Раненые души. 3. Отдаю тебе душу

37 глава

Варвар

Я словно медленно сходил с ума, в ожидании хоть какой-нибудь информации. По утрам бегал часа два, загружал работой мозг в течение дня, а вечером истязал себя в спортзале. Делал всё, чтобы придя домой сил хватало только лечь спать.

Рома снова смотрел волком. Теперь он стал заказывать не только обеды, но и завтраки.

Сегодня, возвращаясь с пробежки получил сообщение, а точнее оповещение. Сладкая выложила сторис. Я как раз вышел из лифта. Открыл дверь, пока включал приложение, чтобы просмотреть её историю.

Из-за темноты, кадр был не очень чёткий, но Сладкую я узнал. Она танцевала на берегу то ли реки, то ли озера, с каким-то прилизанным мажором, а потом он её поцеловал.

Пятнадцать секунд. Короткое видео, но оно было подобно выстрелу в сердце.

- Сука, - мой кулак влетел в стену, и гипсокартон, которым в этом месте была она отделана, не выдержав, прогнулся, запечатлев вмятину от моего удара.

Костяшки хоть и привыкли к постоянным ударам, такой встречи со стенкой не выдержали и слегка закравили. Ерундовая ссадина, по сравнению с той болью, что разрывала грудную клетку. Телефон тоже улетел в стену.

- Ну зачем? - прокричал я, и повторяю удар. - Зачем? - снова удар. - Твою ж мать! Я же просил не провоцировать! - очередной удар. - Зачем? Какого чёрта, Сладкая?! - несколько резких ударов и кулак вошел в дыру, что появилась от последнего выпада.

Стена была искорёжена и окрашена кровью. Я опустился на пол, уткнулся затылком в стенку. Больно. Несколько раз ударился затылком о стену, чтоб заглушить физической болью то, что болело внутри.

Варвар, приходи в себя. Ты же этого хотел? Нет, я хотел другого. Я хотел просто знать, что с ней всё хорошо. Мне нахрен не надо было знать насколько.

Она отдыхает и развлекается. Сняла себе мальчика. Ну хрен с ней, пытаюсь убедить себя.

Раздался звонок телефона, взглянул на экран, что украшала сетка трещин, из-за которой почти ничего не было видно. Но он, бля, все равно звонил. Кое как ответил на звонок:

- Да?

- Варвар, сегодня обед с Рачковской. Надеюсь, ты помнишь, оденься поприличней.

- Я не иду. Меня сегодня не жди.

- Ты сдурел?

- Рома, меня не будет, - положил трубку.

Душ, сигарета, кофе. Ещё сигаретa.

Я потихоньку брал себя в руки. Уговаривал, убеждал, слой за слоем устанавливал новую броню, строил стену отчуждения, отключал эмоции.

Я ведь поступаю правильно. Это единственно верное решение. Снова сигарета.

Звонок в дверь вырвал из оцепенения. Я не хотел вставать, но какой-то бессмертный всё ещё трезвонил в мою дверь.

Как был после душа в одном полотенце, так и пошёл открывать дверь.

- Твою мать, - Рома был похож на разъяренного быка, он бесцеремонно толкнул меня в грудь. - Ты, что опять творишь? - орёт он.

И тут замечает искореженную стену. А потом смотрит на мою правую руку. Он отходит на шаг, и закрывает входную дверь.

- Ты конченый псих, Варвар, - тихо выдыхает он. - Что на этот раз? - он проводит руками по лицу, словно это помогает ему успокоиться.

- Всё нормально, - эмоции отключены, и я даже сам почти верю в сказанное.

- Выпить есть? - киваю.

Рома заходит на кухню, хлопает шкафчиками в поисках алкоголя. Я иду за ним. Прикуриваю новую сигарету.

- Оденься, - просит меня Рома.

А я только сейчас понимаю, что до сих пор в одном полотенце. Он, тем временем, ставит на стол стаканы и найденный коньяк, а потом лезет в холодильник. Иду в спальню, натягиваю домашние штаны, футболку и возвращаюсь.

На столе уже лежит нарезка из того, что Рома нашёл в моем холодильнике, а коньяк разлит по стаканам.

