнительная «отделка» традицией и религией может утешать и поддерживать, так как большинству людей, похоже, очень нравится иметь некий догматический, мифический или культурный фундамент, на котором они могли бы работать. Традиции и стандартизированные концептуальные системы могут также предоставлять средства, позволяющие людям говорить друг с другом о переживаниях и техниках, описать которые без таких систем было бы крайне сложно. У меня есть друг из другой мистической традиции, обладающий большими познаниями, которые я нахожу полезными и интересными, однако лишь на первоначальное сопоставление терминологии, позволившее каждому из нас получить доступ к пониманию другого, нам понадобилось несколько месяцев.

Однако концептуальные системы и атрибуты могут также вести к сильному, бессмысленному, вредному и разобщающему сектантскому делению, существующему как внутри буддизма, так и между различными медитативными или мистическими традициями, а также к попыткам заниматься всевозможными вещами, не дающими никакой свободы и даже порождающими новые формы страдания.

Каждый раз, покидая свой маленький уютный академический мир и входя в жестокий и хаотичный мир бесконечно жалких сектантских Дхарма-сообществ, я поражаюсь тому, насколько люди бывают зациклены на крошечных расхождениях между их традицией и традициями, настолько похожих на их собственную, что отличить их можно лишь по одежде, которую носят их последователи, а также по названиям, которые они дают тем или иным вещам. Не могу передать словами, насколько это утомляет. Иногда я спрашиваю себя, как эти обычно добрые и разумные люди способны выносить самих себя и друг друга в тем моменты, когда начинают вести себя подобным образом. Мы все хотим быть особенными, но, умоляю вас, найдите такой способ быть особенными, который также позволит быть особенными другим людям. Именно это объединяет великие мистические пути, именно это делает их особенными. В то же время можно со стопроцентной вероятностью утверждать, что, с фундаментальной точки зрения, отличия между ними не имеют никакого значения. Теперь, когда я это сказал, я собираюсь посмотреть в другом направлении и обрушиться на те культурные атрибуты традиций, которые не ведут к пробуждению и освоению того, о чём говорил Будда. В конце концов, речь идёт о буддизме, поэтому совершенно естественно, что меня должно занимать то же, что занимало Старика.

Мне довелось слышать слишком много разговоров между представителями различных мистических традиций, которые сводились к следующему: «Моя догма и мои идеалы лучше, чем твоя догма и твои идеалы». Ещё хуже бывают редкие и сражающие наповал разговоры в духе: «Моя догма и идеалы лучше, чем твои настоящие реализации и глубинные прозрения». Просто ужас.

На Западе существует движение, напоминающее об исходных задачах Будды в начальный период передачи учения и стремящееся полностью отделить ключевую буддийскую технологию медитации и основополагающие тренировки от религии и ритуала. Я большой поклонник этого движения, если оно не вынуждает людей выбрасывать слишком многое из оригинальных концептуальных систем буддизма, являющихся полезными инструментами для освоения практик. Кроме того, на Западе есть движение, пытающееся взять медитационную технологию буддизма и интегрировать её во всё, что только можно: от католицизма и психиатрии до нелепого маргинального цирка под названием нью-эйдж. Меня не слишком беспокоит эта тенденция, если только люди осознают, что данные технологии можно также легко отделить от этих традиций, и они по-прежнему останутся полезными и мощными.

Другое связанное с этим западное движение заключается в том, чтобы превратить буддизм во что-то по-настоящему массовое. К несчастью, в результате попыток завоевать широкую популярность буддизм становится слишком разбавленным.

Получается примерно то же самое, что происходит в таких местах, как Тайланд, где люди в основном «практикуют буддизм» в его религиозной и догматической формах. Западное отражение этого выглядит так: люди «практикуют буддизм», невротически пытаясь быть буддистами посредством коллекционирования огромного количества красивых книжек и дорогих аксессуаров, изучения основ какого-нибудь нового языка, которых должно хватить для того, чтобы покрасоваться перед другими, а также сидения на подушке и занятий психологической мутью в свободной форме, не имеющей ничего общего с медитативными практиками. Они могут не стремиться ни к какому уровню освоения чего бы то ни было и даже никогда не слышать о том, для чего вообще предназначены эти практики.

Таким образом, их медитация по большому счёту является религиозной медитацией, чем-то таким, что внешне кажется медитацией, но почти ничего не даёт. Короче говоря, это очередная духовная ловушка, хотя и имеющая определённые преимущества. Похоже, что многие просто сменили боль сидения на церковной скамье на боль сидения на подушке, но примерно с той же мотивацией и с теми же результатами. Это имитация медитации, выполняемая потому, что медитация кажется чем-то полезным и благородным. Однако такую медитацию придумали «учителя», желающие, чтобы всем было хорошо от того, что они делают что-то «духовное». Хотя людям полезно замедлиться и посидеть в тишине, готов утверждать, что помимо этих полезных свойств, а также определённого положительного влияния на сердечно-сосудистую систему, в подобной практике нет ничего особенного ценного. Да, эти люди не курят крэк на улице, но какой смысл так близко подходить к реальным вещам, если не делать практик, которые действительно могут что-то изменить?

Многие сочтут такое обесценивание низкопробных сидячих практик радикальным и контрпродуктивным. Возможно, это так, но я убеждён, что многие из тех, кто мог бы устремиться к гораздо большему, были обмануты, не получив приглашения выйти на площадку и ударить по мячу — обнаружить глубинные способности, скрытые в их собственных умах. Эта книга призвана стать именно таким приглашением, приглашением выйти далеко за пределы той всё более насыщаемой ритуалом, загнивающей и беззубой пародии на буддизм, которая поднимает свою бестолковую голову в современном западном мире и мёртвой хваткой удерживает многие группы практики и даже некоторые крупные медитационные центры. Справедливости ради стоит заметить, что духовная атрибутика и культурные элементы в своих лучших проявлениях могут быть «искусными средствами», способами сделать сложные учения доступнее и привлечь большее число людей к правильной практике, которая в конце концов приведёт к реализации. Некоторых людей по-настоящему вдохновляют красивые шапки и хорошие ритуалы. И всё же нам очень повезло: одно из базовых «омрачений», отмирающих при первом пробуждении, это привязанность к обрядам и ритуалам, то есть к буддизму, церемониям, конкретным техникам и религиозным и культурным атрибутам в целом. К несчастью, полностью обойти культурную инерцию буддийских религий очень непросто.

В этом нет необходимости, если культурные атрибуты служат «искусными средствами», но я утверждаю, что многим людям не помешало бы повнимательней разобраться в том, где фундаментально полезные учения, а где — поводы для разобщения, заблуждений и сектантского высокомерия. Во всяком случае, те, кто не уделяет этому внимания, косвенным образом демонстрируют, что понятия не имеют о фундаментальных учениях и не стали заметно мудрее.

14. Содержание и абсолютная реальность (*)

Слишком большая часть буддизма и духовности вообще ориентирована на содержание. Нельзя сказать, что содержание не важно, но оно — лишь половина всей картины, при чём та половина, которая нам уже довольно хорошо известна и в которой мы, скорее всего, успели увязнуть по уши. Под содержанием я имею в виду всё, кроме целенаправленных попыток осознать полную истину трёх характеристик (непостоянства, страдания и отсутствия «я») и постичь абсолютную реальность.

Думаю, будет полезно продемонстрировать это на двух примерах. Первое странное явление, которое я заметил, заключаются в том, что когда ученики собираются, чтобы поговорить о буддизме, они почти не ведут подробных и глубоких обсуждений самой практики медитации. Они почти никогда не говорят о своих усердных попытках по-настоящему, мгновение за мгновением осознавать эти учения. Приемлемы почти любые политически корректные тема, какие только есть под солнцем, кроме тех, что касаются попыток освоения техник медитации — разговоры об этом стали практически негласным табу. Хотя время от времени вспыхивают стихийные «Дхарма-битвы» или оживлённые дискуссии, цель которых — изучать Дхарму или делиться ей, даже в этих случаях речь идёт в основном о философии, а не о чём-то другом.

Второе странное явление, которое я заметил, возникает именно тогда, когда подобных проблем ждёшь меньше всего. Я побывал на множестве ретритов на Западе, где обычно проводятся собрания небольших групп. Учителя Дхармы практически всегда дают указания, подчёркивающие необходимость наблюдать за движением дыхания или ощущениями в ступнях, развивать сосредоточение на объекте, не теряться в мыслях и направлять острое внимание на обнажённую реальность — такую, как есть. Они, как правило, часто используют фразу «мгновение за мгновением», что на моём языке означает: «Быстро!» Именно так всё и должно быть. Они обычно упоминают о таких вещах, как непостоянство, страдание и отсутствие «я», а также говорят о важности прямого, не усложнённого мыслями постижения этих качеств любого переживания. Они вновь и вновь повторяют, что мы не должны теряться в историях и слушать заезженные пластинки ума. Иногда они совершают дорогостоящие путешествия, преодолевая тысячи километров, чтобы помочь людям понять учения, освоению которых они сами, возможно, посвятили долгие годы. Потратив сотни долларов на оплату ретрита и пожертвования, а также время своего отпуска, ученики, вероятно, смогут встретиться с учителем раза три за десять дней ретрита и получат от пятнадцати до двадцати драгоценных минут на разговор с настоящим мастером медитации, если, конечно, их учитель окажется таковым.

Но что же происходит, когда восемь-десять учеников наконец получают шанс встретиться с учителем на собрании небольшой группы, мимолётную возможность понять, чему действительно их может научить учитель? Говорят ли они о своих искренних попытках следовать точным и искусным наставлениям учителя? Как ни странно, похоже, это происходит лишь в редких случаях.

На одном собрании небольшой группы, где мне довелось присутствовать, все говорили о своих неврозах. Вдруг почувствовав, что я, вообще-то, могу привнести в обсуждение что-то полезное, я громко и сердито сказал: «Дыхание! Кто-нибудь из вас пытался наблюдать за дыханием?» Они просто посмотрели на меня, как на сумасшедшего, и продолжили жаловаться на свою психологическую дребедень. Все присутствовавшие в комнате были вполне состоявшимися взрослыми, которые вдруг превратились в нуждающихся во внимании, жалких детей, очевидно, полностью лишённых способности устроить свою жизнь или следовать простейшим указаниям. Избегайте медитационных сообществ, последовательно поощряющих людей вести себя подобным образом. Это признак того, что-то пошло совсем не так, как надо.

