От Кинбурна до Лиссы. История боевых кораблей

Как закалялась сталь… Кригсмарине

В то время как на американском континенте громыхали грандиозные баталии Гражданской войны между штатами, Европа не оставалась в стороне от милитаристских увлечений. В самый разгар борьбы между Севером и Югом США на севере Старого Света разгорелась одна небольшая и даже малоизвестная война, которая, тем не менее, дала и несколько поучительных уроков морской тактики, и даже стала, своего рода, горнилом для молодого немецкого флота.

К шестидесятым годам позапрошлого столетия вполне еще по-феодальному раздробленная Германия все более созревала для объединения. Главным локомотивом этого процесса была Пруссия, великий канцлер которой Отто фон Бисмарк готовился установить гегемонию своей страны в Германском союзе, в том числе под благовидным предлогом того, что все земли, населенные немцами, должны входить в состав Германии и быть избавлены от иностранного владычества. Этот слоган был явным камнем в огород соседней Дании, в состав которой входили две территории, населенные немцами: герцогства Шлезвиг и Гольштейн.

Пруссия уж не в первый раз пыталась оттяпать эти герцогства. Благо в сухопутных силах у пруссаков было преимущество. Но Дания, бывшая некогда одной из сильнейших морских держав, и в XIX веке сохраняла сильный флот и крепкие морские традиции. Не смотря на некоторые успехи на суше в ходе войны 1948–1850 гг., блокада со стороны датского флота и давление со стороны Англии, Франции и России вынудили Пруссию отказаться тогда от расчленения Дании.

Следующий удобный случай представился 15 лет спустя: Англия и Франция были уже погружены в американские дела; Россия – занята подавлением очередного польского восстания и конфронтацией с Англией и Францией; Дания же все более и более отставала от Пруссии и в экономическом отношении, и в численности населения.

Правда, датский флот по-прежнему превосходил всё, что имелось у Пруссии, и количественно, и качественно. Хотя Пруссия со времен своего возникновения была одним из самых воинственных государств Европы и мира, почему-то серьёзным флотом она, владея приличным куском побережья Северного и Балтийского морей, даже не пыталась обзавестись. Как, впрочем, с уходом в прошлое могущества Ганзы, и другие германское государства. Одни эксперты и аналитики объясняют это обстоятельство мелководностью вод, омывающих немецкое побережье – но ведь была же Голландия, которая в те времена воспринималась всё ещё как часть немецкой земли, – сильнейшим морским государством!

Другие же историки считают, что для прусских самодержцев вполне хватало «целей» и на суше: существуя в окружении таких мощных стран, как Австрия, Франция и Россия, пруссаки просто не могли содержать одновременно и большую армию, и многочисленный флот.

Короче говоря, ко второй Прусско-датской войне, вспыхнувшей в 1863 г., прусский флот насчитывал всего несколько малых фрегатов, которые сами пруссаки квалифицировали как «корветы с закрытой батареей», и примерно равноценных им корветов. Дополняли эти весьма скромные силы 8 канонерских лодок I класса и 14 – II класса. Причем канонерки I класса строились, со всей очевидностью, в качестве авизо, малых крейсеров для представительских целей и службы в роли стационеров в разных уголках земного шара, но не получили для выполнения таких задач должной мореходности, автономности и прочих крейсерских качеств, и использовались в ходе войны, в основном, для охраны побережья.

Таблица 28.Тактико-технические характеристики первых паровых винтовых боевых судов прусского флота

Таким образом, к началу боевых действий из крупных боевых кораблей Пруссия располагала всего двумя фрегатами – «Аркона» и «Газель» и корветом «Нимфа»; уже в ходе войны в строй был введен еще один фрегат – «Винета», и у французской фирмы «Арман» куплены два корвета – «Августа» и «Виктория», строившиеся для флота Конфедерации южных американских штатов. Была сделана попытка перекупить у «Армана» один из броненосных таранов, строившихся для Конфедерации, и в Англии был заказан монитор «Арминиус», но ни один из этих кораблей ввести в боевой строй флота до окончания войны не удалось – в первую очередь из-за затяжек, обусловленных политикой благожелательного в отношении Дании нейтралитета великих держав.