- Шустро, - комментирую я.

- Я с тобой поседею, - говорит Рома и выпивает свою порцию.

Следую его примеру. Вторую порцию мы выпиваем также молча. Он закусывает, я же снова закуриваю. Рома молчит, я тоже.

- У тебя, - он взглянул на часы - три часа, чтобы собраться и приехать в ресторан, для встречи с Рачковской. И мне насрать, как ты будешь это делать. Но от тебя зависят люди, много людей. И ты не можешь, не имеешь права их подводить.

- Беспокоишься за них? Я уже предлагал тебе выход. Забирай себе фирму.

- Она не только твоя, но и Славы.

- Славе похер, уже давно! - выплевываю ему в лицо. - Развалю я ее или отдам тебе, ему плевать с высокой колокольни. Его нет. Он ничего не скажет.

Рома молчит, сжав челюсть, сверлит меня взглядом.

- Ром, - уже спокойно говорю я. - Зачем тебе это? Зачем ты постоянно пытаешься вытянуть меня из этой жопы? Если мне похер, тебе какое дело? Возьми управление на себя, если волнуешься за людей. Ты сделал для этой фирмы не меньше, а за последние годы даже больше меня. Я реально больше не хочу этим заниматься.

- А чем хочешь? - пожимаю плечами.

- Ничем не хочу, - беру новую сигарету. Рома встаёт, открывает окно. - Я вообще не понимаю, нахрена я живу? - сделал глубокую затяжку и пускаю в потолок несколько колечек дыма.

- Сава, что случилось? - тихо, как-то совсем несмело спрашивает он.

Я усмехаюсь. Он меня по имени называл, когда только пришёл к нам. Вот также несмело, словно боялся. Смотрел на меня, как на великого гения, в рот заглядывал. И постоянно благодарил, что мы его к себе взяли. А когда всё полетело к херам, именно он оказался сильным. Он повышал на меня голос, не давал скатиться в пропасть, удерживал на плаву. Рома был не просто помощником, вдруг понял я, он относился ко мне как другу. А я, как мог, отталкивал. И сейчас тоже оттолкну, только потому что, почувствовал благодарность. Испугался. Испугался, что он станет мне дорог, как когда-то Славка.

- Ром, давай без откровений. Это ни к чему.

- Опять она? Да? - молчу, делаю очередную глубокую затяжку.

- Всё будет норм. Найди кого-нибудь, пусть там в коридоре всё сделают, - он кивает. - Во сколько надо быть на встрече? - уточняю я.

- В два.

- Я приду. Можешь идти, - намекаю ему, чтоб он убирался.

Потому что эти посиделки слишком похожи на дружеские, но мы не друзья и не будем ими. Рома уходит.

Я тоже собираюсь. А перед тем, как поехать на встречу, еду к юристам. Хочу оформить дарственную и передать Славкину часть Роме. Он заслужил.

Я погружаюсь в анабиоз, полное безразличие к происходящему вокруг, а главное, к себе. Это помогает не чувствовать...

Я даже в спортзал сегодня не иду. Мои демоны словно уснули, или покинули мертвую душу, и не требуют выхода.

Так проходит неделя. Рома нашёл какую-то бригаду, они сделали ремонт буквально за два дня. В новом телефоне я даже не устанавливал инстаграм. Всё, хватит. Отпустил. Пусть живет.

Я сидел в кабинете, просматривал бумаги, что прислал адвокат. Осталось только подписать. И Рома станет совладельцем. Потом потихоньку можно слиться. Он удержит фирму на плаву, я уверен. Хватка у него хорошая и башка варит.

- Можно? - Рома заглядывает в приоткрытую дверь. Киваю.

- Завтра тринадцатое число и...

Дальше уже не слышу. Завтра тринадцатое, значит сегодня месяц, как я её не видел. Словно, что-то сжало рёбра, так вдруг тяжело стало дышать.

В то утро, я уходил от неё мысленно прощаясь навсегда. Сейчас понимаю, что это было самообманом. Не могу я её отпустить. Жить с ней в одном городе, и не иметь возможность прикоснуться к ней, не могу... Сейчас её нет, но отпуск закончится. И что тогда?