Что ещё более странно, в некоторых случаях, когда ученики на самом деле говорят о своих попытках точно следовать указаниям учителей, это настолько шокирует самих учителей, оказывается таким вопиющим нарушением неписанных табу, а, возможно, и страшной угрозой иерархии, что учителя с большим трудом находят на это ответ. В моменты, когда мой цинизм достигал пика, я начинал подозревать, что самый простой способ заставить поволноваться многих современных западных учителей медитации, это заговорить о практике в таком ключе, который подразумевает попытки действительно что-то освоить.

Чаще всего ученики жалуются на свои отношения, детство, невротические мысли и жизненные неудачи — в общем, на содержание. Должен сказать, что с большим сочувствием отношусь к этим людям. Честно. Бог свидетель: у всех нас есть такие проблемы, на которые мы могли бы пожаловаться, и в подходящем контексте такие жалобы могут оказаться весьма полезными. Однако совершенно очевидны две вещи: эти люди потратили слишком мало времени на терапию (или слишком много — на плохую терапию), а также умудрились не услышать ни слова из того, что говорил учитель о практике прозрения. Вообще говоря, то, что у всех нас есть свои проблемы, травмы, боль, шрамы и причуды, — чистая правда. Мы должны научиться так или иначе работать с ними, если хотим быть счастливыми и жить той прекрасной жизнью, которой нам всем хочется жить. Мы должны найти способы работать с содержанием, исцелиться, вырасти, повзрослеть и всё такое, однако мы также должны научиться менять угол зрения и видеть вещи на совершенно ином уровне. Всему своё время и место.

Представьте, что вы — учитель алгебры, который по окончанию очередной темы дал своим ученикам домашнее задание. Однако вместо этого задания ваши ученики принесли вам длинные сбивчивые сочинения о своих детских травмах. Что бы вы почувствовали? К сожалению, именно так чувствуют себя многие учителя медитации. Вообще-то, правда и то, что многим учителям Дхармы очень нравится помогать людям разобраться в их проблемах, и у некоторых это даже получается.

Другие смиряются с тем, что им приходится играть эту роль, хотя предпочли бы учить практикам прозрения. Некоторые учителя просто не выносят ситуаций, когда они долго и старательно дают наставления, а им следует лишь несколько человек, особенно если эти учителя знают, какую прекрасную возможность для более глубокого исцеления, увеличения благополучия и ясности упускают их ученики, которым не удаётся выполнять практику.

Иногда люди, краем уха послушавшие учения о непостоянстве, страдании и пустотности, начинают говорить о них, сосредотачиваясь исключительно на содержании. Они могут говорить: «Ах, да, я непостоянна и в один прекрасный день умру. Это ужасно, эта мысль причиняет мне страдание. Я так опустошена».

Это макро-уровень, то, что касается грандиозных, и всё же грубых концепций и представлений, и поэтому по-прежнему полностью находится на территории философии и экзистенциализма. Тому, кто говорит подобные вещи, нужно не только разобраться, что такое практики прозрения, но и, возможно, больше времени проводить на солнце, заняться физическими упражнениями и даже взять рецепт на антидепрессанты нового поколения. Небольшое количество подобных рассуждений может принести ограниченную пользу, если энергия разочарования будет направлена на практику. Существуют и другие, более искусные способы рассуждения, о которых, однако, лучше поговорить как-нибудь потом (см. Джек Корнфилд, «Путь с сердцем» и Кристофер Титмусс, «Проливая свет на просветление»).

Если бы практикующие медитацию хотя бы попробовали спуститься на микро-уровень и рассмотреть три характеристики всех без исключения небольших отдельных ощущений, составляющих их переживания, возможно, они бы действительно начали понимать реальность на том уровне, на котором что-то меняется. Вдохновить учеников отвлечься от фиксации на содержании и макро-уровне и посмотреть на микро-уровень или универсальный уровень, возможно, самая сложная задача учителя медитации. Иногда я спрашиваю себя, сколько учителей вообще перестали пытаться это делать.

Когда практикующие медитацию во время ретрита концентрируются на содержании, а не пытаются закрепить ум на объекте медитации (что могло бы привести к глубоким прозрениям, вызывающим изменения, которых они ищут), они по сути отпускают вожжи своего ума — и ум несётся, куда глаза глядят. Через пару дней в тишине при почти полном отсутствии отвлечений ум может настолько ускорить прокручивание своего невротического содержимого, что становится похож на турбину реактивного самолёта, летящего на максимальной скорости. Если прежде у этих людей были проблемы, то теперь эти проблемы умножились в 10—100 раз. Такие люди врываются на небольшое групповое собрание, как товарные поезда, гружёные усиленным шумом ума, и демонстрируют, что всё это время купались в глубинном отсутствии явности, развитию которого отдали столько усилий на подушке.

С годами их практика углубляется, но не на территорию прозрения, а на территорию веры, напоминающей эпоксидную смолу, и усиленной фиксации на содержании. Они учатся «говорить по-буддийски». Они изучают «культуру» буддизма так же, как прежде изучали культуру трансперсональной терапии, трансакционного анализа или французского экзистенциализма. Они очарованы собственным растущим знанием пали, модным медным колокольчиком из Непала или знанием тантрической иконографии. Они 108 раз приняли обет бодхисаттвы.

У них могут появиться неврозы, связанные с «правильной речью», а также развиться самодовольство в результате «благородного молчания». Они могут начать приучать себя к мягко-снисходительным и излишне осторожным манерам и речи, которые так и кричат: «Я такооооооой духовный и осознанный!» Попытки быть «хорошими буддистами» (что бы это ни означало) могут привести к фиксации на сложных, необязательных, ограничивающих и даже лишающих уверенности и сил моделях «надлежащего буддийского поведения». Короче говоря, эти люди становятся очень религиозными. В худшем случае они становятся кричащими, искажёнными карикатурами на духовную жизнь. Обычно находиться рядом с такими людьми очень утомительно.

Они даже могут угодить в чрезвычайно распространённую ловушку и начать молиться за «лучшее рождение» и «накопление заслуг», вместо того чтобы на самом деле попытаться освоить искусство медитации и мудрой жизни здесь и сейчас. В общем, культурные атрибуты, догма и сообщество становятся всем, что у них есть, а намерение действительно увидеть сквозь иллюзии, привязывающие их к колесу страдания, теряется где-то по дороге.

В худшем случае они могут продолжать так довольно долго, приобретая солидное ретритное резюме, но не достигнув почти никаких прозрений, и застрять в этом. Они были в Индии, медитировали с этим учителем и с тем учителем, получили тантрические посвящения или даже медитировали двадцать лет. Они попадают в плен всего этого и по какой-то причине начинают чувствовать себя «мудрыми», несмотря на тот факт, что могут не иметь вообще никакого прозрения в абсолютную истину, поскольку в действительности так и не научились практикам прозрения.

Они используют слово «пустотность» в бытовых разговорах, не имея ни малейшего понятия о том, что оно означает. Тем не менее им кажется, что они его понимают, ведь они столько раз его слышали, столько «медитировали» на нём и так долго были духовными. Они с видом экспертов говорят об «отпускании» и «внимательности».

Они даже могут начать учить и вдруг обнаружить, что для этого должны неявно или открыто подтвердить, что полностью поняли то, чему учат. В конце концов, они хотят вселить в других людей веру в свою прекрасную традицию, и поэтому пытаются изобразить ясность ума и отсутствие заблуждений. Они застревают в этом, застревают в помойной куче своих обоснований, не к месту применяемого жаргона и подслащённой догмы, в роли учителя и культурной атрибутике, в которой они успели стать большими экспертами. С этого момента у них почти не остаётся шансов чему-либо научиться, поскольку они угодили в ловушку тех самых учений, которые изначально были предназначены освободить их от таких ситуаций.

15. Что пошло не так? (*)

Как же так получилось? Как они приняли знание культуры, содержания и догмы за фундаментальное прозрение? Многие из этих людей довольно умны. Многие построили успешную карьеру и имеют учёные степени. Большинство известных учителей, с которыми они медитировали, вероятно, обладали какими-то прозрениями или даже были крайне просветлёнными. Что же случилось? Я могу лишь предполагать, но, возможно, мои предположения принесут какую-то пользу. Возможно, эти люди просто очень любят духовную сцену, атрибутику и тому подобное. Это именно то, чего они искали, и что нашли — в головокружительном количестве. Возможно, они понятия не имели, во что ввязываются и чего хотят, так что простая культурная инерция заставила их поддаться чарам всех этих вещей, как заставила бы и многих других, оказавшихся в подобной ситуации.

Однажды я и мой старый друг и бывший учитель медитации беседовали об этом в нашем типичном горячем стиле и в итоге придумали «Грибную теорию». Грибы выращивают на навозе и держат в темноте, и мы предположили, что часть проблемы заключается в использовании некоторыми учителями медитации такого «грибного метода» обучения, при котором вырастает урожай «медитирующих грибов» — мягких и бледных. Вообще-то, такое описание ситуации немного резковато, и я не совсем не хочу сказать, что учителя делают это со злым умыслом. И всё же одна из культурных особенностей западного буддизма заключается в том, что о настоящих прозрениях, прозрениях в фундаментальную природу реальности или три характеристики, почти никогда не говорят открыто, как это делают в Бирме и некоторых других местах. Мы с другом назвали этот культурный фактор «грибным фактором».

Итак, большинство учителей никогда не делает подобных вопиющих заявлений:

«Вообще-то, во время медитации я потратил определённое время, блуждая в историях и повторяющихся циклах мыслей. Это было ужасно, и я ничего от этого не получил, кроме головной боли. Но в один прекрасный день старший учитель вернул меня на путь истинный и каким-то образом убедил закрепить мой ум на конкретных ощущениях, составляющих объект медитации, и исследовать непостоянство. Через несколько дней последовательной и усердной практики с применением хорошей техники я начал напрямую видеть три иллюзии: постоянства, удовлетворения и “я”, и мой мир начал распадаться на мгновения ума и вибрации, которые прежде казались мне просто выдумкой. С точностью направляя внимание на обнажённые явления, возникающие и исчезающие в каждое скоротечное мгновение, я прошёл одну стадию прозрения за другой и ощутил вкус своего первого просветления.