Сведения об артиллерийском вооружении прусских кораблей скудны. Судя по всему, в начале войны они были вооружены гладкоствольными орудиями калибров 68 фунтов и 36 фунтов; уже в ходе боевых действий некоторое количество пушек более мелкого калибра (18 и 12-фунтовых) были переделаны в нарезные. 24-фунтовые пушки на канонерках еще до начала войны были нарезными, хотя в ходе службы одно из таких орудий чаще всего с канонерок снималось для облегчения нагрузки на их корпуса. Подавляющая часть прусской корабельной артиллерии была поставлена Варендорфом и отличалась превосходными качествами. Единственная проблема – затворы часто клинило.

К прочим негативным для пруссаков факторам надо отметить очевидную нехватку опытных экипажей (команды винтовых фрегатов и корветов доукомплектовывались моряками с парусных судов, которые выводились в резерв и в боевых действиях участия не принимали), а также разделение весьма скромных морских сил между двумя изолированными театрами – балтийским и североморским.

Датский флот выглядел несравненно мощнее. В его составе находился один винтовой линейный корабль (переделанный из чисто парусного) – построенный в 1833г. «Скьольд» (57,96х14,44х6,2/7,4 м, 8 узлов, 50 пушек 30 фунтов и 14 пушек 18 фунтов). Не менее четырех полноценных (40–50-пушечных) и вполне боеспособных винтовых фрегатов. Несколько корветов и множество более мелких судов. Важным аргументом являлось и наличие в составе датского флота одного из первых в Европе мониторов – построенного в Англии «Рольфа Краке». Этот корабль водоизмещением в 1350 тонн был оснащен четырьмя дальнобойными 68-фунтовыми пушками в двух башнях конструкции английского капитана Кольза. Эти башни были много удачнее эрикссоновских, применявшихся на американских мониторах.

Англичанин Кольз, как и Эрикссон, первые свои проекты выдвинул еще в ходе Крымской войны. Впоследствии его изыскания привели к созданию орудийной башни, конструкция которой, в основе своей, сохраняется до наших дней. Если башня Эриксона опиралась на центральный штырь, и перед каждым поворотом ее надо было приподнимать домкратом, то башня Кольза вращалась на шаровых подшипниках, на которые опирался ее нижний торец, и которые, в свою очередь были уложены в кольцевой паз платформы, установленной у днища судна. Благодаря этому поворот башен Кольза не вызывал никаких затруднений и наводка орудий осуществлялась быстрее и точнее, чем на американских мониторах.

Борт и башни «Рольфа Краке» были защищены 114-миллиметровой броней. При габаритах 56,5х11,6х3,25 м он нес машину мощностью в 700 л.с. и развивал ход до 8 узлов.

Кроме «Рольфа Краке» в состав датского флота входили еще две бронированные 52–55 листами железа канонерские лодки – «Эсберн Снарре» и «Абсалон». Они несли по три пушки и были оснащены машинами мощностью в 100 л.с. Полным ходом шла переделка в броненосный корвет деревянного линейного корабля «Даннеброг». На него монтировали 114 броневые плиты и заменяли многочисленную гладкоствольную артиллерию на новейшую нарезную – 6 восьмидюймовых и 10 шестидюймовых пушек (очевидно, английского образца). При размерах 56,5х18,5х6,7/7,1 м его водоизмещение должно было составить 3334т тонн, и его скорость превышала 9 узлов.