- Ты слушаешь? - Рома, привлекая моё внимание, грохнул папкой по столу.

- Нет, - честно признаюсь я.

- Ты меня такой пугаешь ещё больше, - он садится в кресло. - Я говорю...

- Рома, - перебиваю его, вспомнив про бумаги, что лежат у меня на столе. - Тебе нужно подписать здесь, - указываю на строчку для подписи.

- Что это?

- Просто поставь свою подпись.

- Нет, так не пойдёт. Что это? - он выхватывает бумаги, бегло просматривает их. - Да, пошёл ты! - орет он и швыряет бумаги обратно. - Мы уже говорили об этом.

- Не истери. Я передаю тебе только часть. Это Славина доля. Так что, я по-прежнему твой начальник. Правда, после того, как подпишешь, мы станем совладельцами. А ты будешь моим замом. Рома надулся как маленький и сложил руки на груди. - Что не так?

- Мне страшно, - говорит он. - Когда ты орешь и психуешь, я уже знаю, что делать. Но теперь ты словно оболочка от Варвара. Тебя даже сложно Варваром назвать...

Усмехаясь, и собрав бумаги снова, подаю парню.

- Подписывай. И с завтрашнего дня ты являешься совладельцем, и можешь решать все вопросы, не ставя меня в известность, потому что я уверен в твоей компетенции и хватке.

- Нет, пока всё юридически не будет оформлено, не смогу. Так что, на завтрашней встрече присутствовать, и принимать решения придется тебе.

- Так, ты согласен?

- Нет. Но, похоже, у меня нет выбора.

- Ты совершенно прав, Ромочка, - он кидает на меня взгляд из-под бровей, за такое обращение.

А затем переходит к вопросу, по которому пришёл. В этот раз я его слушаю.

Хитрый лис, хотел быстренько смотаться, но я всё-таки возвращаюсь к бумагам, которые он должен подписать.

- Хорошо, но у меня условия.

- Говори, - вздыхаю и развожу руки, мол -- слушаю.

- Ты никуда не уходишь. Не заявляешь в один прекрасный момент, что сваливаешь на другой конец света и не бросаешь всё на меня.

Бесит гаденыш. Он, как будто, мысли мои читает. Сверлим глазами друг друга, а потом я даю обещание. И Рома подписывает бумаги. Даю распоряжение юристам оформить всё официально.

Домой ехать не хочу. Поэтому колешу по городу. Как я себя не уговаривал, я всё-таки еду к дому Сладкой. Заезжаю во двор и вижу её машину. Тут же поднимаю глаза и вижу свет в её кухонном окне.

Сердце бешено колотится и орёт: "Она тут! Она тут!"

Днем шёл дождь, выходя из машины, я попадаю в лужу. По*ер. Иду к подъезду, звоню в какую-то квартиру, что-то вру, прошу, чтобы впустили. Поднимаюсь на нужный этаж и останавливаюсь.

Бля, что я здесь делаю? Запускаю пальцы в короткие волосы. А если она не одна? Что если там этот мажор? Я же просто убью его. Сажусь на ступеньки. Нервно дергаю ногой. Не могу принять решение.

Встаю и ухожу. Спускаюсь на первый этаж, но уйти не могу. Открыть дверь подъезда, сесть в машину и уехать отсюда подальше. Вот что я должен сделать. Но, бля*ь, нет! Я разворачиваюсь и иду обратно. Подпираю стену и смотрю на её дверь, словно способен разглядеть, что там происходит. Прикуриваю сигарету.

Блин, какой я больной придурок. Снова столько противоречий разрывает на части. Я никак не могу найти компромисс. Уйти и позволить ей жить своей жизнью? Или, в очередной раз ворваться к ней, и нарушать свои же слова и обещания.

За первой сигаретой пошла вторая, а за ней третья. А потом относительную тишину подъезда нарушает щелчок замка, после чего, дверь, с которой я не свожу глаз уже минут сорок, открывается.

Я так и не донес сигарету к губам для очередной затяжки. Мир перестал существовать, осталось только две черные бездны, что смотрят на меня.