Таким образом, если вы прокручиваете содержание и не изучаете три иллюзии, вы впустую тратите и своё время, и моё. Вот такие дела. Если вы разовьёте сильное сосредоточение на основном объекте и будете последовательно исследовать три характеристики, это практически гарантированно приведёт к прозрению. Такие дела. Вопросы есть?» Большинство учителей медитации не говорит ничего подобного, и на то есть причины. Во-первых, они, скорее всего, не хотят отпугнуть уже следующих за ними учеников. Возможно, учителя надеются, что если будут вести учеников мягко и с терпимостью к их грубым ложным интерпретациям практики и учений, то смогут продолжать свою работу. Другая возможная причина заключается в том, что на зарплату учителя Дхармы прожить нелегко, и чем больше будет учеников, тем больше будет пожертвований. Короче говоря, реальность того, что такое практика на самом деле и что она за собой влечёт, не так-то легко продать, несмотря на её потенциальные удивительные преимущества, поскольку ученики обычно сами не осознают, насколько им дороги их заблуждения и очаровательные иллюзии.

Бывает, что учителя умалчивают о подробностях настоящих прозрений с целью более точной оценки практики учеников, избавляя себя от необходимости волноваться, что ученики попытаются подогнать описание своих переживаний под то, о чём говорит учитель. Раскрытие подробностей действительных прозрений может привести к тому, что ученики будут давать ложные показания во время личной беседы с учителем — либо не понимая, о чём говорят, либо из откровенного желания обмануть учителя и покрасоваться.

Такие ситуации, конечно, случаются, но, вероятно, совсем не так часто, как ситуации, когда люди остаются «в танке» относительно того, что такое практика прозрения, а что — простое барахтанье в сточной канаве ума, которое даже может усиливать их неврозы. В общем, мы с моим другом решили, что когда будем учить, то будем говорить о прозрении, своей практике и других подобных вещах. Это оказалось сложнее, чем мы думали. Некоторые намёки на то, почему мы в целом не сумели полностью претворить в жизнь свои собственные идеалы будут даны далее, в главе под названием «Ещё о “грибном факторе”». Однако мы оба сделали всё от нас зависящее, чтобы победить эту тенденцию, и старались говорить о стадиях прозрения и о том, что возможно на духовном пути.

Ещё одна возможная причина, по которой люди не учатся правильно практиковать, состоит в том, что многие из них посещают ретриты и классы медитации не для того, чтобы узнать, чему могут научить их учителя. Этому может быть несколько объяснений. Вероятно, они оказываются там в поисках чего-то ещё, например, временного выхода из какой-то ситуации, а вовсе не того, чему учит учитель.

Некоторые ученики предают такое большое значение своему престижному образованию или высокому положению, что либо просто не способны услышать то, о чём говорят учителя, либо слышат это и думают: «О, да, я сама прочитала много книг и полностью поняла эту узкую тривиальную тему непостоянства — когда мы наконец уже будем говорить о просветлении?» Увы и ах!

Некоторые ученики могут желать углубить свою психотерапию, и это иногда бывает хорошей и достойной целью. Однако они могут вообразить, что учитель медитации — вероятно, лучший психотерапевт, которого можно найти. Они могут думать: «В конце концов, он же просветлённый, разве нет? Он должен быть полностью здоровым и уравновешенным. Он должен знать, как построить идеальные отношения, как найти идеальную работу, как вкладывать деньги на бирже, как найти общий язык с собственной матерью, как прекратить голод во всём мире, как починить карбюратор, и все остальные детали мудрой жизни на Земле. В конце концов, разве просветление не означает понимание всего?» Смех и грех!

Небольшое отступление: просветление означает понимание фундаментальной природы всех вещей, а также того, что эти вещи на самом деле совершенно, полностью и в высшей степени не имеют отношения к просветлению. Таким образом, очень просветлённые существа понимают кое-что фундаментальное о всём, что возникает, и всех проявлениях жизни, то есть о её непостоянстве, отсутствии удовлетворения и пустоте, а также знают всё, что нужно знать, об Истинном «Я», а это, как мы будем говорить позже, то же самое. Однако их знание о конкретных аспектах мира, то есть о содержании предмета обсуждения, сводится к тому знанию, которое они получили ровно тем же способом, которым знание о конкретных аспектах мира получают все остальные. У них даже может быть психологический багаж, с которым нужно разобраться, и, похоже, это нормально. Просветлённые существа многое знают о территории просветления, поскольку им пришлось пройти по ней, чтобы достичь просветления, но это на удивление специализированный навык и довольно эзотерический вид знания, по-настоящему полезный только тем, кто также хочет пройти по ней. Действительно, просветление постепенно предоставляет всё более глубокие уровни кристальной ясности относительно работы ума, и это бывает полезным. Благодаря пониманию своего ума, просветлённые существа получают определённое прозрение в базовые принципы работы умов других людей.

Однако если учитель медитации не является по образованию психотерапевтом, то он не психотерапевт и, наверное, не должен им притворяться, хотя, к сожалению, по моему скромному мнению, это происходит слишком часто. Точно так же психотерапевт, не достигший просветления, не должен притворяться, будто понимает практику прозрения, если это не так. Насколько я могу судить, это происходит слишком часто, и мрачная ирония в том, что такие психотерапевты берут больше денег, чем настоящие, квалифицированные учителя Дхармы. (Примечание: Будда твёрдо настаивал, чтобы никто не брал денег за учения, которые считаются бесценными. Система необязательных пожертвований и взаимопомощи неплохо работала 2500 лет назад, и было бы трагической ошибкой полагать, что она не может работать на Западе.) В связи с использованием ретритов или медитации исключительно как формы процесса психотерапии могут возникнуть и другие проблемы. Человек может не посещать профессионального терапевта и оказаться неготовым к степени повышения уровня ментального шума, что — без заземления ума на объекте медитации — иногда происходит в условиях тишины и отсутствия отвлечений. Более того, человек может не получить пользы от единственной вещи, которая действительно ведёт к устойчивым изменениям, прекращая фундаментальное страдание и даря тихую радость постижения: от освоения практики прозрения и достижения просветления.

И ещё одно небольшое отступление: бытует странная идея, будто отсутствие усилий — это что-то хорошее и будто хотеть достичь просветления — это плохо. Это полный абсурд, парализовавший практику слишком многих людей. Мне кажется, эта идея возникла из крайне причудливого непонимания дзэн или обета бодхисаттвы. Никто никогда не достигал просветления без усилий. Этого никогда не было и не будет. Любой, кто по-настоящему вникнет в дзэн или учения махаяны, своими глазами увидит, что они требуют колоссальных усилий, как и любой другой духовный путь. Как сказал один из моих учителей: «В конце тебе придётся оставить даже желание просветления — но не надо с этим торопиться!» Сутта № 131 из «Собрания средних наставлений» Будды называется «Одна счастливая привязанность». В ней Будда ясно заявляет, что направлять усилия на то, чтобы осознать истину своих переживаний, — совершенно замечательная идея. Кроме того, он говорит и говорит о трёх характеристиках. Забавно, правда?

Ещё одна причина, по которой ученикам часто не удаётся достичь прогресса, в том, что они путают содержание и прозрение. Подозреваю, что путаница рождается из-за того, что они всю свою жизнь думали только о содержании, изучали содержание и имели дело с содержанием в контексте, где содержание имеет вес, то есть в контексте, когда не выполняются практики прозрения. Вы не сможете даже сдать контрольную по орфографии в первом классе, если начнёте утверждать, будто важно лишь то, что слова приходят и уходят, не приносят удовлетворения и не являются вами. Это не прокатит и будет неуместно. Точно так же, когда вы практикуетесь в этике, первой и основополагающей духовной тренировке, содержание — это всё — по крайней мере в пределах того, на что распространяется тренировка в этике. Вы не можете быть серийным убийцей и оправдывать себя мыслью: «Ну, они же непостоянны, не приносят удовлетворения и пустотны, так почему бы их не убить?» Это тоже не прокатит, так что между содержанием и духовностью есть вполне устойчивая связь. Но всё хорошо в меру: см. главу «Правильная мысль и авгиевы конюшни». Фиксация на содержании хорошо работает даже в практике второй тренировки, тренировки в сосредоточении. Когда изучающие медитацию учатся сосредотачиваться, им говорят сосредоточиться на определённых вещах, таких как дыхание, Зелёная Тара (тантрическое «божество») и т. п. Это содержание. С точки зрения практик прозрения, такой вещи как дыхание или Зелёная Тара не существует — это лишь свежие потоки непостоянных и совершенно мимолётных ощущений, грубо именуемых дыханием или Зелёной Тарой. Однако в целях достижения совершенства во второй тренировке, сосредоточении, на это не обращают внимания и называют эти непостоянные ощущения дыханием и Зелёной Тарой. Таким образом, даже в ходе чистой практики сосредоточения важно то, на чём вы сосредотачиваетесь, то есть содержание. Представление о том, что содержание — это всё, получает ещё одно подтверждение.

Однако когда дело доходит до практики прозрения, на содержании далеко не уедешь. В практике прозрения всё, что ученик усвоил насчёт блужданиях среди названий вещей и мыслей о них, то есть любое содержание, будет совершенно бесполезным и мешающим. В данном случае исследование должно быть нацелено на непостоянство, страдание и отсутствие собственного «я». Необходимо ясно понимать эти характеристики любых возникающих ощущений — прекрасных и отвратительных, полезных и бесполезных, искусных и неискусных, священных и мирских, скучных и всех остальных. Всё остальное не является практикой прозрения, никогда ей не было и никогда не будет.

Не важно, каково качество вашего ума или ощущений в теле — если вы напрямую в данный миг понимаете, что ощущения, из которых оно состоит, непостоянно, не приносит удовлетворения и не является вами, вы на правильном пути, пути освобождающего прозрения. Однако, как уже было сказано, вне подушки для медитации качество вашего ума, ваши реакции, слова и дела имеют значение. Между первым и вторым нет противоречия. Практика прозрения связана с абсолютной реальностью, с абсолютной природой реальности, так что частности не имеют значения. Этика и сосредоточение связаны с относительной реальностью, так что частности — это всё. Главное во всём этом — стать мастером как в абсолютном, так и в относительном.