Наконец, перед началом войны датчане перекупили в Шотландии строившийся для Конфедерации броненосец «Санта Мария», который вошел в строй датского флота под названием «Данмарк» – правда, уже после окончания войны с Пруссией. И у французской фирмы «Арман» был перекуплен также строившийся для Конфедерации броненосный таран «Стоунуолл» – он чуть было не вошел в состав датских военно-морских сил под названием «Стаеркоддер». Но французы настолько затянули строительство, что боеготовым этот корабль стал лишь после окончания боевых действий, когда в нем уже не было нужды, и датчане отказались от его покупки (в конце концов, это судно попало к японцам и превратилось там в броненосец «Адзума»).

С учетом того, что у датчан не было недостатка в опытных моряках, и они могли легко перебрасывать корабли с североморского театра военных действий на балтийский и обратно, можно считать, что у них было подавляющее превосходство над пруссаками на море.

Тем не менее, датчане не спешили реализовывать свое преимущество и с началом войны установили лишь дальнюю блокаду германских портов. Возможно, они испытывали излишний пиетет к прусской береговой артиллерии – в ходе войны 1848–1850 гг. немецкие береговые батареи удачно обстреляли, подожгли и принудили выброситься на берег два крупных датских корабля – 84-пушечный линкор «Христиан VIII» и 48-пушечный фрегат «Гефион», причем потери датчан составили 106 убитыми, 60 – раненными и еще 948 человек попали в плен (так как на прусских батареях находилось несколько бомбических пушек, то пруссаки до сих пор оспаривают у Нахимова первенство в триумфальном применении этого типа оружия против деревянных кораблей, хотя, по правде говоря, главной причиной их феноменального успеха стали несколько удачных попаданий калёных ядер и неготовность датских моряков к борьбе с огнём).

Но, скорее всего, подданные датского короля сознавали, насколько призрачны их шансы в борьбе с Пруссией, и рассчитывали, как и в ходе предыдущей войны, на благожелательное вмешательство великих держав. И, чтобы не вызвать упрёков в излишней жестокости, избегали непосредственных атак на те немногие прусские корабли, которые курсировали в прибрежных водах.

Тем не менее, несколько стычек все-таки произошло. Первая – на Балтике.

15 марта 1864 г. командир балтийской флотилии прусских канонерских лодок капитан I ранга (по-немецки это звание звучит очень торжественно: «капитан цур зее» – «капитан на море»!) Кун вывел подопечную ему флотилию (6, по другим сведениям – 5, канонерских лодок) на занятия по боевой подготовке к восточному берегу острова Рюген. Сам Кун держал флаг на колесном пароходе «Лорелея», вооруженном всего двумя 12-фунтовыми орудиями и использовавшемся, главным образом, как плавбаза для флотилии канонерок.

Через два дня к этим весьма небольшим силам присоединился с фрегатом «Аркона» и корветом «Нимфа» и принял общее командование небольшой эскадрой «капитан цур зее» Эдуард фон Яхман. Под его водительством «прусский балтийский флот» двинулся вдоль восточного побережья Рюгена. Военно-морские историки считают, что Яхман рассчитывал захватить пару-тройку датских купеческих кораблей и благополучно уйти обратно в Свинемюнде. Но вместо этого он наткнулся возле Ясмунда на полноценную датскую эскадру адмирала ван Докума. Кроме линкора «Скьольд» в его распоряжении был большой винтовой фрегат «Сьяланд» (42 пушки 30 фунтов; в некоторых источниках этот корабль называется «Зеланд» или «Зеландия») и корветы «Хеймдалл» (14–30 фунтовых и 2–18 фунтовых пушки) и «Тор» (12–30-фунтовых орудий). Сколь ни велик был сюрприз, Яхман тут же повёл свой небольшой отряд строем фронта в атаку. На что он рассчитывал, имея ровно в два раза меньше орудий – непонятно. Впрочем, к преимуществам пруссаков в этом бою можно отнести несколько большую, чем у датских кораблей, скорость их двух главных «комбатантов» – «Арконы» и «Нимфы», и наличие у них тяжелых бомбических орудий и нарезных пушек на канонерках. Возможно, спровоцировав небольшое побоище, Яхман надеялся просто-напросто обвинить своего противника в несоблюдении законов войны, «неоправданной жестокости», нарушении условий блокады и т.п., и спровоцировать негатив мирового сообщества в отношении Дании.