Ещё одна причина отсутствия прогресса для многих заключается в том, что их учат люди, которые сами обделены прозрением, то есть те, кто легко поддаётся очарованию содержания и не владеет искусством выхода за его пределы в практиках прозрения. Страшная правда в том, что среди обучающих медитации прозрения гораздо больше тех, кто не знает, что такое прозрение, чем тех, кто это знает, хотя в крупных, имеющих хорошую репутацию ретритных центрах это встречается реже. Таким образом, даже когда ученики усваивают то, чему их учат, если их учат те, кто сам ничего не знает, ученики вряд ли научатся чему-то правильному или полезному. Даже если учитель научился тупо подражать языку абсолютной реальности, это никоим образом не заменяет прямого знания абсолютной реальности. В традиции, к которой я себя отношу, считается, что минимальный уровень понимания, необходимый учителю, это вторая стадия просветления (второй путь, см. Часть 3). Это вполне разумный стандарт.

Ещё одна возможная причина, по которой люди сбиваются с пути и не следуют ясным и простым указаниям практик прозрения, в том, что они не верят, будто нечто настолько простое, как изучение непостоянства, отсутствия удовлетворения и пустотности обычных ощущений, составляющих обычную реальность, может привести к пробуждению.

Это кажется им нелепым, и поэтому они воображают, что где-то ещё существуют тайные учения, являющиеся настоящим путём к просветлению.

Итак, они могут либо совсем не пытаться, либо практиковать «по-своему», либо искать в учениях такой смысл, который в них не заложен, и в результате выдумать свою собственную, особую чепуху. Эти бесполезные способы размышления могут быть очень увлекательными, но не ведут к прозрению. Подобные размышления также могут привести к тому, что люди попытаются выполнять практики очень высокого уровня (например, проходить интенсивные тантрические ретриты), предназначенные для мастеров медитации, уже в определённой степени освоивших практики сосредоточения и прозрения, таким образом не получая от них настоящей пользы или сталкиваясь с другими проблемами.

Откуда мне известно, что практика, полностью ориентированная на содержание, не порождает прозрения? Оттуда, что в абсолютную реальность ведут лишь три двери, которые совершенно никак не связаны с содержанием, хотя и могут быть обнаружены в любом содержании, если не обращать внимания на аспект содержания. (Вообще-то, есть ещё и четвёртая дверь, доступная только мастерам с очень высокой реализацией — см. Приложение.) «Лишь три двери? Но ведь существуют тысячи практик, такое множество традиций! Как можно утверждать, что есть лишь три двери?» Есть лишь три двери — и точка. Не важно, к какой традиции вы себя относите, какие практики выполняете и кто вы, есть лишь три основных пути, по которым можно войти в абсолютную реальность, пустотность, нирвану — называйте это, как хотите. Эти двери напрямую связаны с глубинным и прямым постижением трёх характеристик (непостоянства, страдания и отсутствия «я»), и вы должны чертовски хорошо их понять, чтобы пополнить ряды Благородных.

«Но ведь существует множество работающих традиций, в которых не говорится о трёх характеристиках!» Вам может так казаться, но если традиция работает, вы обязательно найдёте в ней эти учения — возможно, описанные другим языком или иначе сформулированные — поскольку это единственный путь. Вы найдёте их в работах Руми, Кабира и Кришнамурти. Вы найдёте их в Библии и Коране. Вы найдёте их в текстах Святого Иоанна Креста и многих других христианских мистиков. Вы найдёте их во всех направлениях буддизма. Вы найдёте их в Упанишадах. Вы найдёте их в работах Карлоса Кастанеды. Вы найдёте их везде, где есть истинный духовный путь, который состоит именно в них. Может быть полезно поразмыслить над тем, что для полного постижения сострадания необходимо постичь страдание и наоборот, поскольку на самом деле это две стороны одной медали. Кроме того, постижение практик Истинного Я — то же самое, что постижение практик отсутствия «я», поскольку это тоже две стороны одной медали.

«Но мы практикуем тантру, а три характеристики — всего лишь простенькое учение хинаяны». Тантра в основном работает с дверью пустотности, отсутствия собственного «я», то есть с одной из трёх характеристик. Она может быть полезной для преобразования энергии в более искусные формы, о чём мы немного поговорим дальше. Однако тем из вас, кто считает себя последователями махаяны или ваджраяны, следует прочесть то, что написано мелким шрифтом. Вы обнаружите все три характеристики, а также то, что, что вам вообще-то настоятельно рекомендуется освоить практики «хинаяны», прежде чем переходить к махаяне или ваджраяне. Я очень советую ознакомиться с «Введением в тантру» Ламы Еше (М.: ООО Издательский дом «София», 2005). Кроме того, хинаяну часто путают с тхеравадой, и хотя между ними есть сходства, тхеравада гораздо обширнее, чем тибетское направление хинаяны, и содержит развёрнутые учения о сострадании и пустотности, а также о том, как помогать другим — но об этом мы поговорим в другой раз. В общем, если вы войдёте в абсолютную реальность или пустотность, вы войдёте в неё через одну из трёх дверей. Так обстоят дела. Это не подлежит обсуждению. Природа ума и реальности — это просто природа ума и реальности. Их невозможно изменить, но можно понять.

«Но мы практикуем дзэн. Мы реализуем природу Будды! Нам не нужны три характеристики во время дзадзэн!» Прочтите любую хорошую книгу по дзэн, например, Догена или Чинула, или превосходную работу Шунрью Сузуки «Ум новичка» (Ум новичка // Ум новичка. Коаны дзен. Цените свою жизнь / М.: Изд-во «Москва».) Они изобилуют указаниями на три характеристики, а те, кто думает, что может войти в абсолютную реальность другим способом, просто себя обманывают. Направление внимания прямо на обнажённую реальность с ясностью и точностью ведёт к непосредственному наблюдению трёх характеристик вне зависимости от того, хотите вы их так называть или нет, поскольку они абсолютно истины для всех обусловленных вещей во все времена и для всех существ.

Таким образом, практика, традиция и всё остальное, то есть содержание, в конечном итоге не имеют значения. Однако они нужны вам до самого последнего момента, так что не воображайте, будто я призываю вас не следовать никакой традиции. Я просто призываю по-настоящему корректно следовать традиции и тем самым ясно постичь природу вашего действительного опыта — такого, как есть. В конечном итоге, вам не поможет ничто, кроме понимания фундаментальной природы реальности, то есть трёх характеристик.

Часто люди просто не в том положении, чтобы выполнение практик прозрения было удачной идеей. Практики прозрения не для всех. Первый признак того, что человеку подходят практики прозрения, это его способность выполнять их. Если, несмотря на ясные указания и надлежащую поддержку, желающие практиковать медитацию прозрения способны лишь прокручивать содержание своих мыслей и возвращаться к своим фиксациям, им следует заняться чем-нибудь другим и делать до тех пор, пока они не смогут услышать, понять, а затем последовать крайне простым, но конкретным указаниям по практикам прозрения.

Последняя и, возможно, самая губительная причина, по которой ученики по-настоящему не усердствуют, это то, что они на самом деле не верят, что это возможно, что они могут действительно достичь просветления или что просветления может достичь кто-то, кроме горстки избранных. Более того, если они узнают о человеке, который, кажется, является пробуждённым, например, об учителе, принадлежащем какой-то линии преемственности, они обычно начинают думать о нём как о «другом», отклонении от нормы, о том, кто находится «по ту сторону», избранном, о ком-то нереальном, вроде воображаемого полубога.

Эта ужасная проблема существовала с самого возникновения всех мистических традиций и вряд ли будет решена в ближайшее время. Она отчасти связана с «грибным фактором», а также с множеством других причин. Ограничусь тем, что скажу: это возможно, и в наши дни это делают ученики, использующие известные простые практики. Если вам нужны конкретные примеры, найдите кого-нибудь просветлённого и готового об этом говорить, а также прочтите главу под названием «Ещё о “грибном факторе”».

16. Ясная цель

Многие причины, по которым люди могут так увлекаются «буддизмом» в любых его проявлениях, кроме ясной, хорошо определённой, сосредоточенной и точной практики, напрямую связаны с отсутствием ясной цели. Если у вас нет ясного представления о том, чего вы хотите и почему что-то делаете, результаты, скорее всего, будут смутными, неясными и фрагментарными. Зачем вы всё это делаете? Это очень важный вопрос.

Люди могут представлять себе, что отправятся на ретрит, где их ждёт исключительно расслабление и блаженство. На самом деле этого можно временно достичь, если в определённой степени овладеть практиками сосредоточения, однако как только ретрит закончится, всё это пойдёт прахом, поскольку практики сосредоточения сами по себе не приводят к долгосрочному стабильном эффекту.

Люди также могут думать, что хотят достичь просветления посредством практик прозрения. Практики прозрения, помимо прочего, подразумевают упорный труд и ясное исследование страдания без анестезии. Таким образом, задачи поддержания блаженства и развития прозрения прямо противоречат друг другу, и это противоречие непременно отразится в практике ученика. Это лишь один из множества примеров.

Наличие ясной цели совершенно необходимо для практики по причинам, которые могут быть не всегда очевидны. На самом деле если бы вы прямо сейчас поняли свою действительную реальность настолько ясно, что смогли бы дотянуться до коренной причины того, почему вы всё это делаете и откуда происходит это движение ума, вы были бы высоко реализованными. Вы бы проникли в сердце сострадания и страдания, неведения и пустотности, и в конце концов освободились бы.

Я пишу это не просто так. Совершенно необходимо, чтобы вы поняли свою настоящую мотивацию настолько ясно, насколько это возможно, и чтобы вся её энергия была направлена на достижения ваших целей. Хлипкая практика даёт хлипкие результаты, тогда как целеустремлённая, правильно направляемая, смелая и искренняя практика способна принести желаемые результаты.

Полезно знать о том, что возможно, то есть о том, к чему может, а к чему не может привести каждая тренировка. Я подробно распишу это в Части 3. Детали нашей цели могут меняться со временем, по мере нашего знакомства с реалиями тренировок, но ключевая мотивация остаётся неизменной. Это довольно сильное утверждение, учитывая, что все вещи непостоянны, и это самый большой намёк, который я могу дать. Та абсолютная истина, которую вы хотите найти на духовном пути, должна быть обнаружена в ощущениях самого этого желания. Поэтому, не ищите снаружи — разве что мудрое руководство в том, как смотреть внутрь, поскольку то, чего вы ищите, «ближе, чем близко». Оно во пристальном исследовании. Оно в мотивации.

Оно в страдании, и именно поэтому о страдании говорит Первая благородная истина, которой учил Будда. Он сразу перешёл к сути дела. Оно в самом вопросе, и поэтому работает практика коанов. Переживание вопроса содержит ответ на содержание вопроса. Оно в бессмертной любви, питающей все наши желания счастья.