Итак, «капитан цур зее» Эдуард Яхман лихо повел свою куцую эскадру на ощетинившиеся сотней с лишним орудий датские корабли; с дистанции в 2 км он приказал открыть огонь из носовых пушек, а, выйдя на полтора километра, развернул свой фрегат бортом к неприятелю и приказал мателотам повторить маневр и начать бой на параллельных курсах. Но ни «Нимфа», ни «Лорелея» этот сигнал не разобрали и, во всяком случае, не выполнили, и продолжали нестись на датскую колонну. В то время как «Нимфа» оказалась всего в сотне метрах от «Сьяланда», канонерские лодки отстали и даже не могли стрелять.

Ван Докум, находившийся на «Сьяланде», решил использовать сложившуюся ситуацию и направил свой фрегат в образовавшийся между прусскими кораблями разрыв. Видимо, у него был план, отделив довольно сильную и быстроходную «Аркону» от «Нимфы» и «Лорелеи», захватить эти два корабля, а если они не сдадутся, расстрелять их в их невыгодной позиции залпами своих четырех мощных судов.

Но тут пруссакам сказочно повезло. В самый критический момент на «Сьяланде» произошла поломка в машине. Самый быстроходный датский корабль потерял скорость. Заметно отставшие «Скьольд» и корветы не могли оказать ему должной поддержки, а подошедшие к месту боя прусские канонерские лодки начали обстрел «Сьяланда» из своих тяжелых орудий.

Впрочем, не дожидаясь, когда датчане опомнятся, пруссаки бросились врассыпную: «Лорелея» и канонерские лодки укрылись в Рюгенском заливе, «Аркона» и «Нимфа» направились в Свинемюнде. Раздосадованные датчане пытались их преследовать, но угнаться за быстроходными прусскими судами мог только «Сьяланд». Он прекратил погоню уже вечером, всего в 11 милях от Свинемюнде.

Отведав счастья чудесного спасения, Яхман провозгласил свою победу; восторг пруссаков был столь велик, что за эту незначительную стычку его немедленно произвели в контр-адмиралы.

Потери с обоих сторон были минимальны. У датчан потери понёс только «Сьяланд» – 3 убитых и 19 раненых. Потери пруссаков были чуть больше: на «Анконе – шесть попаданий, трое убитых и трое раненых. На «Нимфе» – 23 попадания в корпус и порядка пятидесяти – в такелаж, двое убитых и пять раненых. На «Лорелее» – один убитый.

Вдохновленные случайной безнаказанностью, пруссаки продолжили провокацию. 19 марта Яхман вновь вывел свою небольшую эскадру в море, но с датчанами не встретился. 9 апреля вновь его ждали только гряды свинцовых балтийских волн. 14 апреля принц Адальберт Прусский, командующий флотом, с несколькими канонерками, имея в качестве поддержки корабли, вступил возле Хиддензее перестрелку с «Скьольдом» и «Сьяландом» – но абсолютно безрезультатно.

24 апреля канонерки Куна затеяли безрезультатную перестрелку еще с одним датским фрегатом – «Торденскьольдом» (1718т, 48,77х12,8х5,54 м, 700 л.с., 9 уз., 34 орудия 30 фунтов).

30 апреля возле Данцига только-только вступивший в строй фрегат «Винета» попытался заманить датский линкор «Скьольд» под пушки береговых батарей, но тот воздержался от такой участи. 12 мая пруссаки попытались захватить датский пароход «Фрейя», но к нему на помощь подошли фрегат «Сьяланд» и броненосец «Даннеброг», и пруссакам пришлось отойти.

На этом событии, в общем-то, можно и завершить летопись боевых действий на Балтике в войну 1863–1864гг.

А на Северном море положение пруссаков было еще хуже. Здесь у них совсем не было крупных боевых кораблей, и положение усугублялось тем, что небольшой прусской Средиземноморской эскадре (командующий – капитан фон Клатт) в составе канонерских лодок I класса «Блиц» и «Басилиск» и сопровождавшего их колесного парохода «Пруссише Адлер» («Прусский орёл») предстояло пройти в свои порты в то время, как все подходы к германским берегам контролировала сильная датская эскадра под командой капитана I ранга Эдуарда Свенсона.

Добравшись до побережья Нидерландов, эскадра фон Клатта укрылась в голландском порту Ден Хелдер и, очевидно, рассчитывала отстояться здесь до окончания войны. Свенсон со своими кораблями заглянул в Ден Хелдер, но нападать на пруссаков не стал и даже не потребовал, чтобы голландцы отправили их в море или же интернировали: повторяем, датчане в ту войну действовали более чем миролюбиво и прямо-таки по-джентельменски снисходительно.

Совершенно непонятно, зачем в эту прусско-датскую свару ввязалась Австрия. Видимо, чтобы не отстать от своего более «молодого и агрессивного» конкурента в установлении гегемонии в Германском союзе. Кроме того, ей были обещаны территориальные приращения за счет датских владений.

Нужды в австрийских сухопутных войсках на прусско-датском фронте, разумеется, не было, но у Австрии был довольно сильный военный флот.

Как и Пруссия, Австрия в течение всей своей предыдущей истории была исключительно сухопутной державой. Но, после разгрома Наполеона, австриякам досталась Венеция, где строилось для французского флота несколько линейных кораблей и меньших судов. Эти корабли и оставили основу австрийского флота.

Первое время персонал этого военно-морского новообразования включал почти исключительно итальянцев; большинство офицеров были венецианцами, отнюдь не сочувствующих Австрийской империи, и в ходе войны с Пьемонтом, со всей очевидностью, саботировавших задачи по борьбе с неприятелем.

В 1854 г. командующим австрийским флотом был назначен эрцгерцог (по русской династической терминологии – великий князь) Фердинанд Максимилиан. Он взялся за энергичные реформы, пригласил для управления флотом датского специалиста, графа Ханса Бирка фон Даглерупа, и вместе с ним – опытных датских, шведских и голландских офицеров. На палубах австрийских кораблей зазвучала немецкая речь; офицерский состав стал постепенно меняться в сторону увеличения «чистопородных австрийцев».

Тогда же, с начала пятидесятых годов, началась техническая модернизация флота. Был переделан в винтовой самый крупный австрийский фрегат «Новара», были заложены крупные и хорошо вооруженные даже по меркам ведущих морских держав фрегаты «Шварценберг», «Радецкий», «Адрия», «Донау», корветы «Эрцгерцог Фридрих» и «Дандоло» (Венеция все еще входила в состав Австрийской империи).

Следом был заложен двухдечный линейный корабль «Кайзер» (92 орудия), но в это время в морском деле грянула броненосная революция, и австрийцы, используя мощные судостроительную базу Полы, приступили к созданию собственного броненосного флота.

К 1864г. в распоряжении австрийцев было 5 броненосных кораблей, линкор, 5 больших фрегатов, 2 корвета и масса канонерских лодок, и венский двор решил, что без особого ущерба для собственной обороноспособности на Средиземном море может отправить в Северное море группу кораблей для поддержки пруссаков.