Странно, но процесс создания иллюзорного ощущения «я» запускается состраданием, но состраданием, сбитым с толку, то есть желанием. Это может показаться странным, но в реальности словно есть облако пыли, окутывающее пустотную и сострадательную осознанность, которая не является вещью и не отделена от вещей. Поэтому начинает казаться, будто есть нечто такое, что нужно охранять, некое отдельное я, нуждающееся в защите. Таким образом, из-за сбитого с толку сострадания один за другим возводятся заграждения и защитные механизмы для охраны этой территории, этой иллюзии отдельного «я». Духовные практики предназначены для систематического разрушения этой иллюзии и проникновения за эти заграждения и предоставляют необходимую для этого ясность, тогда как любая традиция легко может стать частью таких заграждений, культур, которые нужно защищать, знания, воображающего себя отдельным «я» или принадлежащим отдельному «я», и всего в таком роде.

Реальность словно попала в неудачный цикл, и именно с ним мы должны работать, поскольку этот цикл иллюзорной двойственности думает, что является нами.

Существует естественная при «нашем» недостатке ясности тенденция продолжать защищать это «я» из сострадания и отсутствия понимания того, что такой вещи, как «я», никогда не существовало. Такая защита и отождествление — это процесс эго. Любопытно, что все явления, из которых состоит этот процесс, то есть все «омрачения», сами по себе пустотны, изначально светоносны и недвойственны, но устроены так хитроумно, что кажется, будто это не так. На это указывают учения, говорящие: «Вы уже просветлены, но должны это осознать» (глубинное исследование применения этой опасной точки зрения см. в тексте «Луна в капельке росы» дзэн-мастера Догэна) (Догэн. Луна в капельке росы. Рязань: Узоречье, 2000.). Таким образом, реализация — это не то, что создаётся, а то, что обнаруживается как аспект, неотъемлемо присущий явлениям.

Итак, при достаточной стабильности и ясности (сосредоточение и мудрость) этот естественный, сострадательный процесс проявления может заработать более искусно, поскольку начнёт руководствоваться лучшей информацией и постепенно понять, что создание иллюзии отдельного, неизменного «я» совсем не было полезным (хотя и казалось таковым). На этом этапе «он» оставит иллюзию, которую поддерживал, и вернётся к пониманию своего естественного состояния, то есть свободы и недвойственности.

Этого совершенно невозможно достичь усилием воли. Это происходит лишь тогда, когда уровень ясности достаточно высок, а сердце принимает достаточно вещей так, как есть. Можно сказать, что Благодать снисходит на хорошо тренированный ум.

Описанная вязкость процесса защиты иллюзорного и необязательного «я» ясно говорит о том, сколько в нём на самом деле сострадания и сколько заблуждения. Работайте над тем, чтобы видеть ясно, дабы узел мог начать развязываться сам собой.

Я включаю всё это в раздел под названием «Ясная цель» потому, что само ощущение побуждения найти нечто на самом деле является именно тем, что оно ищет.

Мотивация ищет сама себя. В самих этих ощущениях есть нечто очень мощное и потрясающее. Однако чтобы это стало очевидно, должен произойти сдвиг, при котором побуждение побуждается понять ощущения самого побуждения, вместо того чтобы искать удовлетворения в ощущениях будущего. Это действие совсем не интуитивно понятно, и это одна из причин, по которым практики медитации иногда кажутся такими неуклюжими. Однако тот факт, что побуждение или цель содержит своё собственное достижение, является причиной непреклонного акцента на присутствии в происходящем прямо сейчас. Если мы сможем заставить это побуждение всего-навсего ослабить свою фиксацию на будущем и просто понять себя, прозрение практически у нас в руках.

Если вы испытываете разочарование от того, что в вашей практике не так много энергии или ясности, как вам бы хотелось, сначала посидите и во всей полноте прочувствуйте своё желание, своё разочарование, свои страхи, свои надежды, страдание и сострадание настолько смело и ясно, насколько возможно, до тех пор пока не поймёте их до самого основания, так как есть. Направьте всю эту энергию на жизнь и практику, исполненные ясности, точности и доброты.

Поскольку эта книга имеет очевидную ориентацию на цель, я счёл уместным добавить несколько указаний насчёт того, как формулировать конкретные цели и работать над достижением мастерства, чтобы помочь нивелировать проблемы, к которым приводят плохо продуманные цели. Цели обычно содержат внушительных размеров компонент, связанный с будущим. Секрет в том, чтобы добавить в них компонент, привязанный к Здесь и Сейчас.

Например, некто может пожелать достичь просветления. Эта цель полностью ориентирована на будущее. Некто также может пожелать понять истинную природу ощущений, из которых состоит мир, настолько ясно, что достигнет просветления. В этом варианте появляется компонент, связанный с настоящим, благодаря чему вся затея становится более разумной и осуществимой. Некто может просто пожелать глубоко постичь истинную природу всех ощущений, из которых состоит мир, возникающих в ходе определённой сессии практики в определённый день. Это полностью актуальная, ориентированная на настоящее и, без сомнений, очень хорошая цель. Она также ориентирована на метод, а не результат. Это признак хорошей цели.

Подобным образом, некто может попытаться быть добрым, честным и щедрым в течение определённого дня, попытаться видеть взаимозависимость в течение определённого дня или попытаться по-настоящему поддерживать сосредоточение на каком-то объекте в ходе определённой сессии практики. Такие ориентированные на настоящее и на метод цели являются тем фундаментом, на котором возводится прекрасная практика. Цели, ориентированные лишь на будущее, в лучшем случае преимущественно бесполезны, а в худшем — крайне вредны.

Желание стать просветлённым или более просветлённым полезно лишь тогда, когда помогает вам жить в настоящем — таком, как есть. То же самое относится к тренировкам в этике и сосредоточении, описанным в Части 1. Один мой хороший друг как-то забыл эти базовые правила практики, ориентированной на цель, и несколько месяцев очень энергично стремился достичь цель, не имевшую ничего общего с реальностью, которую он переживал в то время. Результаты были катастрофическими и эхо мрачных последствий его ошибки звучит и по сей день. Не обожгитесь о теневую сторону практики, ориентированной на цель. Избегайте соревнований и сравнений своей практики с чьей-то ещё. Всегда, когда это возможно, сохраняйте ориентацию на настоящее и всегда избегайте целей, полностью ориентированных на будущее или на результат! Также будьте осторожны со своими желаниями. Они могут исполниться, но какой ценой?

Следует заметить, что мысли о прошлом и будущем возникают сейчас. Эти ощущения заслуживают исследования. «Ум будущего» является проблемой лишь тогда, когда ощущения, из которых он состоит, не поняты так, как есть. Есть одна забавная практика: сознательно думать мысли, содержание которых ориентировано на прошлое или будущее, и замечать, что они возникают сейчас. В этом есть нечто очень глубинное, но, возможно, не замеченное при первичном осмотре.

Говоря о практике, ориентированной на цель, я должен добавить несколько слов о том, как не переборщить с ней. Во-первых, если те, кто вас окружает, особенно те, у кого есть большой опыт в медитации и духовной жизни, советуют вам немного расслабиться, у них, скорее всего, есть хорошая причина это советовать. Спросите их, почему они это советуют и примите их мнение во внимание. Вообще-то, бывает, что люди говорят вам немного расслабиться в отношении практики из зависти к вашей настойчивости и усердию, но, по моему опыту, такое происходит не часто.

Существует несколько основных способов слишком быстро и слишком далеко заплыть за буйки во время интенсивного ретрита. Первый: перестать есть.

Действительно, существует древняя и славная традиция сочетания постов с духовной практикой, но обычно это делается с целью вызвать крайне изменённые состояния сознания. Такие состояния успешно достигаются постом в сочетании с медитацией. Если же вы выполняете практики прозрения, изменённые состояния не являются вашей целью, и поэтому будут скорее отвлекать, чем помогать. Кроме того, крайне изменённые состояния сознания иногда бывают разрушительными и сложно перевариваемыми и ведут к тому, что некоторые могут счесть временным помешательством. Если вы из тех, кто может съесть ЛСД и отправиться в публичное место, то изменённые состояния сознания, которые может вызвать пост, вероятно, не станут для вас проблемой. С другой стороны, если вы находитесь на ретрите с другими людьми, вполне разумно задуматься о том, что у них не обязательно возникнет желание иметь дело с возможными побочными эффектами вашего визионерского поиска.

Ещё один способ оказаться на самом краю — это перестать спать. Депривация сна может в конце концов привести к сильно изменённым состояниям сознания и визионерским переживаниям. Здесь нужно принимать во внимание те же соображения, что и с едой. Хотя иногда во время интенсивной практики потребность во сне может снизиться до 4–6 часов и даже более короткого времени, постарайтесь хотя бы немного спать каждую ночь.

Есть такие мачо-практикующие, которые пытаются сидеть очень подолгу, от 10 до 24 часов подряд. Хотя может казаться, что это по-настоящему смелая затея и апофеоз целеустремлённости практикующего, я не вижу в этом смысла. Мне удавалось достичь очень быстрого прогресса во время интенсивных ретритов, где время сидения — в самом продолжительном варианте — составляло четыре часа, а обычно не превышало полутора часов. Однако если сидеть достаточно долго и действительно постараться и вложить в исследование героические усилия, можно достичь весьма неустойчивых состояний сознания. Может быть очень сложно вновь заземлится и интегрировать результаты такой экстремальной практики. Опять же, из уважения к своему уму и телу, а также к тем, кто окажется рядом с вами на ретрите и может не пожелать иметь дело с вашей потенциальной неспособностью контролировать и интегрировать энергию, иногда генерирующуюся такой практикой, подумайте об умеренной продолжительности сессии.

Наконец, некоторые люди пытаются совмещать медитацию с веществами, изменяющими сознание. Это может казаться простым и быстрым путём. В сущности, существует бесчисленное число традиций, в которых вещества являются неотъемлемой частью пути. Однако существует несколько веских причин этого не делать или делать это лишь под руководством тех, кто действительно понимает, что происходит, и только в подходящей обстановке (например, далеко в пустыне, где нет никого, кроме друга, который позаботится о вашей безопасности, а также никаких высоких скал и оружия). По моему опыту, простое, но по-настоящему последовательное и качественное выполнение практик прозрения или сосредоточения быстро вызывает такие изменённые состояния сознания и странные переживания, которые подводили меня к самому краю того, с чем я могу искусно работать, а иногда и заводили на шаг дальше (о многих из них я буду говорить в Части 3), так что я не вижу необходимости в применении веществ, изменяющих сознание. Более того, есть причины научиться видеть вещи с различных точек зрения, используя собственные силы, чтобы эти вещи могли стать частью того, чем мы являемся, а не мимолётным побочными эффектами попыток подкрутить нашу нейрохимию.