Первой была делегирована эскадра под командой капитана I ранга Вильгельма фон Тегетхофа в составе фрегатов «Шварценберг», «Радецкий», корвета «Дандоло» и канонерской лодки «Зеехунд». Следом была отправлена эскадра адмирала Бернхарда фон Вуллерсдорфа, в которую вошли броненосцы «Дон Хуан де Австрия» и «Кайзер Макс», линейный корабль «Кайзер», корвет «Эрцгерцог Фридрих» и колёсный пароход «Элизабет», но она сильно отстала. Да и эскадра Тегетхофа по пути вокруг Европы потеряла два судна: корвет «Дандоло» вышел из строя из-за поломки в машине, а канонерка «Зеехунд» села на мель – как считают австрийцы, по вине английского лоцмана.

1 мая Тегетхоф прибыл с двумя фрегатами к Ден Хелдеру и принял под свое командование небольшой прусский отряд фон Клатта.

В море его ждала эскадра Свенсона – фрегаты «Йиланд» и «Нильс Юэль» и уже известный по бою возле Рюгена корвет «Хеймдалл». Они встретились 9 мая неподалеку от острова Гельголанд.

Тактико-технические характеристики австрийских фрегатов и корветов к началу Датско-прусской войны

Тактико-технические характеристики австрийских фрегатов и корветов к началу Датско-прусской войны прусских судов, участвовавших в бою при Гельголанде, и противостоявших эскадре Тегетхофа датских судов

Итого, у австрийцев было 87 орудий (из них 9 нарезных) на пяти кораблях против 102 пушек у датчан (из них 26 нарезных) на трёх кораблях. К преимуществам австрийцев можно отнести наличие у них бомбических орудий и больший калибр их нарезных пушек. Кроме того, австрийские нарезные казнозарядные 15 см пушки производства Варендорфа были в 2 раза скорострельнее, чем передельные из гладкоствольных пушек датские орудия.

Бой проходил примерно по такому же сценарию, как и сражение при Рюгене. Правда, Тегетхоф с самого начала выстроил свои суда в строй линии, и перестрелка шла между параллельными колоннами. Пруссаки, как и при Рюгене, сразу же отстали, бой свёлся к перестрелке двух австрийских фрегатов с двумя датскими и одним корветом.

В парусный ящик (каюту, в которой хранились паруса) флагмана Тегетхофа «Шварценберг» в самом начале сражения попал датский снаряд и начался сильный пожар, угрожавший крюйт-камере. К 16 часам дня на «Шварценберге» огнем была охвачена фок-мачта, пламя распространялось по всему кораблю, из-за нехватки людей часть орудий прекратила стрельбу. Флагман вышел из боя и, прикрываемый «Радецким», стал отходить к Гельголанду, который в то время был английским владением и где австрийцы могли найти убежище в нейтральных водах.

Свенсон попытался преследовать неприятеля, но в этот момент на «Йилланде» вышло из строя рулевое управление. Пруссаки не замедлили приписать этот успех себе, заявив о том, что руль на датском флагмане повредил удачно выпущенный с их канонерки снаряд.

Эта случайность вновь спасла союзников: «Шварценберг», на котором огонь не удавалось погасить еще несколько часов, и его мателоты укрылись в нейтральных водах.

Потери сторон распределились следующим образом: австрийцы потеряли 32 человека убитыми и 69 раненными на «Шварценберге» и 5 убитых и 24 раненных на «Радецком». Потери датчан составили 12 убитых и 29 раненных на «Йилланде», 2 убитых и 23 раненных на «Нильсе Юэле» и 2 раненных на «Хеймдале».

Обе стороны объявили о своей победе; Тегетхоф был произведен в контр-адмиралы, хотя главной его заслугой, в общем-то, было проявленное им личное мужество. В ночь на 10 мая, после того, как пожар на «Шварценберге» был потушен, он увел под парусами свои корабли в Куксхафен. Впрочем, вскоре подошла мощная эскадра Вуллерсдорфа, и козыри датчан были биты.

Большого значения это не имело: война была проиграна ими на суше, все попытки сдержать натиск пруссаков, в том числе с использованием броненосных судов, оказались неудачными. Так, еще 1 февраля 1864г. корвет «Тор» и броненосная лодка «Эсберн Снарре» пытались сдержать фланговым обстрелом прусское наступление, но сами попали под огонь полевой артиллерии: «Тор» получил несколько попаданий, тонкая броня «Эсберне Снарре» была пробита в нескольких местах.

«Рольф Краке» вошел в строй 8 февраля. Уже 10 дней спустя он предпринял атаку на понтонный мост у Холлниса, по которому двигалась пехота союзников. Несколько прусских 12-фунтовок, стоявших у Альноера, обстреляли его, добившись 66 попаданий, ни одно из которых не пробила броню монитора.

В свою очередь, «Рольф Краке» попал в прусскую батарею 12 снарядами, которые так и не заставили замолчать ни одно из прусских орудий. Кроме того, один снаряд с «Рольфа Краке» попал в понтонный мост, ранив двоих солдат.

Неэффективными оказались и обстрелы позиций пруссаков возле Дибболя 28 марта, у Гаммельсмрака 18 апреля и у Альзунда на следующий день.

После неудач на континенте датчане начали делать ставку на оборону островов, но и здесь их ждало фиаско. 29 июня 26 прусских батальонов предприняли переправу возле Альзена на 160 плоскодонках. Прибывший на место действия «Рольф Краке» начал обстрел этой флотилии, но его тяжелые 68-фунтовки едва ли были самым удачным оружием для этой цели. Кроме того, специально на случай появления монитора, пруссаки устроили на берегу батарею из двух 15 см и двух 12 см нарезных пушек. Они добились 123 попаданий в датский броненосец, не причинив ему особого вреда.

Очевидно, «Рольф Краке» мог бы действовать и более отчаянно, подойдя к переправе вплотную, тараня лодки и ведя ружейный обстрел. Датчане оправдываются тем, что опасались мин, которыми пруссаки могли прикрыть переправу. Но, очевидно, этим-то риском надо было пренебречь: вторжение на островную часть Дании оказалось роковым. 20 июля было заключено перемирие (второе за эту войну), а 25 июля в Вене начались мирные переговоры, по результатам которых Датское королевство отказалось от своих претензий на Шлезвиг и Гольштейн.

Эта небольшая война стала запалом для другой, гораздо более значительной и с неизмеримо более значимыми политическими последствиями. Разумеется, Бисмарк не для того затевал войну с Данией, чтобы плодами этой победы на равных с пруссаками поживилась и Австрия. Между тем, именно так, на первый взгляд, и получилось. Согласно Гаштейнской конвенции отобранные у Дании территории распределились следующим образом: в Шлезвиге была установлена прусская администрация, в Гольштейне – австрийская.

После победы над Данией, Бисмарк продолжал форсировать события. 8 апреля 1866 г. он , ссылаясь на то, что австрийцы ничего не делают для прекращения антипрусской пропаганды на территории Гольштейна, поставил перед Германским сеймом вопрос об преобразовании Германского союза с исключением из него Австрии, ограничением суверенитета малых германских государств и создания общегерманской армии под командованием пруссаков.

Разумеется, Сейм дал Бисмарку от ворот поворот. Тот только того и ждал: денонсировал союзный договор и, по древнему прусскому обычаю, приступил к провоцированию войны. 7 июня прусские войска начали оккупацию Гольштейна, изгоняя из него австрийских чиновников. Германский союз ответил 14 июня мобилизацией, но уже 15 июня прусские войска вторглись в Богемию и разогнали там войска малых германских государств – только 23-тысячный саксонский корпус успел отступить на соединение с австрияками. 16 июня пруссаки приступили к оккупации территории союзников Австрии – Саксонии в том числе. 17 июня Австрия объявила Пруссии войну. В этой войне доблестному Тегетхоффу пришлось сражаться против союзника страны, флот которой он так славно выручил каких-то два года назад. В том числе выиграть одно из наиболее известных и оказавших огромное влияние на морскую тактику сражений военно-морской истории – битву при Лиссе.