Короче говоря, те, кто встаёт на путь героических усилий, часто и легко скатываются в ритуальный балаган, который может казаться героическими усилиями, но по сути ими не является. Героические усилия на пути прозрения — это героическое исследование трёх характеристик ощущений, составляющих наши переживания, какими бы они ни были. Так что мой вам совет: во время медитационного ретрита поддерживайте исследование в течение всего дня, что бы вы ни делали: сидели, ходили, лежали, стояли, ели, стирали и т. д. Спите в меру.

Хорошо питайтесь, чтобы поддержать своё здоровье. Позаботьтесь о своём теле, особенно о своих коленях и спине. Если те, у кого значительно больше опыта в подобных вопросах, чем у вас, говорят вам совсем немного ослабить усилия, попробуйте последовать их совету. Я несколько раз поступал наоборот и позже сожалел об этом. Уильям Блэйк писал, что мы не знаем, что такое достаточно, пока не узнаем, что такое более, чем достаточно. К сожалению, большинство практикующих медитацию прозрения не прилагают достаточно усилий, чтобы узнать первое или второе. Однако, вы должны увидеть, что прилагая чрезмерные усилия, вы просто перегружаете себя, учесть свои ошибки и следовать срединному пути.

Последней мыслью о ясной цели я делюсь с неохотой, поскольку боюсь, что она станет оправданием тому, против чего я выступаю. Ну, поехали… Я слышал размышления одного человека, говорившего, что дзэн стал таким аскетичным и серым в результате крайней яркости и нестабильности Японии в период его развития, а тибетская традиция стала такой многоцветной и сложной из-за блеклости красок в Тибете. Бирманский буддизм, возможно, так крайне техничен, ориентирован на достижение цели и эффективен потому, что в самой стране царит хаос и беспорядок. Возможно, аналогичным образом, мы, имея самую ориентированную на достижения культуру в мире, склоняемся к наименее ориентированному на цель, наименее практичному и наименее эффективному варианту буддизма, который я только видел.

Печальная теневая сторона нашей культуры в том, что многие из нас едва ли способны справиться с достижением ещё одной цели, прыгнуть сквозь ещё один обруч, сдать ещё один экзамен, получить ещё один сертификат, еще одну учёную степень или купить ещё один внедорожник. Возможно, мы творим буддизм, который не требует от нас вообще никаких достижений, чтобы найти убежище от крайне невротической фиксации на достижении. Это может объяснять, почему мы так часто зацикливаемся на учениях наподобие «Безусильного усилия», «Нет ничего, что должно быть достигнуто» и откладываем просветление, принимая обет бодхисаттвы. Поверьте на слово тому, у кого есть две учёные степени и кто активно работает в сфере, требующей постоянного чтения, повторной сертификации и обучения: меня тоже часто тошнит от этого достигательского трипа.

С другой стороны, мой опыт показывает, что ориентированная на результат практика в сочетании с качественными наставлениями и несколькими полезными концептуальными системами в отсутствии чрезвычайных обстоятельств практически гарантированно даёт результат. Поэтому если вы настолько устали от целей, что не можете принять даже те цели, о которых скоро пойдёт речь, упростите свою жизнь и освободите в ней место страсти освоить состояния и стадии пути.

Чаще берите отпуск, не так активно рвитесь вверх по карьерной лестнице и найдите время, чтобы наконец прийти к серьёзным достижениям в медитации. Известно, что Будда говорил: в этом мире нет ничего ценнее освоения Дхармы. Я полностью с ним согласен.

17. Использование энергии «омрачений»

Просто невероятно, сколько людей бывают полностью парализованы в своей практике из-за того, что им сильно неприятны многие виды возникающих эмоциональных ощущений. Нереалистические ожидания эмоционального совершенства, к которому яко бы должна привести медитация, часто делают их неспособными посмотреть в лицо собственной человеческой природе или продолжать практику. Энергия «нежелательных» эмоций на самом деле может использоваться и питать практику, и это хорошая новость, потому что значительная часть нашей работы связана именно с ней.

Описанный паралич возникает из-за того, что люди склонны думать, будто «плохие» эмоции не должны возникать, будто они бесполезны и унизительны. Хотя можно многое сказать в пользу подавления «омрачений», можно также многое сказать об искусном использовании их колоссальной энергии. По сути, как уже говорилось, пока мы не достигнем очень высоких стадий просветления, всё, что мы делаем, мотивируется странной смесью сострадания и заблуждений, и поэтому мы должны научиться работать с этим. Более того, эти потенциально полезные эмоциональные энергии продолжают возникать, подобно переменам погоды, даже у очень просветлённых существ (вопреки распространённому убеждению), так что мы должны научиться работать с ними и правильно их использовать.

Помните, что эти практики и учения направлены не на то, чтобы стать некоей лишённой эмоций не-существующей сущностью, а на то, чтобы ясно понять истину нашей человеческой природы и жизни. Очень полезно и настоятельно рекомендуется как следует освоиться с истинной природой всех категорий ощущений, в том числе ощущений, составляющих категорию эмоций. Те, кто посвящает себя углублению такого понимания, могут сделать это своей систематической практикой. Например, те, кто выполняет (настоятельно рекомендованную) практику отмечания, могут отмечать то, какие эмоции они чувствуют, как то: страх, скуку, гнев, уверенность, беспокойство, радость, ревность и т. д.

Кроме того, будет крайне полезно, если нам удастся направить мощную энергию эмоциональной жизни на усиление своей практики. Для этого требуются определённые навыки и умеренность, срединный путь между сдерживанием омрачений и преобразованием энергии. Обе эти крайности могут быть полезными, если ученик обладает достаточным уровнем мудрости, имеет хороших учителей и внимательно их слушает.

Следует заметить, что те, кто страстно желает практиковать и научиться по-настоящему правильной практике, со значительно большей вероятностью добиваются успеха, чем те, в ком нет такой страсти. Лишь у тех, кто способен направить всю свою ярость, разочарование, похоть, алчность, отчаяние, заблуждения и боль на попытки найти путь, вероятно, есть всё необходимое, чтобы наконец обрести свободу. Ещё больше шансов на достижение просветления имеют те, кто действительно в состоянии сидеть с конкретными ощущениями, составляющими ярость, похоть, гнев, заблуждение и всё остальное с ясностью, точностью, приятием своей человеческой природы и равностностью. Этот абзац заслуживает того, чтобы прочесть его ещё раз.

Люди часто недовольны отсутствием прогресса. Это может вызвать сильное разочарование и привести к самоосуждению, зависти, крайним формам слепой веры, а также к жёсткой приверженности догме. Это может парализовать практику ученика, если он зациклится на этом или на мысли, что желание просветления представляет проблему, тогда как на самом деле это самое сострадательное желание, какое только может возникнуть в отношении себя или других. Весь фокус в том, чтобы направить энергию на реальную практику при помощи правильной техники, а не сравнений и мыслей о прогрессе. Просто исследуйте ощущения, составляющие все эти разочарования и сравнения, то есть не прекращайте исследования при возникновении определённых категорий ощущений.

В следующий раз, когда у вас возникнет какая-то сильная и кажущаяся бесполезной эмоция, попробуйте выполнить небольшое упражнение. Для начала стабилизируйте внимание именно на ощущениях, составляющих эту эмоцию, и если это помогает вам яснее исследовать их, можете даже позволить им усилиться. Выясните, где именно в теле они возникают, и с максимальной ясностью присмотритесь к тому, какие образы и истории связаны с этими физическими ощущениями. Сохраняйте полную ясность в отношении всей величины заключённого в них страдания, их продолжительности, а также того, что эти ощущения поддаются наблюдению, но не особенно поддаются контролю.

Теперь найдите в этом сострадание. В течение одной-двух минут (но не дольше) размышляйте о том, почему этот конкретный паттерн ощущений может быть полезным, даже если он не кажется таким уж полезным в своей текущей форме. Есть ли в этих ощущениях желание счастья себе и другим? Есть ли в них желание того, чтобы мир стал лучше? Есть ли в них желание, чтобы кто-то понял что-то важное? Есть ли в них желание, чтобы ситуация стала лучше, чем есть? Есть ли в них желание найти наслаждение и умиротворение и положить конец страданию? Посидите с этими вопросами, с ощущениями, которые их составляют, позволив им быть настолько сильными, чтобы вы могли увидеть, что происходит, но не настолько сильными, чтобы они полностью завладели вами.

Обратите внимание, что страх содержит в себе желание защитить нас или тех, кто нам дорог. Гнев хочет счастья, правильного положения дел на земле или справедливости. Разочарование возникает, если не давать развернуться ощущениям заботы, содержащимся в гневе. Страстное желание коренится в желании счастья.

Осуждение возникает из желания, чтобы вещи соответствовали высоким стандартам. Грусть возникает из чувства того, как всё могло бы быть хорошо. Я мог бы написать об этом целую книгу.

Как следует осмыслив сказанное, посидите с таким сострадательным желанием, признайте его и почувствуйте его сострадательный аспект. Позвольте реальным ощущениям, которые, по-видимому, составляют основу желания, быть понятыми напрямую, так, как есть. Помните, что это же качество сострадания присуще всем существам, всем их неискусным и запутанным попыткам обрести счастье и прекратить страдание. Немного посидите, осмысляя это в непосредственной связи с собственными переживаниями.

Затем исследуйте ментальные ощущения, связанные с объектом, которого вы либо желаете (притяжение), либо хотите избежать (отвращение), либо хотели бы просто не замечать (неведение). Проведите реалистическое исследование того, будет ли это полезно вам и другим, и в ваших ли силах совершить эти изменения. Если ответ положительный, разработайте план и действуйте с максимально возможными добротой и состраданием.

Далее вспомните, что все остальные страдания этого эмоционального паттерна порождены вашим умом и его заблуждениями, и поклянитесь направить его энергию на развитие этики, сосредоточения и мудрости. Осмысление того факта, что эмоции содержат как искусные, так и неискусные компоненты, может позволить нам установить более реалистичные отношения со своими сердцами, умами и телами, а также стать мудрее и добрее, не закрываясь от мира и не сковывая себя по рукам и ногам из слепых побуждений. С определённой точки зрения, мы всё время делаем всё, что можем, и проблема лишь в том, что мы не видим с достаточной ясностью.

Существует тибетское тантрическое учение под названием «Пять семейств будд» или «Пять небесных танцовщиц», которое хорошо помогает разобраться в огромном мире эмоций и их полезных и вредных аспектов.

Кроме того, существует тибетское учение под названием «Шесть миров», которое также может быть полезным. Оба эти учения слишком богаты и глубоки, чтобы я мог полноценно отразить их здесь. Если вас заинтересуют эти прекрасные учения, можете прочитать о них в книгах «Путешествие без цели», «Преодоление духовного материализма» и «За пределами безумия» Чогьяма Трунгпы.

Следует заметить, что основополагающее правило практического применения усилия, основанного на эмоциях, таково: усилие нужно направлять на практику, а не на мысли о практике, мысли о какой-то кажущейся далёкой цели, мысли о успехе или неудаче, мысли о собственных сильных и слабых сторонах и даже мысли о направлении усилия на практику. Практикующие крайне часто попадаются в эти ловушки, слепо тратят огромную силу, заложенную в нашей эмоциональной жизни, и чаще создают сложности, чем уменьшают их количество. Некоторые из нас учатся лишь на самых серьёзных ошибках.

Я помню, как некоторое время назад осознал, что лишь отчасти понимал то, что, как мне казалось, я понял полностью. Я был очень этим огорчён и решил направлять всю полноту сострадательной ярости на безжалостное и сосредоточенное исследование трёх характеристик каждый раз, когда в течение дня у меня будет появляться свободное время. Мне хватило всего двух месяцев, чтобы понять то, что я хотел, и я испытал благодарность за силу эмоциональной жизни и то, что она может дать практике. Помните, что даже в наших «худших» эмоциях есть примесь любви и мудрости. Если мы должны с ними работать, давайте использовать их мудро!

Кто-то может сказать: «Это неправильная мотивация! Без правильной мотивации далеко не уедешь!» В общем, в добавок к тому, что это неверно, такие люди попадаются на Уловку-22. Чтобы, выражаясь опасным языком, достичь «совершенно чистой» мотивации, вам необходимо понять, для понимания чего вы хотите использовать эту «чистую мотивацию». Таким образом, если бы мы не могли идти вперёд, опираясь на свою в определённой степени ложную мотивацию, пробуждение было бы невозможным по определению.

К счастью, пробуждение возможно, и единственный инструмент, который у нас для есть для его достижения, это практика, основанная на полу-ложных мотивах. Я чрезвычайно благодарен за то, что, нам, похоже, достаточно стремления использовать то, что у нас есть, вместо того чтобы фантазировать о некоей идеальной версии себя самих, которой не существует. Без алчности, ярости, самовозвышения, разочарования, неуверенности, страха и массы других сил частичного заблуждения мы едва ли смогли бы сдвинуться с места. Мы не брали бы в руки книг по Дхарме, не проходили бы ретриты, не работали со своими проблемами — нам вообще было бы всё равно. Но нам не всё равно, и мы медленно, но верно движемся вперёд. Хвала Метафорическому Богу за силу наших эмоций и ту боль, которую причиняют самые мрачные из них. Это то топливо, на котором мы едем по пути к просветлению.

18. Правильная мысль и авгиевы конюшни

В буддизме большое внимание уделяется «правильной мысли» и подавлению омрачений ума, а также тренировке в этике, «правильной речи» и другим подобным вещам. Поскольку эти программы связаны с происходящим в нашей обычной реальности, они являются аспектами тренировки в этике. Акцент на контроле мыслей может быть полезным, однако имеет свои ограничения и при неправильном понимании приводит к проблемам. Если он становится главной темой нашей практики и связан с образами индивидуального совершенства, отрицающими основополагающие реалии человеческого существования и неизбежные тёмные стороны жизни, неприятности практически неизбежны.

Будда действительно много говорил об обуздании мысли, трансформации мысли и о других подобных вещах. Он высказал нечто очень важное, но не остановился на этом. Он также советовал людям развивать сосредоточение, а затем прозрение, чтобы временно подавить, а потом и полностью преодолеть фундаментальные заблуждения, которыми руководствуются наши болтливые умы. То же самое относится к психотерапии: она бывает полезной, но чтобы положить конец страданию, мы должны пойти гораздо глубже.

Сутра № 20 из «Собрания средних наставлений» Будды (кстати, отличная книга) называется «Устранение отвлекающих мыслей». В ней Будда призывает своих последователей работать с неискусными, злыми, нездоровыми и бесполезными мыслями одним из нескольких способов. Во-первых, если ученики направляют внимание на то, что вызывает эти неискусные мысли, им следует перенаправить внимание на что-то полезное и не вызывающее неискусных мыслей. Если это не удаётся, они должны осмыслять опасность этих мыслей и тем самым попытаться приучить себя не подпитывать мысли так, как они это обычно делают. Если это не сработало, следует попытаться забыть эти мысли и не уделять им никакого внимания. Если и это не сработало, следует обратить внимание на успокоение ума и остановку этих мыслей. Если не сработало даже это, ученику следует собрать всю свою силу воли, обрушиться на эти мысли и «сокрушить ум умом», заставив их остановиться посредством неослабного и ничем не сдерживаемого усилия. Он также советовал выполнять формальные практики сосредоточения на любящей доброте, сострадании, сорадовании и равностности (см. книги «Любящая доброта» и «Революционное искусство счастья» Шарон Сальцберг и «Тренировка ума» Чогьяма Трунгпы).

Те, кто слышал о когнитивном переструктурировании, заметят большое сходство между подходом, возникшим 2500 лет назад, и этой более современной техникой. Такой подход может помочь развивать этику, подавлять помехи, ведущие к отвлечению и слабому сосредоточению, а также начать улучшать личные привычки и привычки ума. Однако без реалистичного и ясного понимания этот подход может иметь свои проблемы.

Тонкое, но неправильное изменение подобных техник, а также непонимание их ограничений, может породить сильный внутренний конфликт. Настоятельно нерекомендованное, но крайне распространённое тонкое изменение заключается в следующем: ученики заменяют мысли, которые кажутся им неискусными, чувствами само-осуждения или ненависти к самим себе. Это происходит потому, что они видят лишь одну сторону мыслей и намерений, связанную с неведением, не замечая стороны, связанной с состраданием. Это может привести к совершенно пагубным последствиям, а также сделать людей невротичными, заставить их подавлять свои чувства и вообще отрицать свою подлинную человеческую природу и сердце.

Иногда это делает учеников озлобленными, напряжёнными, склонными к осуждению и пуританству, а также в целом неприятными в общении. Это одна крайность.

Другая крайность обычно проявляется, когда люди сосредотачиваются лишь на сострадательной стороне своих эмоций, не замечая заблуждений и страдания, которые могут быть в них примешаны. Вспоминаются определённые аспекты 1960-х. Такая ошибка может привести к совершенно ложному пониманию тантры, нездоровому эпикурейству, зависимостям, а также общей невоздержанности, которые просто вредны. Хотя на время это может показаться увлекательным и «освобождающим», последствия обычно оправдывают самые худшие ожидания. Итак, тонкое исследование своих сердец, желаний, отвращений и заблуждений может помочь разобраться в том, какие аспекты искусны и заслуживают развития, а какие — вредны и заслуживают того, чтобы от них отказаться с использованием различных доступных методов.

Последняя проблема возникает из отсутствия понимания того, что единственный способ действительно навсегда перестать терзаться настойчивыми и весьма неконтролируемыми мыслями — это достичь высокой стадии просветления. Пока этого не произойдёт, то есть даже на ранних стадиях пробуждения, «омрачения» ума по-прежнему будут приводить к возникновению всевозможных вредных мыслей и ментального шума, на удочку которых так легко попасться и которым не составляет труда нас обмануть. Таким образом, хотя тренировка в обуздании мыслей может быть очень полезной и настоятельно рекомендуется, не нужно приписывать ей той силы, которой у неё нет. Помните, что тренировки в этике и сосредоточении не ведут к пробуждению без тренировки в прозрении. Хотя эта мысль звучит вновь и вновь, её почему-то по-прежнему часто упускают из виду.

Будет полезно провести аналогию с авгиевыми конюшнями. Согласно легенде, одно из заданий Геракла заключалась в том, чтобы вычистить авгиевы конюшни. В конюшнях стояло очень много лошадей, непрерывно производивших горы навоза. Со сверхчеловеческой силой Геракл раз за разом пытался вычистить конюшни, однако слишком много лошадей слишком быстро производили слишком большие кучи экскрементов. Пока он вычищал одну часть конюшни, другие успевали наполнится, и Геракл совсем отчаялся. Однако когда он направил в конюшни русло большой реки, она сразу вымыла все конюшни, и его задание было выполнено. Если мы не пониманием ощущений, составляющих нашу реальность, мы можем немного походить на Геракла — до того момента, как он изменил русло реки. Это в порядке вещей и совершенно нормально.

Просветление внезапно, но развитие первого пробуждения — постепенный процесс, который проходит через довольно предсказуемые стадии (подробно описанные в Части 3). За более подробной информацией на данную тему рекомендую обратиться к превосходным работам Чинула, представленным в книге «Возвращение к источнику сияния» (перевод Роберта Басуэлла). На каждой стадии навсегда устраняются или преодолеваются определённые вредные паттерны отождествления с переживанием, что похоже на течение реки через одну часть конюшен, тогда как многие другие остаются нетронутыми до окончательного и полного пробуждения. Таким образом, ум постепенно становится всё более ясным, просторным и спокойным, и те неискусные мысли, создающие отождествление, которые всё-таки возникают, с большей вероятностью оказываются пойманными прежде, чем успеют причинить вред.

Итак, тем, кто хочет положить конец страданию, следует стремиться быть добрыми, достичь стабильности ума и внимательно и точно понять настоящую истину своего переживания любого мгновения таким образом, который выходит за рамки содержания.

19. От содержания к прозрению

В предыдущей главе я изложил метод когнитивного переструктурирования, разработанный для того, чтобы помочь нам перестать думать отвлекающие или вредные мысли. Поскольку эти техники направлены на работу с тем, что происходит, а не на восприятие чего-то фундаментального и относящегося ко всему, что происходит, они являются аспектом тренировок в этике и сосредоточении.

Однако если мы готовы допустить возможность взгляда на сложные или отвлекающие мысли с точки зрения прозрения, как на подушке для медитации, так и в обычной жизни, то можем начать переход от содержания к прозрению.

Как несложно предположить, этот метод опирается непосредственно на три характеристики, а также на другие основополагающие предположения практик прозрения, например, на то, что текущие чувственные переживания являются золотым стандартом реальности. Этот метод, вероятно, лучше продемонстрировать на примерах, в данном случае на примере нескольких людей с Большими проблемами, проходящими медитационный ретрит и делящихся своими переживаниями с учителем.

Первый пример: практикующий, безоговорочно идущий на поводу содержания. «В общем, во время практики я работал со своей Большой проблемой, в смысле, действительно пытался с ней разобраться. Но она словно возвращается — вновь и вновь. Каждый раз, когда я сажусь на подушку, я начинаю снова думать о моей Большой проблеме. Эта Большая проблема — такая существенная часть моей жизни, такое огромное препятствие. Боюсь, что если я присмотрюсь к своей Большой проблеме слишком пристально, она совершенно подавит меня. Как бы мне хотелось, чтобы моей Большой проблемы просто не стало. Я так много практикую, но мне по-прежнему приходится иметь дело с этой проклятой Большой проблемой». Обратите внимание, что этот человек раз за разом предполагает, что Большая проблема существует. Он также предполагает, что все мысли о Большой проблеме — это либо само «я», либо свойство «я», либо нечто отдельное от «я». Кроме того, он не работает на уровне ощущений, не пытается увидеть истинную природу мыслей и физических ощущений, составляющих для него Большую проблему и всю остальную реальность. Короче говоря, практика, о которой он говорит, это что угодно, но не практика прозрения. Попробуем ещё раз.

«Я сел на подушку и едва успел начать практику наблюдения за дыханием, как возникла мысль о моей Большой проблеме. Я попытался её проигнорировать, но появилось ещё больше мыслей о Большой проблеме, а в моём животе возникло какое-то неприятное чувство. Я попытался снова сосредоточиться на дыхании, но обнаружил, что опять думаю о Большой проблеме, мысль за мыслью, в основном раз за разом повторяя мысли, которые ко мне уже приходили». Этот человек уже идёт к тому, чтобы использовать мысли и физические ощущения как основу для прозрения. Он начинает пытаться применить предположения практики прозрения к своим переживаниям. Он пытается сосредоточиться на физическом объекте, пытается замечать отдельные ощущения, составляющие его мысли и физические ощущения. Однако его подводит слабое сосредоточение, а также то, что он не научился видеть истинную природу ощущений, из которых всё это состоит.

«Я сел на подушку и старался замечать все ощущения, из которых состоит дыхание. К этими физическим ощущениям примешивались ментальные образы дыхания. Кроме того, ко всем этим ощущениям примешивались мысли о Большой проблеме. Они были быстрыми и, кажется, содержали какие-то слегка болезненные или нарушающие спокойствие физические ощущения в области моего живота. Я видел, как они приходят и уходят, а также то, что за ними ведётся наблюдение. Когда они возникали, я чувствовал, что в этих быстрых ощущениях есть что-то раздражающее».

«Я заметил, что мой опыт по большей части состоит из ощущений, казавшихся несвязанными с Большой проблемой. Иногда я замечал три характеристики ощущений, которые кажутся связанными со старым паттерном ощущений Большой проблемы, а иногда мне удавалось оставаться с ощущениями дыхания. Однако, вне зависимости от того, какие возникали ощущения, мне обычно удавалось видеть определённый аспект их истинной природы. Так я понял, что могу продолжать практику, не теряясь в старых, циклических мыслях о Большой проблеме, которые не приносят мне никакой пользы, зато успели принести много боли».

От подобных описаний у учителей медитации по-настоящему загораются глаза. Они видят, что этот человек действительно понимает смысл практики прозрения и того, насколько она может быть полезной. Практикующий медитацию не только понимает, каковы фокус и предположения практик прозрения, но и действительно в состоянии выполнять довольно последовательную и мощную практику.

Способность делать это бывает полезной даже тогда, когда мы живём обычной жизнью и решаем свои вопросы. Перемещение на уровень ощущений обнаруживает в наших проблемах то, что может здорово помочь увидеть проблемы в контексте общей картины и не позволить им подавить нас. Оно также создаёт привычку, облегчающую перемещение на уровень ощущений в ходе формальной практики прозрения.

В общем, если вам не даёт покоя какая-то проблема, попробуйте потратить время на то, чтобы рассмотреть три характеристики составляющих её ощущений, рассуждая таким образом: «По своему характеру ощущения, из которых состоит Большая проблема, быстрые, мимолётные и наблюдаемые. Я буду изо всех сил стараться наблюдать эти ощущения в момент их возникновения. Разговаривая о Большой проблеме с другими и с самим собой, я постараюсь сделать так, чтобы мои описания оставались на уровне, ориентированном на практику прозрения. Благодаря тому, что я буду наблюдать Большую проблему как объективное и временное явление, я не потеряюсь в своих негативных и болезненных мыслях о ней. Я смогу привнести в Большую проблему больше ясности и пространства, больше здравого смысла и баланса и подойти к ней более разумно. Если я смогу это сделать, это принесёт мне огромную пользу. Если я продолжу барахтаться в циклических мыслях о моей Большой проблеме, от которых нет никакого толку, я просто буду чувствовать лишнюю, бесполезную боль. Это мой план и моё устремление. Хотя, возможно, многие мои попытки сделать это окажутся безуспешными, в конце концов я разрушу привычку быть не в состоянии увидеть истинную природу Большой проблемы, и стану мудрее и счастливее!» Вот как надо играть в эту игру.

Просто ради забавы я приведу два примера того, как могли бы описывать свою практику ещё более продвинутые практикующие. «Я сел на подушку и начал замечать проявления трёх характеристик ощущений, составляющих переживаемую реальность. Все физические и ментальные ощущения возникали быстро и безусильно. Мне удавалось увидеть 5—15 ощущений в секунду, в основном в области живота, однако отовсюду появлялось множество других маленьких ощущений, цветных пятен, которые я видел на своих закрытых веках, и звуков дыхания других медитирующих. Время от времени к этому примешивались быстрые ощущения, связанные с Большой проблемой, подобные призракам, исчезавшим в море мерцающих цветов и форм. Они не приводили к остановке моего исследования, являясь просто одними из исследуемых ощущений».

Очевидно, что мы имеем дело с хорошим практикующим, обладающим развитыми навыками практики прозрения. Он точно знает, чего ищет, и ищет это. Он готов уделить время исследованию обнажённых чувственных переживаний. Мы не можем мгновенно перейти к подобной практике, однако я твёрдо верю, что если мы ясно поймём, чего ищем, нам будет намного проще осуществить переход от содержания к прозрению. Изучая собственные возможности, а также рассматривая примеры того, на что способны практикующие, находящиеся на следующем, более высоком уровне практики, мы сможем идти вперёд и развить уверенность в том, что мы на правильном пути.

Последний пример — это описание практики особенно хорошего и продвинутого практикующего. «Я сел на подушку и циклы прозрения проявились безусильно. Произошёл сдвиг, и мгновенно возникли очень тонкие и быстрые вибрации, которые быстро замедлились, а затем произошёл ещё один сдвиг, и на несколько секунд они стали неясными. Сосредоточение вновь стабилизировалось и обнаружило быстрое окончание ощущений, следовавших друг за другом, примерно по 5—10 в секунду, после чего всё стало уплотняться, стало каким-то неприятным. Тем не менее, основным переживанием по-прежнему были вибрации — просто их аспект неудовлетворительности стал более выраженным, к тому же проявилось несколько ощущений, связанных с Большой проблемой».

«Похоже, я уловил несколько намёков на то, какие двойственные взгляды по-прежнему сохраняются и какую фундаментальную боль и заблуждения они вызывают. Произошёл сдвиг, и возникло более широкое и лёгкое видение, сопровождавшееся более отчётливыми и синхронными вибрациями, 5—15 вибраций в секунду, включающих большую часть чувственной реальности, в том числе пространство. За этим, когда вибрации стали более инклюзивными, последовал короткий период едва заметной, но очень зрелой равностности перед лицом того, что возникало. Полностью исчезло ощущение практики».

«Через минуту две из трёх характеристик полностью проявили себя, быстро следуя друг за другом, включая весь фон пространства, раскрывая нечто необъяснимое в природе субъекта и объекта, и реальность исчезла. Реальность возникла вновь — тихо, ясно, прекрасно и легко. В остаточном свечении того, что произошло, я уплотнил пространство, чтобы на несколько минут насладиться бесформенными мирам, поднявшись вверх сквозь них и вновь спустившись в безбрежное пространство. Возникло видение, связанное с Большой проблемой».

«Я стабилизировал внимание на видении, замечая, как оно ощущается, и вдруг покинул своё тело и переместился в странный мир, где вступил во взаимодействия, воспроизводившие проблему Большой проблемы в символической или мифической форме. Я увидел в этой проблеме нечто такое, чего никогда не видел раньше, увидел, как старая, неизученная и надуманная цепочка ассоциаций привела к моей неспособности достичь более сбалансированного понимания проблемы».

«Это откровение разрушило мою концентрацию, и я вернулся в своё тело. Затем я выпал из бесформенных миров, позволив начаться новому циклу прозрения. Поднявшись с подушки, я заметил, что психологические прозрения, возникшие в другом мире, подарили мне отношение, в котором было больше чувства юмора, а также более сострадательный взгляд на других участников этой проблемы. Они просто стремились к счастью, как и любой из нас. Будет интересно посмотреть, чем всё это закончится».

У этого практикующего есть талант и множество разнообразных навыков. Он не только достиг высокого уровня в практике прозрения, но и обладает сильными навыками сосредоточения и даже может похвастаться необычными достижениями в сосредоточении. Более того, похоже, он даже может использовать свои способности для выхода из тела, чтобы получить относительные прозрения в содержание своей проблемы. Наконец, он не забывает замечать признаки ограничений своих прозрений. Он не только искусен, но и осознаёт, что пока чего-то пока не знает. Он на правильном пути в освоении сущностных учений Будды.

Напоминание от составителя

Если вы нашли эту книгу полезной для себя, если вам нравятся книги подобной направленности и вы хотите, чтобы о них узнало как можно больше людей — найдите в гугле «Ингрэм Освоение сущностных учений Будды» и купите эту книгу, поддержите труд переводчика и издателя.